В 70-х годах XV века Москва наконец обрушилась всей своей мощью на пресловутую новгородскую вольницу, сосредоточив на северо-западном направлении большую часть служилого ополчения. На боевом дежурстве остались лишь Нижний Новгород, Устюг и Вологда. Такой ситуацией решили воспользоваться казанцы, напавшие на вятскую землю в 1478 году. Если верить Софийской второй летописи, решимости хану Ибрагиму добавила дезинформация, будто Иван III «не взял… Великий Новгорода, и побили его новугородцы, и сам четверть убежа ранен».

Согласно Воскресенской летописи, хан настолько воодушевился, что лично участвовал в походе и взял много пленных по селам. Зато «города же ни единого не взя; и множество Татар у него от Вятчан под городом избиено бысть». В других источниках сказано также о захвате ряда городов силами Ибрагима. Третьи утверждают, дескать, Ибрагим лишь послал войско на Вятку. Как только выяснилось, что на самом деле Новгород пал, а великий князь жив и здоров, началось паническое бегство татар. По саркастическому замечанию летописца, казанцы «клико варяху в котлех еству, все опрометаша».

Впрочем, вятчанам и жителям ряда других земель было не до шуток. До своего неудавшегося перекуса и отступления на голодный желудок татары целый месяц занимались грабежом и опустошением русских территорий. По данным устюжского летописца, устюжане целую зиму оставались на осадном положении и ждали визита казанцев.

Проблем Русскому государству татары доставили немало, и оставлять это без ответа Иван III не собирался. Сперва были приняты меры для укрепления ряда городов, часто попадавших под удары казанцев. Великий князь приказал устюжскому наместнику Петру Челяднину обновить городские фортификации, а «старой (город) развалити». Уже весной 1478 года Иван III организовал ответный поход на Казань.

26 мая из Нижнего Новгорода на волжское ханство отправилась судовая рать под командованием Василия Федоровича Образца. Наряду с ним Типографская летопись упоминает еще одного воеводу – некоего Семена Ивановича. Согласно источнику, русские рати убили множество казанцев и взяли большой полон на Волге. Затем подплыли к столице и начали ее обстрел с реки. Город якобы спасла лишь внезапно разыгравшаяся буря, сорвавшая приступ. Тем более Казань тогда еще не разрослась до самого волжского берега и находилась в низовьях Казанки, что дополнительно осложняло штурм. Московским ратям пришлось «вспятишася» назад и разбить стан на Волге.

Тем временем бравые вятчане с устюжанами, горя жаждой мести за недавнее разграбление своих земель, предприняли отчаянную вылазку вглубь ханства по Каме и «множество бесчисленное изсекоша, а иных в полон поимаша». После такого дерзкого хода хан был вынужден бить челом московскому государю и «умиришася, яко быть угодно великому князю».

По поводу достоверности этого рассказа Типографской летописи до сих пор ведутся дискуссии. Во-первых, история о неудавшемся штурме Казани уж слишком обдает нас соленым черноморским ветром и отсылает к святейшему Фотию, описавшему судовой поход русов на Константинополь 860 года. Тогда разбушевавшийся шторм тоже не дал нападавшим приступить к городу.

Смущает некоторых исследователей и сообщение, что хан бил челом лично Ивану III, не принимавшему участия в походе. Впрочем, это могла быть лишь фигура речи. Главный воевода в подобном случае становился полноценным великим послом, который, как мы помним, «от двух глаз моих (великого князя) одно око».

Еще один подозрительный момент – отсутствие каких-либо упоминаний об участии устюжан в данном походе непосредственно в устюжском летописании. Обычно оно не забывало похвалить своих героев. С другой стороны, в Софийской летописи вместо загадочного Семена Ивановича упоминается знаменитый воевода Борис Матвеевич Тютчев-Слепой, тесно связанный с Устюгом.

К сожалению, более объективные актовые источники, такие как разрядные книги, о походе вовсе молчат. Логично предположить, что он носил карательный характер и отличался особой жестокостью. Казань вновь превратилась в одного из главных врагов Русского государства. На восточном направлении начинают концентрироваться войска для защиты от возможных татарских набегов.