У всех нас были проблемы с ушами. Мембраны в наших воздушных шлемах — те самые, что передают звук наружу — вибрируют слишком сильно, и уши к вечеру буквально гудят. В результате мы ложимся спать с звоном в голове. Мы с Маркерсом сегодня засидимся допоздна, чтобы устранить эту проблему. В здешней атмосфере звук распространяется достаточно хорошо, и, думаю, нам удастся уменьшить громкость, отрегулировав чувствительность мембраны.

В последние дни Дордо проявляет заметное нетерпение. Когда наш корабль заходил на посадку, он увидел, или ему показалось, что он увидел, группу рукотворных построек, рядом с линией, обозначающей канал. Естественно, он хочет провести археологические исследования. Но капитан непреклонен: пока не достроим дом и не приведём в действие установку для выработки кислорода, — никаких исследований.

Эти стервятники всё ещё кружат над нами днём, когда светит солнце. Целая стая — не меньше дюжины. Этвеллу это не по душе.

«Гиллуэй, — сказал он мне однажды, — падальщики вроде них не держатся в местах, где нет добычи для хищников покрупнее. Вот только интересно — какие здесь, на Марсе, могут быть хищники?»

Ну, пока мы этого не знаем. Только иногда у меня возникают предчувствия, и кружащие над нами стервятники не помогают их развеять.

***

Пятьдесят восьмой день.

Суинертон выздоровел, но капитан приказал ему оставаться на корабле. Он часами наблюдал за стервятниками в бинокль и сказал нам, когда мы вернулись, что эти существа больше похожи на насекомых, чем на птиц. Этвелл подтвердил его слова: крылья у них перепончатые, хотя тела покрыты перьями. Суинертон заявил, что их клюв на самом деле представляет собой пару мандибул, похожих на жвала муравья-солдата. Всё это делает марсианскую фауну, насколько мы можем судить на данный момент, любопытной смесью млекопитающих и насекомых с преобладанием черт последних.

Стены дома теперь достигают высоты груди. Круишэнк, немного разбирающийся в архитектуре, спроектировал систему опор для крыши. Это будут глиняные колонны, установленные в стратегически важных местах, чтобы предотвратить обрушение.

Качество воздуха в корабле стало труднее регулировать после того, как мы сняли автоматический насос. Примерно раз в час кому-то из нас приходится открывать кислородный баллон и выравнивать давление. Преобразователи углекислого газа, не будучи стопроцентно эффективными, постоянно снижают давление. Впрочем, серьёзных неудобств это пока не доставляет.

Пятьдесят девятый день.

Сегодня капитан Этвелл приказал остановить работы в полдень и посвятить остаток дня отдыху. Большинство из нас устали и изрядно замёрзли, так что мы с удовольствием провели несколько часов за разговорами и отдыхом. Благодарим за специальную радиопрограмму, посвящённую нашей экспедиции — это, признаться, очень подняло настроение.

Мы установили два селеновых элемента прямо у шлюза — одного уже не хватает для подзарядки аккумуляторов. После завершения строительства Аладо планирует разместить зеркало солнечной батареи на крыше дома, что обеспечит нас достаточным количеством энергии для отопительной системы. Пока же нам хватает более простых и надёжных селеновых элементов — особенно при этом постоянном марсианском солнце. С момента посадки мы не видели ни облачка. Несомненно, чтобы найти их, нам пришлось бы отправиться к полюсам.

Водоем, используемый нами как источник воды, очевидно, является остатком некогда гораздо более глубокого и обширного озера. С течением времени вода в нем испарялась, он становился всё мельче и мельче, пока в настоящее время она не стала настолько солёной, что едва способна поддерживать жизнь нескольких акров пустынного кустарника.

Сегодня мы отпраздновали День Перемирия, обратившись лицом к марсианскому востоку. Земные обычаи по-прежнему сильны у нас, хоть мы и находимся более чем в сорока миллионах миль оттуда.

Ваше сегодняшнее сообщение с Земли поступило с сильными помехами. Если в нём было что-то важное — просьба повторить.

И последнее на сегодня. На закате Дордо увидел три фигуры, неподвижно стоявшие в сотнях футов от кормовой части корабля. Он бросился внутрь и рассказал об этом Этвеллу, подчеркнув, что то, как они стояли и наблюдали, указывает на наличие у них определённого уровня разумности.

Мы выбежали наружу и лишь мельком увидели, как три фигуры стремительно скрываются вдалеке. За кораблём тянется равнина, а дальше, в нескольких милях, поднимаются низкие холмы. Что лежит за ними — мы не знаем. И по хмурому выражению лица капитана я бы сказал, что он обеспокоен. Мы находимся в чуждом, новом мире. Мы не знаем, какие неизвестные существа могут скрываться вокруг нас и насколько они могут быть опасны.

Шестидесятый день.

Работа над домом идёт полным ходом. Завтра он будет готов, и мы немедленно приступим к монтажу кислородной установки. Когда всё это завершится, начнётся главное — исследование тайн Красной Планеты.

Дордо не терпится уйти подальше от этого безжизненного края и отправиться на поиски следов исчезнувших цивилизаций! Суинертон мечтает приступить к тщательному изучению местной фауны и флоры. Маркерс рвётся установить большой телескоп снаружи, чтобы не ограничиваться узкими иллюминаторами корабля. Да и остальные — все мы, десять человек, — горим желанием заняться каталогизацией марсианских явлений. Сам капитан Этвелл мечтает совершить вылазку к ближайшему каналу и посмотреть, как он выглядит.

Сегодня вечером, в свете Фобоса, мы снова заметили группу загадочных существ из южных земель, в полумиле от нас. Эти приземистые существа, в поведении которых заметны признаки разума, стоят неподвижно и пристально глядят на нас, пока не понимают, что их заметили, и тогда бросаются прочь. Их дёрганный бег показался мне смутно знакомым, и когда Суинертон, сновавший туда-сюда за биноклем, объявил, что они похожи на огромных муравьёв, я понял, что он прав. Но насекомые, ростом в половину роса человека! Они выглядят зловеще.

***

Шестьдесят первый день.

У нас случилась серьёзная беда, и наше будущее теперь под вопросом. Сегодня после полудня, когда я был один на корабле, я услышал крики снаружи. Я выглянул в иллюминатор. Все, что я успел заметить, это что Прусетт сражается с несколькими ужасными существами, чьи мощные челюсти злобно рвут его тело. Я схватил винтовку и выбежал наружу — остальные уже вели бой, стреляя по густой массе нападавших тварей. Наши пули решили исход схватки, и нападавшие обратились в бегство.

Мы подобрали Прусетта, истекающего кровью и без сознания, с ужасными порезами на ногах. Он скончался два часа спустя.

Потрясённые и убитые горем, мы собрались обсудить произошедшее. Без сомнения, напавшие были сородичами тех самых насекомоподобных существ, что уже несколько ночей наблюдали за нами издалека. Теперь мы увидели их вблизи: это были муравьи, ростом почти в метр, гигантские насекомые, свирепые как тигры — но, пожалуй, опаснее любого хищника Земли, потому как обладали чудовищной силой и челюстями, способными перекусить сталь. Со страхом мы задались вопросом: не водятся ли они здесь в таких же несметных количествах, как и муравьи на Земле.

Несмотря на страх и потерю товарища, мы продолжили работу, выставив двух человек в постоянный дозор, чтобы вовремя заметить новое нападение.

Мы закончили строительство глиняного дома и смонтировали кислородную установку. В доме есть несколько окон и один дверной проем с двойным шлюзом. Мы перенесли наши постели и запасы продовольствия с корабля и разместились в просторном доме. Отопительная система корабля была демонтирована целиком и, после установки в доме, подключена к двум селеновым элементам на крыше. Мы трудились до глубокой ночи.

Всего час назад при лунном свете мы похоронили Прусетта.

***

Шестьдесят третий день.

Говорит Гиллуэй. Я пропустил один день, потому что прошлой ночью небольшая неисправность в эфирном демпфирующем устройстве помешала передаче. Есть многое, о чём нужно рассказать. Вчера Суинертон примчался с южного поста нашего лагеря. Насекомые приближались! Было раннее утро, и мы были заняты заправкой кислородных баллонов. Капитан Этвелл приказал всем немедленно укрыться в доме. Затем он сам выглянул наружу, чтобы оценить приближающегося врага. Когда он вернулся, лицо его было мрачным. Они шли организованным строем, ровными рядами — целыми полками.

Мы наблюдали из окон за их приближением. Сломав строй, они начали метаться вокруг, щёлкая жвалами и выискивая нас. Наконец, словно по приказу неведомого командира, они двинулись на дом и попытались разрушить его. Группа за группой, коротко разбежавшись, они бросались своими покрытыми твердым панцирем телами на стены. Выяснив, что это бесполезно, существа, казалось, отлично понимая, что мы внутри, принялись глодать стены своими острыми челюстями.

Мы встревожились всерьёз. Рано или поздно они прогрызут стену в каком-нибудь месте, и, если мы до того не задохнёмся от нехватки воздуха, то окажемся разорванными на куски. Сложилось крайне тяжёлое положение.

У нас был запасной селеновый элемент на корабле. Аладо объяснил, как мы можем отогнать их — если сможем добраться до того генератора. От дома до корабля — тридцать ярдов, кишащих муравьиными тварями. Это казалось чистым самоубийством, но Круишэнк, обладавший мужеством, не уступающим его могучему телосложению, вызвался попробовать. Капитан Этвелл хотел пойти сам, но мы его отговорили.

Этвелл, Бордо и Гривз, будучи тремя лучшими стрелками, прикрывали Круишэнка ружейным огнем из внешнего шлюза, пока тот совершал свой безумный бросок к кораблю. Муравьиные твари продемонстрировали свою абсолютную свирепость, бросаясь на него и на трёх стрелков, невзирая на частые винтовочные выстрелы. Круишэнк отстреливался из двух пистолетов и прокладывал себе путь сквозь насекомых, словно таран. Трое стрелков успешно сдерживали насекомых, пока Круишэнк не появился из корабля, волоча тяжёлый селеновый генератор. Он уже не мог больше обороняться, но упорно пробивался вперёд, пока не добрался до середины пути между кораблём и домом.

Он уронил генератор на песок и включил реостат, в то время как острые жвала разрывали его на части. Потом он резко выпрямился, взмахнул рукой в нашу сторону, крикнул что-то — и рухнул. Капитан Этвелл попытался броситься ему на помощь, но двое членов экипажа удержали его. Это было бы чистым самоубийством.

Мы отвернулись, не в силах смотреть, как тело Круишэнка разрывают на куски озверевшие враги. На Марсе мы называем это так же и, как и на Земле — героизм!

Продолжу завтра — батареи разряжаются.

Шестьдесят четвёртый день.

Селеновый элемент быстро нагрелся на солнечном свету и начал отдавать накопленный заряд. Как и предсказывал Аладо, мощный ток, не имеющий выхода из источника питания, начал посылать высоковольтные разряды в землю. Немедленно насекомые, восприняв это, возможно, как вызов, бросились на генератор. И тогда мы увидели самое странное зрелище из тех, что только можно увидеть. Одно за другим, насекомые, приближаясь к элементу, получали мощный удар тока и мгновенно погибали от поражения электричеством.

Нам повезло, что насекомые были безрассудно свирепы, потому что вместо того, чтобы обойти генератор и позволить его энергии рассеяться в земле, они с полной самоотверженностью атаковали его, пока земля не оказалась усеяна грудами их тел. И, являясь превосходными проводниками, эти тела поглощали его и передавали дальше — своим ещё живым собратьям.

Подступы к генератору превратились в амфитеатр из синих молний, обезумевших муравьиных тварей и дёргающихся, обугливающихся тел. В конце концов, те, кто ещё оставался в живых, осознали тщетность дальнейших атак и обратились в бегство. Мы не решались выйти на улицу до захода солнца, так как селеновый элемент всё ещё работал и генерировал достаточно тока, чтобы убить нас всех.

Той ночью мы услышали треск рвущейся плоти и сухожилий и шум борьбы. Стервятники очистили местность за нас, не оставив ни малейшего следа от армии мёртвых муравьёв.

Сегодня муравьи пришли снова, в еще большем количестве. И снова мы наблюдали, как силы природы сражаются за нас, нагромождая трупы этих тварей в высокие кучи. Нам интересно, сколько ещё дней они будут возвращаться. Если они придут ночью, нам придётся укрыться на корабле, без какого-либо отопительного оборудования.

И вновь этой ночью стервятники наводят для нас порядок. Теперь мы слышим, как они работают своими жестокими клювами. Мы все немного нервничаем. Суинертон выдвинул странную теорию: будто это именно стервятники охотятся за нами; и что если бы муравьи выгнали нас из укрытия, то оставили бы нас на растерзание огромным птицам, которые ими повелевают.

Шестьдесят пятый день.

Говорит Гиллуэй. Прощай, мир! Мы застряли здесь, на Марсе! Сегодня наш корабль взорвался. От него остались лишь искорёженные обломки. Муравьи снова пришли в таком количестве, что их трупы заполнили водоём и лежали грудами возле нашего корабля. Электричество от нашего же селенового элемента, должно быть, проникло сквозь металлический корпус и подожгло запасы топлива. Наше единственное спасение от нашествия насекомых стало одновременно и причиной нашей гибели — какая космическая ирония! Взрыв, надо признать, очень эффективно очистил местность от бродящих там тварей, но заодно пробил стену нашего глиняного дома. Нам удалось заделать пробоину, работая как одержимым в наших воздушных шлемах.

В соответствии с нашей предыдущей договоренностью, это будет наш последний радиоконтакт. Мы не получали ваши сообщения с Земли в течение недели и сомневаемся, что наши доходят до вас. Тем не менее я продолжу каждый день посылать короткие сигналы по расписанию — в полдень и в полночь по Гринвичу.

Мы ожидаем насекомых завтра. И каждый день после этого — пока или наш селеновый элемент не иссякнет, или нападающие не оставят нас в покое. После этого, если судьба будет к нам благосклонна, мы займёмся исследованиями, которых до сих пор так и не осуществили.