В первых числах апреля 1993 г., когда армянские войска захватили Кельбаджарский район, перед руководством Азербайджана остро встал вопрос защиты Муровдагского хребта. Срочно было необходимо завладеть перевалом Омар на Муровдаге, так как армянские власти могли закрепиться на этих высотах, подвести артиллерию и имели бы возможность вести артобстрел Ханлара и Гянджи.

В этих условиях правительство НФА вновь обратилось за помощью к Сурету Гусейнову, который уже отошёл от военных дел. В начале апреля 1993 г. у него побывал министр обороны Дадаш Рзаев, который от имени руководства страны просил его (учитывая авторитет Сурета Гусейнова среди офицеров, солдат и как депутата Верховного Совета) об оказании помощи в обороне Муровдага. Сурет Гусейнов, оставив личные обиды, связанные с объявлением его месяцем раньше «врагом народа», выступил с обращением ко всем патриотам, бывшим военнослужащим и добровольцам, встать на защиту территориальной целостности Родины. В Агджакенде было проведено совещание с участием министра обороны Дадаша Рзаева и Сурета Гусейнова, где обсуждались вопросы, связанные с обороной Муровдага. На совещании министру обороны Дадашу Рзаеву также было доложено, что добровольцев необходимо официально оформить приказом о мобилизации и призыве на действительную военную службу и зачислить их в штат в/ч. Добровольцы находились в боевой обстановке, на позициях под постоянным обстрелом противника. Было принято решение о создании новой бригады.

Приказом МО № 062 от 01.04.1993 была создана 709-я отдельная бригада, мотострелковая бригада резерва министра обороны, в составе: штаб, 5 МСБ на автомобилях, артиллерийский дивизион, зенитно-артиллерийский дивизион, противотанковый дивизион, отдельный батальон материально-технического обеспечения, рота связи, разведывательная рота, инженерная рота, рота химзащиты, ремонтная рота, медицинская рота, комендантская рота. Формирование бригады должно было быть завершено до 15 апреля. Командиром бригады был назначен полковник-лейтенант Эльдар Алиев, который ранее был заместителем командира 123-го МСП⁷⁶¹.

В своём интервью, данном каналу «Азерифридом» в июне 2018 г., Панах Гусейнов (тогда был государственным секретарём) пояснил, что фактически С. Гусейнов вновь захватил расположение бывшего 123-го МСП в последних числах марта, при этом его сопровождали М. Абдулаев, Н. Имранов, Н. Будагов и В. Велиев. Свои действия С. Гусейнов объяснил тем, что к нему обратились жители Кельбаджарского района с просьбой о защите, и поэтому он был вынужден вновь занять воинскую часть. Во время формирования 709-й ОМСБР он (П. Гусейнов) находился в Кельбаджарском районе, и к нему с претензиями по поводу того, что Сурет Гусейнов снова занимается военными делами, обратился глава исполнительной власти Тертерского района Сардар Гамидов. После этого он (Панах Гусейнов) спросил у министра обороны Дадаша Рзаева, кто санкционировал обращение за помощью к Сурету Гусейнову. На что министр обороны ответил, что данное решение санкционировано президентом Абульфазом Эльчибеем⁷⁶². Октай Гасымов, помощник президента А. Эльчибея, подтверждает, что решение обратиться к С. Гусейнову за помощью в военных вопросах было принято на заседании ГКО.

Вот какие показания давал министр обороны Дадаш Рзаев на суде над Суретом Гусейновым: «В конце марта 1993 г. я по указанию президента Эльчибея вместе с Садыховым Наджмеддином прибыл в Гянджу к Гусейнову Сурету. У нас состоялся разговор, он сказал, что в военные дела не вмешивается: «Делайте, как находите нужным, комплектуйте бригаду». В/ч 709 я сформировал по приказу Эльчибея. Командиром в/ч 709 я своим приказом назначил Эльдара Алиева. Когда я отдавал приказы о сформировании части и назначении командиром Эльдара Алиева, Сурет Гусейнов к армии отношения не имел. Но, учитывая его авторитет среди офицеров, солдат и как депутата Верховного Совета, я обратился к нему за оказанием помощи в направлении Муровдага. Он помог, и Муровдаг был взят. На встречу с Суретом Гусейновым я и Наджмеддин Садыхов отправились по указанию Эльчибея». Таким образом, можно констатировать, что 709-я ОМСБР была создана и Сурет Гусейнов снова начал заниматься военными делами по инициативе правительства НФА.

3 апреля группой офицеров в Гяндже было проведено собрание, на котором было принято решение о создании «Военного Единства», руководителем которого был избран Сурет Гусейнов. Данное обращение подписали:

• полковник-лейтенант Эльдар Алиев (командир 709-й ОМСБР),

• полковник-лейтенант Расул Сулейманов (бывший командир 123-го МСП),

• капитан-лейтенант Садай Мирзоев (командир артиллерии),

• Бахадур Зейналов (командир батальона 709-й ОМСБР),

• капитан Мехман Алекперов (командир батальона 709-й ОМСБР),

• Достали Гаджиев (командир батальона 709-й ОМСБР),

• Мехман Бахшалиев (командир батальона),

• Махир Керимов (начальник штаба),

• Алтай Байрамов (командир батальона 709-й ОМСБР),

• Мирза Агаев (начальник автослужбы),

• Михаил Гридасов (начальник штаба),

• Сергей Ширяев (начальник штаба),

• Фаиг Байрамов (командир танка),

• Октай Байрамов (командир батальона).

Офицеры, входящие в состав «Военного Единства», приняли обращение к президенту, Верховному Совету, Кабинету министров, министерству обороны, всем заинтересованным организациям, учреждениям, ведомствам, а также СМИ. В своём обращении офицеры заявили, что причиной проведения собрания стали захват противников Кельбаджарского и большей части Лачинского районов, желание объединить усилия в борьбе против опасности, нависшей над Азербайджаном. В обращении они указали, что если не объединятся все верные сыны Азербайджана, то страна столкнётся с ещё большими угрозами. Штаб Военного Единства было решено разместить в бывшем штабе 2-го АК в Гяндже. Члены Военного Единства поклялись вести борьбу до полного освобождения захваченных территорий, против политического и экономического насилия, за защиту прав населения республики. Поклялись беспрекословно исполнять все приказы Совета Военного Единства. Текст обращения был направлен в аппарат президента, правительство, парламент, СМИ и пр.

В своей статье Панах Гусейнов прямо пишет, что решение о создании Военного Единства было началом антиправительственного заговора. Центром данного заговора стала 709-я ОМСБР⁷⁶³. Но тут есть вопрос: почему офицеры, создающие тайную организацию для антиправительственных заговоров, принимают обращение и направляют его в адрес госорганов, против которых готовится заговор? Также возникает вопрос, почему министр обороны, зная, что 3 апреля на базе 709-й ОМСБР идёт подготовка мятежа, 14 апреля подписывает приказ, по которому значительно увеличивает боевой и численный состав данной бригады?

Так, своим приказом от 14 апреля министр обороны внёс изменения в свой приказ № 062 от 1 апреля 1993 г. Согласно изменениям, в состав бригады должны были входить следующие подразделения: 5 мотострелковых батальонов на БМП, 1 мотострелковый батальон на автомобилях, 1 танковый батальон, дивизион реактивной артиллерии, гаубично-артиллерийский дивизион, зенитно-ракетный дивизион, противотанковый дивизион, разведывательная рота, рота связи, инженерно-техническая рота, рота химической защиты, отдельный батальон материального обеспечения, отдельный ремонтно-технический батальон, рота службы и охраны. Бригада должна была формироваться на полигоне «Сейфалы» ⁷⁶⁴.

онечно, надо отметить, что в формировании бригады большую роль сыграл С. Гусейнов, по его призыву в состав бригады вступили многие бывшие военнослужащие 123-го МСП и добровольцы. Поэтому с учётом того, что С. Гусейнов активно участвовал в подборе кадров, в вопросах материального обеспечения и снабжения, его авторитет среди военнослужащих бригады был очень высок.

Основной задачей, поставленной Минобороны перед только что созданной 709-й ОМСБР, было овладеть перевалом Омар и не дать противнику закрепиться на высотках перевала Омар. В ответ на обращение С. Гусейнова начали собираться добровольцы. Почти все из них были бывшими военнослужащими 123-го МСП, имевшими большой боевой опыт. В первый день собралось около 80 добровольцев. После проведения рекогносцировки местности было принято решение с наступлением темноты этим отрядом захватить высоты Омар и Гюзгю и закрепиться на них. Отряд был разбит на группы по 8–10 человек, дополнительно вооружён пулемётами и гранатомётами. Были проведены занятия и тренировки. С наступлением темноты 4-м МСБ 701-й МСБР была начата и успешно завершена операция, сначала была взята под контроль высота Омар. На следующий день на поддержку к ним прибыли первые сформированные отряды 709-й ОМСБР. Таким образом, части 709-й ОМСБР заняли оборону на стратегически важном Омарском перевале.

Армянские войска пытались при помощи артобстрела и других действий выбить азербайджанские войска с высоты Омар, но наши удержались. На следующий день собралось ещё около 100–120 добровольцев. С этим отрядом также были проведены тренировки, усиление пулемётами и гранатомётами. С наступлением темноты был сменён находящийся на высоте Омар первый отряд. Ежедневная смена была вызвана необходимостью: на высоте Омар (3395 метров) был мороз в 20–30 градусов, сильный ветер и снег, было запрещено разведение костров на позициях. Это вызывало обморожение личного состава. Высота Омар и подходы к ней всё время обстреливались противником из миномётов, АГС и артиллерией. Доставка боеприпасов, горячей пищи и вообще любая помощь были почти невозможными. В н/п Тоганлы был оборудован пункт обогрева личного состава, и солдаты первого отряда после замены были накормлены горячей пищей и размещены в пунктах обогрева.

Через три дня в н/п Тоганлы прибыл государственный секретарь Панах Гусейнов в сопровождении министра обороны Дадаша Рзаева. Им было доложено, что, кроме стрелкового оружия, у войск, оборонявших Муровдаг, нет никакой боевой техники, транспорта, медицинского обеспечения. Было обещано срочно обеспечить войска боевой техникой, транспортом, медикаментами. Несмотря на то, что оборонявшие высоты Омар и Гюзгю азербайджанские войска были вооружены только ручным вооружением (автоматы, пулемёты, гранатомёты), они в течение почти двух недель удерживали свои позиции под непрекращающимися атаками превосходящих сил армянских войск, использовавших в ходе атак миномёты, АГС и артиллерию. Позиции азербайджанских войск постоянно обстреливались артиллерией противника. Но, несмотря на все сложности, частям 709-й ОМСБР удалось отразить все атаки противника и удержать важные высоты.

В середине апреля находившимся на позициях в Муровдаге частям 709-й ОМСБР была придана самоходная артиллерийская установка «Гвоздика». Она сразу была установлена на позиции и использовалась для поражения противника. Через несколько суток им была придана и батарея самоходных миномётов «Нона» из 130-й десантно-штурмовой бригады Рамадана Магомедова. В последующие дни подходили силы, мобилизованные по призыву Сурета Гусейнова и командированные министерством обороны. Подход новых сил, а также придание оборонявшим Муровдаг подразделениям 709-й ОМСБР артиллерии и бронетехники позволили им укрепить свои позиции и увеличить линию обороны по Муровдагу.

Кроме того, с учётом того, что 709-я ОМСБР в основном состояла из опытных бойцов бывшего 123-го МСП, министерство обороны начало использовать подразделения бригады и на других важных направлениях. Так, 2-й МСБ 709-й ОМСБР под командованием Мурада Гурбанова находился на позициях в Агдеринском районе, а 4-й МСБ под командованием легендарного командира Мехмана Алекперова занимал оборону около н/п Гюлистан Геранбойского района.

10 мая в доме офицеров в Гяндже прошло очередное заседание Военного Единства, на нём также присутствовал Рагим Газиев, который выступил там с речью. На собрании обсуждалось общественно-политическая ситуация в стране⁷⁶⁵. Было принято обращение Военного единства к президенту, правительству и Верховному Совету с требованием прекратить переговоры с армянами, провести операцию по освобождению Кельбаджара, решить социальные вопросы. Иначе в конце мая ВЕ берёт на себя ответственность за страну. Одним из требований был созыв сессии Верховного Совета Азербайджана. К этому моменту в стране уже шёл сбор подписей депутатов Верховного Совета за сбор сессии. Было собрано 150 подписей депутатов, и, согласно конституции, должна была быть собрана сессия Верховного Совета. Но власть всячески пыталась препятствовать проведению сессии. Как считает Панах Гусейнов, задачей Военного Единства было обеспечить проведение сессии Верховного Совета в Гяндже⁷⁶⁶.

Власть выступала против проведения сессии Верховного Совета по причине того, что среди депутатов большинство были сторонниками Аяза Муталибова. Поэтому власть боялась, что в ходе сессии будут приняты решения против неё, и хотела пресечь проведение сессии Верховного Совета.

В интервью автору Панах Гусейнов указал, что имелось много оперативных материалов о подготовке государственного переворота. Главной движущей силой которого должна была стать 709-я ОМСБР. По его мнению, к подготовке государственного переворота были причастны и российские спецслужбы. При этом он отдельно указывает на Наримана Имранова, который являлся родственником Сурета Гусейнова. Как считает П. Гусейнов, сам факт того, что полковник Нариман Имранов, который проходил службу в структуре министерства безопасности России на Дальнем Востоке, вдруг зимой 1993 года вернулся из России (хотя ему до выхода на пенсию оставалось несколько месяцев) и, появившись в окружении Сурета Гусейнова, начал играть активную роль, может свидетельствовать о его целенаправленной работе. По его мнению, военный переворот был назначен на 9 июня 1993 г. Но операция правительственных сил заставила «мятежников» начать действовать раньше⁷⁶⁷.

К середине мая 1993 г. 709-я ОМСБР имела следующее организационное построение:

• командир бригады – полковник-лейтенант Э. Алиев;

• заместитель командира бригады – майор Гумбат Алиев;

• начальник оперативного отдела бригады (он же и. о. начальника штаба) – майор Мехман Ширинов;

• начальник артиллерии бригады – майор Михаил Гридасов;

• танковый батальон – командир Алтай Байрамов;

• 1-й мотострелковый батальон (1-й МСБ) – командир Достали Гаджиев;

• 2-й мотострелковый батальон (2-й МСБ) – командир Мурад Гурбанов;

• 3-й мотострелковый батальон (3-й МСБ) – командир Таджир Адыгезалов;

• 4-й мотострелковый батальон (4-й МСБ) – командир Мехман Алекперов;

• дивизион реактивной артиллерии БМ-21 «Град»;

• артиллерийско-гаубичный дивизион;

• отдельный батальон материального обеспечения;

• отдельный ремонтно-технический батальон;

• рота службы и охраны (она же несла караульную службу в расположении 709-й бригады в Гяндже).

Ещё два батальона под командованием Б. Зейналова и М. Бахшалиева не приступили к комплектованию личным составом.

Говоря о численности 709-й ОМСБР, надо отметить, что, в отличие от 123-го МСП, основы которого были заложены до начала наступления в июне 1992 г., 709-я ОМСБР формировалась в ходе оборонительных боёв на Муровдаге. Из-за общей неразберихи в течение апреля – мая к концу мая 1993 г. командир 709-й ОМСБР успел зачислить в штат бригады своими приказами только управление бригады и примерно 180 человек, в основном из тех, кто продолжал нести караульную службу в расположении 709-й бригады, и комендантской роты. Поэтому к концу мая 1993 г. большая часть личного состава батальонов бригады ещё не была официально зачислена в штат бригады, хотя фактически несла службу и участвовала в боевых действиях.

Так как Минобороны было известно, при каких спешных обстоятельствах практически уже в оборонительном районе формировались подразделения 709-й ОМСБР, им было принято решение по мере переброски новых сил на линию Муровдаг – Гюлистан (701-я МСБР) снимать с позиций мотострелковые батальоны и отдельные роты 709-й ОМСБР и перебрасывать их на доукомплектацию и боевую подготовку на полигон «Сейфалы». К 20 мая большая часть 709-й ОМСБР уже была сосредоточена на полигоне «Сейфалы». Параллельно с подготовкой документации для включения в штат бригады старых и новых подразделений, а затем л/с шла боевая подготовка л/с бригады. Отрабатывались в основном вопросы взаимодействия обновлённых личным составом подразделений батальонов и тактической слаженности в составе бригадной структуры.

На линии фронта от 709-й бригады остались:

• 2-й МСБ в Агдеринском районе;

• две роты 4-го МСБ и дивизион реактивной артиллерии на позициях у с. Гюлистан.

С момента своего формирования штаб 709-й бригады располагался на территории бывшей 23-й МСД. 8 мая 1993 г. начальник Генерального штаба издал указание о том, что 709-я ОМСБР до 15 мая 1993 г. должна передислоцироваться на территорию бывшего 345-го ПДП 104-й ВДД. Но, когда автомашины 709-й ОМСБР прибыли к военному городку 345-го ПДП, их туда не впустили.

В середине мая 1993 г. в расположении 709-й ОМСБР побывал премьер-министр Панах Гусейнов. Он встретился с личным составом и обещал помочь с техническим оснащением бригады. 28–29 мая 1993 г. управлением бригады были проведены ротные тактические учения и смотр 709-й бригады. Министр обороны Дадаш Рзаев лично наблюдал ход учений и проводил смотр личного состава. По итогам учений и смотра министр обороны Дадаш Рзаев объявил благодарность личному составу 709-й бригады. После этих учений Сурет Гусейнов обсудил с министром обороны Дадашем Рзаевым план операции по освобождению Кельбаджарского района, который планировался на вторую половину июня 1993 года.

22 мая Панах Гусейнов пригласил Музамила Абдулаева (бывшего министра сельского хозяйства) и предложил ему обеспечить выезд С. Гусейнова за пределы страны (предлагали даже помочь оформить ему визу в США), в обмен предложив М. Абдулаеву должность главы концерна «АзерВино». М. Абдулаев провёл переговоры с С. Гусейновым, но тот отказался покидать Азербайджан.

25 мая 1993 г. Гянджу полностью покинула 104-я ВДД. Как утверждает П. Гусейнов, была получена оперативная информация от спецслужб, что при уходе из арсеналов 104-й ВДД С. Гусейнову было передано 2 тыс. автоматов, а также в Гяндже остались 30 военнослужащих-инструкторов из состава бывшей 104-й ВДД. В этот же день вопрос о расформировании 709-й ОМСБР был обсуждён на коллегии МО. Причиной обсуждения был факт того, что на территорию бригады не пустили комиссию МО.

25 мая 1993 г. на заседании Государственного комитета обороны (в составе – президент А. Эльчибей, министр обороны Д. Рзаев, начальник Генштаба Н. Садыхов, министр иностранных дел Т. Гасымов, министр национальной безопасности Ф. Тахмазов, министр внутренних дел А. Аллахвердиев, государственный секретарь А. Керимов, первый вице-премьер В. Ахмедов, а также два турецких военных советника Яшар-паша и Осман-паша) в том числе был обсуждён вопрос о 709-й ОМСБР. На этом совещании государственный секретарь А. Керимов, министр внутренних дел А. Аллахвердиев, председатель Верховного Совета И. Гамбаров подняли вопрос о том, что 709-я ОМСБР не подчиняется властям, а некоторые офицеры этой части вступили в Военное Единство. Выслушав всех, президент А. Эльчибей отдал приказ о том, что 709-я ОМСБР должна быть подчинена государству, а С. Гусейнов или арестован, или уничтожен. Причиной было то, что якобы 709-я ОМСБР не подчиняется приказам министерства обороны, т. к. не впустила на территорию части комиссию министерства обороны⁷⁶⁸. Никаких слов о том, что якобы готовится какой-то государственный переворот, о роли ГРУ и прочего даже не было. Разговор был только о том, что 709-я ОМСБР не подчиняется МО.

В своём интервью С. Гусейнов категорически отрицает факт того, что он участвовал в подготовке государственного переворота⁷⁶⁹. В интервью автору П. Гусейнов на вопрос, есть ли факты сотрудничества С. Гусейнова с российскими спецслужбами, ответил, что у него на руках таких фактов нет, но косвенные факты дают основание предполагать, что такое сотрудничество могло быть⁷⁷⁰.

30–31 мая МО и МНБ обсудили детали операции по разоружению и расформированию 709-й ОМСБр. На этих совещаниях были определены силы и средства, которые будут задействованы в операции, и определён список должностных лиц и их обязанности во время операции⁷⁷¹.

31 мая 1993 г. министром обороны Дадашем Рзаевым был издан приказ № 0121 о расформировании 709-й ОМСБР⁷⁷². В соответствии с данным приказом, офицеры и прапорщики должны были быть выведены в распоряжение министерства обороны, а техника и рядовой состав переданы в состав 703-й МСБР. Расформирование бригады должно было быть закончено до 12 июня 1993 г. Было изготовлено 15 экземпляров данного приказа, которые были разосланы всем заинтересованным лицам. Но экземпляр, который должен был быть направлен в 709-ю бригаду, был направлен не в бригаду, а в штаб 1-го АК.

31 мая утверждается план операции «Тайфун» по разоружению 709-й отдельной мотострелковой бригады и аресту народного депутата Сурета Гусейнова. При этом приказ о расформировании ещё даже не доведён до командования бригады (он поступит в бригаду только в 9 час. 30 мин. 4 июня, о чём есть запись начальника секретного отдела бригады – старшего сержанта Алиевой – в журнале входящих документов на стр. 2–3)⁷⁷³. Т. е. сам приказ носит исключительно формальный характер. Никто не собирается проводить расформирование бригады в установленном порядке. Власть изначально настроена на силовую операцию.

В чём выражалось неподчинение 709-й ОМСБР Минобороны, так до сих пор и непонятно. Если командир 709-й ОМСБР не выполнял приказы министра обороны, тогда командир бригады должен был быть освобождён от занимаемой должности. На заседании парламента в июле 1993 г., где обсуждались события 4 июня 1993 г., военный прокурор Азербайджана Ровшан Алиев заявил следующее: «Мы заслушали свидетелей после дачи ими показаний для депутатской комиссии. Фактически приказа о расформировании в/ч 709 не может быть, так как речь о таком приказе может идти только в случае потери боевого знамени и структурной реорганизации, проводимой МО. В случае отказа командира выполнять приказ такой приказ не может относиться к личному составу, а только к командиру». На том же заседании парламента прокурор Гянджинского гарнизона Ровшан Юсифов указал следующее: «Утверждения о том, что 709-я бригада отказывалась подчиняться МО, не соответствуют действительности. Гарнизонная прокуратура не располагает ни одним фактом или документом, доказывающим подобное утверждение. Бригада была создана в апреле приказом МО после захвата армянами Кельбаджара. Благодаря её действиям был отброшен противник от Муровдагского хребта, возвращён ряд важных стратегических высот, о чём хорошо знали в министерстве обороны». Во время этих же слушаний в парламенте 15–16 июля 1993 г. в своём выступлении экс-министр обороны Дадаш Рзаев также говорил о том, что приказ о расформировании 709-й бригады он отдал в соответствии с указаниями президента Абульфаза Эльчибея и премьер-министра Панаха Гусейнова под предлогом того, что якобы бригада не выполняет распоряжения МО, вышла из подчинения МО. Таким образом, можно констатировать, что никаких фактов, подтверждающих неповиновение 709-й ОМСБР приказам министра обороны, не было. Скорее всего, правительство НФА снова увидело в Сурете Гусейнове противника и решило уже окончательно разобраться с ним и с лояльными к нему подразделениями.

1–2 июня под фальшивым предлогом направления на фронт в Гянджу направляются войска МО, МВД, президентская гвардия, МНБ и полицейские подразделения.

2 июня министр обороны Дадаш Рзаев разворачивает свой передовой командный пункт в пос. Кюр Шамкирского района. К Гяндже начинается переброска сил и средств для проведения карательной операции. Из состава 707-й МСБр, дислоцированной в Газахском районе, – 7 ед. танков Т-72, 2 ед. РСЗО БМ-21 «Град», 3 ед. гаубиц Д-30, 6 ед. БМП-2, 2 машины связи. Из состава 708-й ОТБр, дислоцированной в Агдамском районе, – 8 ед. РСЗО БМ-21 «Град», 8 ед. гаубиц Д-30, 5 ед. БМП-2, 6 машин связи. Надо отметить, что и 707-я МСБр и 708-я ОТБр были дислоцированы на линии фронта. Это к вопросу о том, кто снял войска с фронта.

Самое интересное тут то, что на заседании Совета обороны под руководством А. Эльчибея 25 мая министр обороны докладывал, что есть информация о подготовке армянскими войсками наступления на Агдам и Агдере. И вместо того чтобы укреплять оборону Агдама, с этого участка фронта снимают значительные силы и перебрасывают под Гянджу. Видимо, для правительства НФА их «соперник в Гяндже» был страшнее, чем Армянская армия.

В дополнение к ним – 260 человек от ВВ, 40 человек – спецназ МНБ, 60 человек от муниципальной полиции, 40 человек от таможни, 200 человек от Национальной гвардии, 681 человек из воинских частей, расположенных около Баку. Всего было задействовано примерно 3 000 военнослужащих. Из состава министерства внутренних дел в Гянджу были переброшены 1213 сотрудников. Всем военнослужащим и сотрудникам правоохранительных органов сообщали, что якобы их перебрасывают на полигон Сейфалы в рамках подготовки операции для освобождения Кельбаджара. Также в Гянджу был переброшен спецназ МНБ в количестве 40 человек под командованием Э. Ахмедова, главной целью которого был арест или уничтожение С. Гусейнова. Операция по аресту С. Гусейнова должна была быть проведена примерно в 01:00 4 июня, но по каким-то причинам так и не была осуществлена.

Об истинной причине переброски такого количества сил и средств к Гяндже знали только несколько человек из руководства МО, МВД и МНБ. Часть прибывших войск была размещена в 130-й ДШБР, которая размещалась по соседству с 709-й ОМСБР. Другие войска были рассредоточены по Гяндже и окрестностям. В Гянджу также прибыли генеральный прокурор Ихтияр Ширинов, 1-й заместитель министра внутренних дел Габил Мамедов, 1-й заместитель министра национальной безопасности Сульхеддин Акперов, командующий ВВ Фахмин Гаджиев.

Информация о переброске крупных сил в Гянджу, подготовке операции, конечно же, утекла, и 2 июня на заседании парламента Э. Мамедов публично заявил о подготовке такой операции. 3 июня прошла его встреча с П. Гусейновым, в ходе которой он повторил своё требование, чтобы власть отказалась от данной операции⁷⁷⁴.

О том, что к Гяндже перебрасываются войска и властью готовится войсковая операция, стало известно и С. Гусейнову, и его окружению. Но никто не хотел верить, что власть решится пролить кровь. Командир 709-й ОМСБР Эльдар Алиев на суде над Суретом Гусейновым дал следующие показания: «2 июня меня пригласили в КГБ г. Гянджи, там были министр национальной безопасности Ф. Тахмазов и министр обороны Д. Рзаев. Они мне предложили такую сделку: я тайно вывожу войсковую часть в обход в расположение около железной дороги, т. е. на открытую местность, передаю в/ч Агаеву Рафику, а за это получу квартиру в Баку, автомашину мерседес. Они предупредили, чтобы об этом не знал Сурет Гусейнов. К этому времени в/ч была размещена на полигоне «Сейфалы». Я отказался от предложенной мне сделки». Также в период с 2 по 3 июня (точную дату установить не удалось) Сурет Гусейнов позвонил министру обороны Дадашу Рзаеву и спросил его, что за разговоры про расформирование 709-й ОМСБР, на что Дадаш Рзаев ответил ему, что это ошибка и никто бригаду расформировывать не собирается.

3 июня Дадаш Рзаев поставил задачи перед своими подчинёнными. Полковник Иса Садыхов должен был взять под контроль полигон «Сейфалы», а командир 130-й ДШБР, полковник Рабадангаджи Магомедов, должен был взять под свой контроль территорию 709-й ОМСБР. Полковник И. Садыхов сразу согласился выполнить приказ. Но полковник Р. Магомедов отказался участвовать в карательной операции. Несмотря на его возражения, министр обороны приказал ему выполнять поставленную задачу. Полковник Р. Магомедов, вернувшись в 130-ю ДШБР, решил не участвовать в этой авантюре и уехал к себе домой, попросив оперативного дежурного сообщить ему, если будут какие-то события.

Использование вооружённых сил в операции против 709-й бригады грубо противоречило конституции и закону о вооружённых силах, в соответствии с которым вооружённые силы могли быть использованы лишь для отражения внешней агрессии.

Поздно вечером С. Гусейнову позвонил полевой командир из Газахского района, также известный как Газахлы Алик, который был близок с рядом руководителей НФА. Он сообщил С. Гусейнову, что правительством принято решение провести силовую операцию. С. Гусейнов попросил его переговорить с властями и предложить решить все вопросы миром. Через некоторое время Газахлы Алик перезвонил С. Гусейнову и сказал ему, что правительство настроено решительно и на мирные переговоры не согласно. После этого С. Гусейнов собрал у себя Нусрета Будагова, Назима Байрамова и Руслана Рзаева. Они обсудили, что делать. Как вспоминает С. Гусейнов, после обсуждений он решил дать бой в городе, и кому предписано, пусть тот и победит⁷⁷⁵.

Так как бригада находилась на полигоне «Сейфалы» на открытой местности, было решено передислоцировать её в Гянджу и рассредоточить в городе. В ночь с 3 на 4 июня 1993 г. подразделения бригады незаметно для правительственных войск, уже сосредоточенных в Гяндже и окрестностях, вышли по частям с полигона «Сейфалы», оставив на полигоне тыловую роту. 1-й МСБ и 4-й МСБ расположились в пустующей воинской части, находившейся на Шамкирской дороге недалеко от Гянджинской кондитерской фабрики. Танковая рота и 3-й МСБ вышли окружными дорогами на место постоянной дислокации в г. Гянджу. 2-й МСБ и две роты 4-го МСБ в это время находились на линии фронта в Агдеринском районе и у н/п Гюлистан соответственно.

Рано утром 4 июня 1993 г., когда правительственные войска под командованием полковника Исы Садыхова окружили и вошли на полигон «Сейфалы», они обнаружили там и арестовали роту обеспечения тыла 709-й бригады численностью до 50 человек. Утром 4 июня 1993 г. началась операция и у расположения 709-й ОМСБР. Сначала в 05:50 утра со стороны соседней 130-й десантно-штурмовой бригады, где располагались прибывшие из Баку правительственные войска, в расположение 709-й бригады ворвался, смяв металлическое ограждение, танк. Въехав в расположение 709-й ОМСБР, танк разрушил стену казармы танковой роты. Под обломками стены оказались несколько солдат танковой роты. Затем расположение 709-й бригады было обстреляно из крупнокалиберного стрелкового оружия. После обстрела танк вернулся в расположение войсковой части № 130. По приказу комбрига Эльдара Алиева ответный огонь не открывался. Он сообщил о случившемся дежурному по Минобороны и Сурету Гусейнову. Узнав о случившемся, Сурет Гусейнов выехал в расположение 709-й ОМСБР. Хотя дом С. Гусейнова был окружён спецназом МНБ, он вышел из дома и позвал к себе командира отряда спецназа. Переговорив с командиром спецназа, он вызвал своих охранников, приказал накормить бойцов спецназа и, сев в автомашину, поехал в расположение 709-й ОМСБР. Почему спецназ МНБ не арестовал С. Гусейнова и не препятствовал его проезду до бригады, вопрос открытый.

Примерно в 8 часов 4 июня 1993 г. в расположение 709-й бригады явился полковник Иса Садыхов. В каком статусе он явился туда, непонятно, так как министр обороны не давал ему указания выехать в расположение 709-й бригады и проводить мероприятия по её разоружению. Его задачей было взять под контроль полигон «Сейфалы». Но полковник И. Садыхов решил выслужиться перед правительством НФА и проявить инициативу.

Разоружением 709-й бригады должен был заниматься полковник Рабадангаджи Магомедов, командир 130-й десантно-штурмовой бригады. Исе Садыхову было поручено взять под контроль и охранять учебный центр «Сейфалы» и всё, что находилось там. Сам Иса Садыхов свои действия объясняет тем, что после разоружения роты тылового обеспечения на полигоне «Сейфалы» он звонил оперативному дежурному по МО и спрашивал его, какая обстановка в расположении 709-й бригады, на что оперативный дежурный по МО предложил ему самому поехать и разобраться, что там происходит⁷⁷⁶. Прибыв в расположение 709-й ОМСБР, Иса Садыхов сообщил командиру 709-й ОМСБР, что бригада расформирована по приказу министра обороны и надо сдать вооружение. На что командир 709-й ОМСБР спросил его: «Где письменный приказ о расформировании бригады?» Иса Садыхов сказал, что он поедет за письменным приказом и привезёт его, после чего покинул расположение бригады.

Примерно через час Иса Садыхов вернулся с приказом министра обороны. Командир бригады проводил его к Сурету Гусейнову, который уже успел прибыть в расположение бригады. Сурет Гусейнов спросил у Исы Садыхова: «А нельзя было раньше приказ привезти, а потом людей танком давить?» На что Иса Садыхов заявил, что если они не сдадутся, то в отношении них будет применена сила. В ответ Сурет Гусейнов со словами: «Ты мне угрожать будешь?» – швырнул приказ в лицо Исы Садыхова и дал указание арестовать его и прибывшего с ним охранника и поместить в подвал. Минут через 15–20 к Сурету Гусейнову обратился находившийся в расположении 709-й бригады полковник – лейтенант Вахид Таджибов – с просьбой отпустить Ису Садыхова и его охранника. Сурет Гусейнов дал указание отпустить обоих.

Иса Садыхов был освобождён и выдворен за пределы части. После того как он покинул расположение 709-й бригады, в 09:50 начался обстрел казарм 709-й бригады со стороны правительственных сил (в основном это были прибывшие вместе с Исой Садыховым из Газахского района подразделения) с использованием стрелкового оружия, гранатомётов, БМП и танков. Были полностью разрушены несколько зданий на территории бригады⁷⁷⁷. Начался бой между военнослужащими 709-й бригады и правительственными войсками. Сам полковник Иса Садыхов, после того как его выдворили из 709-й ОМСБР, сразу покинул место боя, бросив своих солдат из 707-й МСБР, прибыл в УМНБ по Гяндже, немного пробыв там, уехал в Газах.

Услышав о бое около места дислокации 709-й бригады, туда вместе со своим братом явился командир 4-го МСБ 709-й ОМСБР Мехман Алекперов. Так как вокруг гибели Мехмана Алекперова много разных спекуляций, я приведу полный текст интервью его брата, который в этот момент был рядом с ним. Вот интервью Агакерима Алекперова, брата покойного Мехмана Алекперова, об обстоятельствах гибели Мехмана Алекперова в Гяндже 4 июня 1993 г.:

«В тот день я был с братом. Нам сказали, что прибывшие из Баку войска атаковали 709-ю. Мехман приказал мне срочно поехать к воинской части. Когда мы прибыли, территория воинской части была полна военнослужащими. Это были прибывшие из Баку и Газаха войска. Они обстреливали штаб. Перед воинской частью было много гражданских лиц. Люди в панике бежали туда-сюда. Увидев это, Мехман приказал мне срочно увести гражданских лиц.

– Агакерим, что там делали гражданские лица? Это были суретовцы?

– Там были и люди, поддерживающие Сурета, и те, кто был против него, просто пришедшие на звуки выстрелов, – одним словом, различные люди. Однако все уважали Мехмана. Как только Мехман приказал, все отошли. Мы вошли на территорию 709-й. Увидели, что там много военнослужащих. И это были не призывники, потому что многие из них уже были в возрасте.

Мехман, обратившись к ним, сказал, что мы не позволим пролить братскую кровь: «Вы, что, на армян пришли? Опустите оружие. Здесь нет врагов, и это какое-то недоразумение. Мы все братья по оружию. Всё решим миром и без жертв. У нас один враг, и это армяне».

– Мехман к кому обращался? К ребятам из 709-й?

– Нет, брат, не 709-й, там не было солдат 709-й. Это были пришлые солдаты. Они вошли на территорию и стреляли по всем направлениям. Мехман, подойдя к одному танку, заглушил его, потом заглушил рядом стоявшую БМП и вытащил из БМП находившегося там молодого солдата. Потом он во второй раз обратился к солдатам с призывом не стрелять. Он сказал: «Братья, мы не должны допустить братоубийства на радость армянам. У нас есть один враг – армяне, и мы должны стрелять по ним. Мы тут всё должны решить миром и решим миром». Многие его знали и говорили друг другу: «Мехман пришёл, Мехман пришёл». Он достал из кармана белый платок и поднял этот белый платок с криками: «Не стреляйте, не стреляйте!» На самом деле прекратили стрелять. Как будто все успокоились. Клянусь Аллахом, все радовались, что Мехман всё решит миром. Однако в это время начали стрелять. Его и находившегося рядом с ним начсвязи батальона Мехмана Джафарова убили. Керим Гумбатов получил ранение в руку.

– Кто были те, кто стрелял? Суретовцы?

– Нет. Не суретовцы. Это были солдаты Газахской бригады. Я видел своими глазами. С нижней стороны штаба 709-й расположен стадион, чуть дальше от него расположена роща. Стреляли оттуда, потом, если не ошибаюсь, сели в машину «Урал» и уехали, при этом проломив ограждение. Я их знал. Это были солдаты, пришедшие с Исой Садыховым. Сейчас много чего говорят, что якобы Мехмана убил снайпер или убили «свои». Когда говорят «свои», кого имеют в виду? Как будто пришедшие из Баку и Газаха не были своими? Были свои. Они же расстреляли»⁷⁷⁸.

В ходе боя, длившегося около четырёх часов, подразделения 709-й бригады отразили все атаки на расположение части и в ходе контратаки разбили правительственные войска, взяв в плен почти 1800 солдат и захватив большое количество боевой техники. Большинство военнослужащих правительственных сил просто отказывались стрелять, не желая участвовать в братоубийственной бойне. Весь город Гянджа перешёл под контроль подразделений 709-й бригады. Были также арестованы высокопоставленные работники госорганов: генеральный прокурор Ихтияр Ширинов, 1-й замминистра МНБ Сульхедлир Акберов, 1-й замминистра МВД Габил Мамедов и др. Командующий ВВ Фахмин Гаджиев, бросив своё служебное удостоверение и своих бойцов, смог сбежать из города⁷⁷⁹. После своего задержания генеральный прокурор Ихтияр Ширинов подписал постановление об аресте президента Абульфаза Эльчибея, что лишь говорит о моральных качествах данного государственного деятеля.

4 июня по «АзТВ» передали следующее сообщение о событиях в Гяндже: «4 июня 1993 г. в 9 часов утра в Гяндже группа вооружённых лиц с целью завладения вооружением и захвата заложников совершили нападение на воинскую часть»⁷⁸⁰. Информация была передана от имени МВД. Само это сообщение показывает, что власть была уверена в успешном итоге операции и поэтому передала такое сообщение.

Из Баку проведение операции координировали премьер-министр П. Гусейнов и председатель Верховного Совета И. Гамбаров, которые весь день находились в кабинете министра внутренних дел. Получив информацию, что операция в Гяндже идёт неудачно, П. Гусейнов приказал перебросить в город дополнительные силы. Так, воздушным путём в аэропорт Гянджи были переброшены 530 сотрудников МВД и бойцов ВВ, а также 20 бойцов президентской гвардии под командованием Т. Мамедова. Часть из них успела, прибыв в аэропорт, пробиться в город и оказалась в здании УМНБ. Часть уже не смогла пробиться в город, т. к. все дороги были перекрыты 709-й ОМСБР. Узнав, что через аэропорт г. Гянджи идёт переброска дополнительных правительственных сил, части 709-й ОМСБР атаковали аэропорт, предварительно обстреляв его из артиллерии, и взяли его под свой контроль.

4 июня, вечером, чтобы сузить линию обороны перед многократно превосходящей 709-ю ОМСБР группировкой, сосредоточенной в Геранбойском районе, командование вывело 709-ю ОМСБР на сопки между Гянджой и Геранбоем. Таким образом, весь город Гянджа и окрестности оказались под контролем верных С. Гусейнову войск. Увидев, что операция провалена, по указанию премьер-министра П. Гусейнова министр связи С. Абасбейли прервал телефонную связь Гянджи с другими регионами страны.

Здание УМНБ было окружено, и после переговоров все находившиеся там сдались. Командир президентской гвардии Т. Мамедов согласился лишь на условия, что он и его бойцы со своим оружием покинут город. При сопровождении группы бойцов 709-й ОМСБР и ряда вооружённых гражданских лиц они сели в автобусы и начали движение в сторону выезда из города. Но, когда автобусы проезжали рядом с военным городком 709-й ОМСБР, по ним был открыт огонь неизвестными лицами. В результате огня командир президентской гвардии Т. Мамедов и 8 его бойцов погибли. Кто и почему открыл огонь по автобусам с бойцами президентской гвардии, так и осталось неустановленным.

Согласно показаниям министра обороны, Д. Рзаева и начальника Генштаба Н. Садыхова, премьер-министр П. Гусейнов требовал от них нанести авиаудар по военному городку 709-й ОМСБР с использованием боевых самолётов и вертолётов. После того как они отказались, он начал их оскорблять⁷⁸¹.

5 июня 1993 г. под руководством президента Эльчибея было проведено совместное совещание правительства НФА, армейского командования и руководства НФА. На этом совещании обсуждался вопрос о продолжении карательной операции в Гяндже с привлечением дополнительных сил, в том числе и с участием ВВС. Начальник Генштаба, генерал-майор Нуреддин Садыхов, выступил против втягивания армии во внутриполитические разборки, за что был освобождён от занимаемой должности, и на его место был назначен полковник Сафар Абиев. С протестом против втягивания армии во внутриполитические разборки выступил и министр обороны Дадаш Рзаев. В знак протеста он подал в отставку, но его отставка не была принята. На этом совещании должность министра обороны была предложена генерал-майору Наджмеддину Садыхову и полковнику Сафару Абиеву с условием, что они организуют и проведут новую карательную операцию в Гяндже. Но генерал Наджмеддин Садыхов и полковник Сафар Абиев отказались участвовать в этой авантюре.

Было принято решение провести новую карательную операцию и направить к Гяндже дополнительные силы вооружённых сил и внутренних войск, в том числе и подразделения погранвойск и муниципальной полиции. Всего к Гяндже было переброшено более трёх тысяч дополнительных сил⁷⁸². Командующий ВВ Фахмин Гаджиев, позорно сбежавший из Гянджи 4 июня, на совещании в президентском аппарате 7 июня требовал вывести население из г. Гянджи и провести там военную операцию⁷⁸³. Т. к. верных правительству войск не хватало, было принято решение о вооружении членов НФА. Так, И. Гамбаров и П. Гусейнов потребовали от министра внутренних дел выдать оружие группе членов НФА. Также был создан батальон из членов НФА⁷⁸⁴. Командующий ВВ Ф. Гаджиев своим приказом создал три батальона общей численностью 1100 человек⁷⁸⁵.

Планировалось даже нанесение авиационных ударов с использованием боевых самолётов и вертолётов по Гяндже. Так, заместитель командира авиабазы в г. Кале, капитан Юрий Чумак, бывший участник данных событий, свидетельствует: «6 июня 1993 г. по приказу командующего ВВС все вертолёты МИ-24 и МИ-8, вылетев с базы Кала, прибыли на аэродром Далляр. Ночью к нам приехал заместитель командующего ВВС, полковник Раиль Рзаев, с двумя офицерами для постановки задачи. Разложив перед нами карту, полковник Р. Рзаев указал нам, что вылеты будут выполняться в районе города Гянджи и боевая задача будет поставлена завтра утром. На следующий день было построение всей группы на аэродроме, и полковник Бондарь зачитал приказ министра обороны авиагруппе: «Нанести бомбово-штурмовой удар по указанным целям в городе Гяндже». После того как он зачитал приказ МО, оператор вертолёта Павел Толмачёв выкрикнул из строя, что он не будет стрелять в свой народ. Полковник Бондарь спешно ретировался, оставив нас на некоторое время одних. Я подошёл к командиру вертолёта Фаику Мамедову и сказал ему, что мы выполнять преступный приказ не будем и не советуем этого делать ему и его товарищам. Затем я связался с Сергеем Муртазалиевым, старшим на авиабазе Кюрдамир пилотом Су-24, он подтвердил получение приказа МО и сказал, что готовит пилотов и самолёты к вылету. Я сообщил ему о нашем решении не выполнять приказ и то же самое посоветовал сделать ему. Через некоторое время меня вызвали в ставку войсковой группировки, которая располагалась под Гянджой.

Уже на подлёте к ставке были хорошо видны рассредоточенные вокруг города войска, РСЗО «Град», артиллерия, танки. Меня пригласили в палатку, в которой находилась большая группа офицеров (полковники и генералы), из которых мне знаком был только полковник Р. Рзаев, на доске висела карта Гянджи, на которой хорошо было видно расположение войск вокруг города Гянджи. Вопросы задавались о нанесении ударов вертолётами по целям в городе. Я объяснял, что с учётом имеющегося вооружения на вертолёте и того, что цели располагаются в непосредственной близости с жилыми домами, жертв среди мирного населения не избежать. Мнение офицеров было настойчивое: всей группе немедленно прибыть в район ставки, и чтобы группа первая нанесла удар по городу. В связи с затруднением обслуживать вертолёты в поле, так как слабые аккумуляторы, невозможность подъезда топливозаправщика и аэродромное питание, вылет группы откладывался до вечера. В конце дня с 2 офицерами ставки я вылетел на аэродром Далляр. Все экипажи ждали моего прилёта. Я сообщил им о приказе ставки перебазироваться в их расположение. Но все решили, что этот приказ выполнять не будем, и по моей команде были запущены вертолёты. Мы выполнили перелёт на базу Кала, облетев на большом расстоянии ставку и город Гянджу. По прилёту на базу экипажи были отпущены по домам в краткосрочные отпуска, с вертолётов были сняты специальные фермы для установки вооружения. Так был спасён город Гянджа от разрушения и жертв»⁷⁸⁶.

5 июня, вечером, у президента побывала группа представителей интеллигенции – депутатов под руководством Имама Мустафаева, которые обсудили с президентом положение в Гяндже. Было решено, что данная группа выедет в Гянджу для выяснения причин произошедшего на месте. Президент А. Эльчибей в их присутствии позвонил С. Гусейнову и спросил его, что произошло в Гяндже, сославшись на то, что он не был в курсе данной операции. На что С. Гусейнов ответил, что такая операция не могла проводиться без ведома президента, и он был вынужден защищаться от произвола по отношению к Гяндже и воинской части. В этот же день группа в составе И. Мустафаева, А. Аббасова, А. Рагим-заде, С. Рустамханлы и А. Паша-заде выехала в Гяджу, где осмотрела места боёв и провела встречу с С. Гусейновым⁷⁸⁷.

Только вечером 7 июня власть наконец-то публично сообщила о случившемся. В этот день прошло расширенное заседание правительства при президенте. На совещании была обсуждена обстановка вокруг Гянджи и пути выхода из тяжёлого военно-политического кризиса. И президент, и другие выступающие признали, что ситуация очень сложная и тяжёлая. С целью объединения народа вокруг президента, прихода к власти лиц, пользующихся широкой поддержкой в обществе, премьер-министр Панах Гусейнов подал в отставку, которая была принята президентом только 15 июня 1993 г.

Но почему-то власть заняла такую позицию, что якобы никакой операции в Гяндже и не планировалось, все эти силы и должностные лица были направлены в Гянджу для проведения операции по борьбе с контрабандой нефтепродуктов. Даже на заседаниях парламента 8–11 июня власть продолжала упорствовать, что никакой операции против 709-й ОМСБР не планировалось, а планировалась лишь операция по борьбе с контрабандой нефти. Поэтому и были направлены в Гянджу все эти силы и руководители. Зачем для борьбы с контрабандой нефти были нужны подразделения ВС, артиллерия, танки и ББМ, никто толком пояснить не мог. Почему власть вместо того, чтобы открыто заявить народу, что в Гяндже якобы готовился государственный переворот и планировалась операция по пресечению данного переворота, начала рассказывать сказки про борьбу с контрабандой нефтепродуктов, вопрос открытый.

8 июня в Азербайджане был объявлен день траура в память о погибших 4 июня в Гяндже.

Даже не заседаниях Милли Меджлиса 8–9 июня власть всячески пыталась уйти от ответственности и продолжала рассказывать сказки о том, что в Гяндже планировалось проведение операции по борьбе с контрабандой нефти⁷⁸⁸. На заседании Милли Меджлиса 9 июня было принято решение создать депутатскую комиссию по расследованию событий в Гяндже 4 июня 1993 г. При этом само здание парламента вновь было окружено группой сторонников тандема НФА – «Мусават», которые не придумали ничего нового, как потребовать взять в заложники депутатов от бывшей Коммунистической партии, а потом просто стали избивать всех, кто критиковал операцию правительственных сил в Гяндже. Так, на руководителей Социал-демократической партии, братьев Араза и Зардушла Ализаде, в фойе Верховного Совета набросились около 15 вооружённых людей в военной форме, которые избили их. Несмотря на обещания председателя Верховного Совета Исы Гамбарова положить этому конец, нападение ещё несколько раз повторилось. Были избиты ещё несколько депутатов. Нападениям подверглись и ряд журналистов. Как сообщила корреспондент радиостанции «Свобода» Эльмира Амрахкызы, во время заседания Милли Меджлиса она подверглась шантажу со стороны заместителя министра культуры Малахат Бабаевой, пытавшейся натравить на неё вооружённых людей, находившихся в тот момент в здании парламента. Ведущий телекомпании «АНС» Миршахин Агаев также был избит при попытке выйти из здания Верховного Совета⁷⁸⁹.

В этих сложных внутриполитических условиях, при полном параличе власти и угрозе гражданской войны правительство НФА обратилось за помощью к опытному политику Гейдару Алиеву. После многочисленных просьб президента А. Эльчибея 9 июня 1993 г. Гейдар Алиев прибыл в Баку. Прошли его встречи с президентом А. Эльчибеем.

13 июня Иса Гамбаров подал в отставку и предложил избрать председателем Верховного Совета Гейдара Алиева. Но Г. Алиев отказался от должности председателя Верховного Совета, пока лично не поедет в Гянджу и не увидит, что там произошло. В этот же день Г. Алиев поехал в Гянджу и поздно вечером 13 июня встретился с С. Гусейновым. Переговоры шли почти всю ночь с 13 на 14 июня. Днём 14 июня Г. Алиев осмотрел казармы 709-й бригады, где шли бои⁷⁹⁰.

14 июня власть в Ленкорани взяла группа людей под руководством Аликрама Гумбатова. На следующий день городской совет Ленкорани избрал А. Гумбатова главой Ленкорани.

15 июня Г. Алиев был избран председателем Верховного Совета Азербайджана. С 1998 года этот день отмечается как День национального спасения.

После боёв 4 июня несколько дней вокруг Гянджи продолжалось противостояние правительственных войск и подразделений 709-й бригады. По приказу правительства с фронта были сняты подразделения и направлены к Гяндже для окружения и блокирования города. Но ситуация уже шла по негативному для правительства НФА сценарию. Большинство подразделений отказывались от участия в новой карательной операции в Гяндже. Многие войска переходили на сторону Сурета Гусейнова. В ходе переговоров между лояльными к Сурету Гусейнову войсками и войсками, переброшенными к Гяндже по приказу правительства НФА, была достигнута договорённость о нейтралитете многих подразделений, часть перешла на сторону Сурета Гусейнова, часть, передав своё вооружение 709-й ОМСБР, ушла от Гянджи.

Учитывая неразбериху в политическом и военном руководстве страны, наличие различных политических центров со своими приближёнными силовыми структурами и вооружёнными отрядами, близкими к власти и неконтролируемыми президентом Абульфазом Эльчибеем, чтобы окончательно остудить горячие головы от НФА и упредить новые попытки силового решения кризиса, части 709-й бригады начали 10 июня 1993 г., не встречая никакого сопротивления, продвижение на восток, в направлении Баку.

12 июня часть 709-й ОМСБР перешла р. Куру и начала движение в сторону Баку. У Евлаха начавшие движение на Баку подразделения 709-й бригады разделились на две части: первая группа двигалась на Баку по южной Кюрдамирской дороге, а вторая группа – по северной Ахсуинской дороге. Целью похода на Баку было объявлено смещение Эльчибея. В информации МО, переданной президенту 14 июня, сообщалось, что военные силы под руководством СГ взяли под контроль аэродром Далляр, пос. Халдан, города Агдаш, Гейчай и Кюрдамир. В своём сообщении 15 июня МО указывало, что эти силы достигли пос. Наваи Гаджикабульского района. По информации МО, в состав этих сил входили 1 танк, 4 ед. РСЗО БМ-21 «Град», 3 ед. БМП, 2 ед. гаубиц, 15 автомобилей (в каждом – по 30 солдат), 2 машины связи, 2 топливозаправщика, 2 УАЗа и несколько легковых автомобилей⁷⁹¹.

12 июня, поздно вечером, в доме брата Этибара Мамедова прошли переговоры И. Гамбарова и Э. Мамедова. И. Гамбаров согласился подать в отставку, но поставил условия:

• В Азербайджан не должны вернуться российские войска.

• Должны быть даны личные гарантии безопасности.

Э. Мамедов ответил, что у него был разговор на эту тему с Г. Алиевым и тот тоже против возвращения российских войск в Азербайджан. В свою очередь Э. Мамедов также гарантировал, что сделает всё, чтобы российские войска не вернулись в Азербайджан. После того как они договорились, прямо в доме Иса Гамбаров написал своё заявление о своей отставке и передал заявление Э. Мамедову. Э. Мамедов из дома позвонил Г. Алиеву и сообщил ему об отставке И. Гамбарова⁷⁹².

С целью остановки военных сил, двигавшихся в сторону Баку, 14 июня министр обороны и НГШ издали боевое распоряжение. В этом боевом распоряжении говорилось, что мятежники, используя тяжёлую ситуацию на фронте, двигаются в сторону Баку. Указывалось, что в соответствии с решением Милли Меджлиса в срок до 00:00 15 июня данные силы должны сдать имеющееся вооружение. Но не сделали этого. В боевом распоряжении говорилось, что вооружённые силы должны пресечь попытки мятежников начать движение в сторону Баку и в случае применения оружия со стороны мятежников должны открывать ответный огонь. Особое внимание должно было быть уделено направлению Кюрдамир – Баку. Открыв огонь из всех имеющихся средств и опираясь на устойчивую оборону сил 1-го эшелона, необходимо было отразить атаку мятежников. Если мятежники смогли бы прорвать оборону сил 1-го эшелона, то огнём войск 1-го и 2-го эшелонов, ударами авиации и вертолётов, огнём артиллерии должно было быть пресечено их продвижение. Для обороны дорог, ведущих в Баку, силы МО должны были быть сгруппированы в два эшелона. В 1-м эшелоне должны были быть силы БВОКУ и военной полиции. Во 2-м эшелоне – силы ВМС⁷⁹³.

К 15 июня 1993 г. первая группа подошла к н/п Наваи, а вторая группа – к н/п Джейранкечмез Гобустанского района. С учётом того, что армия части и подразделения вооружённых сил отказывалась защищать власть Эльчибея, власть была вынуждена прибегнуть к помощи так называемых «батальонов НФА». Из Нахичевани были срочно переброшены два «батальона НФА» под командованием Сахиба Гусейнова и Сиявуша Мустафаева. Которые заняли позиции у пос. Наваи.

В этот же день перед президентским дворцом прошёл митинг сторонников А. Эльчибея. Перед собравшимися выступил президент, который отметил, что нынешний внутриполитический кризис можно разрешить только мирными средствами. Он пообещал, что к концу июня беженцы из Кельбаджара получат возможность вернуться в свои дома. Касаясь вопроса своей возможной отставки, Эльчибей сказал, что он избран народом и уйдёт только в том случае, если всенародный референдум не выразит ему доверия. Митингующие неоднократно призывали президента положить конец компромиссам с вооружённой оппозицией во главе с С. Гусейновым⁷⁹⁴. В этот же день А. Эльчибей провёл встречу с послами США, Франции, Великобритании и Турции. Президент заверил послов, что готов пойти на самые решительные меры, если верные С. Гусейнову военные силы не сложат оружие, и он не допустит прихода к власти путчистов⁷⁹⁵.

16 июня МО и НГШ подписали новое боевое распоряжение о пресечении продвижения 709-й бригады в сторону Баку. В боевом распоряжении говорилось, что не подчиняющаяся приказам МО 709-я бригада пытается продвинуться в сторону Баку с целью его захвата. Оборона города Баку поручалась заместителю министра обороны по тылу Вахиду Мусаеву. Для отражения атак 709-й бригады создавались две оперативные группы. В 1-ю группу входили силы БВОКУ и ВМС. Эта группа должна была занимать оборону по линии Шамахы – Гилязи – Гюздек. Во 2-ю группу входили военная полиция, ВМС, ВВ и управление тыла. Эта группа должна была занимать оборону по линии Гюздек – Хыдырлы – Али-Байрамлы⁷⁹⁶.

В правительстве НФА в это время царила паника. Вот как описывает эти события советник посольства Турции в Азербайджане Тургут Эр: «Мы с друзьями находились в кабинете министра обороны Дадаша Рзаева. Министр сказал: «Никто с места не двигается. Сопротивление народа сломлено. Ни один солдат не подчиняется приказу». Эльчибей позвонил в турецкое посольство, чтобы попросить вмешаться 100 турецких военных, которые в Насосном проводили обучение азербайджанских солдат. Но на его звонки никто не ответил. В это время турецкий военный по имени Касиф Казыноглы проводил обучение в полку охраны президента. Он позвонил нам в кабинет министра обороны и сказал: «Брат, что вы там делаете? Немедленно уходите оттуда и возвращайтесь в гостиницу». Так мы поняли, что Турция больше не поддерживает Эльчибея»⁷⁹⁷.

15 июня 1993 г. около н/п Наваи произошли столкновения частей 709-й бригады и «батальонов НФА», в ходе которых имелись 2 погибших и 15 раненых. Правительство пыталось применить вертолёты против частей 709-й ОМСБР, но 4 Ми-24 и 1 Ми-8 сразу перешли на строну С. Гусейнова. В ходе боя верные С. Гусейнову военные силы применили РСЗО БМ-21 «Град» по позициям проправительственных сил. После боя два батальона НФА, прибывшие из Нахичевани, срочно ретировались в аэропорт, откуда улетели обратно в Нахичевань.

На 18 июня Сурет Гусейнов назначил дату ввода войск в Баку, мотивируя это тем, что его требования об отставке руководящих лиц не выполняются⁷⁹⁸.

Как заявил корреспонденту «Сегодня» Мехману Гафарлы один из высокопоставленных чиновников министерства обороны Азербайджана, пожелавший остаться неизвестным, национальная армия в происходящие события не вмешивается и не намерена этого делать впредь. Этот чиновник, кроме того, заявил, что армия также не собирается защищать нынешний режим в республике в случае атаки Баку сторонниками Гусейнова. Судя по этим источникам, нынешняя Азербайджанская армия больше симпатизирует повстанцам, чем официальным властям республики⁷⁹⁹.

17 июня высокопоставленные офицеры МО провели собрание, где обсудили обстановку в стране⁸⁰⁰. В этом собрании также принимали участие Этибар Мамедов и Рагим Газиев. В обращении на имя Верховного главнокомандующего говорилось, что, учитывая тяжёлую обстановку на фронте, ст. 29 Конституции, ст. 2 Закона о Вооружённых силах, общее собрание руководства МО считает недопустимым привлечение ВС для участия во внутриполитических конфликтах. По их мнению, все силы страны должны быть направлены на отражение иностранной агрессии. В своём выступлении заместитель министра внутренних дел, полковник Ровшан Джавадов, заявил, что в Гяндже произошло восстание народа против беззакония и несправедливости, а Сурет Гусейнов фактически является лидером народного движения.⁸⁰¹

Продолжив движение к Баку, военные силы, верные С. Гусейнову, заняли позиции у пос. Хырдалан и пос. Шихов в 15–20 км от Баку. С. Гусейнов назначил на 18 июня вход своих сил в Баку, если президент А. Эльчибей не подаст в отставку.

Поняв, что защищать его власть никто не собирается, Верховный главнокомандующий Абульфаз Алиев (Эльчибей) в ночь с 17 на 18 июня позорно сбежал из Баку в Келеки.

Бегство Верховного главнокомандующего Вооружёнными силами Азербайджанской Республики Абульфаза Алиева (Эльчибея) в Келеки – одна из самых позорных страниц в новейшей истории Азербайджана. В разгар войны, когда идёт наступление войск противника, страна на грани развязанной им же гражданской войны, главковерх бросает свою армию, народ, страну и бежит, спасая свою жизнь.

Сторонники второго президента утверждают, что он тем самым «избежал гражданского противостояния», которое неизбежно возникло бы, если бы он стал цепляться за власть. Во-первых, перед тем как сбежать, он уже пролил кровь, пытался удержать свою власть военными средствами, а когда понял, что не сможет защитить свою власть, что армия и народ защищать его власть не собираются, только тогда сбежал ночью из столицы. Во-вторых, главковерх бежит из столицы, спасая свою жизнь, бросив свою страну и армию в разгар войны. Что может быть позорнее? Ведь почти у каждого человека бывает осознанный выбор между двумя смертями – физической и моральной, но если он пытается избежать первой, то неизменно получает вторую.

В принципе, ему не впервой было бежать. После того как в январе 1990 года он и его приспешники бросили безоружных людей под танки, он тоже бежал и прятался несколько месяцев. Такой вот «лидер национально-освободительного движения» был у нас.

Отдельные азербайджанские политики утверждают, что это результат большой приверженности Эльчибея к демократии, но не стоит путать административную немощь и политическое бессилие с приверженностью демократическим идеалам. Эльчибей так и не смог переломить себя и превратиться из диссидента в государственника, из университетского преподавателя в президента страны. Лучшую характеристику ему дал Вагиф Гусейнов: «Несчастный арабист, лучше б ему остаться в рукописном фонде и копаться в короткой истории крошечного тюркского государства древности… Доверили козлу огород».

Президент Азербайджана Ильхам Алиев дал такую очень точную оценку бегства Верховного главнокомандующего: «Президент дезертировал, бежал в Келеки. Хорошо, ты – Верховный главнокомандующий, страна находится в условиях войны. Ты обязан защищать народ, государство, государственность. А он ночью тайно вылетел в Нахчыван, а затем оказался в Келеки. Как это можно назвать? Хочу обратиться к тем, кто сейчас пытается оправдать это. Как это можно назвать? Трусость, предательство, дезертирство. Другого названия нет. И все должны знать это»⁸⁰².

18 июня Г. Алиев провёл телефонные переговоры с С. Гусейновым и попросил его отложить вход его сил в Баку. На заседании Милли Меджлиса 21 июня было принято обращение к С. Гусейнову. В обращении его призывали проявлять спокойствие, и выражалась уверенность, что он направит все свои силы на борьбу с внешним врагом.

Г. Алиев неоднократно уговаривал А. Эльчибея вернуться в Баку, к нему в с. Келеки отправляли несколько делегаций представителей общественности и интеллигенции, которые также уговаривали его вернуться в Баку, но Верховный главнокомандующий Вооружёнными силами Азербайджана наотрез отказался возвращаться в Баку. Вместо этого он подписал указ о временной передаче исполнения своих полномочий председателю Верховного Совета Г. Алиеву.

22 июня было распространено заявление С. Гусейнова, в котором выражалось беспокойство по поводу того, что Народный фронт Азербайджана увеличивает численность своих незаконных вооружённых формирований, организует террористические группы, создаёт панику среди населения, подготавливая тем самым почву для гражданской войны. «Лица, занявшие преступную позицию по отношению к народному движению за свободу, спровоцировали гянджскую трагедию 4 июня. Государственные деятели, скрывающие правду о событиях и проявляющие безучастность к судьбе Кельбаджарского района, обагрили свои руки братской кровью. Неоспоримые факты, весомые доказательства и документы доказывают, что президент и другие официальные лица, пытаясь избежать справедливого наказания, чинят новые преступления». В заявлении указывалось, что, выдвигая «перед руководством республики серьёзные требования, среди которых отставка президента», верные С. Гусейнову вооружённые формирования защищают «стремление народа, проявляемое на непрекращающихся митингах и собраниях в Гянджском регионе». Далее в документе говорилось: «Предотвращая возможные провокации в городах и районах республики и учитывая требования местного населения, вооружённые формирования, находящиеся в моём распоряжении, были вынуждены двинуться в сторону Баку. Однако преступное руководство республики и Народного фронта спровоцировали вооружённый инцидент и столкновения в некоторых городах республики. Самое страшное то, что при этом возникла серьёзная опасность захвата армянами новых азербайджанских территорий, поскольку силы, поддерживающие правительство, были укомплектованы людьми и техникой, выведенной из районов армяно-азербайджанского противостояния. Прямым результатом этого явилось последнее наступление армянских сил, которое было приостановлено моими подразделениями. Как и раньше, азербайджанское телевидение распространило об этих событиях необъективную информацию. Одним из факторов, влияющих на обострение общественно-политической, военной, социальной ситуации, является активизация деятельности определённых политических сил в борьбе за власть. Пик напряжённости обстановки обусловлен ещё и тем, что президент республики, являющийся Верховным главнокомандующим Вооружёнными силами Азербайджана, проявляет безучастность к судьбе народа и исчез при странных обстоятельствах, создав брешь в структурах власти. Нынешние условия не позволяют председателю ВС республики взять на себя все полномочия. Поэтому, осознавая историческую ответственность этого шага, я стою перед необходимостью взятия на себя всех полномочий и ответственности»⁸⁰³.

23 июня США и Турции выступили с заявлением о поддержке президента Эльчибея.

С учётом отказа президента и Верховного главнокомандующего возвращаться в Баку, 24 июня Милли Меджлис принял решение о передаче исполнения полномочий президента Г. Алиеву.

В этот же день в Гяндже при невыясненных обстоятельствах были убиты близкие к С. Гусейнову люди: назначенные им глава города Вагиф Велиев (известный как Дашкендли Вагиф), его заместитель Руслан Рзаев (также известный как Зобик) и Эльдар Велиев. Причины и обстоятельства произошедшего так и остались неустановленными.

25 июня 1993 года Сурет Гусейнов отозвал свои силы от Баку.

19 июня А. Гумбатов прибыл в Гянджу и всю ночь с 19 на 20 июня вёл переговоры с С. Гусейновым. Как вспоминает А. Гумбатов, он уговаривал С. Гусейнова не соглашаться на должность премьер-министра, остаться в Гяндже, чтобы они, объединив усилия (С. Гусейнов из Гянджи, а А. Гумбатов из Ленкорани), добились созыва сессии Верховного Совета и не допустили Г. Алиева до власти. С. Гусейнов согласился с А. Гумбатовым и обещал ему, что никогда не согласится стать премьер-министром⁸⁰⁴.

21 июня А. Гумбатов и ряд офицеров 704-й бригады приняли решение о провозглашении Талыш-Муганской Автономной Республики.

27–29 июня в Баку прошли переговоры между С. Гусейновым и Г. Алиевым.

30 июня С. Гусейнов был назначен премьер-министром.

Правительство тандема НФА – «Мусават» крах операции против 709-й бригады объясняет тем, что якобы 709-я бригада получила от 104-й ВДД при выводе большое количество военной техники и вооружения, а также тем, что на стороне 709-й бригады воевали российские военные. Но хоть НФА и не хочет признавать этого, но истинная причина была в том, что власть потеряла поддержку народа. Между властью НФА и народом образовался разлом. Поэтому вооружённые силы отказались выполнять приказы власти и защищать её. Только убедившись, что нет поддержки ни от народа, ни от армии, тандем НФА – «Мусават» был вынужден отойти от власти.

1 июля 1993 г. приказом и. о. министра обороны Азербайджана в/ч 709 была восстановлена как войсковая единица Вооружённых сил Азербайджана.

В постановлении Милли Меджлиса Азербайджана от 16 июля 1993 г. № 648 дана следующая оценка событий 4 июня 1993 г. в Гяндже: «Случившиеся в Гяндже 4 июня 1993 г. кровавые события являются результатом специально разработанной и спланированной политики президента Азербайджанской Республики Абульфаза Эльчибея и других высокопоставленных должностных лиц, грубым нарушением Конституции и законов Азербайджанской Республики со стороны этих лиц». Этим же постановлением ответственность за эти события была возложена на президента Абульфаза Эльчибея и тогдашнее руководство страны⁸⁰⁵.

Решением Милли Меджлиса от 29 июля на 29 августа был назначен референдум о доверии президенту А. Эльчибею.

После передачи исполнения полномочий президента Г. Алиеву и назначения С. Гусейнова премьер-министром внутриполитическая ситуация в стране начала немного стабилизироваться.

Однако до полной стабилизации внутриполитической обстановки в Азербайджане было ещё далеко. Новым очагом напряжённости стала Ленкорань, где с 15 июня власть была в руках А. Гумбатова, а 21 июня была провозглашена Талыш-Муганская Автономная Республика.

Противостояние в Ленкорани продолжалось до конца августа 1993 года, пока в Ленкорани не была восстановлена законная власть, отряды А. Гумбатова разоружены, а сам А. Гумбатов сбежал. При этом начались противоречия между и. о. президента Г. Алиевым и премьер-министром С. Гусейновым.

Так, Г. Алиев несколько раз указывал на связь С. Гусейнова с А. Гумбатовым и Р. Газиевым: «В разговорах с некоторыми должностными лицами, в том числе и с Суретом Гусейновым, можно услышать, что в таком-то месте бьётся бригада Гумбатова, туда-то отправилась бригада Гумбатова. Я спрашиваю: интересно, кто такой этот Гумбатов, что за полководец? Или эти военные части остались Гумбатову от деда, прадеда? В ходе войны военные части Азербайджана раскололись на отдельные бандитские группы, самая крупная из которых досталась такому бандиту, преступнику, как Аликрам. Теперь мы должны потакать его капризам? Как некоторые, мы должны кружиться вокруг него, потому что если Аликрам Гумбатов захочет, то может отправить одну из своих частей в зону боевых действий с Арменией, а если не захочет, то не отправит? А если сказать Аликраму Гумбатову, он эти части остановит? Разве это государственность, разве это закон?»⁸⁰⁶

4 августа в Ленкорань прибыл С. Гусейнов, который провёл переговоры с А. Гумбатовым.

Апофеоз противостояния наступил 12.08.1993, когда в Баку прошли переговоры между Г. Алиевым, С. Гусейновым и А. Гумбатовым. Сначала в кабинете премьер-министра прошла встреча А. Гумбатова и С. Гусейнова, в ходе которой С. Гусейнов сообщил, что есть договорённость между ним и Г. Алиевым о том, что сначала президентом становится Г. Алиев, который за 1–2 года наведёт порядок в стране и потом передаст власть С. Гусейнову. Услышав это, А. Гумбатов спросил С. Гусейнова, верит ли он в это, но С. Гусейнов не ответил на этот вопрос. Потом пришёл и Р. Газиев, и они втроём поехали к Г. Алиеву⁸⁰⁷.

Когда они прибыли в Верховный Совет, то, увидев Р. Газиева, Г. Алиев рассердился и потребовал от него покинуть кабинет. После чего Р. Газиев покинул кабинет. Потом в ходе встречи произошла сильная перепалка между Г. Алиевым и А. Гумбатовым, в ходе которой А. Гумбатов в присутствии С. Гусейнова обвинил Г. Алиева в том, что он работает против интересов Азербайджана, потребовал созыва сессии Верховного Совета и угрожал военной силой.

Как вспоминал Г. Алиев, в ходе разговора А. Гумбатов вёл себя вызывающе, угрожал ему, а премьер-министр С. Гусейнов при этом молчал. На следующий день, 13 августа 1993 года, С. Гусейнов поехал в министерство обороны и представил там заместителя министра обороны Вахида Мусаева как нового министра обороны. Узнав об этом, Г. Алиев смог заблокировать назначение В. Мусаева министром обороны. Вот как описал данные события в своём выступлении 24.08.1993 года Г. Алиев: «Хочу Вас информировать и о заместителе министра обороны Вахиде Мусаеве. Я уже говорил, что в первые дни моей работы здесь Рагим Газиев предлагал назначить его министром обороны. Затем я сообщал и о том, что и Аликрам Гумбатов во время двух наших встреч высказывался за назначение его министром обороны. Наутро после нашей встречи с Гумбатовым премьер-министр Сурет Гусейнов, не имея на то никаких полномочий, самовольно отправился в министерство обороны и представил там Вахида Мусаева как министра, что мы вынуждены были отменить. Затем Сурет Гусейнов дал мне такое объяснение, будто Вахид Мусаев – близкий Аликраму человек и, став министром обороны, мог бы разоружить Гумбатова, подчинить его вооружённые отряды Министерству обороны Азербайджана. Естественно, я не мог согласиться с такими необоснованными действиями, а потому пресёк их»⁸⁰⁸.

23 августа 1993 года в Ленкорани начался митинг противников А. Гумбатова. Митингующие заняли здание администрации города. При попытке ворваться в расположение 704-й бригады сторонниками А. Гумбатова был открыт огонь, в результате чего погибло 3 человека и ещё 5 были ранены. Сам А. Гумбатов сбежал, а верные ему отряды были разоружены. В Ленкорани была восстановлена законная власть.

Г. Алиев обвинил в этих событиях Р. Газиева и А. Муталибова: «Но это дело рук не только одного Гумбатова, это итог преступной деятельности, поддерживаемой Рагимом Газиевым, Аязом Муталибовым, имеющих связи с Гумбатовым и посылающих к нему эмиссаров, других людей, желающих вернуть к власти в Азербайджане Аяза Муталибова. Всё это ужасно. Это ужасное явление. Руки Аликрама Гумбатова, Рагима Газиева, Аяза Муталибова и людей, поддерживающих их, обагрены кровью погибших сыновей азербайджанского народа. Сегодня перед азербайджанским народом я объявляю их предателями»⁸⁰⁹.

Также на заседании Милли Меджлиса в августе 1993 года Г. Алиев обвинил Р. Газиева и А. Муталибова в попытках дестабилизации обстановки в Азербайджане, причастности к захватам районов армянами, попытках госпереворота и т. д.⁸¹⁰ Таким образом, всё лето 1993 года продолжалась борьба за власть между различными политическими силами.

29 августа 1993 года был проведён референдум о доверии президенту Эльчибею, в ходе которого 93 % принявших участие в голосовании выразили недоверие президенту А. Эльчибею. Так бесславно закончилась эпоха его правления, длившаяся с 16 июня 1992 по 29 августа 1993 года.

3 октября 1993 года в Азербайджане прошли президентские выборы, на которых победил Г. Алиев. Фактически внутриполитический кризис, начавшийся 4 июня 1993 года, продолжался до 3 октября 1993 года. При этом не прекращалась борьба за власть и влияние как в масштабах страны, так и на местном уровне.

В этой обстановке то, что происходило на карабахском фронте, мало интересовало группы, ведущие борьбу за власть в стране.

Надо признать, что и сейчас, по прошествии почти 30 лет, в истории с событиями 4 июня 1993 г. в Гяндже много неясного. Представители тандема НФА – «Мусават» утверждают, что имел место государственный переворот, за которым стояли С. Гусейнов, Г. Алиев, А. Муталибов, Р. Газиев и Э. Мамедов. При этом данный переворот поддерживался российскими спецслужбами⁸¹¹.

В качестве доказательства приводится шифротелеграмма, полученная 7 июня от посла Азербайджана в России Х. Гаджи-заде⁸¹². Согласно данному документу, 1–4 июня в Москве прошли встречи Р. Газиева с министром обороны России П. Грачёвым и министром безопасности В. Баранниковым. Кроме того, прошла встреча Р. Газиева с А. Муталибовым, на встрече также был представитель Г. Алиева Натиг Алиев. На встрече обсуждалось взаимодействие сторонников А. Муталибова и Г. Алиева. На встрече удалось договориться о следующем:

1. Созывается сессия Верховного Совета.

2. Г. Алиев избирается председателем Верховного Совета, а Ягуб Мамедов – его заместителем.

3. Производятся изменения в конституции, и правительство подчиняется Верховному Совету.

4. Указы президента могут вступать в силу после утверждения правительством.

Также указывалось, что при выходе из Азербайджана, российские войска передали С. Гусейнову большое количество вооружения.

В свою очередь С. Гусейнов, Р. Газиев и А. Гумбатов наотрез отрицают, что между ними была какая-то договорённость о перевороте. Р. Газиев признаёт, что 2–4 июня он был в Москве, но встречался только с А. Муталибовым. 5 июня, узнав о событиях в Гяндже, он сразу вернулся в Баку.

Известный политолог А. Юнусов утверждает, что за событиями 4 июня стояла Россия. И главной задачей было привести к власти Муталибова. Но потом Г. Алиев сумел убедить Москву, что у А. Муталибова мало сторонников, что тому не удастся свергнуть самостоятельно власть НФА, где много земляков Г. Алиева. А он как раз сможет это сделать, наведёт порядок в стране и передаст власть Муталибову. Он также обещал Москве, что войдёт в состав СНГ и отдаст нефть в руки Москвы. И ему поверили⁸¹³.

Кто тут говорит правду, кто говорит неправду, кто прав, кто виноват, пусть каждый решает сам.

Гейдар Алиев дал такую оценку событиям 4 июня 1993 г. в Гяндже: «4 июня произошли события в Гяндже. Преступники пытались разоружить корпус Сурета Гусейнова, пытались его убить. Не вышло! Танки Сурета двинулись в Баку. Эльчибей понял, что проиграл, потому что офицеры армии и МВД отказывались воевать с Суретом. Народный фронт понял, что приходит конец и народ их просто растерзает. Тогда Эльчибей решил пригласить меня, чтобы я спас положение. Он звонил мне в Нахчыван, но я не брал трубку. Он снова звонил, но я не брал. 7 июня они из Баку прислали самолёт. Я разговаривал по телефону с Эльчибеем и отказался приехать в Баку. 9 июня войска Сурета находились в 100 километрах от Баку. Его люди были оскорблены, говорили: «Если придем в Баку, будем вешать преступников на фонарях!» Эльчибей снова прислал за мной самолёт, умолял прилететь. Я согласился.

Признаюсь, мне страшно было лететь в катастрофу, но я понимал, что должен лететь, ибо решалась судьба народа. Прилетел, и мы беседовали с Эльчибеем несколько часов. Он предложил мне пост премьер-министра, который всё ещё занимал его соратник Панах Гусейнов. Я отказался. Они все собрались у Эльчибея и слушали меня. Я высказал всё, что думаю об их преступном правлении. Иса Гамбаров не выдержал и сказал: «Мы думали, вы нам дадите совет, а вы произнесли нам обвинительное заключение!» Так оно и было.

11 июня Иса Гамбаров подал в отставку с поста председателя Верховного Совета, и депутаты предложили мне занять этот пост. Я отказался. Меня продолжали уговаривать.

Я сказал: «Отложим на несколько дней сессию, я хочу повидаться с Суретом Гусейновым». Я не был с ним знаком прежде и прилетел к нему в Гянджу. Мы говорили с ним целую ночь. Утром он повёз меня по городу, и я увидел следы боёв, разрушенные строения, обгорелые жилища. Я видел следы преступления. Я вернулся в Баку, принял предложение Верховного Совета и 15 июня был избран на пост председателя. Я сделал это только с одной целью – предотвратить гражданскую войну.

16 июня войска Сурета встретились с воинскими формированиями Народного фронта. Был бой, были убитые. Я не мог допустить братоубийства, и так за эти годы пролились реки народной крови. Я договорился с Суретом, что его войска не войдут в Баку, в столице не будет боёв. Что было потом, вы знаете. Итог – комиссия по расследованию событий в Гяндже, вывод комиссии: Народный фронт в лице его лидеров совершил преступление. Затем сессия Меджлиса. Лишение депутатского иммунитета главных виновников, их арест»⁸¹⁴.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев дал следующую оценку событиям в Гяндже 4 июня 1993 года: «Эта пришедшая к руководству незаконными путями предательская власть Народного фронта Азербайджана сдала Кельбаджар Армении, после чего между Арменией и Нагорным Карабахом появилась географическая связь. Начались поездки, поставки оружия, боеприпасов, техники. Что они сделали после этого? Вместо того, чтобы защищать земли, пролили братскую кровь, развязали гражданскую войну, бомбили Гянджу. Они захватили в плен азербайджанских солдат. Там теряются земли, а здесь они дерутся за власть»⁸¹⁵.