‒ Нету, ваше Высокоблагородие! Подевалась девица – думаю не сыскать ее, пока корабль не уйдет. Хорониться она умеет, и вообще смышленая и шустрая, как белка, но упрямая видать: помучаюсь еще я с ней.

‒ А, что, брат Мартынов, ‒ пошутил капитан «Авроры» Иван Изыльметьев, оказавшийся рядом, ‒ будет тебе хорошая жена. Ты же мужик-то неженатый?

‒ Да как бы да, ‒ улыбнулся Мартынов, вспомнив жену трактирщика, ее горячее дыхание и запах тела, от которого кружилась когда-то голова.

‒ Прощай, есаул Мартынов! Могучий ты мужик! Большое дело сделал. Могучий, это значит могущий творить большие дела, на которые нас Господь сподобил! ‒ попрощался с Мартыновым губернатор Завойко, пожал крепко руку есаулу и, не сдержавшись, обнял по-братски с душою.

‒ Доброго пути вам, братья! ‒ расчувствовался есаул и, вскинул в приветствии руку к добытой уже здесь в Петропавловске казачьей папахе, когда фрегат, влекомый упряжью коней тронулся в путь по выпиленному во льду каналу.

Корабли по проходу под напором морского тяжелого ветра тянули лошадьми, по заказу Мартынова кованые в кузне добротными подковами. Устроившись с двух сторон от пропиленного канала, кони в подготовленной упряжи с видимой легкостью вели корабли, и было это удивительно и крайне необычно. По этому поводу много шутили, пока с одной стороны не проглядели. Лед дал слабину, когда вели уже последний корабль – фрегат «Автора», и кони ухнули под лед. Спасти их не было возможности. Коневоды, что сопровождали и управляли конной тягой, едва успели отбежать от образованного пролома, а кони бились в истерике, кроша попадающийся под копыта лед, и когда один из них не выдержал ада ледяной воды и пошел на дно, за ним следом, в одной связке ушли под воду и остальные.

Местом встречи кораблей была назначена бухта Де-Кастри на побережье Татарского пролива в ста милях южнее устья Амура. Как стало известно позже, русские моряки сумели проскочить буквально под носом у основательно вооруженной вражеской эскадры с большим десантом на борту. Это означало, что все усилия и тот невероятный темп движения есаула по зимней дороге на расстояние восемь тысяч верст, были, не просто необходимы, а спасительны.

 Через несколько дней после ухода из бухты русских кораблей в бухту ввалилась решительно англо-французская эскадра из четырнадцати кораблей под предводительством пятидесяти четырех летнего адмирала Чарльза Эллиота.

Мистер Эллиот был известен своим участием в опиумной войне с Китаем и был, безусловно, опытен в делах сражений на океанских просторах. Под его началом были три современных фрегата, линейный тяжеловооруженный корабль, паровой быстроходный корвет «Хорнет» и бриг «Биттерн».

Войдя в бухту, флагман бросил якорь в удалении от Никольской сопки. Вокруг собрались другие суда, на палубах которых суетились матросы, задвигались солдаты десанта.

Осмотр порта обескуражил Чарльза Эллиота и его помощников: порта на месте не оказалось.

‒ Что за чертовщина? Где порт, строения города? ‒ недоуменно спросил адмирал Эллиот и приказал готовить паровой корвет для обследования побережья близ возвышающейся Никольской сопки.

Корвет взял на борт команду десантников, офицеров сопровождения и направился прямиком к входу в «закуток», где был виден причал. Было видно, что берег пустынный, на нем виднелись только остатки строений, и совсем не было видно людей. Опасаясь подвоха и нападения из засады, корвет стал обследовать берег порта, прошел вдоль отвесной скалы Никольской сопки, встал на якорь напротив косы, отделяющей от бухты Култушное озеро.

Шлюпка, спущенная на воду, осторожно шла по глади бухты, раздвигая еще не растаявшие ломкие, голубые на просвет редкие льдины. В одном из мест пологого пляжа у берега громоздились собранные волнами льдины. Тут же рядом устроились сивучи, подслеповато вглядываясь в пришельцев. Над всем этим морским, казалось мирным пейзажем, носились неугомонные чайки, прибывшие накануне с юга.

Отряд со шлюпки вышел на берег, настороженно оглядываясь, выставив ружья с примкнутыми штыками. На берегу солдаты заняли оборону, присев на одно колено и зорко оглядывая побережье: берег озера, дальнюю за ним кручу сопки с молодой зеленью. Оглядевшись, по команде невысокого с пышными усами офицера, двинулись вдоль берега по дороге, что устроена была на косе между Култушным озером и берегом бухты. Впереди и справа по направлению движения солдат видна была обрывистая в сторону моря Никольская сопка. Когда отряд подошел к тому месту, где начинался город и порт, было отмечено, что от строений мало, что осталось, а кругом было пустынно и только собаки, оставленные жителями, сбившись в стаи, вереницей ушли по тропе, ведущей вверх по крутой Красной сопке среди набирающего рост травостоя.

Десантники прошлись по дороге, которая когда-то была улицей, оглядывая порушенные дома, оставшиеся неказистые строения из досок, кучи мусора, переступая через брошенные вещи, старую изношенную одежду.

Вдруг рядом ударила пуля, высекая искру из каменной осыпи, и уже через мгновение долетел и звук выстрела. Солдаты загалдели, затравленно оглядываясь и, пригнувшись, стали прятаться за оставшимися строениями и стволами растущих у дороги берез.

Стреляли с вершины сопки из-за деревьев, и стрелка видно не было, только сизый дым едва заметный на фоне неба указывал на место, где схоронился неведомый стрелок.

Отсидевшись, солдаты десанта двинулись, прячась за укрытиями, назад к оставленной шлюпке и скоро покинули негостеприимный берег.

Британский командующий адмирал Эллиот, обозленный неудачей, собрал на флагмане совещание. Было принято решение преследовать русские корабли, покинувшие бухту.

‒ Вероятно, ушли совсем недавно. Бухта была укрыта льдом и в некоторых местах видны следы пропила во льду. Да, сноровки и сообразительности им не занимать! Как же не просто с ними! Дикари – одно слово! ‒ распалившись, завершил совет адмирал.

В это время Мартынов и его неотлучная помощница Удалая сидели на самой вершине сопки в окружении нескольких стрелков из местных охотников и спорили о том, что следовало пострелять всех высадившихся на берег или все же достаточно было им указать, что спокойной жизни им здесь не будет.

‒ Нас тут горстка. Начнем с ними перестреливаться, ‒ курам на смех и все без толку: зарядов-то с гулькин нос. А так, указали, что если останутся в порту, на берег высадятся, спокойно им жить здесь не дадут. Пусть убираются, ‒ наставлял подчиненных есаул Мартынов.

Наутро, отметив, что корабли англичан и французов выстроились в кильватерный строй, и уходят из бухты, есаул Мартынов с товарищами шумно праздновали успех и стали с надеждой ждать возвращения русских кораблей в родную гавань.

Англо-французская эскадра настигла русские корабли у залива Де-Кастри, обогнув следом за русскими Сахалин с юга. Здесь у русских вышла заминка: пришлось ожидать вскрытия Амурского лимана ото льда. Штормовое весеннее море потрепало эскадру. У фрегата «Аврора» волнами выломало головку руля, и пришлось завести по бортам дополнительные штуртросы, как вожжи. Людям тоже пришлось несладко. Однако переход обошелся без человеческих жертв.

Три вражеских быстроходных корабля под предводительством адмирала Чарльза Эллиота: французский фрегат «Сибилл», и два английских ‒ корвет «Хорнет» и бриг «Биттерн» появились у входа в Де-Кастри через несколько дней, где обнаружили русскую эскадру. По количеству пушек русские имели некоторое превосходство, однако у противника был винтовой корвет, и преимущества в маневре у него были бесспорны. Русские решили драться насмерть. Английский винтовой корвет «Хорнет» направился к русской эскадре – с ним в бой вступил наш корвет «Оливуца». Корабли обменялись артиллерийскими залпами и корабли англичан и французов отступили.

Адмирал Эллиот отправил «Хорнет» за подкреплением, а сам, с фрегатом и бригом, остался в Татарском проливе для наблюдения за русскими кораблями, рассчитывая не выпускать их из пролива и добить после подхода остальных кораблей эскадры.

Здесь следует отметить, что англичане и французы полагали, что Татарский пролив является заливом и доступ к устью Амура возможен только с севера, а пройти большим кораблям между Сахалином и континентальным берегом невозможно. Поэтому русским кораблям, для того, чтобы эвакуироваться в Амурский лиман, волей-неволей придется идти к югу, чтобы обогнуть Сахалин. Вот этой-то возможности адмирал решил русским не давать и уничтожить русскую эскадру.

Между тем, через неделю ожидания после первой перестрелки, на русской эскадре получили сообщение, что Амурский лиман освободился ото льда. На следующий день, пользуясь густым туманом, русские корабли покинули залив Де-Кастри и ушли на север. Сделано это было крайне вовремя: через трое суток после их ухода англичане, получив подкрепление, готовы были снова вступить в бой. Тщательно проработав план, корабли, ведомые Эллиотом, решительно направились в залив для решающей схватки, но русских кораблей в Де-Кастри уже не было.

 Командующий эскадрой Эллиот вновь был весьма удивлен и даже обескуражен, и долго сидел в своей каюте с бутылкой виски, обдумывая сложившуюся ситуацию.

‒ «Куда пропали русские корабли? Неужели в тумане он и его моряки прозевали русских? А эти дикие, всегда прямолинейно честные, но такие непонятные ему люди, снова прошмыгнули мимо, уходя на юг. Это казалось невозможным».

Вдогонку на юг ушел быстроходный корвет, но вернулся через три дня, ‒ русских найти не удалось.

Между тем русская эскадра, ломая остатки льда, успешно вошла в Амурский лиман. Из лимана корабли вошли в Амур, уже свободный ото льда, и встали на якоря у левого берега реки у поста Николаевский, основанный только пять лет назад по распоряжению губернатора Муравьева. Встречали корабли пятеро заспанных казаков, с удивлением разглядывая такую прорву народа, прибывшего на пустынный берег. Закипела работа и через два месяца на берегу могучего Амура был построен город-порт Николаевск, начало которому дал Петропавловск.

Эпилог

Ныне в Петропавловске на месте артиллерийской батареи Озерной, не павшей под ударами врага, на берегу Култушного озера высится памятник Василию Завойко, установленный в 2014 году. Смотрит зорко адмирал, губернатор Камчатки в акваторию Авачинской бухты, а рядом с ним пушка непобежденной обороны порта и города. Нужно полагать – пушка снаряжена и готова для боя.