Многие, как нынче говорят, “крупные игроки” любили, а некоторые и теперь любят побряцать оружием, попугать оппонентов угрозами, легко переходя от слов к делу. Вспоминается известный афоризм г-на Кромвеля (1599–1658): “Лучший посол – военный корабль” (A man-of – war is the best ambassador). Или – из той же оперы – хвастливое заявление русского дипломата времен Екатерины Второй: “…при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела”.

Вот еще образчик воинственных раздумий прусско-германского деятеля XIX в. Бисмарка: “Не речами и не решениями большинства в парламентах разрешаются великие вопросы века, а железом и кровью”.

Все способы силовой дипломатии следует считать вредными и, как минимум, опасными для всех сторон. Сюда относится и дипломатия канонерок (в последнее время преобразовавшаяся в “дипломатию томагавков” в исполнении США), и “принудительная”, и все другие виды, иногда прикрытые “мирными” терминами. К примеру, долларовая. Ее “учредитель” – американский президент В. Г. Тафт, правивший с 1909 по 1913 г., образно определял “дипломатию доллара как политику, при которой доллары должны выполнять роль пуль”. На практике же пускались в ход и доллары, и пули. “Дипломатия доллара” преследовала цель посредством экономической помощи поставить малые страны в политическую зависимость от страны, оказывающей эту помощь. Когда в какой-либо из стран, облюбованных долларом, возникало стремление к независимости, то вступала в действие “дипломатия штыка”.

Однако хуже всякой, даже грубой силовой дипломатии – это отсутствие оной вообще. Или, так сказать, беззубая, беспомощная дипломатия. Потому что она развязывает руки агрессору, развращает его.

В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее – как бездействие.

Так сложилось, что сейчас судьбу мира держат в своих руках в основном несколько крупных и сильных государств, прежде всего США, самое мощное из всех, единственная после гибели СССР сверхдержава. И, похоже, их мощь играет с ними (и соответственно всеми нами) дурную шутку, она как бы опьяняет или, если хотите, ослепляет их. Наша безопасность не возрастает, а наоборот, уменьшается. Они нередко забывают, что мирные возможности достаточно разнообразны, чаще более эффективны, чем применение силы, и слишком часто прибегают к агрессивной, силовой дипломатии.

При этом другие участники не стремятся находить убедительные ответы на политику силы, не решаются занять активную непреклонную позицию. Если бросить общий взгляд на дипломатический горизонт, то видно, что практически все страны, даже крупные европейские все-таки слушаются своего всесильного лидера земли, хотя иногда с долей сомнения, с отдельными “взбрыкиваниями” и легкими упреками или несогласиями. Однако после таких выпадов их исполнители потом с тревогой ждут реакции из-за океана.

В целом следует отметить, что сейчас дипломатия, как бы помягче выразиться, потускнела, потеряла в силе и значении. Возможно, отсюда в мире громче и чаще говорят пушки, нежели разум. Раздаются даже голоса, что мир стоит перед руинами дипломатии.

Думается, что сегодня следует вести речь не о руинах дипломатии вообще, а именно о провалах нынешней. И если она рушится, значит, в ней что-то не так. На смену ей должна прийти другая, действенная, решительная, уважаемая. Она не вырастет на пустом месте: дипломатия слишком древнее и многогранное искусство, чтобы кому-то или чему-то в угоду исчезнуть. У нее в распоряжении масса сильных, достойных и испытанных средств. На ее счету немало улаженных конфликтов и неначавшихся войн.

Есть и другой (по замыслу, мощный) антивоенный инструмент, который переживает не лучшие времена.