Но можно подождать и спуститься на завтрак. Что я и делаю.

Сижу в кафе, смотрю в окно на спешащий куда-то Новый Арбат Старый тоже суетный. И они такие разные.

Люблю Москву. Понимаю, что не смогла бы жить в другом городе.

А в центре жизнь это прям моё!

- Аня, я купил эту квартиру. Для тебя.

- Что? — то, что говорит Буянов на прощание меня просто убивает!

- Ты слышала. Связался с хозяином и купил. Ну, то есть сделка совершается.

Квартира будет твоей.

- Нет, Лёш, не надо. Я не хочу.

- Аня, давай ты захочешь, а? По крайней мере пока живи тут. Если тебе тут удобно.

Или переезжай в отель, любой, я оплачу.

- Я пока еще не у тебя на содержании.

- При чём тут это? Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

- А я хочу сама решать, где жить.

- Аня…

- Алексей Николаевич, давайте вы не будете на меня давить, а? Ничего хорошего из этого не выйдет.

Молчит, головой качает.

С другой стороны, чего я упираюсь?

Мужчина хочет решать мои проблемы? Пусть.

Главную он всё равно не решит. Увы.

- Аня, я не буду давить. Но я буду рядом и буду помогать. И хрен ты от меня отвяжешься.

- Какой категоричный. Ладно.

- Я буду в Эмиратах, что тебе привезти? Дубайский шоколад?

Эмираты? Ах-ах! Я как раз об этом думала!

- Верблюжье молоко привези. Никогда не пробовала. И финики. И шоколад

- А себя привезти?

- Ох, Буянов, напрашиваешься на грубость снова.

- Может я кайфую, когда ты грубишь мне?

- Неужели? Ты что этот... как его... нижний?

Он смеётся, обнимает меня.

- Я просто твой.

Вот так, да?

Что ж…

Допиваю кофе, покупаю еще свежевыжатый апельсиновый сок с собой, выхожу.

Хочется пройтись по Новому Арбату. Иду медленно. Спешить мне не куда. Смотрю на витрины. Сколько стало всяких новых кафе, ресторанов. Ого, тут есть даже музей эротики? Интересно. От нечего делать захожу.

Смешно и бессмысленно.

Домой возвращаюсь часа через полтора и жалею, что вернулась, потому что у подъезда меня ждут незваные гости.

- Анна? Извините, что я вот так, без звонка. Нам нужно поговорить,

- Вам нужно?

Смотрю на Славину и понимаю, что у меня никакого желания говорить с ней нет.

И почему я должна?

- Анна, вы должны меня выслушать.

- Я вам ничего не должна.

Подхожу к подъезду.

- Анна, вы доверяете Алексею? Очень зря. Это... Это он просил меня начать роман с вашим мужем.

30.

Как же это смешно.

И пошло.

И мне даже не важно правда это или нет.

Мне плевать.

Смешно.

И я смеюсь.

- Оксана, вы такая забавная... Ничего, что я вот так, по имени? Отчество не помню.

Поймите, мне всё равно.

- Алексей хотел разрушить вашу жизнь.

- Неужели?

- Вижу, я зря пришла. Хотела, как лучше.

- Получилось, как всегда. Да, вы зря пришли. Знаете, по большому счёту... мне плевать на всю вашу гоп-компанию.

- Что?

- Плевать. На вас, на Доронина, на Алексея. Пле-вать. Понимаете? Оставьте меня в покое.

- Вы же спали с Алексеем?

- И что? А вы спите с моим мужем. Дальше что? Все с кем-то спят.

- Он вас использует.

- А я использую его. Логично?

- Что? Но…

- Ну, сами посудите. Одна ночь секса и квартира на Арбате. Не слабо, да? У вас были такие истории?

- Квартира? Какая?

Вот эта самая. Я, кстати, не смотрела даже сколько она стоит. Но учитывая, что это центр, Арбатский переулок, думаю, миллионов двадцать пять, тридцать?

Славина смотрит на меня, на лице растерянность.

Интересно, чего она ждала?

Что я буду покорной овцой, которая умеет только страдать и плакать? Или клушей, не имеющей личного мнения и личности в принципе? Безликой тенью статусного мужчины, которая и нужна ему лишь для статуса?

Явно, она ждала другой реакции.

Но я не намерена доставлять ей удовольствие.

- Оксана, оставьте меня в покое. Следите за собой и своими мужчинами. Это бесплатный совет. Но такой дорогого стоит, поверьте.

Поворачиваюсь к двери, а вслед мне летит обидное.

- Он вас снова бросит.

Интересно, зачем мне эта ценная информация?

- Это не звучит как моя проблема!

Забавная фраза, которую я вычитала в каком-то паблике.

Захожу в подъезд, поднимаюсь на лифте. Дом не такой уж старый. Такие, по-моему, строили в семидесятых или восьмидесятых годах прошлого века. Кирпичный. Где-то я читала, что эти дома были для партийной элиты и для ХЛАМа — так обычно называют творческую интеллигенцию. Художники, литераторы, артисты, музыканты.

— ХЛАМ. Забавно.

Тут толстые стены, высокие потолки, в некоторых квартирах есть даже комната для прислуги и гардеробная!

Что ни говори, а советские партийные бонзы жить умели. И люди искусства, приближённые к кормушке тоже.

Обхожу квартиру.

Честно, еще не совсем понимаю, неужели Алексей её реально купил?

Нет, конечно, такой подарок я не приму, это бред. Но всё-таки...Это странным образом меня будоражит.

Пытаюсь связаться с хозяином. Оказывается, тот человек, с кем я связывалась — не владелец квартиры, он всего лишь менеджер небольшого агентства, которое занимается сдачей квартир в центре посуточно. И, да, он связался с собственниками и узнал, что данная жилплощадь продаётся, сделка уже состоялась.

Больше мне ничего узнать не удаётся. Ни кто купил, ни за сколько.

- Но жить-то тут я могу? Я же её сняла?

- Да, это было одним из условий, что живущая в квартире женщина остаётся.

Да. Буянов. Да.

В своём репертуаре.

Неожиданные поступки.

В юности был таким же. Любил иногда вытворить что-то эдакое.

Как-то я заболела, лежала дома с температурой, он принёс мне киви. Вычитал, что там полно витамина С, причем в то время киви были экзотикой, стоили как самолёт.

Или уже не так дорого? Всё смешалось в голове. Было кисло, не вкусно, но я ему, конечно, этого не сказала.

Еще помню, как он решился залезть на арку моста. Был у нас такого мост у Серебряного бора, он и сейчас, по-моему, есть. На эти арки любили забираться подростки и парни постарше, да и девчонки тоже. Что говорить — я тоже потом залезла, да, да — слабоумие и отвага это называется.

Лешка залез туда и прокричал мне «Я тебя люблю».

Было страшно.

И очень приятно.

Мы гуляли компанией большой, собрались с одноклассниками. Прошёл уже целый год после школы. Многие были удивлены что у нас с Буяновым отношения, всё серьёзно. Не все в это верили почему-то.

После этой Лёшкиной выходки поверили.

Подхожу к окну. Смотрю на переулок.

Честно говоря, не очень понимаю, что мне делать.

Чем заняться?

Почитать?

Побеседовать с приятельницами в чатах?

Кино посмотреть?

Телефон оживает, и я вижу входящий от дочери.

Настя.

Мне вдруг становится мучительно стыдно за то, что я, по сути, бросила своих детей.

Отвечаю.

- Привет, моя хорошая, как дела?

- Мама... мам... я... можно я к тебе приеду? Пожалуйста?

- Конечно можно, приезжай. Я напишу адрес. А Лиза?

- Лиза она... Она в институте... Наверное. Я не знаю. Мы с ней не общаемся.

- Совсем?

- Нет, просто... не совпадаем. Тебе что-то привезти?

- Нет, ничего, спасибо, приезжай сама. Что-то приготовить?

Спрашиваю, понимая, что вряд ли успею.

- Нет, не хочу ничего, спасибо.

А я вспоминаю как она любила раньше простую пиццу Маргариту и греческий салат.

Салат любит до сих пор.

Открываю холодильник - я что-то покупала вчера, но ничего подходящего нет.

Через десять минут я уже в магазине. Я всегда думала, что рядом с Арбатом обычных продуктовых нет, может, раньше так и было. Сейчас есть.

Покупаю всё, что нужно для салата, еще беру эклеры и меренговый рулет. По дороге еще и пиццу заказываю - сто лет этого не делала! Рекламу нашла прямо в магазине, обещают привезти за двадцать минут.

Быстро сооружаю салат — сбрызгиваю бальзамическим уксусом и пахучим, нерафинированным подсолнечным маслом. Я сама люблю именно такое. Настя тоже.

У меня всё готово. И пиццу привезли. Через десять минут слышу звонок в дверь

- Мам, привет.

- Привет, заходи.

Дочь не с пустыми руками, у неё коробка с пирогами.

- Это Валя приготовила утром. Я сказала, что собираюсь к тебе.

- Спасибо. Я пиццу заказала.

- Ого! Ты? Пиццу?

- А что такого?

- НУ... это же не полезно?

- Всё полезно, что в рот полезло.

- ОЙ, также бабушка Надя говорила?

- Она, да.

Моя бабушка. Их прабабушка. Она умерла, когда Насте было лет шесть.

Мы проходим на кухню, где я накрыла. Там довольно уютно.

Настя оглядывает всё.

- Ты тут живешь?

- Нет. Просто снимаю. Посуточно.

- В смысле? А зачем? — дочь хлопает глазами.

Странный вопрос.

- Мам, вы же с папой разводитесь?

- Да.

Не знаю, что сказал ей Доронин, но я говорю правду.

Разводимся.

Слава может думать всё, что угодно, но это так.

Я подаю на развод.

- А почему ты его не выставила? Это ведь он… Он виноват да?

Кто виноват...Какая разница, кто виноват?

- Ты понимаешь, что ты не права, мам?

- В смысле?

- Мам! Ну... какой пример ты даже нам подаешь? Ты же не терпила? Узнала о его измене, собрала манатки и выкинула! Это твой дом! А он потерял право там жить.

Вот пусть и катится! Или ты готова спокойно смотреть, как в нашем доме будет жить эта... эта... проститутка?

- Настя, давай без подобных слов. Эту женщину выбрал твой отец.

Хотя после её утреннего заявления я бы поспорила. Кто кого выбрал.

- Ма-ам? Серьёзно?

- Насть, я не хочу ругаться. И спорить не хочу. А дом...Я там жить не смогу.

- Ты? А мы?

Дочка хлопает глазами, я вижу её растерянность.

Она же еще ребёнок совсем.

Это не Лиза, у которой на всё своё мнение, часто не самое правильное.

- Настюш, я понимаю всё, понимаю твои чувства.

- Нет, ты не понимаешь. У меня всё разрушилось, понимаешь? Всё развалилось.

Вся моя жизнь разрушена! А я..я, получается, никому не нужна, да?

Она вскакивает, бежит в коридор, я иду за ней. Смотрю как она пытается натянуть свои «конверсы». Вот и поговорили, да?

Я ужасная мать.

- Настя, подожди, пожалуйста.

- Отвали. На хрен... Мне тоже тогда никто не нужен, ясно? Все! Все оставьте меня.

Вы все живёте эту свою «свою жизнь» да? Вот и я буду жить свою! Как хочу. Где хочу. И с кем! Ясно! Всё!

-У меня рак.

31.

Я не хотела говорить. Не хотела в принципе.

Это было моё решение, и я считала его разумным. Может, другие считают, что это не так, но я своего мнения не изменю.

Я НЕ ХОТЕЛА, чтобы узнали.

Муж. Дочки.

Не хотела.

И сейчас не хотела рассказывать - только не так.

Увы, мне показалось, что иначе нельзя.

Просто почувствовала свою беспомощность.

Чем еще я могла её остановить?

Я не хотела, чтобы Настя уходила так. Нельзя было её в таком состоянии отпускать. И вообще.

Нам надо поговорить.

Дочь зависает, роняя свой кед.

Кед? Или Кеду? Как правильно?

Черт, не важно!

С вами тоже так бывает, когда в самый драматичный момент в голову лезут глупые мысли?

- Мам? Ты... серьёзно сейчас?

Киваю, обнимая себя руками

Кед или кеду?

Серьёзнее некуда.

- Мама... мам... ма-ам!

Она кричит, бросаясь на меня, обнимает, слезы градом.

Она ревёт, словно ей не семнадцать, а четыре.

А я стараюсь её успокоить.

Мне надо быть спокойной. Сильной.

Не потому, что я больна.

Потому что сейчас я мама.

И мой ребенок боится!

Это как в детстве, когда малыш падает — если мама начинает причитать, охать, пугаться, то и у крохи неизбежно будет истерика. А если мама спокойна, помогает встать, ручки отряхивает, то и дитё понимает — ничего страшного, дело житейское.

Дело житейское.

Рак.

Наверное.

Он ведь операбельный. И процент выздоровевших отличный. И по смертности не критично.

Да, я боюсь. Да, я в панике.

Но дочке об этом знать не обязательно.

Вспоминаю, что было со мной, когда умер отец... Потом мама…

Мне так хотелось быть ребенком, которого пожалеют, обнимут, возьмут на ручки!

Увы, моему мужу в тот момент было не до меня. Предвыборная кампания, потом какой-то экономический форум.

Это конечно важнее чем жизнь и смерть близких.

Это то, что сохранит его имя в вечности.

В учебниках истории может даже напишут. Вячеслав Доронин сделал то-то и то-то, сказал то-то и то-то... А потом самый главный еще может улыбаясь добавить, что не знает, что этот там такое говорит.

Мой муж жил свою жизнь.

А у меня своей не было.

Вернее была, просто она никому не была важна и интересна. Мне пришлось самой заниматься похоронами. Хорошо еще дочери тогда меня как-то поддержали, были сплоченнее.

Я знаю, что такое терять самых близких. Мать и отца.

Я помню свой страх, когда я уже понимала, что маме осталось совсем недолго.

Свою беспомощность.

Поэтому я понимаю, что чувствуешь дочь.

- Ну что ты, ну? Успокойся. Не плачь. Всё будет хорошо. Всё нормально.

- Мама... я не хочу... пожалуйста.

- Что ты не хочешь?

- Что бы ты умирала.

- Я тоже не хочу.

Не хочу. Да.

Но постоянно думаю.

Загнала себя.

А ведь это в корне не верно!

Наоборот, я должна быть оптимисткой. Я должна верить в лучшее.

Должна хотеть жить.

Угу.

Особенно оптимизму добавляет то, что муж изменил. И всё его поведение

И поведение дочерей тоже.

- Настя, пойдём поедим, а? Очень есть хочется, пока ждала тебя ничего не трогала.

А такой аромат по квартире.

- Поедим? Ты... ты хочешь кушать?

- Да, представляешь? — улыбаюсь, изо всех сил стараясь показать, что всё хорошо.