Иван III подчинил себе огромные территории, сконцентрировал значительные военные ресурсы и укрепил свой авторитет настолько, что взял титул Государя всея Руси. Разумеется, ежовые рукавицы нравились далеко не всем. По непреложному закону подлости этот гнойник недовольства прорвался в самый ответственный момент – перед великим стоянием на реке Угре. Сначала новгородские бояре во главе с архиепископом Феофилом организовали заговор и вступили в тайные сношения с Литвой. Затем крамольный тренд подхватили братья Ивана III – удельные князья Андрей Большой и Борис, переметнувшись со своими войсками все к тому же королю Польши и по совместительству великому князю Литовскому Казимиру.

Неудивительно, что Иван III и его последователь Василий III вели постоянную борьбу не только с внешними врагами, но и с удельной системой. Постепенно правители как бывших великих, так и удельных княжеств переходили в разряд служилых государевых князей. В военном плане это означало планомерное соединение многочисленных княжьих дворов и городских ополчений в обширное воинство с общим высшим командованием и централизованным управлением. Верховным главнокомандующим выступал сам великий князь.

Петербургский исследователь А.И. Филюшкин следующим образом описал сложившуюся при Иване III и Василии III феодально-служилую структуру.

Удельные князья по-прежнему сохраняли определенный суверенитет на своей земле вплоть до права иметь собственную боярскую думу и сажать наместников на города. Взамен они были обязаны участвовать в великокняжеских военных кампаниях, соблюдать общерусские законы. Не имели права вести самостоятельную внешнюю политику и чеканить свою монету.

Служилые князья (слуги) – в прошлом правители пограничных уделов, которые по собственной инициативе поступили на государеву службу. В частности, к этой категории можно отнести князей Воротынских и Одоевских. Их полномочия были существенно ограниченны. Долгое время не входили в Боярскую думу. Стоило им отъехать к другому государю, как их земли изымались в пользу казны. Разумеется, также призывались со своими отрядами на военные предприятия Москвы.

Старомосковская боярская прослойка — можно сказать, потомки «рабочих лошадок» от бояр. Изначально незнатного происхождения, они получали боярскую шапку за заслуги перед государством. Нередко назначались воеводами, дворецкими, наместниками, занимали другие управленческие должности и входили в Боярскую думу.

Дворяне и дети боярские — абсолютное большинство служилых людей, мелкие феодалы, владевшие своими поместьями исключительно при условии несения государевой службы. Со времен Ивана III составляли львиную долю и основную ударную силу московского войска – поместную конницу. В конце XV столетия объединились в институт под названием «государев двор», в который также входили все думные чины, государственные функционеры (казначеи, дворецкие и т. д.).

Как мы уже увидели на примере семейных усобиц Ивана III в преддверии стояния на Угре, в процессе построения такой системы было сломано немало копий. Многие отчаянно цеплялись за удельную старину, не желая лишаться своей частичной автономии.

Ирония заключается в том, что Иван III, хотя и боролся всю жизнь с уделами, сам отчасти возродил их в своей духовной грамоте. После смерти отца Василий III получил в свой великокняжеский домен Москву и еще 66 городов: Владимир, Суздаль, Коломну, Ярославль, Воротынск, Боровск, Дорогобуж и прочие. Но наследниками стали и другие четверо сыновей Ивана Васильевича. Например, Дмитрий получил в удел Углич, Зубцов, половину Ржева и Мезецк (Мещовск). Племянник почившего правителя, Федор Борисович, владел Волоцким княжеством. Удельными оставались также отнятые у Литвы северские и мезецкие земли. Выжигать эти бородавки на теле своего единовластия Василий Иванович будет упорно и радикально – в частности, он запретит своим братьям жениться и заводить детей до того момента, пока сам не обзаведется наследником.