В начале апреля 1992 г. к исполняющему обязанности президента Азербайджана Ягубу Мамедову пришёл глава исполнительной власти Шушинского района М. Алиев и сказал, что командиры местных отрядов выгнали его и выбрали главой исполнительной власти Шушинского района Низами Бахманова. После нескольких дней переговоров Ягуб Мамедов подписал указ о назначении Низами Бахманова главой исполнительной власти Шушинского района.

4-я мотострелковая бригада (в/ч 704) была создана приказом министра обороны от 16 апреля 1992 г. Зоной ответственности бригады были определены Зангеланский, Губадлинский, Лачинский и Шушинский районы. Командиром 704-й (Шуша-Лачинской) бригады был назначен полковник Задир Рзаев. А полковник-лейтенант Эльбрус Оруджев был назначен командиром 701-й (Кельбаджарской) бригады. Однако 21 апреля 1992 г. руководством Минобороны почему-то было принято решение о том, что полковник Задир Рзаев назначается командиром 701-й бригады, а полковник-лейтенант Эльбрус Оруджев – командиром 704-й бригады.

22 апреля 1992 г. полковник-лейтенант Эльбрус Оруджев совместно с начальником первого отдела оперативного управления Генштаба, полковник-лейтенантом Магеррамом Джахангировым, и с комендантской ротой прибыл в Лачин. Там он провёл три дня, в ходе которых знакомился с положением дел в Лачинском районе. 25 апреля 1992 г. он прибыл в Шушу. Надо отметить, что у него сразу не заладились отношения с командирами местных отрядов, а также с командирами подразделений Минобороны, дислоцированных в Шушинском и Лачинском районах. Так, в Шушинском районе дислоцировались следующие подразделения: 777-й батальон специального назначения под командованием Эльчина Мамедова, 816-й батальон под командованием Фахраддина Сафарова, батальон НФА под командованием Рамиза Гамбарова, батальон самообороны под командованием Тофика Огуза, Косаларский батальон под командованием Фазиля Ашрафа.

В Лачине дислоцировался Лачинский полк НФА под командованием Арифа Пашаева (в/ч 811), в Губадлы – два батальона, в Зангелане – один батальон. В соответствии с приказом Минобороны все подразделения в этих четырёх районах переходили в подчинение полковник-лейтенанту Эльбрусу Оруджеву. Насколько было реально одному офицеру, не имея ни штаба, ни органов управления, организовать бригаду на такой большой территории, где расположены четыре района, непонятно.

26 апреля 1992 г. армянские войска, перейдя в наступление, захватили несколько сёл в Зангеланском районе. Эльбрус Оруджев совместно с комендантской ротой выехал туда, и в ходе боёв 27–28 апреля эти сёла были отбиты.

30 апреля 1992 г. Эльбрус Оруджев прибыл в Баку и был на приёме у министра обороны Рагима Газиева, где рассказал ему о проблемах с подчинением местных отрядов командованию бригады. 29 апреля 1992 г. Минобороны был издан приказ, в соответствии с которым расформировывались все подразделения в Шушинском, Лачинском, Губадлинском и Зангеланском районах и переходили в состав 704-й МСБР. В соответствии с этим приказом, подлежали расформированию и переходу в состав бригады: Лачинский полк (в/ч 811), Зангеланский батальон, два Губадлинских батальона, Шушинский батальон (в/ч 816) под командованием Фахраддина Сафарова, батальон НФА под командованием Рамиза Гамбарова, батальон самообороны под командованием Тофика Огуза, Косаларский батальон под командованием Фазиля Ашрафа. 777-й батальон специального назначения под командованием Эльчина Мамедова оставался в прямом подчинении Генштабу.

Данный приказ вызвал много возмущения у местных отрядов. Некоторые начали в открытую отказываться подчиняться Эльбрусу Оруджеву. 1 мая 1992 г. Эльбрус Оруджев, вернувшись в Шушу, столкнулся с фактами открытого неподчинения. Так, командир 777-го батальона Эльчин Мамедов и командир Лачинского полка Ариф Пашаев, не спросив разрешения у Оруджева, убыли в Баку. В Баку Эльчин Мамедов и Ариф Пашаев встречались с руководством Минобороны, но Рагим Газиев потребовал от обоих подчиняться назначенному командиром бригады Эльбрусу Оруджеву. При попытке привести к присяге 816-й батальон из 328 бойцов лишь 119 принесли присягу. Часть бойцов, бросив свои позиции, ушла. Потом взбунтовалась рота 816-го батальона под командованием некоего Ислама из Кяркиджахана, которая под угрозой убийства выгнала комбата Фахраддина Сафарова. После долгих переговоров порядок в батальоне удалось восстановить. С 3 мая 1992 г. Шушу начали покидать местные жители, бойцы местных отрядов, работники госорганов. Были предприняты попытки запретить выезд из города при помощи сил милиции и батальона НФА, но остановить отъезд жителей из города так и не удалось. С чем был связан отъезд жителей из города, так до конца и непонятно. По одним сведениям, отъезд людей из города был связан с распространением слухов о возможном нападении армянских войск, по другим сведениям, отпускать людей из города начали руководители учреждений и предприятий. Некоторые командиры местных отрядов самовольно выписывали отпускные удостоверения своим бойцам и отпускали их из расположения подразделений. 7 мая 1992 г. Тофик Огуз был назначен замкомандиром 704-й МСБР. Вместо него комбатом был назначен М. Мурад-Заде. Это вызвало возмущение у командира роты Наиля Казымова, который в знак протеста бросил со своей ротой позиции на выс. Большой Кирс и прибыл в Шушу. После долгих уговоров, в которых по телефону принимал участие и Рагим Газиев, Наиль Казымов согласился вернуться на свои позиции. Таким образом, к 8 мая 1992 г. Эльбрусу Оруджеву так и не удалось добиться создания единого командования и подчинить себе местные отряды, план обороны города так разработан и не был. Несмотря на принятые меры, Эльбрус Оруджев так и не смог установить в городе единовластие, так как руководители добровольческих батальонов отказывались прислушиваться к приказам назначенного министром обороны ставленника. Каждый комбат действовал согласно своим интересам, и в результате в Шуше не было единовластия. О том, что командиры батальонов, дислоцированных в Шуше, отказываются подчиняться ему, Эльбрус Оруджев доложил по телефону Рагиму Газиеву. Сам Рагим Газиев неоднократно сообщал по телефону и в ходе личных встреч отдельным командирам, что они обязаны подчиниться командиру бригады. Но единого командования так установлено и не было.

Надо отметить, что в самом городе Шуше и в районе дислоцировалось от 2500 до 3000 солдат. На вооружении находились три танка Т-72, танк Т-55, шесть БМП, шесть БТР, два БРДМ, три БМ-21 (установки «Град») и 6000 снарядов к ним, три 76-миллиметровые артиллерийские пушки, семь ЗУ-23 (пулемёты «Зенит»), три или четыре АГС-17, две 100-миллиметровые пушки, четыре установки «Алазань», тридцать установок «Игла» и «Стрела-2», двадцать 82-миллиметровых миномётов, более пяти миллионов боеприпасов.

В самом Азербайджане обстановка была ничуть не лучше, чем обстановка в Шуше. В стране отсутствовала власть. С 6 марта 1992 г. исполняющим обязанности президента был назначен председатель Верховного Совета – Ягуб Мамедов, который до 5 марта был ректором Бакинского медицинского института. Власть Ягуба Мамедова не распространялась дальше его кабинета.

При этом власть исполняющего обязанности президента, Ягуба Мамедова, не распространялась дальше его кабинета. Так, 25 апреля 1992 г. Ягуб Мамедов издал указ об освобождении Тахира Алиева от должности министра внутренних дел и назначении новым министром внутренних дел Нуреддина Юсифова. Но данное решение вызвало резкую реакцию НФА, сторонники которого блокировали здание МВД. После того, как в кабинет Я. Мамедова вошла «группа беев», он через два часа отменил свой указ.

В стране шла предвыборная президентская кампания. У здания Верховного Совета вновь начинаются нескончаемые митинги. Сначала там митинговали сторонники Г. Алиева, требующие снять возрастной ценз для участия в выборах президента и допустить его к президентским выборам. В начале мая их выгнали сторонники Муталибова во главе с Гаджи Абдулом, которые начали свой митинг перед зданием Верховного Совета. На 28 апреля 1992 г. была назначена сессия Верховного Совета с целью отмены возрастного ценза. Но под давлением руководства НФА проведение сессии было отменено.

1 мая 1992 г. здание Верховного Совета было окружено военными и бронетехникой. Через несколько часов эти военные сняли оцепление и уехали. В ночь с 6 на 7 мая 1992 г. был повторный захват здания Верховного Совета. Группа военных зашла в здания Верховного Совета и президентского аппарата и провела там обыск. Как пояснили проводившие обыск, они искали материалы комиссии по расследованию ходжалинских событий. Таким образом, к 8 мая 1992 г. в Азербайджане шла президентская предвыборная кампания на фоне внутриполитического хаоса и полного отсутствия власти.

Ещё в конце апреля и в начале мая 1992 г. по линии МНБ была получена информация о подготовке армянами операции по захвату Шуши. В своём сообщении от 19 апреля 1992 г. МНБ сообщало, что, согласно полученным оперативным данным, армянские войска готовят наступление на Шушу и прилегающие азербайджанские сёла с целью захвата этих населённых пунктов. 1 мая 1992 г. МНБ сообщало, что операция «Коридор» будет проведена армянскими войскам в первой декаде мая 1992 г.⁵⁸⁵ На основании этой информации и. о. президента Ягуб Мамедов издал указ об укреплении обороны Шуши.

Да и сами командиры армянских вооружённых формирований в Нагорном Карабахе не скрывали своих планов по захвату Шуши и Лачина. Так, в беседах с корреспондентами российских СМИ они открыто говорили о планах по скорому захвату Шуши и Лачина⁵⁸⁶.

5 мая 1992 и. о. президента подписал очередное распоряжение № 722 «О дополнительных мерах по укреплению обороны Шуши и других населённых пунктов». В этом распоряжении перед министром обороны ставились задачи по укреплению обороны Шуши и других населённых пунктов. Так, и. о. президента требовал от министра обороны, чтобы войска и военная техника, имеющиеся в Баку и районах, не задействованных в ведении боевых действий, были срочно направлены в Шушу, где необходимо было организовать взаимодействие между этими силами и силами, имеющимися в Шуше. Также требовалось выполнить все требования распоряжения от 19.04.1992, в котором от МО требовалось создать в Агдаме штаб по управлению всеми войсками и силами в Шушинском, Кельбаджарском, Физулинском, Лачинском, Губадлинском, Зангеланском, Джебраильском, Геранбойском, Тертерском районах. И начать выполнение им своих обязанностей⁵⁸⁷.

С середины апреля при посредничестве России и Ирана начались переговоры с армянами. На 7–8 мая 1992 г. были назначены переговоры в Тегеране, в которых в качестве посредников должны были участвовать и президент, и министр иностранных дел РФ. Но 6 мая 1992 г. Ягубу Мамедову позвонил министр иностранных дел РФ Андрей Козырев и сообщил, что ни он, ни Борис Ельцин не смогут принять участие в переговорах в Тегеране. Поэтому переговоры пройдут лишь при посредничестве Ирана. Это на самом деле странный факт, так как Россия всегда ревниво относилась к попыткам других стран выступить посредником в карабахском урегулировании, а тут сама отдала пальму первенства Ирану. Кстати, захват Шуши в ходе переговоров при посредничестве Ирана навсегда выбил Иран из переговорного процесса и позволил вести речь о некой причастности Ирана к захвату армянами Шуши.

6 мая 1992 г., поздно вечером, из Москвы вернулся Рагим Газиев (где он проводил переговоры с российскими военными о начале передачи вооружения 4-й армии) и встретился с Ягубом Мамедовым. На встрече они договорились утром 7 мая 1992 г. встретиться в аэропорту и вылететь в Тегеран. Но утром 7 мая 1992 г. Рагим Газиев не явился в аэропорт (причину так никто Ягубу Мамедову и не сообщил). Поэтому Ягуб Мамедов вылетел в Тегеран в сопровождении Эльдара Намазова и Вафы Гулузаде.

С целью изучения обстановки в Шушинском районе 7 мая 1992 г. в Шуше побывали полномочный представитель президента по Нагорному Карабаху Алисааб Оруджев, его заместитель Сиявуш Велимамедов и ещё ряд должностных лиц. Они провели в Шуше весь день, но Алисааб Оруджев и сопровождавшие его лица так и не смогли встретиться с Эльбрусом Оруджевым, так как тот уехал проверять позиции в селе Косалар. Во второй половине 7 мая 1992 г. в Шушу из Баку прибыл глава исполнительной власти – Низами Бахманов. Проведя с ним встречу, Алисааб Оруджев и сопровождавшие его лица покинули Шушу. С их слов, во время встреч с руководителями Шушинского района 7 мая 1992 г. никто не говорил, что имеется информация о готовящейся армянскими войсками атаке на Шушу.

Операцию по захвату Шуши разработал полковник Аркадий Тер-Тадевосян. Операция имела кодовое название «Свадьба в горах». Общее руководство операцией осуществлял также Аркадий Тер-Тадевосян⁵⁸⁸.

Сам Аркадий Тер-Тадевосян указывал, что единства по поводу проведения операции не было ввиду следующих причин: операция не была хорошо подготовлена, не было необходимого количества боевой техники, боеприпасов, горюче-смазочных материалов. Не было и необходимого превосходства в личном составе, для обеспечения которого требовалось 6–8 тыс. бойцов. Ввиду этих причин в Министерстве обороны Армении настаивали на переносе операции на более поздний срок. Для захвата Шуши была создана группировка численностью около трёх тысяч бойцов. Операция дважды переносилась из-за погодных условий.

Армянское командование рассчитывало на психологический аспект: считалось, что наступление посеет панику среди защитников города и заставит их покинуть город без боя. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что дорогу из Шуши на запад не блокировали, находившимся там армянским подразделениям был отдан приказ не стрелять в людей, бегущих из города, однако блокировать возможный подход подкреплений. С северного направления на Шушу должны были наступать отряды под общим командованием Валерия Читчяна, которые должны были занять высоту 1290,2 и штурмовать Шушу с севера; с восточного (Шушикендского) направления на Шушу, со стороны села Шушикенд, должны были наступать отряды под командованием Аркадия Карапетяна, которые должны были штурмовать Шушу с востока. С южного (Лачинского) направления на Шушу наступали армянские отряды под командованием Самвела Бабаяна, отряды на данном направлении должны были захватить позиции азербайджанцев у подножия высоты Кирс и стратегические высоты у Зарыслы и Лысогор. На направлении сёл Джангасан – Косалар должен был быть нанесён отвлекающий удар под общим командованием Сейрана Оганяна. Резервными отрядами командовал Юра Оганесян.

Вечером 7 мая, примерно в 20 часов, в Шуше началось совещание с участием командования бригады, руководства исполнительной власти города и руководителей сельсоветов, где обсуждались вопросы укрепления безопасности города.

Во время совещания, примерно в 21 час, Эльбрусу Оруджеву от разведки поступила информация о том, что вокруг Шуши начались активные перемещения армянских отрядов. Он отдал приказ уточнить сведения. Также было принято решение объявить в подразделениях повышенную боеготовность, всем командирам выехать в свои подразделения. Около 1 часа 8 мая 1992 г. ему поступила уточнённая информация, что армянские отряды выдвигаются к Шуше с трёх направлений: Ханкенди, Шушикенд, Дашалты. Получив эти сведения, Эльбрус Оруджев позвонил Рагиму Газиеву, сообщил ему об обстановке и попросил разрешения нанести превентивный удар по выдвигающимся армянским отрядам. В ответ Рагим Газиев сказал ему, что в Тегеране идут переговоры и действия армян могут быть провокацией, надо подождать до утра, когда на работу прибудет начальник Генштаба, генерал Шахин Мусаев, и уже с ним решать, что делать.

Примерно в 2 часа 45 минут 8 мая 1992 г. на Шушу упали первые пристрелочные снаряды армянских войск. В 3 часа 15 минут армянские войска совершили первый массированный огневой удар на город. Эльбрус Оруджев отдал приказ открыть ответный огонь. В течение ночи город неоднократно обстреливался армянами. Одновременно начались бои в прилегающих к Шуше сёлах. Под утро поступила информация, что очень тяжёлая обстановка в н/п Косалар. Примерно в 5 часов Эльбрус Оруджев выехал в н/п Косалар, где уже в самом селе шли бои. Примерно в это же время армянские войска начали атаку на саму Шушу. В ходе принятых мер атака армян на Косалар была отбита. После чего примерно в 11:00 по дороге через мост Халфалы Эльбрус Оруджев вернулся в Шушу. Когда он вернулся в город, то уже из города в сторону Лачина бежало местное население и многие бойцы азербайджанской армии. После возвращения в Шушу Эльбрус Оруджев увидел командира 777-го БСПН Эльчина Мамедова, командира 816-го батальона Фахарддина Сафарова и командира Кяркиджаханской роты по имени Ислам. Они ему сказали, что обстановка тяжёлая и армяне сильно атакуют, а многие бойцы бросают свои позиции и убегают из города. Фахраддин Сафаров сказал, что он ничего не может поделать, так как солдаты бросают свои позиции и убегают. Командир Кяркиджаханской роты по имени Ислам сказал, что с него хватит и он со своими бойцами уходит, после чего он покинул город. Эльбрус Оруджев, собрав оставшихся 38 бойцов, среди которых было также четыре чеченца, выдвинулся к тюрьме, где была наиболее тяжёлая обстановка, и в ходе контрудара отбил атаку армян. В это время пришла новость, что убит замкомандира бригады – Тофик Огуз. К 15:00 атака армянских войск вроде бы была отбита, в руках противника осталась лишь нижняя заправка. Эльбрус Оруджев прибыл в свой штаб, связался с Рагимом Газиевым и начальником Генштаба, генерал-майором Шахином Мусаевым, сообщил им, что обстановка тяжёлая, и попросил помощи. Они сказали ему держаться всеми силами, не покидать город и сообщили, что помощь скоро придёт. Эльбрус Оруджев сообщил Шахину Мусаеву, где находятся наши подразделения и армянские подразделения, и Шахин Мусаев обещал ему, что по позициям армян будут нанесены авиаудары. На самом деле в течение 8 мая азербайджанской авиацией из Агдама было совершено 10 вертолёто-вылетов, в ходе которых были нанесены удары. Часть ударов была нанесена по своим позициям. Так, вылетевшими вертолётами был нанесён удар по позициям 777-го батальона. Также вылетевший из Евлаха Су-25 под управлением Вагифа Гурбанова сбросил две авиабомбы на Дашалты.

Так как командующему обороной Шуши Эльбрусу Оруджеву не удалось подчинить себе командиров различных батальонов, дислоцированных в городе, они (батальоны) действовали разрозненно. Вследствие этого в рядах бойцов царил хаос, что сказалось на дальнейших действиях азербайджанских войск. Вскоре все пустились в бега, оставив свои позиции. Остановить их и вернуть на места не представлялось возможным. Около восьми часов вечера в городе почти уже никого не оставалось.

После разговора с Рагимом Газиевым и Шахином Мусаевым примерно в 16:00 Эльбрус Оруджев и Низами Бахманов провели совещание, где решали, какие принять меры для защиты города. Главная проблема была в том, что армяне продолжали обстреливать город и местное население, и солдаты продолжали покидать Шушу. В течение дня Эльбрус Оруджев связался с замкомандира Лачинского полка Шакиром Мурадовым и попросил его о помощи. Шакир Мурадов сказал, что на помощь вышел батальон полка под командованием Вагифа Салманова, но батальон остановился в с. Зарыслы и у него нет связи с ним. Оруджев потребовал от него самому выехать в Зарыслы и привести батальон в Шушу. На что Шакир Мурадов ответил: «Чем мне помогло твоё Минобороны? Оно мне дало машину, чтобы я куда-то ехал?» – и отказался выезжать в Зарыслы. Потом Оруджев связался с полномочным представителем президента Алисаабом Оруджевым и попросил его о помощи, на что Алисааб Оруджев сказал, что принимаются все меры, он говорил с Суретом Гусейновым, и тот обещал помочь.

В 17:00 Эльбрус Оруджев снова связался с Рагимом Газиевым и сообщил ему, что помощи всё ещё нет и обстановка тяжёлая, армяне продолжают атаковать, местное население и солдаты бегут. Рагим Газиев снова приказал ему держаться изо всех сил и не покидать город. Вечером 8 мая 1992 г. в с. Зарыслы прибыл отряд ОМОНа под командованием Ровшана Джавадова численностью около 65 человек, который при попытке пройти в Шушу был обстрелян со стороны Большого Кирса. Чуть позже в Зарыслы с семью автобусами с милицией прибыл и министр МВД – Тахир Алиев. Но вся эта эмвэдэшная группировка не предприняла новых попыток пройти в Шушу и остановилась в селе Зарыслы. Ровшан Джавадов пытался как-то остановить бегущих из Шуши солдат, но так и не смог ничего сделать. Всё, что ему удалось сделать, – это начать забирать оружие у убегавших из Шуши.

В самой Шуше остановить панику не удалось. Поздно вечером 8 мая 1992 г. Шушу покинул 777-й БСПН и ушёл в н/п Зарыслы. В городе почти не осталось войск, и город фактически опустел. В ночь с 8 на 9 мая 1992 г. Шушу покинули командир 704-й МСБР Эльбрус Оруджев и полковник-лейтенант Магеррам Джахангиров. Когда они уезжали, Шуша уже была пустая. В городе лишь остались семь бойцов азербайджанской армии и двое заключённых Шушинской тюрьмы. Эти девять человек отказались покидать город и остались в Шуше. По одним данным, Эльбрус Оруджев и Магеррам Джахангиров покинули Шушу около 22 часов 8 мая 1992 г., по другим, в 2 часа 00 минут 9 мая 1992 г.

Покинув Шушу, Эльбрус Оруджев прибыл в н/п Зарыслы, где он увидел Ровшана Джавадова с группой бойцов ОМОНа. Также в Зарыслы были семь автобусов с милицией и 777-й БСПН под командованием Эльчина Мамедова. Эльбрус Оруджев предложил министру МВД Тахиру Алиеву со всеми силами идти в Шушу. Но Тахир Алиев отказался. Около 4 часов 9 мая 1992 г. Тахир Алиев позвонил Рагиму Газиеву и потребовал у того 40 танков и 40 БМП, чтобы идти в Шушу. Между ними случилась перепалка, в результате никто никуда не пошёл. Эльбрус Оруджев взял трубку и сообщил Рагиму Газиеву, что город пустой и в городе никого не осталось. На самом деле в городе осталось всего девять человек, которые ещё вели бой. Один из них, тяжело раненный, 11 мая 1992 г. около местечка Гала смог выйти к азербайджанским войскам. Большинство сёл Шушинского района оставались под контролем азербайджанских войск.

Тут интересно описание операции, данное полковником А. Тер-Тадевосяном, который разработал операцию по захвату Шуши и управлял ею. «Комитет обороны в начале марта поручил мне разработать вместе со Штабом сил самообороны план операции по освобождению Шуши. С этого момента началась подготовка к операции, которая продлилась два месяца. Разработанный план, а также заявка на вооружение и боеприпасы были представлены мною на утверждение министру обороны РА В. Саркисяну в Ереване 24 апреля 1992 года. Ознакомившись с разработанным командованием Сил самообороны планом операции, В. Саркисян, хоть и не отдал письменного приказа на её проведение, но, с другой стороны, и не запретил проводить её.

План операции был следующим. Для разгрома противника и освобождения Шуши и прилегающих сёл предпринимается наступление на четырёх направлениях:

Косаларское направление. Наносится отвлекающий удар, а при достижении успеха захватываются населённые пункты Косалар и Карагяф.

«26-е» направление. Берутся под контроль высоты, прилегающие к Шуше, с последующим захватом северной окраины г. Шуши.

Шошское направление. Захватывается восточная окраина Шуши с закреплением на рубеже тюрьма-больница.

Лачинское направление. Наступление на с. Зарислу и с. Лисогор с целью овладеть господствующей высотой у с. Лисогор для создания угрозы дороге Шуша – Лачин и недопущения подхода подкрепления.

Фронт наступления составлял около 35 км, а глубина – до 12 км (на Лачинском направлении). В операции участвовало более 3000 армянских бойцов при поддержке двух танков Т-72, восьми БМП, шести артиллерийских установок различных типов и девяти миномётов. Противник имел более 2000 бойцов, четыре танка Т-72, девять БМП, двенадцать единиц другой бронетехники, две РСЗО БМ-21, несколько артиллерийских установок и двадцать миномётов.

Командование Сил Самообороны по предложению генерал-майора Г. Далибалтаяна намеревалось при операции по освобождению Шуши впервые применить боевую авиацию Армении. Предполагалось, что четыре ударных вертолёта Ми-24 нанесут ракетно-бомбовый удар по наиболее важным районам обороны Шуши, а четыре вертолёта Ми-8 высадят десант в районе дороги Кейбалы – Шуша для нанесения удара по Шуше. Однако боевая авиация Армении в операции задействована не была.

Намеченный план операции в основном удалось успешно осуществить. Операция началась 8 мая в 02:30 с артиллерийской подготовки. Успеху операции способствовала переброска за день до начала операции крупного отряда противника из Шуши в Косалар, что ослабило защиту города. Но, с другой стороны, это усилило сопротивление противника на Кесаларском направлении, для преодоления которого командование поручило резервной группе войск, находившейся на «26-й» позиции, ударить в тыл противника. Успешные действия наших войск на «26-м» и Шошском направлениях, непосредственно штурмующих Шушу, позволили быстро сломить сопротивление противника, и уже к 4 часам утра 9 мая г. Шуша был освобождён. Войска противника отошли к с. Зарыслы.

С самого начала операции командование противника, пытаясь помочь гарнизону Шуши, задействовало против нас штурмовик Су-25 и вертолёты Ми-24, которые совершили несколько боевых вылетов. Действия авиации противника нанесли урон как нашим, так и азербайджанским войскам, но на общий исход операции повлиять уже не могли.

Здесь также необходимо отметить, что 7–8 мая со стороны Горисского района Армении артиллерийская группа «Днепр» под руководством подполковника Днеприка Багдасаряна подвергла артиллерийскому обстрелу г. Лачин и дорогу Лачин – Губадлы»⁵⁸⁹.

Как утверждает экс-начальник генштаба ВС Армении, генерал-лейтенант Гурген Далибалтаян, в подготовке операции участвовал и Генштаб ВС Армении по приказу президента Армении Левона Тер-Петросяна. Незадолго до начала операции Гурген Далибалтаян по приказу министра обороны Армении Вазгена Саркисяна прибыл в Ханкенди, откуда осуществлял руководство операцией⁵⁹⁰.

Роберт Кочарян вместе с Самвелом Бабаяном, командовавший отрядом, который, захватив Лысогорский перевал, тем самым блокируя дорогу, связывающую Шушу с Лачином, лишил азербайджанские войска возможности получать подкрепление, так описывает сам ход штурма Шуши: «Мы видели идущий по дороге безостановочный поток людей, автобусов, машин: Шушу в беспорядке покидало гражданское население. Мы надеялись, что раз уходит население, то военные наверняка тоже рано или поздно оставят город. Но когда? По радиоперехватам слышали, что они напуганы, слышали их отчаяние, слышали, что они просят прислать подкрепление. Просят безрезультатно: весь день мы наблюдали движение только в одну сторону – из города. Никакого встречного движения не было. Никакого подкрепления. Никто даже не пытался пробиться на помощь. Мы слышали, что среди военных нарастает паника. Тем не менее Шуша продолжала обороняться. Основные бои шли с северной и восточной сторон города, там, где была возможность к нему подняться. При наступлении по главному направлению, прямо на дороге, был подбит наш танк. Его экипаж, за исключением командира, не успел выбраться и погиб. Вечером мы узнали, что город взять не удалось. Поставленную задачу мы решили лишь частично: окрестные деревни захвачены, но наступление на Шушу отбито, обе стороны понесли потери. Нужно было сконцентрировать все силы, чтобы утром предпринять новую попытку штурма. Часть нашего отряда спустилась с перевала и присоединилась к остальным. Ночь пролетела незаметно: все были напряжены и взбудоражены, ждали боя. Утром, когда мы уже собирались начать наступление, наблюдение показало, что в городе нет никакого движения. Что это? Военная хитрость противника? Стали осторожно выдвигаться – никого! На подходе к Шуше – никого. Никто не защищает город? Отряд за отрядом постепенно шли дальше, дальше, дальше – так и вошли в Шушу, не сделав ни единого выстрела… Никого. Город пуст. Оказалось, что ночью последние защитники оставили его. Мы не видели их ухода, потому что они, заметив на перевале над основной дорогой наш отряд, выбирались из города окольными путями, через деревни. Наш план – напугать, посеять панику – сработал! Бежали они в спешке, побросав множество техники, вооружения и боеприпасов. Сейчас, вспоминая те события, я думаю, что защитники города просто психологически проиграли нам. Если бы они решительно настроились стоять до конца, если бы они твёрдо вгрызлись в Шушу, то взять её оказалось бы очень сложно, ведь это действительно неприступная крепость. Нам пришлось бы окружать её и начинать осаду. Мы всё равно взяли бы её, я уверен в этом, но ценой больших потерь и истощения всех сил. Однако решимости стоять до конца у них не оказалось…»⁵⁹¹

В ходе боёв произошли и первые в истории Карабахской войны встречные танковые сражения. В СМИ широко освещён случай танковой дуэли двух Т-72: азербайджанского экипажа Альберта Агарунова и армянского Гагика Ашваряна. В районе северных подступов к городу с расстояния 350 метров азербайджанский экипаж сработал эффективнее, и после трёх попаданий армянский танк загорелся. В итоге командир армянского экипажа получил сильнейшие ожоги, но выжил, а вот остальные два человека погибли. Победитель этой схватки, Альберт Агарунов, погиб в этот же день в бою на дороге между Шушой и Лачином.

Захват Шуши произошёл также во время важных переговоров между исполняющим обязанности президента Азербайджана Ягубом Мамедовым и президентом Армении Левоном Тер-Петросяном в Тегеране 8 мая 1992 г. Руководители Ирана выступали посредниками в этих переговорах и дали свои гарантии, что на время переговоров активных боевых действий со стороны армян не будет. Возможно, что эти так называемые иранские гарантии усыпили бдительность азербайджанского руководства. Или же при помощи Ирана, под видом мирных переговоров, усыпив бдительность азербайджанского руководства, армяне втайне подготовили и провели операцию по захвату Шуши.

Молниеносное падение, казалось бы, неприступной Шуши вызвало очередной политический кризис в Азербайджане. Вообще, в истории с захватом Шуши много неясного. По факту оккупации Шуши было возбуждено уголовное дело, обвиняемым по которому осенью 1993 г. был привлечён Рагим Газиев. В августе 1994 – мае 1995 гг. прошёл первый судебный процесс по факту оккупации Шуши, в июне – декабре 2002 г. прошёл второй судебный процесс по факту оккупации Шуши. На этих судах над Рагимом Газиевым было выявлено много интересных фактов о захвате Шуши. Желающим получить достаточно полную картину обстоятельств захвата Шуши и Лачина, а также показания участников этих событий можно порекомендовать посмотреть видеозаписи⁵⁹² с этих судебных процессов и прочесть материалы суда над Рагимом Газиевым в 2002 г.⁵⁹³

То, что Шуша могла стать жертвой внутриполитических игр в Азербайджане, могут косвенно подтверждать показания главы исполнительной власти Шушинского района Низами Бахманова на суде над Рагимом Газиевым: 12 мая он застал в кабинете Ягуба Мамедова бывшего президента Аяза Муталибова, который попросил в течение одной недели не предпринимать никаких действий и заявил, что 15 мая всё само собой встанет на свои места и Шуша будет отвоёвана обратно⁵⁹⁴.

О том, что Шуша и Лачин стали жертвой внутриполитических игр в Азербайджане, открыто заявил и Гейдар Алиев в своём выступлении 6 мая 1996 г.: «Это сделали Рагим Газиев, Муталибов. Это сделали их сторонники. С другой стороны, это сделали оппозиционные силы, выступавшие против руководства того времени: Народный фронт, его образования – сейчас они сосредоточились в разных партиях. Это правда.

К примеру, здесь сказали, а я не знал этого в подробностях, что при обороне Шуши различные отряды, группы не подчинялись друг другу: отряд Рагима Газиева, отряд ещё кого-то. Так войну вести нельзя. И потом, Народный фронт же был не государством. Почему он самовольно творил какие-то дела? И самое страшное: они не смогли отстоять город.

Шуша оккупирована, и после этого к власти пришёл Муталибов, сбежал, и, наконец, Рагим Газиев, чтобы прибрать к рукам власть – здесь и вы сказали, – вывел оттуда и привёл сюда свои военные отряды. И Народный фронт вывел оттуда свои военные отряды и привёл их на эти площади Азербайджана, к президентскому дворцу, парламенту, Верховному Совету, чтобы вести здесь борьбу, захватить власть силой оружия. Это было именно так. В своё время я всё это видел по телевидению. На митинги перед Верховным Советом с одной стороны выходил Рагим Газиев со своим отрядом, с другой – Иса Гамбар, с третьей – Абульфаз Эльчибей, а там и Этибар Мамедов со своим отрядом поспевал и ещё кто-то. Каждый митинговал со своим отрядом.

Беда в том, как я понял, что 8 мая Шуша была оккупирована, а руководство Азербайджана не знало об этом. Говорят, что 9 мая в Агдам прибыл Ягуб Мамедов и заявил, что он не знает об этом. Сдав здесь Шушу, Рагим Газиев помчался в Ташкент вести переговоры о том, чтобы возглавить Азербайджан. Тогда здесь началась заваруха, после чего он вернулся. Он снова вывел свои войска, чтобы добиться своей цели, и, как вы сказали, 18 мая был оккупирован Лачин. 18-го числа – вы помните, это тоже в то время показали по телевидению – шла борьба за пост председателя Верховного Совета. Наконец, председателем избрали Ису Гамбара. Там мы теряем земли, такой район, как Лачин, а Лачин всё равно что врата Азербайджана. Если его сдали, значит, врата открылись, и Армения может ввести в Азербайджан вооружённые силы в желаемом количестве. Итак, мы теряем Лачин, а эти, забыв обо всём, здесь, на площади или в здании Верховного Совета, вооружились друг против друга, захватили власть»⁵⁹⁵.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев прямо указывает, что НФА стоит за падением Шуши и Лачина: «Оккупация Шуши была большой трагедией. В то время в Азербайджане шла борьба за власть. Народный фронт Азербайджана пытался любыми путями прийти к власти. Для того, чтобы сместить прежнюю власть, он прибёг к самым грязным, самым вероломным действиям, сдал Шушу армянам. Военнослужащие хорошо знают, что Шуша – это неприступная крепость. Захватить её невозможно. Они сдали, продали её, чтобы сместить власть и самим прийти к власти. К сожалению, так и случилось. В мае 1992 года Шуша и Лачин были оккупированы, отряды Народного фронта незаконным путём пришли к власти»⁵⁹⁶.

08 мая 1992 г.

Утром, получив информацию о начале атаки армян на Шушу, Рагим Газиев выехал в аэропорт, чтобы вылететь в Лачин. В аэропорту он встретился с Тахиром Алиевым и Этибаром Мамедовым⁵⁹⁷, которые сказали, что ему лучше остаться в Баку и заняться организационными вопросами, а в Шушу вылетит Тахир Алиев. Рагим Газиев вернулся в Минобороны, Тахир Алиев на вертолёте вылетел в Губадлы, откуда с отрядом милиционеров, собранных из прилегающих районов, выехал в с. Зарыслы Шушинского района. Также в Зарыслы выдвинулся отряд ОМОНа под командованием Ровшана Джавадова. Этибар Мамедов поехал в Габалинский район, где под руководством трёх турецких инструкторов проходили подготовку 135 военнослужащих. Собрав их, он выехал в Евлах, где для них было получено вооружение, потом 10 мая 1992 г. Этибар Мамедов со своим отрядом прибыл в Лачин.

Рагим Газиев, вернувшись в Минобороны, позвонил начальнику штаба Лачинского полка, Рафику Нагиеву, и приказал ему оказать помощь Шуше. Также он занялся организацией авиаподдержки наших войск в Шуше. Он связался с Суретом Гусейновым, который организовал получение со склада в Зазаллы 1000 НУРС С-5 и 50–60 тысяч патронов для пулемётов вертолёта. Это вооружение было использовано для оснащения вертолётов, наносивших удары в Шуше. Всего было совершено 10 вертолёто-вылетов. Также Сурет Гусейнов организовал вылет Су-25 под управлением Вагифа Гурбанова для нанесения авиаудара по наступавшим на Шушу армянским отрядам. В течение 8 мая 1992 г. начальник Генштаба Шахин Мусаев связывался с командованием 80-го отдельного штурмового авиационного полка, дислоцированного в Ситалчае, с просьбой нанести авиаудары штурмовиками Су-25 по армянским отрядам. Но так вопрос решить и не получилось. Также был отдан приказ командиру 708-й бригады в Агдаме, Эльхану Оруджеву, нанести отвлекающий удар по Аскерану, чтобы оттянуть на себя армянские войска, но, по словам Эльхана Оруджева, ему лишь удалось организовать удар силами 100 человек.

8 мая 1992 г. в Тегеране прошли переговоры между Ягубом Мамедовым и Левоном Тер-Петросяном, на которых был подписан меморандум. Днём 8 мая 1992 г. Ягуб Мамедов прибыл в аэропорт Тегерана для возвращения в Баку, и там ему сообщили, что армянские войска атаковали Шушу. Он связался с президентом Ирана Рафсанджани и сообщил ему об этом, на что Рафсанджани обещал связаться с Левоном Тер-Петросяном для прояснения ситуации. Прилетев в Баку, Ягуб Мамедов связался с начальником Генштаба, генерал-майором Шахином Мусаевым, и тот сообщил ему, что атака армян на Шушу отбита, по армянам нанесён удар авиацией и всё под контролем. В 14:00 Ягуб Мамедов связался с замначальника милиции Шуши, Эльданизом Гулиевым, и тот сообщил, что обстановка сложная и войска покидают город. Ягуб Мамедов начал искать Рагима Газиева, но так и не нашёл его. В 16:00 он связался с Низами Бахмановым, который подтвердил, что обстановка сложная, и очень интересовался, что ему делать с 15 млн рублей, которые находятся в Госбанке в Шуше. Кроме того, Низами Бахманов спросил его согласия на вывод мирного населения из Шуши, чтобы не повторились события в Ходжалы. В 18:00 Я. Мамедов снова связался с Низами Бахмановым, и тот сказал, что армяне уже в Шуше. После этого разговора связь с Шушой прервалась. Ягуб Мамедов снова связался с Шахином Мусаевым, и тот вновь сказал ему, что обстановка в Шуше контролируется.

В ходе боёв за Шушу армяне заявляли о 58 погибших. Потери азербайджанцев составили 155 человек погибшими, 167 ранеными и 20 пропавшими без вести.

9 мая 1992 г.

Утром Эльбрус Оруджев, собрав часть бойцов 777-го БСПН, выдвинулся к селу Косалар, где всё ещё шёл бой. В течение дня он был в Косаларе, где организовывал оборону села и вывод мирного населения из села. В ночь с 9 на 10 мая 1992 г. он вернулся в с. Туршсу, где был размещён штаб азербайджанских войск. В течение 9 мая 1992 г. также в Шушинском районе предпринимались меры по восстановлению управления вышедших из Шуши войск. Одновременно начался исход мирного населения из сёл Шушинского района. Сначала было принято решение не выпускать из района никого, но потом решили выпускать мирное население, а военнослужащих, пытающихся покинуть район боевых действий, задерживать. Вечером 9 мая 1992 г. азербайджанские войска покинули с. Зарыслы и заняли позиции между сёлами Туршсу и Зарыслы.

В 2:00 9 мая 1992 г. Ягубу Мамедову поступила информация, что армяне взяли Шушу. Он связался с Рагимом Газиевым, тот сказал, что ему тоже поступает противоречивая информация и он вылетает в Евлах, откуда сообщит ему точную информацию. В 4:00 9 мая Ягуб Мамедов созвал заседание Совета обороны. На этом заседании Шахин Мусаев вновь заявил, что Шуша находится под контролем азербайджанских войск. Сам Рагим Газиев вылетел в Евлах, оттуда поехал в Агдам, из Агдама он выехал в Гянджу, откуда улетел в Москву на встречу с министром обороны России – Павлом Грачёвым.

Утром 9 мая 1992 г. Ягуб Мамедов попытался связаться с президентом России Борисом Ельциным, но не смог с ним поговорить. Потом он связался с министром обороны России Павлом Грачёвым и попросил его помочь. На что Павел Грачёв ответил, что для этого нужно решение политического руководства. Затем Ягуб Мамедов провёл переговоры с президентом Турции Тургутом Озалом, президентом Ирана Рафсанджани, главой МИД Турции Хикметом Четином. Президент Ирана Рафсанджани успокоил его и сказал, что постарается решить данную ситуацию.

Не дождавшись информации от Рагима Газиева, утром 9 мая Ягуб Мамедов сам вылетел в Евлах. Оттуда он снова связался с Шахином Мусаевым, который подтвердил, что Шуша под контролем азербайджанской армии и принимаются необходимые меры. Из Евлаха Ягуб Мамедов выехал в Агдам, где ему сообщили, что Шуша у армян. Он начал искать Рагима Газиева и, узнав, что тот в Гяндже, вылетел в Гянджу. Когда он прилетел в Гянджу, ему сообщили, что Рагим Газиев вылетел в Москву. В Гяндже Ягуб Мамедов встретился с командиром 104-й ВДД, генерал-майором Валерием Щербаком, и командиром 23-й МСД, генерал-майором Юрием Пахомовым, и попросил их помочь. Командир 104-й ВДД Валерий Щербак согласился помочь, но командир 23-й МСД Юрий Пахомов напрочь отказался. После встречи Ягуб Мамедов поехал в аэропорт Гянджи. Там сотрудники МНБ сообщили ему, что ими перехвачен разговор генерал-майора Юрия Пахомова со своим командованием, где тот сообщил о встрече с Ягубом Мамедовым, и что командир 104-й ВДД Валерий Щербак согласился помочь. Когда Ягуб Мамедов прибыл в аэропорт Гянджи, его позвали к телефону. Ягубу Мамедову позвонил министр безопасности России Виктор Баранников и потребовал от него прекратить втягивать российских военных в боевые действия. Также отделом МНБ по г. Гяндже был перехвачен телефонный разговор между командиром 104-й ВДД и министром безопасности России, в ходе которого Виктор Баранников пригрозил генерал-майору Валерию Щербаку, что если он будет выполнять указания главы другого государства, то лишится должности и званий⁵⁹⁸.

Вечером 9 мая 1992 г. Ягуб Мамедов вернулся в Баку и в ночь с 9 на 10 мая провёл заседание Совета обороны с участием представителей политических партий. На этом заседании начальник Генштаба, генерал-майор Шахин Мусаев, вновь начал утверждать, что Шуша находится под контролем азербайджанской армии. На заседании было предложено отложить президентские выборы. Но против отмены президентских выборов выступили представители НФА (Абульфаз Эльчибей и Искендер Гамидов), из-за чего между Искендером Гамидовым и Гаджи Абдулом произошла ссора.

Захватив Шушу, армянские войска почему-то не стали спешить с наступлением на Лачин. Сложилась странная ситуация, армянские войска не наступали с целью захвата Лачина и создания сухопутного коридора с Арменией, а азербайджанские войска накапливались в н/п Туршсу и не спешили идти в атаку с целью отбить Шушу. Такое стояние продолжалось до 15 мая 1992 г. Тем временем значительная часть азербайджанских отрядов в очередной раз решала внутренние проблемы, связанные с борьбой за власть.

10–12 мая 1992 г.

Рано утром 10 мая 1992 г. Рагим Газиев вылетел в Москву, где встретился с Павлом Грачёвым, уже назначенным министром обороны России. Как рассказывает сам Рагим Газиев, он на коленях в кабинете умолял Павла Грачёва помочь, после чего Павел Грачёв позвонил командиру 4-й армии, генерал-майору Николаю Попову, и приказал ему выделить азербайджанским войскам 10 танков и 10 БМП. Также Павел Грачёв позвонил командиру 104-й ВДД, генерал-майору Валерию Щербаку, и поручил ему оказать помощь азербайджанским войскам. Из Москвы Рагим Газиев связался с командующим 4-й армией, генерал-майором Николаем Поповым, и тот сообщил ему, что боевая техника будет выделена из расположенной в пос. Пиршиб части, что эта техника – с консервации и нужны аккумуляторы. Рагим Газиев из Москвы позвонил замминистра обороны Азербайджана Вахиду Мусаеву, поручил ему зайти к нему в кабинет, взять из сейфа деньги и решить вопрос с аккумуляторами. Также он позвонил начальнику азербайджанской железной дороги и поручил ему подать платформы в Пиршиб и обеспечить срочную доставку погруженной боевой техники на фронт. В этот же день 20 единиц боевой техники были погружены на платформы и к вечеру прибыли на железнодорожную станцию в Зангеланском районе. Также в Зангеланский район прибыл замначальника Генштаба – полковник Сафар Абиев, который должен был получить данную боевую технику и вместе с ней прибыть в Шушинский район. Сам Рагим Газиев из Москвы вылетел в Гянджу. Одновременно он поручил перенести передовой командный пункт управления войсками на фронте в Евлах. За него в Минобороны остался начальник Генштаба – генерал-майор Шахин Мусаев. Когда Рагим Газиев в ночь с 10 на 11 мая 1992 г. прилетел в Гянджу, ему сообщили, что при выгрузке боевой техники на железнодорожной станции в Зангеланском районе оказалось, что у восьми единиц боевой техники перерезана электропроводка. Он поручил Сафару Абиеву взять оставшиеся 12 единиц боевой техники и следовать в Шушинский район. Однако полковник Сафар Абиев бросил колонну в Губадлинском районе и исчез в неизвестном направлении. В Гяндже Рагим Газиев также встретился с командиром 104-й ВДД Валерием Щербаком и договорился с ним о помощи в срочной подготовке 2700 солдат в учебном центре в Герани, а также о помощи в подготовке операции по возвращению Шуши.

В период 10–12 мая 1992 г. в село Туршсу прибывали присланные из Минобороны войска. Так, под командованием начальника 1-го отдела оперативного управления Генерального штаба Расима Мухтарова прибыли три рейдовых отряда: 771-й под командованием Азиз-аги Гани-заде, 773-й под командованием Юниса Теймурова, 776-й под командованием Хагани Рустамова. Прибыли части внутренних войск, отряды милиции, пожарные и т. д. Вечером прибыли 12 единиц боевой техники (пять танков и семь БМП), пять РСЗО «Град». Прибыли начальник оперативного управления Генштаба, полковник Руфат Амиров, начальник артиллерии Минобороны, полковник Нечепуренко, работники Генштаба Бахтияров, Мухтаров, Джахангиров.

Прибывавшие войска Эльбрус Оруджев начал размещать вокруг Шуши: 771-й рейдовый отряд – на выс. Большой Кирс, 773-й рейдовый отряд – в с. Салатынкенд, 776-й рейдовый отряд – в с. Зарыслы, 777-й батальон – около высот Имангулу, также около Зарыслы размещался ОМОН. Прибывшие с Этибаром Мамедовым 135 человек были разделены на три группы и размещены на выс. Сарыбаба, на выс. Кис и около Зарыслы. Также Эльбрус Оруджев отдал приказ командованию Лачинского полка занять позиции около выс. Сарыбаба и разместить там РСЗО, но командование Лачинского полка не выполнило данный приказ. Была ещё одна проблема, связанная с тем, что не хватало подготовленных экипажей для управления прибывавшей боевой техникой.

Таким образом, в течение 10–12 мая 1992 г. шло накопление азербайджанских войск в Шушинском районе, но никакой операции по освобождению Шуши предпринято не было. Эльбрус Оруджев объясняет это отсутствием приказа Минобороны на проведение такой операции.

12 мая 1992 г. глава исполнительной власти Шушинского района Низами Бахманов прибыл в Баку, где встретился с Ягубом Мамедовым. Как говорит Низами Бахманов, 12 мая он застал в кабинете Ягуба Мамедова бывшего президента Аяза Муталибова, который попросил в течение одной недели не предпринимать никаких действий, что 15 мая всё само собой встанет на свои места и Шуша будет отвоевана обратно.

Вечером 12 мая начались факты неповиновения войск. Так, в Лачине бойцами Лачинского полка был избит начальник оперативного управления генерального штаба – полковник Руфат Амиров, которого потом выгнали из района. В ночь с 12 на 13 мая в штабе Лачинского полка был избит командир 704-й МСБР Эльбрус Оруджев и также выгнан из Лачинского района. После этого Эльбрус Оруджев выехал в Евлах, где размещался передовой командный пункт министра обороны Рагима Газиева.

Сам Рагим Газиев 11–12 мая 1992 г. провёл в Гяндже и Евлахе, где решал вопросы снабжения, отправки в Шушинский район подкреплений и боевой техники и подготовки операции по возвращению Шуши. Также в Евлах прибыл начальник Генштаба – Шахин Мусаев. Одновременно шла переброска войск в Тертерский, Агдамский и Ходжавендский районы для участия в операции. Планировалось с этих направлений нанести отвлекающие удары, в то время как основные силы будут проводить операцию по освобождению Шуши. Так, в с. Куропаткино Ходжавендского района был переброшен Ленкоранский батальон под командованием Алакрама Гумбатова. Активное участие в подготовке операции принимало Военное Единство под руководством Сурета Гусейнова. Операция по возвращению Шуши планировалась на 17 мая 1992 г.

12 мая 1992 г. прошло заседание парламента (Милли Шура). Первым выступил первый вице-премьер Вахид Ахмедов: «Я уже три дня участвую в работе военного штаба. Всеми операциями в Шуше руководит Шахин Мусаев. В Шуше был гарнизон (2000 человек), оснащённый всем необходимым. С Шушой не было ни телефонной связи, ни радиосвязи. Как могли сдать Шушу, непонятно. Идут какие-то политические игры. С фронта Лачин, Агдам, Губадлы выводятся воинские части, которые направляются в Баку. С какой целью и кем это делается, непонятно. Рагим Газиев неоднократно ездил в Москву и вёл переговоры с Грачёвым. Но пока безрезультатно. Нам удалось получить пять БМП и пять БТР от российских войск. Нет единого управления войсками, военные дела запущены. Если дела так пойдут, то армяне захватят и Физули, и Барду, и Гянджу. Азербайджан в очень тяжёлом положении. Если мы не заключим военный и экономический договор с Россией, то сильно проиграем. Другого выхода нет. Ни Иран, ни Турция нам пока даже одной единицы оружия не передали. От них нам нет никакой помощи, и я не думаю, что будет какая-то помощь в будущем. В республике нет дисциплинированной и организованной армии, никто ничьи команды не принимает, никакие команды не выполняются, контрразведки нет. Если этого нет, то о какой войне может идти речь? Цель России – поставить нас на колени до 15 мая, и они уже поставили нас на колени. Нечего скрывать. В Лачине тяжёлая обстановка, оттуда все бегут. В Тертере и других районах тоже очень сложная ситуация. До этого нас довела наша же политика. Как получилось, что Армения смогла найти общий язык с Россией, а мы нет? Беларусь и Украина могут находить общий язык с Россией, а мы нет? В этом мы все виноваты». Исполняющий обязанности президента и председатель Верховного Совета Ягуб Мамедов заявил: «В город с фронта проникло много вооружённых отрядов. Для пресечения их проникновения в город выставлены пикеты на въездах. Дано указание о разоружении этих отрядов». Депутат от НФА Иса Гамбаров: «До 15 мая готовится переворот с целью возвращения к власти бывшего руководства. Это делается под контролем Москвы». После дискуссий принимается решение созвать 14 мая сессию Верховного Совета.

Перед завершением заседания снова выступил Я. Мамедов: «Пока нет решения, ехать или нет в Ташкент 15 мая. Рагим Газиев считает, что целесообразно ехать. Что касается того, что Шахин Мусаев сдал Шушу, то в этом должно разобраться следствие. С 30.04.1992 уже было две попытки переворота. 1 мая, когда я был в Иране, ночью перед парламентом были танки, но по каким-то причинам переворот не удался. 6 мая, когда я снова был в Иране, снова была попытка захвата здания парламента. Пресёк эту попытку РГ (или не он пресёк), мне неизвестно. Кто пытался совершить переворот, я не знаю. Ходят разговоры, что это была попытка со стороны военных. Парламентом было принято решение об отстранении Шахина Мусаева от должности. Мне сообщили, что к зданию прибыли танки, в здание ворвались вооружённые автоматами военные, они взломали несколько кабинетов, разрушили там всё, искали там какие-то документы. Когда я спросил Рагима Газиева, что это такое, он сказал, что якобы военные проходили мимо парламента на Аллею Шахидов для принесения присяги. Но это враньё. Это была попытка переворота. Кто назначил Шахина Мусаева начальником Бакинского гарнизона, я не знаю. Со мной этот вопрос не согласовывался. Есть ли у него план военного переворота, я не знаю. О его назначении начальником Бакинского гарнизона я узнал из телевидения. В стране паралич власти. Я освободил Тахира Алиева от должности министра внутренних дел, а он продолжает сидеть в своём кабинете. У государства нет сил»⁵⁹⁹.

13 мая 1992 г.

Утром Эльбрус Оруджев прибыл в Евлах и рассказал Рагиму Газиеву о событиях в Лачине. Рагим Газиев позвонил в Лачин и потребовал от всех командиров подчиняться Эльбрусу Оруджеву. Далее с участием Рагима Газиева, Сурета Гусейнова, Шахина Мусаева, Эльбруса Оруджева и начальника оперативного отдела 104-й ВДД, подполковника Владимира Селиванова, было проведено совещание, на котором были обсуждены детали предстоящей операции по освобождению Шуши. По плану 15 мая 1992 г. со стороны Тертера, Агдама и Ходжавенда должны были быть нанесены отвлекающие удары. В атаке на Аскеран предполагалось участие российских войск, которые должны были захватить Аскеран. Этими ударами надо было отвлечь на себя значительные силы армян. В это же время азербайджанские войска со стороны Туршсу и Зарыслы должны были перейти в наступление на Шушу. Для связи Эльбрусу Оруджеву были выделены командно-штабная машина и связист по имени Шамиль. Российские военные выделили Эльбрусу Оруджеву частоту для связи со штабом 104-й ВДД и группой подполковника Владимира Селиванова в Евлахе (позывной – «Друг-1») и сказали ждать условного сигнала для перехода в наступление. Для обеспечения безопасности Эльбруса Оруджева ему были выделены 20 бойцов из 778-го БСПН Виктора Мудрака. Вечером 13 мая 1992 г. Эльбрус Оруджев вернулся в Лачин и приступил к командованию.

Надо отметить, что с 9 по 13 мая 1992 г. армянские войска также не предпринимали активных наступательных операций. На фронте сложилось некое равновесие. Азербайджанские войска накапливались в Туршсу и не предпринимали попыток отбить Шушу, а армянские войска не предпринимали атаки в сторону Лачина. 13 мая 1992 г. вечером в Баку уехали министр внутренних дел Тахир Алиев и командир ОМОНа Ровшан Джавадов.

14 мая 1992 г.

14 мая 1992 г. была срочно собрана сессия Верховного Совета, на которой 241 депутат (из 360) заслушивают доклад депутатской следственной комиссии, созданной для анализа обстоятельств, связанных с трагедией Ходжалы. Выступивший председатель комиссии Рамиз Фаталиев заявляет, что комиссия пришла к выводу лишь о «частичной виновности» бывшего президента А. Муталибова. Вывод комиссии был следующим: «Имеется халатность, и это признано А. Муталибовым, его неразборчивая и непродуманная кадровая политика, но нет предательства, нет ни одного действия, которое повлекло бы за собой ходжалинскую трагедию»⁶⁰⁰.

После сообщения следственной комиссии выступают несколько депутатов, говорящих о том, что принятие 6 марта отставки президента произошло «под давлением» и «без достаточных оснований». Вопрос ставится на голосование. 230 депутатов голосуют в поддержку выводов комиссии и за отмену решения от 6 марта об отставке президента.

На трибуну выходит А. Муталибов, который выступает с речью, где делает много громких заявлений: мол, если стране нужен диктатор, то он готов стать диктатором. По представлению президента, сессия утверждает Рагима Гусейнова новым премьер-министром страны. Также принимается решение о роспуске Национального совета. В тот же день президент подписал указ о введении чрезвычайного положения в городе Баку и назначении Мамед-аги Джафарова министром внутренних дел.

Однако жизнь, видимо, не научила А. Муталибова быть более жёстким и решительным в критические минуты. Издав указ о введении в Баку чрезвычайного положения, он не торопился его реализовывать. Вместо того чтобы взять под контроль штаб-квартиру НФА, арестовать руководителей НФА, обратиться с официальной просьбой к правительству России взять под контроль здания государственных органов и учреждений, Муталибов поехал на дачу в Загульбе отмечать своё возвращение президентом. С ночи у здания НФА начался пока ещё немногочисленный митинг.

Назначенные Муталибовым руководители никак не соответствовали занимаемой ими должности по своим личным и профессиональным качествам. Часть из них просто самоотстранилась от исполнения своих обязанностей, заняв выжидательную позицию: чем закончится противостояние Муталибова – НФА? Часть просто начала работать на НФА. Особо показательным в этой связи является тот факт, что после захвата власти НФА Рагим Гусейнов (назначенный 14 мая Муталибовым премьер-министром) был переназначен на эту должность. А назначенный министром внутренних дел М. Джафаров был переназначен НФА заместителем министра внутренних дел. Даже Ягубу Мамедову представители НФА предложили должность министра здравоохранения, но он от неё отказался. Ясно, что это была плата за их поддержку НФА 14–15 мая 1992 г.

Тем временем ситуация на линии фронта обострилась. Утром 14 мая армянские войска предприняли несколько атак в районе н/п Зарыслы, которые были отбиты. Вечером пришла новость, что решением Верховного Совета в должности президента восстановлен Аяз Муталибов. После этого сообщения многие азербайджанские подразделения начали покидать линию фронта. Так, в ночь с 14 на 15 мая 1992 г. снялись с линии фронта и ушли бойцы батальона НФА, значительное количество бойцов Лачинского полка во главе с Арифом Пашаевым также ушли в Баку. Ушли со своих позиций 135 бойцов, приведённых Этибаром Мамедовым, при этом, уходя, они начали сеять панику, что также привело в расстройство другие подразделения. Увидев, что с линии фронта уходят военнослужащие вышеуказанных подразделений, военнослужащие других подразделений также поддались панике и тоже начали покидать свои подразделения. Таким образом, в ночь с 14 на 15 мая начался процесс самовольного ухода многих подразделений и военнослужащих с линии фронта. Одновременно бросив свои позиции на линии фронта, ушли в Баку с Тертерского участка батальон «Милли Гуртулуш», а из Ходжавендского района ушла рота Ленкоранского батальона.

Вечером 14 мая 1992 г. в Агдам для участия в планируемом наступлении прибыла колонна российских войск.

15 мая 1992 г.

Ночью Рагим Газиев вылетел из Гянджи в Баку, откуда сразу вылетел в Ташкент, где шло заседание глав государств СНГ. В Ташкенте он встретился с Павлом Грачёвым, а потом с Борисом Ельциным. Вот как сам Рагим Газиев описывает этот свой вояж в Ташкент: «15 мая 1992 г. я вылетел в Ташкент, где шло заседание глав государств – членов СНГ – и решался вопрос о разделе военного имущества бывшего СССР. Прибыв в Ташкент, я сразу встретился с Грачёвым. За завтраком Грачёв сказал мне: «Поздравляю тебя, Аяз вернулся, всё будет хорошо». В начале заседания глав государств президент Назарбаев поздравил членов азербайджанской делегации с приходом к власти Аяза Муталибова. Во время перерыва я совместно с вице-премьером Аббасом Аббасовым пытались подойти к Ельцину, но увидели, что Ельцин разговаривает с Тер-Петросяном. Я увидел, как Борис Ельцин обнял Тер-Петросяна и сказал ему: «Левон Акопович, я этих турков перед тобой на колени поставлю». Во время следующего перерыва я смог подойти к Ельцину. Между нами произошёл следующий диалог: «Я министр обороны Азербайджана». – «Ну и что?» – «Мы первыми поддержали вас во время ГКЧП». – «Ну и что?» – «Вы демократ, а ваш ставленник в Азербайджане – коммунист. В своё время Муталибов поддержал гэкачепистов, а вас в газете «Правда» обозвал шизофреником». В этот момент Борис Ельцин пристально посмотрел в сторону Грачёва и произнёс: «Отставить». Я тогда не понял смысл слов Ельцина. По возвращении в Азербайджан в Гяндже я встретился с начальником полиции г. Гянджи Эльдаром Гасановым и командиром 104-й ВДД – генерал-майором Щербаком. Последний радостно обнял меня и произнёс: «Спасибо за то, что вы спасли свой народ от кровопролития. В 3 часа ночи я должен был высадить десант в Баку с целью поддержки Муталибова. Однако после ваших переговоров мне пришла команда: «Отставить»». После переговоров с Павлом Грачёвым и Борисом Ельциным Рагим Газиев поздно вечером вылетел из Ташкента в Баку и оттуда сразу вылетел в Гянджу.

В самом Баку 15 мая 1992 г. проходили драматические события. С ночи у здания НФА шёл митинг. Днём, когда у здания НФА собралось много сбежавших с фронта бойцов, лидеры НФА начали шествие в сторону Верховного Совета и уже во второй половине дня, предварительно обстреляв здание Верховного Совета, захватили Верховный Совет, а затем телевидение и президентский дворец. Таким образом, 15 мая 1992 г. был совершён государственный переворот и вооружённый захват власти, в результате которого власть перешла в руки НФА.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев дал правильную характеристику действиям НФА, что, воспользовавшись оккупацией Шуши и Лачина, 15 мая Народный фронт Азербайджана совершил государственный переворот и пришёл к власти⁶⁰¹.

Сам Аяз Муталибов сбежал в Москву. Сейчас трудно оценивать, на что рассчитывал Аяз Муталибов, возвращаясь к власти, если не был готов пойти на решительные и жёсткие меры. Как указывает В. Гусейнов, сценарий бесславного возвращения на сутки готовился спецслужбами России⁶⁰². По некоторым сведениям, участие принимал министр безопасности России Виктор Баранников, который в 1988–1990 гг. работал первым заместителем министра внутренних дел Азербайджана и сохранил хорошие связи с Муталибовым. Да и сам Муталибов признавал впоследствии, что сразу после возвращения вёл переговоры с главнокомандующим ОВС СНГ – маршалом Е. Шапошниковым. Также остаётся загадочной история с «самоубийством» первого заместителя министра национальной безопасности – Рафика Садыхова, произошедшая 18 мая. Генерал Рафик Садыхов, кадровый офицер КГБ, возглавлял 5-е управление КГБ АзССР (борьба с антисоветской деятельностью), потом стал зампредседателя КГБ, далее – заместитель министра национальной безопасности. Сразу после прихода к власти НФА он якобы «покончил жизнь самоубийством, успев до смерти признаться, что был организатором возвращения Муталибова и получал прямые секретные инструкции от Примакова и Баранникова»⁶⁰³. В свою очередь СВР категорически отвергла подобную информацию, которую расценила как провокационную попытку связать внутренние события в Азербайджане с «рукой Москвы»⁶⁰⁴.

После прихода к власти 14 мая, вечером, Муталибов отправился на дачу в пос. Загульба отмечать своё возвращение. На следующий день, когда стало известно и митинге у здания НФА и самовольном приходе в Баку с фронта верных НФА подразделений, окончательно впал в прострацию.

Российские войска были готовы оказать Муталибову необходимую помощь для удержания власти, но было необходимо официальное обращение президента Азербайджана Аяза Муталибова к руководству России с просьбой использовать отдельные подразделения Вооружённых сил Российской Федерации, дислоцированных в Азербайджане, с целью восстановления законности, мира, правопорядка, стабильности и защиты населения Азербайджана от произвола, насилия, открытого террора и преследования по политическим мотивам. В целом было достаточно, если бы подразделения российских войск взяли под контроль здания госорганов, телевидение, выставили блокпосты на важных улицах города, окружили штаб НФА. Несколько сотен дезертиров, собравшихся у штаба НФА, которые сбежали от армянских войск в Карабахе в Баку, увидев российские войска, разбежались бы первыми. Но такого обращения от президента не поступило. Муталибов окончательно впал в прострацию и потерял всякую волю к борьбе. 15 мая в президентский дворец к Муталибову прибыл генерал-лейтенант С. Беппаев, заместитель командующего войсками Закавказского военного округа. Но президент Азербайджана и Верховный главнокомандующий Вооружёнными силами Азербайджана Аяз Муталибов вновь смалодушничал и предпочёл сбежать⁶⁰⁵. Видимо, увидев паническое состояние Муталибова и его нежелание защищать свою власть, российское армейское командование решило отстраниться от событий в Баку. Делать ставку на этот «политический труп» не было никакого смысла.

В пользу данного варианта говорит то, что 15 мая 1992 г. НФА не спешил идти на здание Верховного Совета, а всё выдвигал ультиматумы. В это время в штабе НФА находились два «турецких дипломата», которые постоянно с кем-то переговаривались⁶⁰⁶. И только после их команды отряды НФА начали движение на здание Верховного Совета. Возможно, что они ждали подтверждения по дипломатическим каналам, что российские войска буду соблюдать нейтралитет. Известно, что вечером 14 мая 1992 г. части 104-й ВДД были подняты по тревоге и ждали приказа о переброске в Баку. Также по тревоге была поднята 22-я ОБрСпН в пос. Перекешкюль. Однако 15 мая 1992 г., днём, поступила команда: «Отбой». Зачем Муталибов решил вернуться в президентское кресло, от которого безвольно отказался двумя месяцами ранее? Ответ на этот вопрос, пожалуй, следует искать в тонкостях характера первого президента, неизлечимой склонности желаемое принимать за действительное⁶⁰⁷.

В захвате власти НФА 15 мая активную роль играли и турецкие спецслужбы, которые таким образом привели к власти своих креатур. О роли Турции в событиях 15 мая говорит и Этибар Мамедов⁶⁰⁸. О том, что НФА пришёл к власти при помощи турецких спецслужб, в своём интервью каналу «Азерифридом» в июле 2018 года говорил и Панах Гусейнов. Во время интервью с Гурбаном Мамедовым он признал, что до событий 14 мая и во время событий 14–15 мая руководство НФА активно контактировало и координировало свои действия с турецкой разведкой (МIT)⁶⁰⁹. Там же Гурбан Мамедов (в 1992 г. заместитель председателя НФА) рассказал, что 15 мая 1992 года он из штаба НФА звонил в Нахичевань и просил Гейдара Алиева о помощи для свержения Муталибова. После чего Гейдар Алиев дал команду своим людям в Баку поддержать НФА, и они оказали реальную помощь. Также известно, что в ночь с 14 на 15 мая авиарейсами из Нахичевани в Баку прилетели несколько сотен лиц, которые впоследствии тоже принимали участие в свержении Муталибова⁶¹⁰. В своём интервью сайту «Модерн. аз» Р. Гулиев открыто рассказал, как во время события 15 мая 1992 г. он был в Нахичевани, откуда посредством телефонной связи поддерживал контакты с руководством НФА и помогал им в свержении А. Муталибова.

Совершив государственный переворот и вооружённый захват власти, НФА срочно собрал сессию Верховного Совета, чтобы легитимировать захват власти. Уже в ночь с 15 на 16 мая в захваченном боевиками НФА здании Верховного Совета открылось заседание Национального совета. На этом заседании было принято решение: считать решения сессии парламента республики о роспуске нынешнего состава Национального совета Верховного Совета Азербайджана, об отмене решения парламента от 6 марта о принятии отставки президента республики Аяза Муталибова и об отмене президентских выборов, назначенных на 7 июня, не соответствующими Конституции Азербайджана и не имеющими юридической силы с момента их принятия.

В связи с падением власти Аяза Муталибова российские войска не стали участвовать в планируемой операции, и уже вечером 15 мая 1992 г. колонна российских войск покинула Агдам, так и не ударив по армянским позициям в Аскеране.

В самом Шушинском районе происходили не менее драматические события. Днём 15 мая 1992 г. в бою у села Зарыслы был убит командир 776-го рейдового отряда – Хагани Рустамов. После его смерти бойцы отряда, взяв с собой труп командира, покинули линию фронта. Другие войска тоже начали бежать. Увидев, что сил отбить атаку нет, Эльбрус Оруджев пошёл к российским военным, которые перегнали 5 танков Т-72 и находились между с. Туршсу и Лачином. Он обратился к ним с просьбой помочь отбить атаку армянских войск. Российские военные ответили, что их задача была пригнать танки и передать их азербайджанским войскам. Но после уговоров Э. Оруджева они согласились, и экипаж в составе старшего лейтенанта по имени Антон, оператора-наводчика Виктора Бармина и механика-водителя (имя не помнит), сев на танк Т-72, поехал в сторону с. Зарыслы. Заняв позицию между сёлами Туршсу и Зарыслы, данный танк начал вести бой с армянскими войсками. В ходе боя, длившегося почти весь день 15 мая, атаки армянских войск со стороны Зарыслы в направлении Туршсу были отбиты.

В связи с тем, что уже с ночи шёл процесс самовольного оставления позиций бойцами, уход 776-го рейдового отряда привёл к образованию бреши в обороне азербайджанских войск в районе Ширлан – Сарыбаба. С целью закрыть эту брешь Эльбрус Оруджев отдал приказ всем азербайджанским подразделениям отойти назад, чтобы сократить линию фронта. Но данный отход в тех условиях привёл к тому, что отход войск превратился в повальное бегство. Как считают некоторые командиры рейдовых отрядов, причиной этого был неграмотный приказ Эльбруса Оруджева, который не указал, кому и на какие позиции отходить, а лишь отдал приказ на отход, что вызвало панику и привело к повальному бегству. Вечером 15 мая 1992 г. сам Эльбрус Оруджев тоже ушёл в Лачин. Он пытался уговорить российских военных, пригнавших танки, остаться и воевать дальше, но они ответили, что их задача была пригнать танки, они и так уже помогли, как могли, в бою, после чего покинули Лачинский район. В связи с их уходом и бегством войск не хватало экипажей, чтобы начать использовать имевшиеся танки.

К вечеру 15 мая 1992 г. сохранившие какое-то управление азербайджанские войска отошли на границу Шушинского и Лачинского районов, при этом был взорван мост у Салатынкенда. Но остановить панику не удалось. Так, 777-й БСПН, не останавливаясь в Лачине, ушёл сразу в Губадлы. 771-й рейдовый отряд, придя в Лачин, через несколько часов самовольно ушёл в Губадлы, где, переночевав, ушёл в Евлах. 773-й рейдовый отряд утром 16 мая 1992 г. также покинул Лачин. В самом Лачине началась паника. Как показал на суде Эльбрус Оруджев, «все бежали, даже бросая автоматы и технику». Многие войска просто бросали позиции и уходили из города. Как показал на суде полковник-лейтенант Расим Мухтаров, он на машине объездил близлежащие территории с целью ознакомления с ситуацией и столкнулся с картиной, когда все и вся бежали с территории между Шушой и Лачином, не пытаясь оказать сопротивления силам противника. Также началось бегство мирных жителей из Лачинского района. Вышеуказанный безграмотный приказ Эльбруса Оруджева на выравнивание линии фронта, приведший к началу отхода азербайджанских войск с занимаемых позиций, наложился на панические настроения, искусственно появившиеся в результате ухода частей НФА в Баку. Что вкупе и вызвало оставление Лачина. О том, что приказ Эльбруса Оруджева был ошибочным и он фактически потерял управление войсками и не знал, что и где на линии происходит, может свидетельствовать тот факт, что по его приказу 771-й рейдовый отряд под командованием Азизаги Гани-заде покинул свои позиции у высоты Кирс и прибыл в Лачин. Когда отряд прибыл в Лачин, то Эльбрус Оруджев отдал приказ, чтобы отряд вновь вернулся и занял позиции у высоты Кирс.

Из-за событий в Баку значительная часть азербайджанских войск, в основном батальоны НФА, бросив свои позиции, ушли в Баку для поддержки НФА в борьбе с Аязом Муталибовым⁶¹¹. Факт самовольного ухода с позиций в Баку части азербайджанских войск подтверждают и руководители Минобороны. Со слов начальника Генштаба, генерал-майора Шахина Мусаева, в эти дни батальон «Милли Гуртулуш» покинул свои позиции в Тертере, а Ленкоранский батальон покинул свои позиции в с. Амираллар. Эльбрус Оруджев указывает, что 14–15 мая 1992 г. многие солдаты, бросив свои позиции, ушли в Баку. Значительное число солдат покинуло свои позиции на других участках фронта⁶¹². Министр обороны Рагим Газиев в свою очередь поясняет следующее: «К 12 мая из различных районов на военную базу в посёлке Герань были стянуты 2700 солдат и военная техника. Офицеры-инструкторы из числа военнослужащих 104-й российской ВДД проводили обучение этих солдат. Мы готовили данное подразделение для участия в боевых действиях в Шуше и Лачине. Однако после моего возвращения из Ташкента я узнал, что прибывшие из Баку некоторые лица увели почти всех солдат в Баку. На военной базе осталось всего 500–700 человек. Сразу прибыв в Баку 16 мая 1992 г., я увидел, что вокруг здания Верховного Совета стоит очень много солдат с вооружением»⁶¹³. В то время как армяне захватывали Лачин, многие бойцы НФА штурмовали Верховный Совет и телецентр в Баку.

Политические события в мае 1992 г. привели к ещё одной внешнеполитической ошибке Азербайджана. Как известно, 14–15 мая 1992 г. в Ташкенте под эгидой РФ была создана Организация договора коллективной безопасности (ОДКБ). Армения вступила в ОДКБ, а Азербайджан отказался от вступления в ОДКБ. После прихода к власти НФА премьер-министр Турции Сулейман Демирель настоятельно рекомендовал руководству НФА вступить в ОДКБ и ОВС СНГ, найти общий язык с руководством России, но правительство НФА отказалось от этого⁶¹⁴.

16 мая 1992 г.

Сразу же после известия о том, что российские военные отозваны из Агдама и наступления на Аскеран не будет, армянские войска резко активизировали свои наступательные действия. 16 мая ими были захвачены село Туршсу и высоты Кирс и Сарыбаба, которые до этого были оставлены азербайджанскими войсками. Деморализованные азербайджанские войска так и не смогли оказать какого-то внятного сопротивления. Бегство азербайджанских войск и мирного населения из Лачина продолжилось. Утром Эльбрус Оруджев прибыл в штаб Лачинского полка, но обнаружил, что сам штаб пуст, перед ним стоят брошенные РСЗО «Град» и санитарная машина, которая была подожжена. Как пояснил на суде Ариф Пашаев, он перенёс свой штаб на запасной командный пункт. При этом атак армян на Лачин ещё не было. С 16 мая 1992 г. войска начали покидать Лачин. Тележурналист Чингиз Мустафаев снял и показал по телевидению горькие кадры позорного бегства солдат азербайджанской армии из Лачина. Журналист рыдал, умолял, оскорблял убегающих на танках и БТР и БМП военных, просил не оставлять район, говорил им, что на территорию района не упал ни один снаряд, не просвистела ни одна пуля, не показался ни один армянский солдат. Всё напрасно: перед глазами зрителей – только охваченные паникой, животным страхом люди. В ярости Чингиз Мустафаев обзывает дезертиров «трусами» и «женщинами»⁶¹⁵. Вернувшись в Лачин, Чингиз Мустафаев с горечью констатирует комбригу – полковнику-лейтенанту Эльбрусу Оруджеву, что «он проехал из Лачина до Губадлы. Но ни одна сволочь не вернулась в город». На что Эльбрус Оруджев философски замечает: «Значит, этим людям эта земля не нужна». Восстановить управление войсками Эльбрусу Оруджеву так и не удалось. На других видеокадрах видно, как подполковник Магеррам Джахангиров пытается навести порядок и остановить бегущих солдат⁶¹⁶.

В связи с тем, что для осуществления государственного переворота НФА отозвал с фронта многие войска, на фронте начали образовываться бреши. В ночь с 15 на 16 мая 1992 г. в Гянджу прилетел Рагим Газиев. В аэропорту ему сообщили: представители НФА прибыли в УЦ «Герань» и начали агитировать находившихся там солдат уйти в Баку, на что поддались многие солдаты и ушли в Баку. Также Рагим Газиев получил сведения о бегстве азербайджанских войск из Лачина. Он сразу же вылетел в Баку и пришёл на площадь перед Верховным Советом, около которого шёл праздничный митинг НФА. Там он увидел много сбежавших с фронта солдат. На видео, снятом телеканалом «АНС», видно, как на площади перед Верховным Советом Рагим Газиев наносит пощёчину солдату, находившемуся на площади, и спрашивает его, на каком основании он прибыл в Баку. Потом он поднялся на трибуну, где в своём выступлении обвинил руководство НФА в том, что они привели с фронта много солдат, Ф. Гаджиева в невыполнении своих обязанностей и потребовал от солдат вернуться в свои воинские части⁶¹⁷. Дезорганизация власти и армии привели к падению 18 мая 1992 г. Лачина. Таким образом, совпали два события: вооружённый захват НФА власти в Баку и фактическое воссоединение (миацум) Армении и Нагорного Карабаха. Как вспоминает З. Ализаде, «НФА пришёл к власти ценой потери Карабаха. История несколько раз ставила перед лидерами Фронта выбор: Карабах или власть. Из этих двух альтернатив лидеры Фронта неизменно выбирали власть. Наблюдая за всем этим, я задавался вопросом: они или дураки, или агенты. Третьего не дано»⁶¹⁸.

16 мая 1992 г. армяне небольшими силами предприняли атаку со стороны Туршсу в направлении Галадереси, но атака была отбита.

17 мая 1992 г.

Сессия Верховного Совета уже собралась поздно вечером 17 мая 1992 г. На ней было принято решение об отставке Ягуба Мамедова с должности председателя Верховного Совета Азербайджана. Новым председателем Верховного Совета был избран один из руководителей НФА – Иса Гамбаров. Он же стал исполняющим обязанности президента. По представлению НФА, первым заместителем председателя Верховного Совета был избран Тамерлан Гараев (один из руководителей НФА), заместителем председателя Верховного Совета был избран Афияддин Джалилов (до этого работавший в администрации президента). Депутаты также утвердили указы осуществляющего полномочия президента Азербайджана о назначении Рагима Гусейнова премьер-министром Азербайджана, Искендера Гамидова министром внутренних дел, Фахраддина Тахмазова министром национальной безопасности. Таким образом НФА легитимировал свой приход к власти в ходе её вооружённого захвата.

Пока армянские войска захватывали Лачин, НФА захватывал и делил власть в Баку. Как 16–18 мая 1992 г. во время боёв за Лачин в Баку представители тандема НФА – «Мусават» делили власть и должности, подробно в своём интервью телеканалу «ХуралТВ» рассказал П. Гусейнов⁶¹⁹. Самое поразительное в этом интервью то, что все эти люди – А. Эльчибей, И. Гамбаров, Т. Гасымов, П. Гусейнов, И. Гамидов, А. Гаджиев, Я. Мамедов, Р. Гусейнов и прочие – все эти дни активно обсуждают, кто будет министром внутренних дел, кто министром национальной безопасности, кто министром здравоохранения и пр., но вопрос о том, что противник в это самое время атакует Лачин и вот-вот будет установлена сухопутная связь между Арменией и Нагорным Карабахом, никого не волнует.

Во второй половине дня армянские войска предприняли новую атаку на село Галадереси, но и эта атака была отбита.

В самом Лачине азербайджанских войск и населения уже почти не осталось. Оборону в районе н/п Галадереси держали несколько десятков солдат. Большая часть войска ушла в сторону Губадлы, а оставшиеся войска продолжали покидать Лачин в сторону Губадлы. Примерно в 17–18 часов, когда Эльбрус Оруджев осматривал город, его задержали бойцы Губадлинского отряда «Гартал», которым командовал Эльдар Гашимов, и силой увезли в Губадлы. Там его арестовали и сказали, что его расстреляют 18 мая 1992 г. как предателя. В ночь с 17 на 18 мая 1992 г. Лачин покинули последние азербайджанские войска.

18 мая 1992 г.

Утром Эльбруса Оруджева вывели якобы для расстрела, но расстреливать не стали. Потом ему сказали, что якобы есть приказ Рагима Газиева о его аресте и расстреле. Эльбрусу Оруджеву удалось связаться с Рагимом Газиевым и рассказать ему о положении дел, после чего Рагим Газиев приказал отпустить Эльбруса Оруджева. Как выяснилось, никакого приказа Рагима Газиева об аресте и расстреле Эльбруса Оруджева не было.

18 мая 1992 г. армяне без боя захватили Лачин⁶²⁰ и прилегающие к дороге Горис – Лачин – Шуша сёла и установили прочный сухопутный коридор между Арменией и Нагорным Карабахом. При сдаче Лачина погиб 31 человек, 43 были ранены, большое количество военнослужащих оказались без вести пропавшими.

19 мая 1992 г.

В Губадлы прибыл начальник Генштаба – генерал-майор Шахин Мусаев, который постарался как-то восстановить управление войсками и привести их в порядок. Было принято решение 20 мая провести контрнаступление с целью возврата Лачина.

20 мая 1992 г.

Утром азербайджанские войска начали наступление на Лачин. Но во время наступления был убит один из командиров местного отряда по имени Горхмаз, что вновь привело к панике в рядах азербайджанских войск, разговорам о диверсии и предательстве. В результате атака не удалась, так как большая часть войск, бросив свои позиции, вернулась обратно в Губадлы. Вечером 20 мая 1992 г. бойцы отряда Эльдара Гашимова вновь арестовали Эльбруса Оруджева и начальника Генштаба Шахина Мусаева и, продержав их под арестом несколько часов, выдворили из Губадлинского района. 21 мая утром Эльбрус Оруджев прибыл в Евлах и доложил Рагиму Газиеву о произошедших событиях. На этом бои за Шушу и Лачин, начавшиеся 8 мая 1992 г., окончились.

P. S. 7 ноября 2020 года азербайджанские войска в ходе уникальной боевой операции освободили город Шушу.