Вторым периметром безопасности России, где происходят локальные гибридные войны, направленные на подрыв российских позиций, является постсоветское пространство. Основной тенденцией, определяющей развитие расположенных здесь стран, является приобретение этими странами так называемого суверенитета и его полное укрепление. В той или иной степени все эти страны были порождены демонтажем исторической российской государственности в формате Советского Союза, где-то выход из СССР протекал в целом мирно, как, например, в Эстонии, а где-то, как, например, в Грузии, Латвии и Литве, сопровождался вооруженными конфликтами разной степени интенсивности.

Российская Федерация также была образована в результате отделения от своего социалистического прошлого и создания единого Советского государства. Тем не менее в случае с ним не произошло полного разрыва с прошлым, поскольку Российская Федерация объявила себя правопреемницей СССР и была признана международным сообществом в этом статусе. Это обстоятельство сильно повлияло на политику нового кремлевского правительства, в том числе в зонах конфликтов на бывших территориях СССР. Москва стала естественным привлекательным центром для всех тех, кто был сторонником интеграции и урегулирования межнациональных конфликтов на постсоветском пространстве.

Кроме того, большое количество русских проживало во всех республиках, отколовшихся от СССР. В одночасье они превратились на своей родине в эмигрантов, людей второго сорта, подверглись дискриминации. Они видели в Российской Федерации силу, способную защитить их интересы и саму жизнь. Многие жители самой Российской Федерации также считали россиян, проживающих в соседних республиках, соотечественниками и считали важным поддержать их. Поэтому, как бы негативно или позитивно новое правительство в Москве ни относилось к этому обстоятельству, оно вынуждено предпринимать дипломатические шаги и тратить ресурсы на урегулирование конфликтов во всех бывших советских республиках.

Гражданскую войну в Таджикистане можно считать конфликтом, который может претендовать на звание самого крупного и кровопролитного на всем постсоветском пространстве. Значительную часть республики занимают горы и предгорья Памира, что позволило исследователю В.Ф. Пряхину назвать гражданскую войну в Таджикистане «пожаром под крышей мира». Это «поэтическое» определение, однако, передает важный характер события – из-за своего географического положения Таджикистан похож на ядро Центральной Азии, что объясняет его чрезвычайную важность для России. В этом смысле контроль над Памиром дает ключ к контролю над территорией всего региона.

Бытует мнение, что начало войны в этой республике приходится на 1992 год. Трудно согласиться с этой точкой зрения. Думается, что начало гражданской войны в Таджикистане, как и вехи других конфликтов 90‑х годов XX века, следует отнести к предыдущему, перестроечному времени. В частности, представляется правильным рассмотреть начало вооруженного конфликта в Таджикистане, который быстро перерос в полномасштабную войну, в 1990 году. А в феврале этого года в столице республики Душанбе вспыхнули этнические беспорядки. Поводом для них послужили раздутые слухи о переселении армянских беженцев из зоны другого конфликта – нагорно-карабахского – в города. Беспорядки быстро приобрели политический антиправительственный характер. Толпа протестующих стала требовать отставки первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Таджикской ССР Кахара Махкамова, возглавлявшего республику. Погромы начались в сталелитейных районах Душанбе. Этот первый всплеск противостояния был подавлен только с помощью федеральных вооруженных сил – местные власти показали свою неспособность противостоять радикалам.

Следует отметить одну важную особенность назревающей гражданской войны в Таджикистане. Уже во время событий 12–14 февраля 1990 года стала очевидна специфика участия российской армии в местных событиях. В отличие, например, от Молдовы или Грузии, где российские военные выступали в роли миротворцев и разделяли конфликтующие стороны, в Таджикистане, независимо от официального прикрытия, союзная, а затем и российская армия изначально действовала на стороне одного из участников конфликта – правительства Таджикистана.

До распада СССР ситуация в Таджикистане не раз переходила в стадию открытого противостояния. Создание оппозиционных партий и движений, крупнейшими из которых были Демократическая партия Таджикистана (ДПТ) и Партия исламского возрождения (ИРП), не привело к переводу развития политического процесса в мирное русло. Напротив, официальная таджикская оппозиция, быстро перешедшая на платформу радикального ислама, превращается в штаб силовой оппозиции правительству и в инструмент давления на несогласные с ним группы населения. После принятия Декларации о суверенитете в августе 1990 года и особенно после провозглашения независимости в сентябре 1991 года оппозиция быстро радикализировалась. Ее цель – вооруженный захват власти. Именно тогда слова «ваххабизм» и «ваххабиты» вошли во внутриполитический лексикон. Однако оно использовалось в несколько измененной, утрированной форме – «вовчики». В то же время сторонников конституции России, коммунистов называли «юрчиками». Таким образом, одно из самых кровопролитных противостояний на постсоветском пространстве вошло в историю как война «юрчиков с вовчиками». В то же время в научной литературе существуют более адекватные дефиниции событий в Таджикистане как гражданской войны «красных против зеленых»[19].

Среди факторов, способствовавших возникновению военно-политического конфликта в Таджикистане, важное место также отводится этническому. Сам процесс формирования так называемой таджикской нации или народа сделал его довольно рыхлым, во многих отношениях эфемерным. Сначала, еще в период «большой игры» между Российской и Британской империями, субстрат, из которого в конечном итоге мог образоваться таджикский народ, был разделен. Одна его часть осталась частью России, другая стала частью пуштунского государства в Афганистане. С этого момента пути этих двух прототаджикских этнических общин разошлись. Но даже в пределах Российской империи развитие таджиков было неравномерным. Еще быстрее цивилизация распространилась на северных таджиков, живущих в долинах и тяготеющих к городам. В свою очередь, южные таджики, жившие в горах и предгорьях, сохранили в своем образе жизни многие пережитки дофеодальных эпох. В советское время ситуация изменилась недостаточно радикально, и к моменту распада СССР таджики как единая, сплоченная нация еще не сформировались. Реальные различия между жителями регионов республики стали основой для формирования клановой системы, сыгравшей важную роль во время гражданской войны. Люди часто поддерживали правительство и оппозицию не из-за своих убеждений, а из-за той или иной клановой принадлежности.

Пик вооруженного противостояния в Таджикистане пришелся на 1992–1993 годы.

Начало высшей фазы таджикской трагедии было положено событиями, которые казались совершенно обычными для реалий постсоветского пространства. Арест и осуждение видных деятелей оппозиции в марте 1992 года послужили толчком к обострению политической ситуации. Массовые митинги дополнялись публичными «разборками» в таджикском руководстве между представителями соперничающих кланов. Из столицы противостояние перекинулось на регионы. 10 апреля Региональный Совет Горно-Бадахшанской автономной области принял декларацию о создании Памиро-Бадахшанской Автономной Республики. До сих пор она все еще является частью Таджикистана. Но это был явный шаг к расколу страны.

Ни отставка главы парламента Кенжаева, ни введение чрезвычайного положения тогдашним президентом Таджикистана Рахмоном Набиевым с 5 мая не смогли изменить ситуацию. Напротив, можно встретиться с оценками, что начало гражданской войны приходится как раз на эту дату. В этот день в одном из сел на Яванской дороге, расположенном к югу от столицы, местные жители не разрешили проехать через их село жителям Куляба, спешащим в Душанбе для участия в провластных демонстрациях. Вооруженные столкновения произошли между вооруженными сторонниками правительства, пришедшими на помощь жителям Куляба, и жителями села, что привело к человеческим жертвам.

Через несколько часов вооруженные люди захватили столичный телецентр и передали его оппозиции. На следующий день вооруженные столкновения продолжились в наиболее важных точках Душанбе. Исламистам удалось перекрыть основные магистрали, захватить железнодорожный вокзал и аэропорт. Большую роль сыграл переход на сторону оппозиции местной полиции и ОМОНа. Советник президента по военным вопросам генерал-майор Бахром Рахмонов заявил о своей поддержке оппозиции. Однако в те дни дальнейшая эскалация была предотвращена переговорами и созданием так называемого «Правительства национального примирения». В нем у оппозиции было около трети портфелей, более того, она занимала несколько ключевых должностей.

С созданием ПНП относительно мирный этап гражданского противостояния подходит к концу. Хотя события в столице временно теряют свою актуальность, реального примирения не произошло. Очаги противостояния перемещаются в регионы и сельскую местность, приобретая сугубо военный характер.

С середины мая по сентябрь противоборствующие силы перегруппировываются. Каждая из сторон конфликта стремится, в том числе с помощью насилия, занять доминирующие позиции в столице и крупных городах, захватить оружие. Самые кровавые события в этот период произошли в Вахше, Курган-Тюбе, а также в столице. Межклановые разборки дополнялись антироссийскими настроениями. Еще более негативные настроения распространились на узбеков, проживавших в республике, причины которых уходят корнями в несоответствие этнических и государственных границ, возникшее в результате национально-государственной демаркации 1924–1925 годов. И хотя русскоязычное население было заверено по государственному телевидению, что кризис не имел националистической подоплеки, на практике все было сложнее. Националисты из оппозиционного лагеря обвинили русских и узбеков во всех тяготах таджикского народа.

Власти определили своих союзников и попытались заручиться их поддержкой. Именно в этот период, 15 мая 1992 года, Набиев подписал договор (так называемый «Ташкентский пакт»), который лег в основу Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). В то время как Набиев и власти некоторых городов на юге Таджикистана сосредоточили свое внимание на России, исламская оппозиция рассматривала Иран, и особенно афганских религиозных экстремистов, которые фактически захватили власть в Афганистане, в качестве союзников. Исламские радикалы выступили против вмешательства стран СНГ и российских миротворцев в дела Таджикистана.

Исламская псевдодемократическая оппозиция постепенно стала властью в столице и ряде регионов. Видя, что у него больше нет реальной власти, и обоснованно опасаясь за свою жизнь, 7 сентября Набиев попытался бежать в свой родной Ходжент – так же, как и Курган-Тюбе, он остался за пределами зоны исламистского господства. Однако попытка не удалась. По дороге его перехватила толпа, состоящая в основном из исламистов и криминальных элементов. В аэропорту к нему приехала парламентская делегация, вынудившая Набиева отказаться от поста президента – это была цена за спасение его жизни. Только тогда ему разрешили покинуть мятежную столицу. После бегства Набиева гражданская война в Таджикистане станет еще более масштабной, приобретя, по мнению аналитиков, все черты мясорубки.

Еще до Набиева, в конце апреля 1992 года, столицу покинул председатель Верховного Совета республики Сафарали Кенджаев, который был отправлен в отставку под давлением исламистов. Он уехал на юг, в Куляб. Но Кенжаев, в отличие от Набиева, не собирался прекращать борьбу. На юге он надеялся собрать своих сторонников и попытаться отомстить. При его участии на базе союза Гиссарского и Кулябского кланов создается Народный фронт Таджикистана. Но Кенжаев не смог возглавить НФТ. Сангак Сафаров, более харизматичный и популярный в то время лидер, стал главой организации. В своем советском прошлом он отсидел 23 года и мог считаться жертвой режима. Но он четко понимал бесперспективность для Таджикистана развития по пути радикального ваххабизма и был готов бороться с угрозой его распространения. Сафаров искренне переживал по поводу распада СССР и не мог представить будущее своей страны без России. Как один из виднейших лидеров российского патриотического движения, полковник В.В. Квачков, лично знавший таджикского лидера, позже сказал, что Сафаров был типом «чисто советского человека». Эта оценка не является бесспорной, но она отражает некоторые важные особенности политического процесса в Таджикистане в то время. После смерти Сафарова НФТ возглавит один из его соратников, выходец из клана Куляб Эмомали Рахмонов, бывший директор совхоза им. Ленина Дангаринского района, депутат Верховного Совета Таджикской ССР 12‑го созыва.

Определенную роль в формировании Народного фронта сыграла созданная Набиевым Национальная гвардия и российские офицеры, действовавшие под прикрытием правительства Узбекистана. В частности, 15‑я отдельная бригада специального назначения под командованием полковника В.В. Квачкова была передислоцирована в Узбекистан. Как и российская 201‑я мотострелковая дивизия, силы специального назначения стали важной опорой конструктивных пророссийских сил в Таджикистане.

Целью Народного фронта является восстановление конституционного строя в республике и тесная интеграция со странами СНГ. Когда состоится так называемая 16‑я «примирительная» сессия Верховного Совета Таджикистана, проведенная в Худжанде с 16 ноября по 2 декабря 1992 года новым председателем Верховного Совета Э. Рахмоновым, новые власти республики обратятся к России, Узбекистану, а также Казахстану и Кыргызстану с просьбой ввести миротворческие силы в Таджикистан.

В последние месяцы 1992 года исламисты и Народный фронт вели активные боевые действия с применением бронетехники и тяжелого вооружения. Бои за Курган-Тюбе были особенно драматичными. Гиссарская долина также находилась в эпицентре боевых действий, из которых были вытеснены сторонники исламистов. По меньшей мере два неудачных нападения на Душанбе были совершены различными группами, входившими в состав НФТ. Только 10 декабря 1992 года столица была освобождена от сторонников радикального ислама. Но вместо умиротворения в городе начались репрессии против сторонников бывшей оппозиции. Жители Памира и Каратегина подвергались преследованиям. Погромы и зверства против мирных жителей и противников были отличительной чертой всех сторон, вовлеченных в гражданскую войну.

После освобождения Душанбе боевые действия перемещаются на восток республики. По меткому определению Э. Норина, в 1993 году война велась под «крышей мира». Подразумевалось, что боевые действия переместились в горные хребты Памира, что значительно осложнило наступательные действия НФТ, то есть правительственных войск. Нам пришлось использовать различные наступательные тактики. Так, для захвата Гарма были предприняты попытки высадки вертолетного десанта. Однако импровизации не всегда были успешными и приводили к большим потерям. Война затянулась из-за вмешательства представителей международных террористов и афганского талибана во внутренний таджикский конфликт. Через границу с Афганистаном шли караваны с оружием и наркотиками, деньги от продажи которых также шли на покупку оружия. Исламисты, присоединившиеся к вооруженным отрядам Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), также пересекли границу…

Стремление международных террористов превратить Таджикистан в свою базу и настойчивые попытки проникнуть на его территорию резко усилили роль российских пограничников. Можно сказать, что они вели там свою войну, защищая границы не только союзного Таджикистана, но и самой России, всего СНГ. Границы Таджикистана протяженностью около 1400 км охраняли всего 3500 солдат пограничных войск. Только за начальный период гражданской войны с мая по декабрь 1992 года была задержана тысяча нарушителей, у них было изъято 500 стволов огнестрельного оружия. В 1993 году попытки прорваться на таджикскую сторону стали более частыми, дерзкими и массовыми. Самый сложный бой российские пограничники приняли в ночь с 12 на 13 июля 1993 года, когда была предпринята попытка прорыва пограничного участка 12‑го поста Московской пограничной охраны Группы пограничных войск Российской Федерации в Республике Таджикистан. В прорыве приняли участие не только бойцы таджикской оппозиции, но и солдаты 55‑й пехотной дивизии вооруженных сил Афганистана. В общей сложности 250 человек под руководством местного видного полевого командира Кори Хамидулло выступили против 48 пограничников. В ближайшем будущем в рейде принял участие известный международный террорист Хаттаб[20]. Пограничникам удалось сдержать противника, и вовремя прибывшее подкрепление из российской 201‑й мотострелковой дивизии отбросило моджахедов и восстановило целостность границы.

Боевые действия, то затихающие, то вновь становящиеся более ожесточенными, продолжались в 1994–1997 годах. Однако в это время они уже сопровождались переговорным процессом. За эти годы было проведено 8 основных и 3 дополнительных раунда межтаджикских переговоров. Кроме того, было проведено несколько личных встреч между лидерами воюющих сторон. Со стороны официальных властей в них принимал участие президент Таджикистана Э. Рахмонов, а со стороны исламистов – глава ОТО Саид Абдулло Нури. 27 июня 1997 года в Москве было подписано «Генеральное соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане». Кроме того, был подписан «Протокол о взаимопонимании» и так называемое «Московское заявление Президента Республики Таджикистан Э. Рахмонова, главы Объединенной таджикской оппозиции Саида Абдулло Нури и специального представителя Генерального секретаря ООН Г.Д. Меррема». Эти документы положили конец гражданской войне. В последующие месяцы для их разработки было принято еще несколько важных документов. Была создана Комиссия по национальному примирению в Таджикистане. Его основной задачей была реализация «Генерального соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане» и других документов, заложивших основы мира в республике. В 1998 году 27 июня было объявлено Днем национального единства. Сегодня это главный праздник Таджикистана и всеобщий выходной день.

Конфликтом, который также претендует на то, чтобы считаться одним из крупнейших на постсоветском пространстве, является армяно-азербайджанский (нагорно-карабахский) конфликт. К важнейшим предпосылкам конфликта можно отнести проблемы государственного развития Азербайджана в 1980‑е и 1990‑е годы, которые не позволили республике своевременно решить существовавшие в ней проблемы национально-территориального устройства. Как было отмечено, Азербайджан является довольно неоднородной структурой в национально-территориальном плане. В дополнение к коренной национальности и русским, которые были силами, закрепившими целостность республики, существовали также некоторые другие многочисленные этнические группы и народы, которые периодически выдвигали сепаратистские лозунги. Кроме того, само азербайджанское общество в период перестройки было расколото по политическим, экономическим и социальным признакам. На политическом поле республики существовали силы, выступавшие за ориентацию на союзный центр, на Турцию, на Иран; силы, выступавшие за сохранение СССР и за безоговорочный выход из него. Обострились противоречия между отдельными регионами Азербайджана. И хотя проблемы с другими национальными меньшинствами центрального правительства Азербайджана до сих пор решались относительно безболезненно, отношения с крупнейшим армянским меньшинством начали развиваться по самому драматичному сценарию с середины 1980‑х годов.

Армяно-азербайджанский конфликт можно отнести к наиболее затяжным конфликтам, поскольку он далек от урегулирования по сей день, но его начало следует отнести к 1987 году. Благодаря столь раннему началу армяно-азербайджанский конфликт можно считать первым из серии конфликтов, разрушивших СССР. Его причины, как и причины гражданской войны в Таджикистане, освещались в произвольных решениях по вопросам национально-территориального устройства в период Российской империи, и особенно советской власти. И конфликт разгорелся из-за такого во многом искусственного территориального образования, как Нагорно-Карабахская автономная область в составе Азербайджана. НКАО был населен в основном армянами, но входил в состав АЗССР. Это периодически приводило к выступлениям в Нагорном Карабахе за его передачу Армении. Постепенно, к 1988 году, конфликт, начавшийся как политический, перерос в военно-политический. Даже в период существования единого государства между двумя республиками разворачивались реальные боевые действия, сопровождавшиеся созданием незаконных вооруженных формирований, погромами мирных жителей, транспортной блокадой и т. д. А высшей точкой конфликта стали события 1992–1994 годов, которые можно назвать войной за Нагорный Карабах или даже армяно-азербайджанской войной.

Распад СССР способствовал обострению карабахского конфликта, а также таджикского. Как уже отмечалось, режим Горбачева лишь имитировал борьбу за целостность страны. Никаких шагов по его сохранению предпринято не было. Даже использование армии в определенных ситуациях не приносило успокоения, оно всегда было контрпродуктивным, даже если отдельные проблемы можно было смягчить. Но пока существовал Союз, сепаратисты и националисты, вольно или невольно, были вынуждены действовать с оглядкой на будущее. Теоретически в Центре всегда могли быть силы, которые смогли бы оказать давление на Горбачева или просто отстранить его от власти. И тогда лидерам националистических движений и незаконных вооруженных формирований пришлось бы отвечать по всей строгости советских законов. События августа 1991 года доказали, что такое развитие событий вполне возможно. Но разгром ГКЧП, Беловежские соглашения и последующее развитие развязали руки тем силам в Азербайджане и Армении, которые мыслили только военное решение проблемы Арцаха.

Политика вмешивалась в ход войны в будущем. Таким образом, нестабильность политического процесса в Азербайджане, связанная с усилением националистических и радикальных исламистских сил в республике, сильно повлияла на ход боевых действий, а также на их результаты. Стремительный приход к власти радикалов, объединившихся вокруг Народного фронта Азербайджана, например, сразу же сказался на формировании вооруженных сил республики. Не только антисоветская, но и очевидная антироссийская риторика деятелей народного фронта заставила новое руководство в Москве больше сосредоточиться на Ереване, чем на Баку. Это проявилось в процессах насыщения вооруженных сил Азербайджана, Армении и НКР техникой. Война велась обеими сторонами с использованием почти всех видов войск, тяжелой техники и артиллерии. На первых этапах все стороны конфликта пополняли свои арсеналы за счет союзной, а затем и российской армии. И если азербайджанской стороне обычно приходилось прибегать к захватам, то российское оружие чаще передавалось армянам в качестве помощи.

Кроме того, острая политическая борьба помешала консолидации азербайджанского общества и концентрации всех его сил на достижении победы на фронте. В свою очередь, политическая ситуация в Армении была не менее сложной, но более стабильной. Политические разногласия в Армении и Нагорном Карабахе, как правило, не сопровождались вооруженным противостоянием и не влекли за собой ослабления военных усилий, как это периодически случалось в соседней республике. В конце концов, большая прочность тыла в долгосрочной перспективе позволила армянской стороне проводить военные операции с большей эффективностью. Успеху вооруженных сил Армении способствовала также политическая линия руководства республики на максимальную консолидацию с Российской Федерацией.

Вышеупомянутое влияние внутриполитического развития воюющих республик на ход войны проявилось уже на ее первом этапе. Широкомасштабные боевые действия начались почти сразу после официального распада союза. Началом войны за Нагорный Карабах можно назвать 6 января 1992 года. В этот день была принята декларация, провозглашающая независимость Нагорно-Карабахской Республики. Однако мы можем назвать и более раннюю дату – 30 декабря 1991 года, когда началось азербайджанское наступление, которое привело к восстановлению контроля Баку над Кяркиджаханом, пригородом столицы Нагорного Карабаха Степанакерта. Этот тактический успех был использован для регулярного обстрела города с помощью артиллерии и реактивных систем залпового огня «Град». В то же время азербайджанская сторона предприняла усилия по созданию группировки в районе Агдама, но из-за ее низкой боевой готовности поставленные перед ней задачи не были решены. Низкая боеготовность вооруженных сил Азербайджана объясняется, по-видимому, отсутствием среди радикалов достаточно подготовленных деятелей в военном вопросе. Бывшие советские кадры были вытеснены из власти, и было трудно быстро найти им равноценную замену. Кроме того, сказался тот факт, что азербайджанские полевые командиры придерживались разных политических взглядов и, по сути, ориентировались на разные стороны внутриазербайджанского политического процесса. Эта ситуация еще больше снизила управляемость войск, а также их подготовку.

В свою очередь, к середине февраля армянской стороне удалось отбить Кяркиджахан и занять ряд населенных пунктов в Нагорном Карабахе, населенных азербайджанцами. Захват города Ходжалы был крупным успехом армян на начальном этапе войны. Захват города привел к неоправданной гибели мирных жителей, что еще больше обострило межнациональную напряженность в зоне конфликта. К маю боевые действия произошли с некоторой стратегической инициативой армянской стороны и переместились в город Шуша – единственный серьезный пункт сопротивления Азербайджана на данном этапе. Для нападения на город армянская сторона смогла собрать все свои силы в кулак, и в начале мая все было готово для его штурма, на что армянскому командованию было дано 3–4 дня. Однако защитники Шуши не смогли оказать серьезного сопротивления. Бои за город продолжались около одного дня, и 9—10 мая 1992 года он был полностью оккупирован армянскими подразделениями. Армянское наступление продолжалось и в последующие дни. В результате двух сходящихся ударов из района Шуши и армянского города Горис 18 мая удалось взять город Лачин и установить контроль над дорогой, проходящей через него. Это была первая серьезная стратегическая победа армян, которым удалось соединить НКР с Арменией прямым коридором. В будущем этот коридор сыграет огромную роль в снабжении НКР техникой, боеприпасами и всем необходимым.

На этот раз внутренняя ситуация в Азербайджане вновь способствовала победе армянской стороны. Когда на фронте решалась одна из ключевых задач войны – установление прямой сухопутной связи между Нагорным Карабахом и Арменией, все боеспособные азербайджанские подразделения были вовлечены во внутреннее вооруженное противостояние. Это было связано с военным переворотом, произошедшим в Баку 6—18 мая 1992 года. Во время событий начала мая в Баку правительство несколько раз менялось. Во-первых, 6 мая 1992 года первого президента Аяза Муталибова сменил Якуб Мамедов. Позже, 14 мая, Муталибов вернулся на пост президента. В день своего возвращения к власти он вводит в Баку чрезвычайное положение, комендантский час и запрещает митинги. Однако его претензии на диктаторскую власть не были подкреплены реальной силой. Уже на следующий день, 15 мая, оппозиция организовала массовые уличные митинги в столице республики и начала занимать важные здания. Подразделения Национальной армии, лояльные НФА, при поддержке бронетехники вошли в город. Муталибову снова пришлось покинуть свой пост, а затем и страну. Мамедов временно вернется и станет во главе республики, но уже 18 мая 1992 года на заседании парламента его сменит председатель Милли Меджлиса Азербайджана Иса Гамбаров.

Потеря Шуши и Лачина, конечно, не предопределила исход войны, но сделала позиции сторонников целостности Азербайджана гораздо более уязвимыми. Желание разорвать Лачинский коридор и надолго вернуть Лачин станет одной из важнейших целей властей, независимо от их личного состава.

Таким образом, как отмечают исследователи, к лету 1992 года произошло существенное изменение масштабов конфликта. Его резкая эскалация вынудила стороны активизировать мобилизационные усилия, ускорить наращивание сил и средств с целью дальнейшего ведения боевых действий. Нагорно-карабахский конфликт все больше и больше начинает напоминать классическую войну, и на самом деле, как бы печально это ни звучало, это было именно так: не вялотекущая позиционная «война» и не изнурительная борьба с партизанами или бандами, а война с большим количеством войск, техники, с быстрыми наступательными и упорными оборонительными боями. Интенсивность и продолжительность этой фазы конфликта делают ее уникальной на всем постсоветском пространстве.

Как и в любой классической войне, стратегия сыграла решающую роль в Закавказской войне 1992–1994 годов, особенно после событий мая 1992 года, когда судьба Лачина была решена наступлением с территории Армении. В ответ Азербайджан решил нанести широкие удары по территории самой Армении, действуя в основном против армянских формирований в Нагорном Карабахе. Похоже, что такая стратегия изначально была чревата невозможностью урегулирования конфликта благоприятным для Азербайджана путем. Однако такая осторожность азербайджанской стороны отчасти была продиктована международной обстановкой. Это означает, что большинство стран (включая Российскую Федерацию) не были заинтересованы в расширении масштабов конфликта. Международная изоляция не вписывалась в планы создания сильного независимого Азербайджана. Поэтому необходимо было учитывать позицию мирового сообщества.

Тем не менее азербайджанской стороне периодически удавалось добиваться важных успехов. Таким образом, когда Альбуфаза Эльчибей стал президентом республики после победы на выборах 7 июня 1992 года, ему удалось временно подавить разрушительный политический кризис. Это сразу же сказалось на военном строительстве и ходе боевых действий. Войска поначалу в целом поддерживали перемены, происходившие в тылу. Их боевой дух и управляемость возросли. Используя эти изменения, новое руководство Азербайджана решило провести крупномасштабную наступательную операцию. Его целью было освобождение «оккупированных Арменией районов». Планы нового руководства в Баку также сопровождались ошибками, допущенными Ереваном. Положительные результаты боев, достигнутые в мае, привели к тому, что можно назвать «головокружением от успеха». Армянская сторона испытала некоторую эйфорию от одержанных побед. Это касалось как руководства, так и рядовых солдат: значительное количество добровольцев, видимо, посчитав, что окончательная победа одержана, стали возвращаться домой.

По этим причинам наступление азербайджанской стороны, начатое 12 июня, оказалось неожиданным для армян. Используя боевые вертолеты, тяжелую артиллерию и так далее, азербайджанская сторона прорвала оборону противника и успешно развила наступление. Всего за 48 часов Шаумянский укрепрайон был ликвидирован, а город Аскеран был охвачен с двух сторон. В ходе продолжения операции с 17 июня по 9 июля 1992 года азербайджанцам удалось захватить такие населенные пункты, как Мардакерт (или Агдере, как его называли азербайджанцы), Маргушеван, Атерк и Марага. Кроме того, азербайджанцы установили контроль над северным берегом Сарсангского водохранилища. После этого азербайджанское наступление продолжалось с перерывами. В целом оно длилось 83 дня и закончилось 2 сентября. За это время азербайджанцам удалось взять под контроль ⅓ территории Нагорного Карабаха.

Именно во время летней кампании 1992 года сложилась трагическая ситуация, которая будет периодически повторяться в некоторых других локальных конфликтах в будущем. По данным исследователей, в тот момент российские военнослужащие воевали на армяно-азербайджанском фронте как из Азербайджана, так и из Армении. В азербайджанской армии, например, они выполняли роль танкистов, штурмующих армянские позиции, а в армянской армии – вертолетчиков, целью которых было остановить атаки азербайджанских танков. Участие неармянских и неазербайджанских военнослужащих бывшей советской армии в боевых действиях привело к большим потерям среди них. Часто в плен попадали российские военнослужащие и советские военнослужащие советской армии славянской национальности. Тогда их судьба могла сложиться очень незавидным образом, особенно у пилотов, которые часто погибали на месте. Карабахская война становилась братоубийственной и для русских, поскольку известны случаи, когда в бою сталкивались не только соотечественники, но и родственники, разлученные судьбой по обе стороны фронта.

Новое наступление азербайджанской армии стартовало 18 сентября. Это поставило обороняющиеся части карабахского народа в очень тяжелое положение. Азербайджанские подразделения вошли в город Мартуни. Боевые действия развернулись непосредственно под Лачином, что грозило привести к разрыву коридора между НКР и Арменией. Но под давлением российской стороны 21 сентября Азербайджану пришлось подписать крайне невыгодное для него в тех условиях соглашение о прекращении огня. Конечно, соглашение не было соблюдено в полной мере, но в течение нескольких недель стороны ограничивались незначительными столкновениями. Стороны широко использовали снайперов, рейды разведывательно-диверсионных групп, наступательные операции местного значения небольшими вооруженными формированиями.

Эта тактика оказалась в руках армян, которые смогли занять несколько населенных пунктов. Кроме того, армянской стороне удалось тайно укрепить свою военную мощь. Используя фактор внезапности, армяне 16 ноября начали общее наступление. Наступательные операции велись не только с территории НКР, но и с территории Армении через государственную границу с Азербайджаном. Теперь азербайджанской стороне предстояло быстро заткнуть бреши на фронте и решить другие оборонные задачи. Более того, у азербайджанцев было достаточно сил для проведения местных контрнаступлений. Во время одного из них, 23 ноября, им удалось взять важный стратегический пункт Сирхавенд, но удержать его им не удалось. Только 15 января под давлением политического руководства азербайджанской армии удалось организовать крупное наступление с целью создания плацдарма для наступления на Степанакерт. Но из-за суровых погодных условий, отсутствия координации между подразделениями, просчетов в планировании операций и других подобных причин выполнение поставленных задач было сорвано. Кроме того, азербайджанская сторона понесла очень тяжелые потери. В этих условиях Баку дал добро на прекращение наступления и переход к обороне.

В последующее время политическая ситуация в Азербайджане начинает усложняться. И опять же, это начинает негативно сказываться на военных усилиях республики. Более того, армия и другие вооруженные формирования в определенные моменты оказываются непосредственно вовлеченными в политическое противостояние. Причинами нового обострения ситуации в республике можно назвать растущее недовольство азербайджанского общества политикой НФА. Просчеты во внутренней и внешней политике, провалы зимней кампании в начале 1993 года – все это привело к ослаблению позиций радикалов и усилению политиков, выступающих против курса на исламизацию Азербайджана.

Началом политического кризиса 1993 года можно считать 4 июня 1993 года, когда руководство Азербайджана отдало необдуманный приказ о проведении так называемой операции «Тайфун». Его целью было разоружение формирований, сосредоточенных в городе Гянджа. Ими командовал герой Азербайджана и Карабахской войны полковник Сурет Гусейнов. Баку решил сделать его главным виновником неудач на фронте, и в феврале 1993 года президент Республики Эльчибей своим указом отстранил Сурета Гусейнова от всех важных государственных и военных постов, занимаемых последним. Однако Сурет Гусейнов отказался подчиниться, в чем его поддержали военнослужащие 709‑й воинской части.

Утром 4 июня казармы воинской части № 709 подверглись нападению правительственных войск. Однако бойцы, верные Сурету Гусейнову, отбили нападение. Более того, они захватили генерального прокурора И. Ширинова и 1‑го заместителя министра внутренних дел С. Акберова. Сурет Гусейнов выдвинул ультиматум руководству НФА, главным из которых была отставка Эльчибея. Обеспокоенный случившимся и не способный подавить восстание силой, Эльчибей искал союзников. По требованию населения ему пришлось обратиться к одному из своих главных политических оппонентов – бывшему лидеру республики при коммунистах Гейдару Алиеву. Гейдар Алиев должен был стать посредником в переговорах между двумя конфликтующими сторонами. Но сам политик видел в сложившейся ситуации возможность возвращения к власти.

Первый шаг в этом направлении был сделан 15 июня 1993 года, когда он был избран председателем Милли Меджлиса. В этих условиях большая часть армии оказалась на стороне опытного советского политика, при котором Азербайджан был успешной процветающей республикой. Многие люди возлагали надежды на былое процветание и мир, на имя Гейдара Алиева. Подразделения, подконтрольные Сурету Гусейнову, начали движение в сторону столицы, а официальные руководители азербайджанской армии заявили о своем нейтралитете. Это, по сути, было в руках как Гусейнова, так и Алиева. Осознав безнадежность своего положения, в обстановке глубокой секретности, в ночь с 17 на 18 июня Эльчибей бежал из Баку в свою родную Нахичевань. Позже, на референдуме 29 августа 1993 года, ему как президенту не было выражено никакого доверия. А 3 октября состоялись новые президентские выборы, на которых победил Г. Алиев.

Все эти бурные события происходили на фоне не менее масштабных событий на фронтах карабахского конфликта. В то время как в Азербайджане решался вопрос о власти и путях дальнейшего развития страны, в Армении извлекались уроки из поражений второй половины прошлого года. Были предприняты масштабные усилия по укреплению армии НКР. Внешнеполитическая деятельность властей Армении, в отличие от линии Народного фронта, правившего в Азербайджане, была направлена на укрепление союза с Российской Федерацией. В то же время армянской стороне удалось перевести улучшение отношений с Кремлем в военную плоскость. Армянская армия и вооруженные силы НКР получили новую военную технику и вооружение. Армянские специалисты проходили подготовку в российских военных учебных заведениях.

Результатом этих усилий стало наступление армян, начавшееся 5 февраля 1993 года. С переменным успехом и отдельными перерывами Армия обороны Нагорного Карабаха до ноября вела наступательные операции в разных направлениях. За 8 месяцев наступления армянской стороне удалось добиться очень важных военных успехов. Боевые действия вышли за пределы НКР и распространились на равнинную зону Азербайджана. В результате Баку, который в то время находился во власти постоянного политического кризиса, потерял контроль над несколькими важными городами и транспортными магистралями. К ноябрю 1993 года армянская сторона начала укреплять и обустраивать оккупированные районы. Часть оккупированных территорий рассматривалась руководством Армении как своего рода буферная зона, куда в будущем будут введены российские миротворческие силы. Расширив Лачинский коридор, укрепившись на большом участке границы с Ираном, армяне решили ряд важных задач. Теперь Арцах больше не был анклавом, связанным с Арменией только узким коридором, а непосредственно примыкал к Армении на всей ее западной границе.

Однако армянская сторона также оказалась в сложной ситуации. Напряженность военного времени начала все более отчетливо сказываться на экономике и социальной сфере как в НКР, так и в самой Армении. Обострились политические противоречия. Проблема беженцев стояла остро. В свою очередь, опытный и авторитетный лидер, как тогда определялись фигуры такого масштаба – политический тяжеловес, Г. Алиев смог стабилизировать ситуацию в Азербайджане. Хотя республика продолжала болезненно переживать последствия войны и потерю больших территорий, крайности предыдущих периодов постепенно отступали. Новое правительство Азербайджана приняло меры по выстраиванию стабильных отношений с азербайджанской оппозицией, а также сумело предотвратить появление новых очагов вооруженного противостояния в районах компактного проживания неармянских национальных меньшинств Азербайджана: лезгин и талышей.

Обе стороны готовились разрешить конфликт в свою пользу в 1994 году. Массово закупались военная техника, вооружение и военная техника. Офицеры и специалисты, способные укрепить национальные вооруженные силы Армении и Азербайджана, были отозваны из других бывших советских республик. Были проведены дополнительные мобилизации. Таким образом, армии сторон повысили свою боеспособность. И хотя боевые действия начались в 1994 году и отличались масштабом и ожесточенностью, а некоторые исследователи даже называют их апогеем конфликта, было ясно, что война как способ взаимодействия двух республик Закавказья к тому времени себя исчерпала. Боевые действия, продолжавшиеся в течение нескольких месяцев в 1994 году, не позволили ни одной из сторон решить все запланированные ими задачи. Обе стороны предприняли несколько наступательных и контрнаступательных операций, но им не удалось добиться решающих побед. И Армения, и Азербайджан были полностью истощены, ресурсы для продолжения войны в прежнем формате близились к исчерпанию. Ситуация на фронте и в тылу, давление со стороны Российской Федерации и международного сообщества заставили Армению и Азербайджан искать пути к миру.

Начиная с 12 мая 1994 года военная активность сторон на линии соприкосновения прекратилась. Незадолго до этого, 5 мая, представители Азербайджана, Армении и Нагорного Карабаха при посредничестве Российской Федерации подписали в Бишкеке соглашение о прекращении огня. Как отмечают исследователи, Бишкекское соглашение положило конец острой фазе конфликта. Хотя в течение года стороны в основном придерживались буквы достигнутых договоренностей и хрупкий мир редко нарушался, окончательного урегулирования так и не произошло. Однако уже в 1990‑е годы начался переговорный процесс, который продолжается и по сей день с разной интенсивностью и эффективностью.

Одним из результатов, помимо подорванной экономики Армении и Азербайджана, превращения сотен тысяч людей в беженцев, в том числе русских, невосполнимых человеческих потерь и т. д., стали серьезные изменения на карте Южного Кавказа. Вот как оценивает их российский исследователь Д.М. Жукова. В результате двухлетней войны под контроль армянской стороны, помимо основной части самого НКАО, перешли территории еще 7 районов, входивших в состав Азербайджанской ССР в советское время. Территории Кельбаджарского (запад), Лачинского (запад), Зангеланского (юг), Кубатлинского (юг) и Джабраильского (юг) районов полностью контролируются армянами. Территории еще двух районов – Агдамского (восточный) и Физулинского (южный) – частично оккупированы. Общая площадь забракованной территории составляет 7060 квадратных километров, или около 8,15 % территории бывшей Азербайджанской ССР.

В свою очередь, Шаумянский район, а также части Мартунского и Мардакертского районов находятся под контролем азербайджанской стороны. Общая площадь территории, оккупированной азербайджанцами, составляет 750 квадратных километров, или около 14,85 % от общей площади НКР. Кроме того, стороны взяли под контроль небольшие анклавы, расположенные в глубине их территории. Местное население покинуло эти территории, превратившись в беженцев.

Грузия стала еще одной зоной бедствия на постсоветском пространстве. Будучи одной из привилегированных республик в СССР – как при Сталине, так и после него, – Грузия отличалась относительно высоким уровнем жизни. Но в то же время высокий уровень в республике поддерживался не за счет ее вклада во всесоюзную копилку, а, наоборот, благодаря обильным субсидиям. Грузинская экономика, как и экономика СССР в целом, совершила огромный скачок за годы советской власти, но она была почти полностью сосредоточена на СССР. Внутренняя ориентация была характерна также для таких сегментов грузинской экономики, как туризм. Даже теневая экономика, и та кормилась за счет удовлетворения потребностей советских граждан, а не работала на экспорт, что в принципе понятно. Несмотря на все предоставленные республике преференции и высокий уровень жизни, в ней постепенно назревали различные противоречия. Их резкое обострение приходится на годы «горбачевской перестройки».

Фактически к концу 1980‑х годов Грузия превращалась в сплошную зону конфликта, в которой объединилось сразу несколько горячих точек. В ГССР, как и в Азербайджане, существовала межнациональная напряженность. Но если в АЗССР серьезный вооруженный конфликт разгорелся только вокруг одной автономии – Нагорного Карабаха, то в Грузии все три автономии оказались проблематичными для Тбилиси. Абхазию и Южную Осетию населяли национальные меньшинства, которые даже в царскую эпоху воспринимались грузинской элитой как люди второго сорта. Это отношение мало изменилось с течением времени.

Особенно в сложной, неоднозначной ситуации оказались осетины. Еще в 1843 году, а затем и в СССР, они были разделены между РСФСР и ГССР. На протяжении почти полутора веков фактически проводилась политика искусственного создания двух этнических групп вместо одной. В советское время эта практика в корне противоречила принципам создания СССР и политике, проводимой по отношению к другим народам. В большинстве случаев эта политика, наоборот, была направлена на их «консолидацию» и стирание внутренних противоречий между отдельными этническими компонентами. Таким образом, третья грузинская автономия – Аджария – была населена самобытной этнической группой, исповедующей ислам. Соответственно, аджарцев культурно больше привлекал Стамбул, чем Москва или Тбилиси, но в социалистической Грузии аджарцам отказывали в национальной специфике. Аджарцы последовательно объявлялись этнической группой грузинского народа. Таким образом, Аджария является единственной автономией для СССР, основанной не на национальном, а на религиозном принципе. Но в условиях распада СССР аджарцы вспомнили о своих исторических корнях, что привело к росту напряженности в отношениях с Тбилиси.

Тбилисское руководство понимало необходимость решения национального вопроса, но подходило к нему по-своему. Даже в советское время республика проводила политику «грузинизации» населения автономных областей. Часть местного населения была вынуждена зарегистрироваться в качестве грузин, в то время как другая часть была вытеснена в другие союзные республики. Этнические грузины переехали в автономию, изменив в них национальный баланс. В советский период Тбилиси также осуществлял такие меры в автономных регионах в отношении национальных меньшинств, которые на юридическом языке можно охарактеризовать как уголовные. Они могут включать, например, запрет представителям национальных меньшинств обучать своих детей на их родном языке[21]. В результате процент негрузинского элемента в автономных областях ГССР постепенно снижался, но это только усугубляло ситуацию, поскольку национальные меньшинства получали дополнительные основания для ощущения своего невыгодного и подчиненного положения.

Политика Москвы и Тбилиси по укреплению национальной сплоченности грузинского общества за счет национальных меньшинств после распада СССР ляжет в основу такого явления, как «империализм малых народов». Этот термин на постсоветском пространстве означал политику в некоторых бывших советских республиках, направленную на подавление национальных меньшинств и лишение их права создавать свои собственные, отдельные и независимые государства. Сущность этого явления наиболее ярко проявилась в бывшей Грузинской ССР по отношению к ее бывшим автономиям.

Помимо межэтнических конфликтов, в Грузии всегда существовали и другие противоречия. Противоречия внутри самого грузинского общества, грузинской этнической группы. Это было вызвано его историей, в том числе историей последних 2–3 веков. Среди прочего, противоречия внутри грузинской общины были вызваны историей вхождения Грузии в единое пространство Российской империи. Можно сказать, что так же, как и процесс формирования таджикской нации, процесс формирования грузинской нации был далек от завершения. Термин «грузины» означал не только аджарцев с яркой этнической идентичностью, но и этнические общины и группы, этнические особенности которых, возможно, не были так четко проявлены, например, лазги, мингрелы, сваны, имерети, кахети и другие. В условиях единой империи и СССР эти этнические группы могли постепенно сливаться в одну, но в кризисных ситуациях, таких как в 1917 году или в «перестройку», этническая специфика этих общин грозила вызвать конфронтацию и противостояние.

Наконец, в Грузинской ССР существовали группы и кланы, подпитываемые положением, которое республика занимала в едином государстве. Номенклатура республиканской партии и теневая экономическая преступность, получившие возможности для легализации при Горбачеве, оказались в наиболее выгодном положении. В условиях перестройки к ним добавилась и быстро набрала вес в грузинском обществе группа, костями которой стали бывшие местные националисты и диссиденты, борцы против коммунистического режима.

Такая сложная общественно-политическая ситуация в республике не могла не сказаться на ее развитии и привела к серии острых вооруженных конфликтов, которые, как и в других бывших советских республиках, начались еще до выхода Грузии из состава СССР. Среди них, а также среди самых кровопролитных вооруженных конфликтов во всем СССР времен Горбачева – события 9 апреля 1989 года. Это был поворотный момент не только для страны в целом, но и для самой Грузии. На волне антисоветских настроений после апрельских событий в Тбилиси особую популярность среди населения приобрели национальные диссиденты. Партийная бюрократия и местная мафия не смогли ничего противопоставить лидерам радикального уличного протеста.

И партийная демократия, и грузинская организованная преступность были заинтересованы в разрушении СССР. Но они привыкли действовать в тени, используя коварные методы интриг и подкупа. Поэтому в условиях необходимости отстаивать свою позицию в открытых дебатах на площадях обе эти силы оказались неэффективными. Для вчерашних диссидентов, напротив, протестующие массы были их родной стихией. Именно к таким революционным действиям шли многие националистические лидеры всю свою предыдущую жизнь. Из-за этого именно националисты победили на парламентских и президентских выборах в Грузии. Звиад Гамсахурдия, один из лидеров протестов 1989 года, стал первым демократически избранным президентом республики, набрав 86,52 % голосов.

Таким образом, сложились стороны и необходимые условия для обострения противостояния в грузинском обществе. Произошел раскол групп, выступающих за отделение и создание отдельного грузинского государства от СССР. У власти находились представители очень узкой прослойки политизированной антисоветской интеллигенции, в то время как приспешники партийной номенклатуры и криминала находились в стороне. Но у них все еще есть претензии на власть. Как и во времена Союза, эти две общественные силы в борьбе за власть должны были действовать сообща – на этот раз не против союзного центра, а против внутренних противников. Претензии партийной номенклатуры и преступность в Грузии привели к двухлетней гражданской войне 1991–1993 годов. Она имела гораздо меньшие масштабы, чем гражданская война в Таджикистане, но не уступала ей по ожесточенности.

Поводом для начала широкой антипрезидентской кампании, как можно предположить, послужила ситуация вокруг Государственного комитета по чрезвычайным ситуациям и судьба автономий. Как лидер уличной оппозиции, З. Гамсахурдия отличался крайним радикализмом. Но после того, как он стал президентом и почувствовал ответственность за свои действия, он стал более умеренным и склонным к оправданным компромиссам. Так, в дни работы Государственного комитета по чрезвычайному положению он некоторое время не присоединялся к тем лидерам других республик, которые открыто выступали против так называемого «путча». Кроме того, он распорядился выполнить требование Государственного комитета по чрезвычайным ситуациям о разоружении незаконных вооруженных формирований и объявил о роспуске так называемой Национальной гвардии, существовавшей в республике. Хотя З. Гамсахурдия, скорее всего, просто воспользовался ситуацией, чтобы взять под контроль вооруженные силы республики, его обвинили в государственной измене и сговоре с партийной элитой в Москве.

Когда в сентябре 1991 года проблема с Южной Осетией начала обостряться, З. Гамсахурдия решил отложить решение всех вопросов с автономиями до того момента, когда у Грузии появятся реальные силы, в первую очередь вооруженные, для их решения в том формате, который требовал Тбилиси. Это, в общем-то, естественное решение вызвало новые обвинения в предательстве и вынудило часть оппозиции, объединившуюся вокруг Национально-демократической партии Грузии, начать митинг в столице 2 сентября. Прозвучало категорическое требование отставки президента. Попытки разогнать оппозицию силой привели только к жертвам и еще большей активизации протестов против З. Гамсахурдии. К 11 сентября 25 грузинских политических партий уже поддержали требования о его отставке.

Наиболее боеспособные вооруженные формирования в республике продемонстрировали свою оппозицию президенту – Национальная гвардия во главе с Тенгизом Китовани, а также военизированная националистическая организация «Мхедриони» (возможные переводы «всадники», «рыцари», «партизаны»), которую возглавлял грузинский деятель, близкий к Т. Китовани, Джаба Иоселиани. Оба они были близки к национальной организованной преступности Грузии, лидеры которой были остро недовольны робкими попытками З. Гамсахурдии навести порядок в экономике республики. Переход вооруженных формирований на сторону оппозиции законно избранному правительству еще больше пошатнул позиции всенародно избранного президента. Противостояние привело к попытке вооруженного переворота 4–5 октября 1991 года, которая закончилась перестрелкой с правительственными подразделениями и гибелью двух человек. Но в то время З. Гамсахурдия сумел отстоять свою власть.

Временем начала гражданской войны в Грузии следует считать декабрь. События, приведшие к этому, начались с того, что 20 декабря 1991 года президент Грузии в очередной раз потребовал разоружить Национальную гвардию. Однако Национальная гвардия в очередной раз отказалась это сделать. Противостояние достигло своего апогея. Утром 22 декабря Китовани, поднявший восстание, повел своих охранников на штурм законного президента своей республики. Мародеры начали действовать. Полиция бездействовала. 28 декабря повстанцы захватили следственный изолятор, в результате чего был освобожден Иоселиани, который сразу же вывел своих бойцов из «Мхедриони». Действия победителей отличались жестокостью – сторонников свергнутого президента бросали в тюрьму или расстреливали. Именно тогда прозвучала знаменитая фраза Иоселиани, ставшая крылатой: «Демократия не для того, чтобы вы ели лобио».

В январе 1992 года Гамсахурдия покинул бункер в здании правительства, где скрывался последние несколько дней, и попытался переехать в Азербайджан. Однако власти Азербайджана отказались его принять. Затем Гамсахурдия прибыл в Армению. Но долго оставаться там он не мог – когда над Арменией нависла угроза блокады со стороны Грузии, опальный президент переехал в Чечню Дудаева. Там он не собирался просить политического убежища, а продолжал готовиться к матчу-реваншу.

Повстанцы, которые теперь стали властями в республике, в начале 1992 года практически не контролировали территорию страны. Мингрелия стала центром сопротивления им, своего рода грузинской вандеей. В течение нескольких месяцев в Западной Грузии велись военные действия. Обе стороны в них были плохо обученными, полупартизанскими отрядами, относительно плохо вооруженными в основном тем оружием, которое удалось захватить на складах бывшей Советской армии. У нового правительства не было ни сил, ни полномочий для подавления сторонников прежнего правительства – звиадистов, как их теперь называли. Им срочно требовалось повысить свою легитимность в глазах простых граждан республики и мирового сообщества, особенно Российской Федерации, которая могла бы быстро и легко предоставить им то, что им нужно для победы.

Фактическая власть после переворота находилась в руках триумвирата, в который входили Т. Китовани, Дж. Иоселиани, а также Тенгиз Сигуа, который некоторое время возглавлял правительство Грузии при свергнутом президенте. Почувствовав необходимость легитимации, они согласились на возвращение в республику своего бывшего советского лидера Эдуарда Шеварднадзе – близкого соратника Ю.В. Андропова и М.С. Горбачева. Э. Шеварднадзе, возглавлявший республиканское Министерство внутренних дел в начале своей большой политической карьеры, был хорошо знаком с местной спецификой Грузии, ее криминальным миром. В таких условиях вести переговоры с триумвирами было легко. И на фоне политиков той формации, которые действовали в Грузии в 1991–1993 годах, Шеварднадзе выглядел настоящим политическим тяжеловесом. 7 марта 1992 года он вернулся в Тбилиси, 10 марта 1992 года возглавил так называемый Государственный совет, а 6 ноября был избран главой Республики Грузия, при этом формально сохранив пост председателя парламента Грузии. Стремительный взлет Шеварднадзе и концентрация всей власти в республике в его руках делают очень убедительной версию, озвученную самим Гамсахурдия, о том, что за переворотом стоял бывший лидер партии.

Приход Шеварднадзе к власти способствовал укреплению власти, и началось перевооружение вооруженных сил Грузии оружием, которое теперь предоставлялось грузинам российской стороной. Но проигравшая сторона не собиралась сдаваться. В августе 1993 года звиадисты начали очередное наступление из оккупированного ими анклава в Мингрелии. Сенаки, Абаша и Хоби были заняты. Гамсахурдия вернулся в Грузию 24 сентября. Он возглавлял так называемое «правительство в изгнании», базирующееся в Зугдиди. В октябре наступление звиадистов продолжилось. Они заняли Самтредию, Ланчхути, Озургети и другие населенные пункты. Важный порт Поти находился под их контролем. Развивая достигнутый успех, звиадисты начали наступление на второй по величине город республики – Кутаиси. Его захват открыл им путь в столицу. Но сторонникам свергнутого президента не удалось взять Кутаиси. Их натиск был отбит правительственными войсками, которые затем перешли в решительное контрнаступление. 26 октября они взяли Сенаки, 28 октября – Хоби, а 11 ноября пал последний оплот прежней законной власти в республике – Зугдиди. Однако падение звиадистов не означало окончания гражданской войны. Это продолжалось в лесах и деревнях Мингрелии. Некоторые из звиадистов скрывались в горах Абхазии. Сопротивление сторонников Гамсахурдии сошло на нет только после его смерти при невыясненных обстоятельствах 31 декабря 1993 года.

Пока грузины выясняли свои отношения с другими грузинами, им было не до решения судьбы автономий. Тем не менее политики из Тбилиси периодически предпринимали отдельные попытки подавить стремление к национальной независимости. В Аджарии конфликт развивался относительно гладко, без грубого вооруженного насилия. Но против осетинского и абхазского национальных движений Тбилиси, не колеблясь, применил силу, когда у него была эта сила или создавалось впечатление, что она есть у Тбилиси.

Таким образом, даже в условиях существования СССР 5–6 января 1991 года З. Гамсахурдия ввел в Цхинвал отряды Грузинской национальной гвардии и милиции. Они под предлогом «спланированной» зачистки в поисках оружия совершали репрессии против мирных жителей. Движение за возрождение и воссоединение осетинского народа началось примерно в то же время, что и грузинское движение за национальное возрождение, – в конце горбачевских времен. Началом его легального существования можно считать конец 1988 года, когда было создано «Народное собрание» Южной Осетии – по-осетински называемое «Адамон Ных», – которое можно считать как ведущим центром осетинского национального движения, так и зародышем будущей независимой осетинской государственности. К январю 1991 года осетинское возрождение уже достигло значительных успехов. Поэтому «кавалерийская атака», предпринятая Тбилиси, не увенчалась успехом.

Союзный центр в лице Михаила Горбачева осудил действия Тбилиси, но практически не предпринял никаких реальных шагов по предотвращению насилия. Бездействие федеральных властей укрепило веру грузинских сепаратистов в правоту своих действий. В результате лидер республики Южная Осетия Торез Кулумбегов был арестован по приказу президента Грузии и провел год в тюрьме. Только падение режима Гамсахурдии в январе 1992 года позволило ему выйти на свободу. Однако Тбилиси в то время не смог решить южноосетинскую проблему силовым путем. Южная Осетия оказалась в тисках экономической блокады. В течение всего года периодически вспыхивали вооруженные столкновения между грузинской и осетинской сторонами. Ситуация еще больше обострилась после Всесоюзного референдума 17 марта 1991 года, по итогам которого Грузия заявила о выходе из состава СССР, а Южная Осетия отказалась выходить из единого государства.

Результатом вялотекущего конфликта стало провозглашение независимости Южной Осетией. В «Декларации независимости Республики Южная Осетия», принятой 21 декабря 1991 года, отмечалось: «1991 год был годом беспрецедентного террора, убийств сотен людей, тысяч раненых и пропавших без вести, десятков сожженных дотла деревень, многочисленных диверсий и террористических актов». Декларация независимости Южной Осетии была представлена в документе как единственный выход из тупика.

Вскоре после того, как осетины приняли декларацию, они предприняли первую попытку Южной Осетии войти в состав Российской Федерации, чтобы планы по объединению осетинского народа стали реальностью. В ответ на возвращение Грузии к Конституции 1921 года, согласно которой ни Абхазия, ни Южная Осетия еще не были частью Грузии, 19 января 1992 года в республике был проведен референдум, на котором населению был задан вопрос, согласилось ли оно с декларацией независимости Южной Осетии и ее возвращением в Россию. Большинство грузин, проживающих в Южной Осетии, отказались голосовать. Однако бойкот не повлиял на общие результаты референдума, поскольку 99 % включенных в списки для голосования поддержали как декларацию независимости, так и воссоединение с Россией. В ответ Гамсахурдия перебросил в Цхинвал тяжелую технику и полукриминальные отряды Национальной гвардии Тенгиза Китовани.

Как уже отмечалось, продолжению агрессии Грузии против Осетии помешал произошедший в ней государственный переворот, вылившийся в затяжную гражданскую войну. Пришедший к власти в Тбилиси Военный совет, ставший официальным прикрытием триумвирата Китовани – Иоселиани – Сигуа, а также сменивший его Государственный совет, в котором Шеварднадзе был официально включен в состав триумвиров, изначально был сосредоточен на решении вопроса со свергнутым законным президентом Гамсахурдией. Но после того, как власть в Тбилиси несколько укрепилась, по решению Шеварднадзе агрессия против Осетии усилилась. Новые хозяева Грузии хотели вырвать из рук звиадистов свое знамя «борцов за единство нации». В общей сложности в ходе длительных и упорных военных столкновений, в ходе которых грузинская агрессия получила достойный отпор, погибло 1000 человек, еще 2500 – получили ранения.

В разгар боевых действий в Южной Осетии, не дожидаясь положительного ответа от ельцинской России, 29 мая они принимают «Акт о государственной независимости». Он, основываясь на документах ООН и других международных документах, провозгласил независимость республики и начало строительства независимого государства. В Акте о независимости четко подчеркивалось, что это решение должно было быть принято поспешно, «исходя из смертельной опасности, нависшей над Республикой Южная Осетия в связи со зверствами, которые поставили ее народ и культуру на грань исчезновения, геноцидом осетин, жестокостью и предательством, осуществленными Республикой Грузия во время распада СССР в 1989–1992 годах». Таким образом, мы можем согласиться с теми исследователями и аналитиками, которые напрямую связывают обострение грузино-осетинского вооруженного конфликта с курсом грузинских лидеров на выход из СССР. Действительно, в этом векторе политики Тбилиси можно увидеть главную причину конфликта. Многие осетины выступали против отъезда из Советского Союза. Таким образом, южноосетинское движение за отделение от Грузии, как в его зарождении, так и в последующие годы, следует считать ирредентистским, направленным против сепаратизма Тбилиси.

Однако в целом новое весеннее наступление грузин оказалось столь же неудачным, как и предыдущее. В условиях 1992 года ни грузинская, ни осетинская сторона не имели возможности отстоять свою позицию силой. При участии Российской Федерации была остановлена первая грузино-осетинская война. Москва чувствовала растущую потребность в улучшении отношений с жителями Северной и Южной Осетии в контексте сложной ситуации в Чечне. В результате встречи двух кандидатов Андропова – Ельцина и Шеварднадзе – в Сочи, на которой присутствовали представители Южной и Северной Осетии, в июне 1992 года было принято «Соглашение о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта», получившее название «Дагомысские соглашения». В соответствии с достигнутыми договоренностями уже 14 июля 1992 года в Южную Осетию и соседние регионы Грузии были введены смешанные силы для поддержания мира и правопорядка. Это позволило прекратить боевые действия во всей зоне конфликта. Хотя стороны периодически нарушали свои обязательства и обвиняли друг друга в неискренности, «Дагомысские соглашения» стали основой мирного процесса поиска взаимоприемлемых решений. Этот процесс с различной интенсивностью и степенью успеха продолжался до августа 2008 года.

Второй автономией, с которой «демократический» Тбилиси попытался урегулировать существующие разногласия силой, была Абхазия. Абхазы – один из древнейших ныне живущих народов, один из автохтонных жителей Кавказа. Хотя район его проживания сильно изменился за столетия, это не помешало государственному и культурному развитию абхазов. Временами именно абхазские государства становились центром объединения разрозненных племен, которые в будущем войдут в состав грузинского этноса. Временами, наоборот, абхазы попадали под каблук отдельных догрузинских государств, таких, например, могущественных, как знаменитое Колхидское царство. Поэтому союз и соперничество абхазов и будущих грузин имеет даже не многовековую, а многотысячелетнюю историю. Мирные времена сменились ожесточенной борьбой, как это произошло после революции 1917 года, когда независимое Абхазское государство впервые было признано равноправным субъектом Советской Федерации с Грузией, а в 1931 году оно было сведено по статусу к одной из грузинских автономий. Перестройка всколыхнула национально ориентированную часть абхазской элиты. Все ее мысли теперь были направлены на возрождение независимой Абхазии.

Как и в Южной Осетии, национальное движение уже проделало значительный путь в Абхазии до распада Советского Союза. Были созданы общественные организации и государственные структуры, которые вскоре превратились в костяк новой абхазской государственности. Так же, как в Тбилиси и Цхинвали, в Сухуми выступили лидеры, с которыми борьба за независимость их народа навсегда будет связана в народной памяти. В Абхазии Владислав Ардзинба стал неформальным лидером, а также официальным лидером (на тот момент – председателем Верховного Совета Республики Абхазия). Позже Ардзинба будет избран первым президентом Абхазии. Его вклад в строительство абхазской государственности настолько велик, что его портрет был отчеканен на одной из первых монет независимой Абхазии. Конечно, рост национального самосознания абхазов и особенно их претензии покинуть Грузию вызвали серьезное раздражение в Тбилиси. И идеология маленькой победоносной империи, царившая в умах грузинских лидеров, не способствовала налаживанию грузино-абхазского мирного диалога.

Первые вооруженные столкновения между грузинскими и абхазскими радикалами произошли уже летом 1989 года, но тогда они были еще очень ограниченными по масштабам. На следующий год, в 1990 году, была провозглашена Абхазская Советская Социалистическая Республика. Когда в начале 1991 года, еще до беловежской трагедии, Грузия попыталась выйти из состава Советского Союза, абхазы твердо заявили, что останутся в СССР. Как и в Южной Осетии, национальное абхазское движение с момента своего зарождения развивалось в направлении ирредентизма. Но зимой того же года СССР исчез. И Абхазии, как и Южной Осетии, пришлось учиться жить самостоятельно. На протяжении 1990‑х годов (а затем в начале нынешнего века) Абхазия неоднократно пыталась добиться признания своей независимости. Она подала заявку на членство в любом качестве в СНГ, попросила принять ее в Российскую Федерацию. Но российское руководство твердо стояло на принципах безусловного признания территориальной целостности «малых метрополий» и, в лучшем случае, абхазской стороне отказывало во всех ее просьбах.

После распада СССР и государственного переворота декабря 1991 – января 1992 года в тбилисской администрации во главе с Э. Шеварднадзе окончательно созрели необходимые настроения для «окончательного решения» абхазской проблемы. Радикализм грузинской стороны привел к тому, что и без того жесткий конфликт перерос в настоящую грузино-абхазскую войну 1992–1993 годов. Подписав соглашение с Южной Осетией на выгодных, можно сказать, для себя условиях, и обезопасив себя с северного направления, тбилисский режим перенес свою деятельность на западное направление. По показаниям захваченного генерала З. Мамулашвили, 8 августа 1992 года состоялось заседание Государственного совета с участием Шеварднадзе, Китовани, Иоселиани и Сигуа. Было единогласно принято решение о вторжении в Абхазию.

По сценарию нападения Германии на Польшу в ночь с 13 на 14 августа была устроена провокация: неизвестные взорвали железнодорожный мост в районе станции Ингири. Якобы для защиты важной автомагистрали, соединяющей Тбилиси с прибрежными городами Поти, Батуми и Сухум, боевики Национальной гвардии Китовани заблокировали оставшиеся переправы через Ингури. Утром 14 августа грузинские вооруженные формирования во главе с печально известным Т. Китовани вторглись в Абхазию. Предлогом для вторжения было названо преследование отрядов сторонников З. Гамсахурдии. По мнению некоторых аналитиков, костяк этих формирований составляли бывшие преступники – в стремлении укрепить свой демократический имидж и Гамсахурдия, и новые власти провели амнистию заключенных. В результате за год из тюрем было освобождено 18 тысяч человек. Большинство из них различными путями оказались в подразделениях Министерства обороны Грузии и оказались в Абхазии.

Сегодня нет однозначного ответа: чего ожидали тбилисские ястребы? Нужна ли была Шеварднадзе небольшая победоносная война для того, чтобы укрепить легитимность своего режима, возникшего в результате государственного переворота? Надеялся ли он повторить блицкриг и навсегда закрыть абхазский вопрос? Или он должен просто продемонстрировать свою силу и решимость, чтобы добиться большей уступчивости со стороны абхазов? Однако, что бы они ни представляли себе в Тбилиси, в итоге все пошло не по их сценарию.

Поначалу казалось, что ставка на молниеносное неожиданное вторжение была оправдана. К середине первого дня агрессии грузины вошли в Сухум. Они захватили важнейшие коммуникации, правительственные здания и телецентр. На следующий день, 15 августа 1992 года, грузины высадили десант морской пехоты в районе некогда знаменитого курортного города Гагра, который в одночасье превратился в прифронтовой город. Немногочисленные защитники Гагры были вынуждены покинуть город и уйти в горы. Позже, когда Абаза уже начнет операцию по освобождению захваченного города, Шеварднадзе заявит, что «Гагра была и остается западными воротами Грузии». В то же время Москва отдала приказ российским войскам не вмешиваться в события, тем самым поощряя Шеварднадзе к продолжению агрессии.

Однако дальнейшие планы небольшой победоносной войны начали рушиться. Причина этого – в нежелании абхазов уступить кому-либо свою землю и свою независимость. Кроме того, большинство бойцов Китовани не были профессиональными военными. Наткнувшись на организованное сопротивление, они быстро растратили свой боевой дух. Абхазы, наоборот, постепенно наращивали свои возможности по ведению военных действий. Уже 14 августа 1992 года Ардзинба обратился к абхазскому народу с призывами подняться на «отечественную войну» с агрессорами. Его обращение транслировалось по радио и телевидению, а затем повторялось в записи каждые полчаса в течение дня. Правительство и Верховный Совет независимой Абхазии переехали из захваченного Сухума в Гудауту. В тот же день, 14 августа, появляется Указ Президиума Верховного Совета Абхазии «О мобилизации взрослого населения и передаче оружия полку Внутренних войск Абхазии». В дополнение к внутренней мобилизации Ардзинба обратился за поддержкой к внешним силам. Его призыв сразу же нашел понимание у руководства Чечни, других республик Северного Кавказа, руководства Конфедерации горских народов Кавказа и российского казачества, заявившего о себе в то время. Это может показаться удивительным, но народ Абхазии призвал поддержать даже свергнутого президента Грузии З. Гамсахурдии. В республику хлынули добровольцы. Их состав был очень разнообразен. Так, среди добровольцев, прибывших в Абхазию, были Шамиль Басаев и Руслан Гелаев.

Абхазской стороне удалось стабилизировать линию фронта. Партизанская война начинается в тылу захватчиков – местность очень способствует этому. После своих побед Тбилиси попытался закрепить достигнутые территориальные завоевания. При участии Москвы 3 сентября 1992 года было подписано соглашение о прекращении огня. В нем содержались общие гуманитарные положения об обмене пленными и сокращении вооруженных сил в зоне противостояния. Однако главным пунктом Московского соглашения было положение о сохранении «территориальной целостности Республики Грузия».

Понятно, что стороны, как это чаще всего бывает в подобных спорных ситуациях, действовали не на основе достигнутых договоренностей, а исходя из собственных интересов. Договоренности периодически нарушались. Тбилиси готовился к окончательному подавлению «абхазского сепаратизма». Однако абхазская сторона понимала нависшую над ней угрозу. Добровольцы продолжали прибывать в Абхазию, оружие текло рекой. Вооруженные силы республики были полны решимости изгнать захватчиков. Столь же стремительным было и абхазское контрнаступление, начавшееся 1 сентября. В самый первый день абхазам удалось освободить Гагру. Важным успехом стал прорыв абхазов к границам Российской Федерации, который частично положил конец блокаде республики. Однако в дальнейшем силы абхазской стороны были исчерпаны. Ни абхазы, ни грузины не могли продолжать боевые действия. Линия фронта снова временно стабилизировалась. Это вынудило Абхазию и Грузию подписать 5 декабря 1992 года пакет документов о прекращении огня и отводе тяжелого вооружения из зоны соприкосновения сторон.

Первая половина 1993 года прошла в переговорах, попытках заключить мир и спорадических возобновлениях боевых действий. Нынешняя ситуация не могла устраивать ни одну из республик: ни Грузию, ни Абхазию. В этих условиях 16 сентября абхазы начинают наступательные действия, чтобы очистить свою территорию от войск режима Шеварднадзе, вторгшихся в Абхазию. Через несколько дней абхазам удалось подойти к Сухуму, и 21 сентября начались ожесточенные бои за освобождение абхазской столицы. Неделя ожесточенных боев закончилась полным освобождением Сухума 27 сентября и разгромом Второго армейского корпуса грузинской армии. Шеварднадзе, находившийся в Сухуме, мог быть схвачен, но сбежал. Это произошло благодаря вмешательству Ельцина: по его прямому приказу с помощью российского Черноморского флота неудачливый завоеватель Абхазии был эвакуирован из осужденного города. Но членам прогрузинского абхазского правительства не повезло. После освобождения Сухума 17 марионеток Тбилиси во главе с Ж. Шартавы были казнены. А через несколько дней, 30 сентября 1993 года, преследуя подразделения отступающего противника, абхазы и пришедшие им на помощь добровольцы вышли к абхазо-грузинской границе вдоль реки Ингур. Таким образом, территория Абхазии была освобождена полностью.

Через два месяца после окончания боевых действий в Женеве начались мирные переговоры между грузинской и абхазской сторонами. В ходе них 1 декабря 1993 года был подписан так называемый Меморандум о взаимопонимании, который положил конец состоянию войны, но не привел к установлению окончательного мира в регионе.

Одним из вопросов, который долгое время требовал решения, была судьба грузинских беженцев, вынужденных покинуть Абхазию в результате войны. Грузинские беженцы, не дождавшись решения своей проблемы в течение пятилетнего переговорного процесса, начали создавать полупартизанские и полутеррористические формирования, такие как «Белый легион» и «Лесные братья». Эти группы боролись – главным образом в Гальском районе – против абхазской администрации за возможность грузинам вернуться в свои дома. Это привело к резкой эскалации, известной как «мини-война 1998 года». В результате партизанских и террористических нападений грузинских незаконных формирований абхазы фактически потеряли контроль над Гальским районом. В ответ 20 мая в Гальском районе началась карательная операция абхазской армии по ликвидации грузинских боевиков. Эта контрпартизанская операция длилась 6 дней. Бои были особенно упорными за такие населенные пункты, как Сида, Квемо Барджеби, Хумушкури и Саберио. К 25–26 мая абхазская армия восстановила контроль почти над всем Гальским районом. Установившийся статус-кво был закреплен в Гагре соглашением об очередном перемирии.

Таким образом, грузино-абхазский конфликт, который за десятилетие привел сразу к двум войнам – большой (1992–1993) и малой (1998), – продолжался до конца 1990‑х годов. Он нес в себе угрозу дестабилизации региона и новых жертв. То же самое можно сказать о грузино-южноосетинском и даже грузино-аджарском конфликтах. Все это наглядно свидетельствовало о проблемах построения отдельной грузинской государственности и весьма вероятных потрясениях в будущем.

Наконец, конфликт, который привлек и привлекает наиболее заинтересованное внимание, – это приднестровский конфликт. Такое внимание к событиям в Приднестровье и сочувствие к страдающим от этого людям не случайны и легко объяснимы. Если мы поймем конфликты, рассмотренные выше, мы сможем увидеть, что одно из течений в каждом из них, наряду с другими, является более или менее сильным ирредентистским течением. То есть во всех конфликтах на постсоветском пространстве проявляются силы, заинтересованные в сохранении большого единого государства. Однако они очень редко выступают в качестве одной из сторон конфликта. Как правило, их судьба и положение в зонах конфликтов определяется балансом сил других, более мощных социальных, политических, религиозных и т. д. течений. Итак, в Приднестровье ирредентисты изначально были активной силой, одной из двух основных сторон конфликта, наряду с румынско-молдавскими националистами, которые стремились оторвать Молдову от СССР. Естественная эволюция ирредентизма на берегах Днестра привела к возникновению независимого от Кишинева государства – Приднестровской Молдавской Республики.

Народ этого крошечного государства всегда тяготел к России. Неслучайно одну из главных площадей столицы Приднестровья, города Тирасполя, украшает памятник генералиссимусу А.В. Суворову – жители этого города подчеркивают, что корни приднестровской государственности уходят в героическое прошлое зарождения Новороссии. Изображения этого памятника сегодня можно встретить не только на открытках и туристических буклетах, но и на монетах самопровозглашенной Приднестровской Республики. И вот теперь к памятнику Суворову добавлены мемориалы, посвященные событиям 1992 года, а среди российских военных нашлось место генералу А.И. Лебедю на нумизматических памятниках ПМР.

Причиной возникновения Приднестровского государства (как его называют на Западе на румынский манер – Трансистрия) стали национальные конфликты во времена правления Горбачева. Молдавские реакционеры заняли позицию, что молдавского народа не существует. На территории Молдовы проживают румыны. Эта позиция нашла поддержку в некоторых кругах самой Румынии. Существует движение за отделение Молдавской ССР от Советского Союза и вхождение ее в состав румынского государства – в этом уникальность конфликта, который назревал на Днестре. В других случаях сепаратисты стремились только к отделению от СССР, но не намеревались становиться частью какого-либо другого национального государства. Однако восточная часть Молдовы, населенная молдаванами, русскими и украинцами (и следует отметить, что количество этих трех народов в Приднестровье примерно одинаково), не хотела такого развития событий. Люди всех национальностей выступали против латинизации.

В ответ на националистические призывы, прозвучавшие в Кишиневе, 2 сентября 1990 года на II внеочередном съезде депутатов Советов всех уровней в Тирасполе была провозглашена Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика в составе СССР. Парламент Молдовы признал сам конгресс и его решения неконституционными. Горбачев, который уже открыто потакал националистам и сепаратистам в ряде республик, 22 декабря того же года подписал указ, в котором также признал незаконным решение о создании ПМССР. Но это только усилило конфликт. В ответ на провокации со стороны прорумынских сил в Приднестровье начали создаваться отряды самообороны, рабочие дружины, рождаются местные казаки. Произошли изменения и на политическом уровне – вскоре после падения Государственного комитета по чрезвычайному положению 25 августа 1991 года Верховный Совет ПМССР принял «Декларацию независимости». В нем Приднестровье было объявлено независимым государством. В конце года в связи с упразднением союзного государства ПМССР была переименована в Приднестровскую Молдавскую Республику.

Под стремлением жителей Приднестровья добиться независимости заложен не только идеологический, но и прочный экономический фундамент. Хотя ПМР является лишь небольшой частью Молдовы, вся тяжелая промышленность, почти все производство электроэнергии в бывшей МССР были сосредоточены на левом берегу Днестра. Приднестровье обеспечивало почти половину ВВП бывшей объединенной республики.

Следует также иметь в виду, что в то же время, когда разворачивался конфликт между Кишиневом и Тирасполем, в Молдове обострился еще один локальный конфликт – конфликт вокруг Гагаузской автономии. Эта сторона событий на Днестре часто забывается, но борьба гагаузского народа за свои права также сыграла важную роль в распаде Молдовы и срыве планов ее аншлюса Румынией. Хотя сами гагаузы не сумели отстоять свое национальное государство, провозглашенное 19 августа 1990 года, их борьба и взаимовыгодный союз с Тирасполем способствовали укреплению позиций гагаузского народа в противостоянии румынско-молдавским радикалам и румыно-унитариям, а также укреплению приднестровской государственности. Когда дело дошло до прямых вооруженных столкновений, а они начались задолго до распада СССР при вялом сопротивлении горбачевского центра, Приднестровье и Гагаузия образовали нечто вроде военного союза и, в меру своих сил и возможностей, пришли друг другу на помощь, как это произошло, например, в конце октября 1990 года.

Первые серьезные обострения вокруг проблемы независимости от Приднестровья произошли весной 1992 года, когда румынско-молдавские националисты получили в свои руки арсеналы бывшей Советской армии, а в командование 14‑й армии, дислоцированной в регионе, пришло новое командование, лояльное кишиневским политикам. Кремль предпринял еще один важный шаг, который румынские националисты в Кишиневе восприняли как проявление слабости России, – 6 апреля Российская Федерация установила дипломатические отношения с Молдовой, власти которой не скрывали, что готовят большую войну на левом берегу Днестра. В то же время в конце 1991 года в нескольких населенных пунктах ПМР произошли вооруженные столкновения между приднестровскими ирредентистами и румынско-молдавскими унитариями, инициированные сторонниками аншлюса Молдовы «Старшим Братом» на Западе. Приднестровский город Дубоссары становится центром противостояния. Его стратегическая позиция подтолкнула радикалов к этому. Географически ПМР представляет собой узкую полоску земли вдоль реки Днестр, а Дубоссары расположены примерно в середине республики. Взяв под контроль город, территорию республики можно разрезать надвое. Кроме того, город был окружен рядом лояльных Кишиневу деревень, жители которых обратились к молдавским властям за поддержкой в борьбе с приднестровцами.

Периодически боевые действия происходили также за пределами города Бендеры и в его окрестностях. Внимание румыно-молдаван к Бендерам было также обусловлено его расположением – это единственная гордость ПМР, расположенная на правом берегу Днестра и окруженная с трех сторон молдавской территорией. Кроме того, есть прямая дорога из Бендер через мост в столицу республики Тирасполь. Всю весну за эти и некоторые другие населенные пункты велись вялые бои, иногда даже с применением бронетехники и артиллерии.

Мы должны признать, что в Кишиневе также были здоровые силы, по крайней мере силы, готовые к мирному урегулированию. После событий весны 1992 года умеренные политики в Кишиневе временно перейдут на руководящие посты. С ними даже была достигнута предварительная договоренность об урегулировании спорных вопросов. В принципах мирного урегулирования, одобренных сторонами 18 июня, приднестровцы пошли на очень серьезные уступки. Таким образом, пункт соглашения о расформировании добровольческих вооруженных формирований по понятным причинам в основном коснулся тех сил самообороны, которые ПМР успела приобрести к моменту подписания соглашения. Также среди важных пунктов соглашения говорилось о разделении сторон конфликта и возвращении беженцев.

Однако надежды на скорейший мир на Днестре очень быстро, буквально на следующий же день, показали всю свою иллюзорность. Причиной этого стало то, что мирное развитие событий совершенно не устраивало румынско-молдавских радикалов, которые объединились вокруг президента Молдовы Мирчи Снегура. Не имея желания решать вопрос дипломатическим путем, кишиневские ястребы попытались разрубить приднестровский узел силой. Весной 1992 года в молдавской армии начался массовый призыв резервистов. Подразделения молдавской полиции были усилены личным составом и вооружением. Проведя соответствующую подготовку, 19 июня 1992 года Снегур пошел на вооруженную агрессию. По его приказу он перебросил регулярную молдавскую армию и части республиканского МВД Молдовы, усиленные бронетехникой, в приднестровские города Бендеры и Дубоссары. Кишинев на этот раз даже использовал боевую авиацию – хотя кишиневская сторона пыталась это опровергнуть, но применение авиации было обнаружено российскими силами ПВО, которые затем пришлось срочно привести в боевую готовность[22]. Однако подавляющее численное и техническое превосходство Кишинева успеха не принесло. Вторжение встретило сопротивление со стороны сил самообороны ПМР и добровольцев из России и Украины и захлебнулось.

Высшая фаза приднестровского конфликта, которую можно считать собственно войной, была очень короткой и не такой масштабной, как, например, война между Азербайджаном и Арменией из-за Нагорного Карабаха или гражданская война в Таджикистане. Однако они также отличались ожесточенностью и бескомпромиссностью. Особенно жаркие бои летом 1992 года велись за Бендеры, на которые румынско-молдавские радикалы бросили значительные по меркам современных войн силы: до 25 тысяч бойцов различных правоохранительных органов, включая наиболее боеспособные силы Кишинева, ОПОН и добровольцев. Им было предоставлено большое количество танков, бронетранспортеров и артиллерийских установок. Вооруженные отряды, защищавшие город от националистов, были значительно меньше и менее вооружены. Российский писатель Е. Норин называет бои за Бендеры апофеозом войны. Провал похода на Бендеры дорого обошелся Кишиневу, и ему пришлось вернуться к идее мирного урегулирования. Кроме того, столь резкое обострение ситуации вынудило российское руководство отдать приказ новому командованию 14‑й армии начать миротворческую операцию в регионе и разнять конфликтующие стороны. В то же время, как вынуждены признать даже националистически настроенные прокишиневские авторы, такие как Р. Шевченко, логического перехода 14‑й армии на сторону ПМР, которого так ждали и на что надеялись простые граждане Приднестровья, не произошло.

Мир позволил Приднестровской Молдавской Республике быстро залечить свои раны и продолжить строительство собственной государственности. Соглашение, заключенное между Борисом Ельциным и Михаилом Снегуром 21 июля 1991 года «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова», стало основой длительного переговорного процесса, который продолжается и по сей день. В то же время он показал, что Москва не рассматривает ирредентистское движение – в частности, в Приднестровье – в качестве своего союзника на постсоветском пространстве. Народы и анклавы, выступавшие за государственное единство с Россией, в то время не получили полной поддержки, хотя Кремль должен был использовать карту оппозиции в постсоветских республиках. Но заигрывание с оппозицией, местным националистическим и сепаратистским режимом, как показывает опыт ПМР, не преследовало далеко идущих целей объединения, а служило лишь военному, политическому или экономическому присутствию Российской Федерации в некоторых бывших советских республиках.

Описанные выше военно-политические конфликты, включая полномасштабные локальные войны, являются лишь наиболее серьезными проявлениями происходивших в стране дезинтеграционных процессов. Следует понимать, что на рубеже 1980‑х и 1990‑х годов всегда существовала угроза того, что события могут развиваться по еще более ужасному сценарию, поскольку потенциальных угроз было гораздо больше. Лишь небольшая часть развивающихся противоречий на территориальной, национальной и других основах привела к вооруженным конфликтам. Согласно данным, которые сейчас открыты и которые были обобщены, к концу существования СССР, в 1991 году, наблюдателями на его территории было зафиксировано 76 внутренних конфликтов. После Беловежского соглашения ожидалось, что процесс ухудшится. В результате лавинообразного роста конфронтационизма в горячих точках как в самой Российской Федерации, так и на всем постсоветском пространстве количество конфликтов по национальным или территориальным спорам увеличилось почти в два с половиной раза и составило сто восемьдесят.

Точки, которые появлялись то тут, то там, или даже масштабные зоны противостояния приводили к большим человеческим жертвам. Согласно информации, озвученной российским участником на международном симпозиуме в декабре 1993 года, число погибших в зонах, охваченных этнополитическими и региональными конфликтами на постсоветском пространстве, в 1992 году приближалось к 60 тысячам человек. Масштабы потерь в следующем, 1993 году не уменьшились и оценивались сопоставимыми цифрами. По данным других известных источников, с конца 1991 года по апрель 1993 года в вооруженных конфликтах на постсоветском пространстве погибло около 150 тысяч человек. Эти потери в 11 раз выше, чем за 10 лет присутствия Советской армии в зоне такого известного локального военного конфликта, как война в Афганистане. Но даже эти данные могут быть недооценены. Так, по словам бывшего председателя КГБ СССР В.А. Крючкова на процессе ГКЧП: «Менее чем за два года на территории Советского Союза во время военных конфликтов, в гражданских войнах погибло более 200 тысяч человек, до 700 тысяч получили ранения и увечья».