На войну зовут, не отказывайся.

Но сам на нее, не напрашивайся.

Народная мудрость

"Постоянно необходимо куда-либо топать. Надоело!". Отдав вырученные монеты капитану, абордажник спешил домой.

"Подожди немного, и все будет! Так говорят близкие сердцу люди. Вечно ждут светлого промежутка, полосы. Надоело!". Принцесса расположилась в плетеном кресле, вкушая кофе. Просматривала художественные журналы в надежде найти стоящую статью.

"Эххх… Мир – противная штука. Самое противное – выпивка имеет свойство заканчиваться. Как все надоело!". Боцман Смурф рассматривала остатки роскоши в пузатой бутылке. Маловато будет! Жаль, что в пределах храма Хромоногого Бога возможность разжиться спиртным представиться еще ой как не скоро.

В середине дня воздух на улицах Хелла прогревался настолько, что вкупе с высокой влажностью давал ощущение бани. Добротной парилки, от которой не существовало спасения. Духота распространялась повсеместно, терроризируя жителей. Трон, пересекая городок через одно из "щупалец", наблюдал дома с настежь открытыми окнами и дверьми. В глубине домиков обитатели обмахивались веерами, пили прохладительные напитки. Обтирали шею и лицо влажными полотенцами. Абордажник тоже был не прочь освежиться, но до обители еще топать и топать, поэтому стиснем зубы и вперед. Подниматься ввысь. У бритоголового не было более важной цели, чем эта. Однако…

Пышногривая девушка наконец-то нашла то, что смогло пробудить в ней интерес. Попивая кофе да покуривая ароматную трубочку, чудная зеленоглазая пиратка читала статью из альбокорийского политического журнала "Дела минувших дней". Заголовок весьма кричащий: "Топча мертвецов, живые пополняли их ряды". Солнечный свет освещал страницы, жадно читаемые Принцессой. Автор смог передать через слова всю эмоциональность и трагичность момента. Описание событий, фактов, после прочтения которых больно сжималось сердце и щемило душу. Текст наполнен ими. Они, кажется, были повсюду.

Пробивались сквозь дыры в стенах, которые выполняли роль окон. Присмотревшись, можно с легкостью увидеть пыль, витающую в воздухе, на поверхности которой преломлялся солнечный свет. Освещение неравномерное, убогое. Яркие пятна на полу соседствовали с темными углами. В одном из них сидела боцман Смурф, потягивая ром. Подле нее находилась Бог-дара. Красная, потная от жары и бурчащая от бездействия. Всю остальную свиту боцман не желала видеть в данный миг, велев им убираться на все четыре стороны. Благо, в пределах города Хелла и за его стенами, всегда есть, что посмотреть, чем себя порадовать и занять.

Городской ландшафт постепенно менялся на тропический пейзаж. Столбы-указатели уступали место пальмам, пышным цветастым кустарникам, обильно растущим вдоль дороги. Утоптанный грунт сменил каменную дорогу, и теперь пират мало того, что обливался потом, таща купленные продукты, еще поднимал клубы пыли. Горло давным-давно пересохло, голова жутко нагрелась. Вода в бурдюке закончилась, охлаждающие символы не справлялись с окружающей температурой. Однако моряк упрямо шел вперед.

По пути посетил пару лавок, продававших свежее или уже подвергшееся обработке мясо, овощи, тропические сладкие и кислые дары, морепродукты. Он точно не знал, сколько провианта ожидает его в скромном логове, которое они делили вместе с Принцессой. Она была достаточно скромна, умеренна в еде. В отличие от Трона, который, как складывалось впечатление, постоянно находился в состоянии голода, и не прочь покушать от души. Принцесса же быстро насыщалась. Не выносила однообразную пищу. Зато любила фрукты и сладости.

Юноша взял добрый кусок копченой говядины, свежий хлеб, головку сыра и пару десятков яиц. Бутыль молока, докупил кофейных зерен с кусковым тростниковым сахаром. Связку бананов. Пару брусков нежного молочного шоколада. В сумке также нашлось место для парочки туго набитых мешочков душистого табака. Приятным бонусом являлись куски сухого молока катаджи, которые вручила ему Высокие Ушки. Чудная все-таки кошечка, скажу вам по секрету.

Вольный архипелаг мог похвастаться хорошо развитым сельскохозяйственным комплексом. Сразу за городом расположились многочисленные плантации, где хорошие управители собирали по три урожая за год. Что не могли выращивать тут, привозили из разных точек земного шара. За валюту или обменом продукции. Некоторые принимали даже натурой. Поэтому те, кто жил на Вольном архипелаге и имел деньги или востребованный товар, либо же обладали приятной внешностью, усиленной порочными талантами, питаться и жить могли очень даже достойно. Конечно, об этом не напишут в учебниках по истории.

«Пять тысяч альбокорийских юнцов отправились прямиком в лапы смерти, желая всей душой остановить орды обезумевших фанатиков. Их в бой вела храбрая девушка, нарушившая прямое указание вышестоящих чинов. Парни сложили головы, почти сутки сдерживая полчища врагов. Неутомимые. Храбрые. Яростные. Положили на алтарь победы самое драгоценное, что у них было, то, что даровано свыше – жизнь. Тысячи семей после того страшного дня и не менее кровопролитной ночи скорбели об утрате. Матери, потерявшие сыновей, погрузились в глубокий траур, а чиновники вкупе с властью воспели их героями.

Что самое интересное: подобное явление имело место быть по обе стороны конфликта, показывая сущность человеческого поведения, где герои и недруги меняются местами. Смотря с какой стороны на это посмотреть…».

– Занятное чтиво. – Принцесса опустила руку, потрепала за загривок свою постоянную спутницу Лори. Такса светло-коричневого цвета достаточно маленькая даже по меркам своей породы, но очень проворная и умная, с любовью в темных глазах смотрела на обожаемую хозяйку. Лори являлась одним из экспериментов, в обилии встречаемых в Калакеанском бассейне. Ее сочленения костей, связки и мышцы могли становиться настолько подвижными, что собака пролезала в любые норы. Шкура, сверхплотная и практически не соединявшаяся с мускулатурой и выступами костей, позволяла собаке не бояться противников в десятки раз больше нее. Схватят ее мощные челюсти, допустим. Она извернется и вцепится в щеку или нос недоброжелателя, острыми, как иглы, зубами. Мигом отпустит. Помимо этого, обладала способностью карабкаться по деревьям, отвесным скалам и прочим препятствиям, словно кошка. Чрезвычайно умная, выносливая и быстрая. Миниатюрная машина смерти, по-другому и не скажешь.

Авантюристка и магическая такса неразлучны, везде и всюду путешествовали парой. С момента, как Лори попала к Трону с Принцессой, периоды краткой разлуки можно пересчитать по пальцам. Абордажница и ее "хвостик". Чудный, эффективный дуэт.

Дуэт. Как много значит данное слово, если жизнь свела нужных людей. Подруги молчали, слушая хор Хромоногого Бога. Покровителя жизни и удачи. Бога, учившего жить и радоваться каждому дню. Вопреки невзгодам и страданьям. Хористы представляли собой разношерстную толпу калек разного пола, возраста и травм. Несмотря на свои физические и моральные недуги их лица светились счастьем. Одеянием служили темные балахоны, надетые прямо на голое тело. Их сшивали из отбросных крыс. Эти создания могли вымахать до размера крупной нутрии. Питаясь при этом отходами, помоями и тому подобной вкуснятиной. Вольный архипелаг им не был домом, они прибыли сюда с колонизаторами, спустившись с кораблей, начали кошмарить местную флору и фауну. Не дурно наедали бока, прибавляя в размере, активно размножаясь, не имея естественных врагов.

Жрец с послушниками убивали их сотнями. Используя каждую часть тела. Мясо шло на гуляш и котлеты, кишки с кровью порождали вкуснейшую колбасу, а из костей делали украшения, которыми торговали в лавке при храме. Шкуры использовали не только для пошива одежды. Постельное белье, коврики, занавески. Даже фекалиям нашли применения. Сначала их кипятили, удаляя запах. После полученное варево смешивали в определённой пропорции с рисовым отваром, гашеной известью и песком. Получали клейкую субстанцию. Ею они обмазывали свой храм. Высыхая, смесь становилась крепче гранита. Алтарь, пол, стены. Все это отходы крысиной жизнедеятельности, в свое время нанесенные на каркас из прутиков. Такие дела, парни, такие дела. Поверьте, это лишь верхушка айсберга в повседневной жизни обителей храма, которые использовали любую возможность, дабы жить более или менее достойно. Жрец умел крутиться в этом мире.

Жрец. Мужчина, разменявший пятый десяток, покрывал редкий седой волосяной покров капюшоном. Лик, словно перепеченное яблоко, избороздили глубокие морщины. Голубые глаза, словно два озера среди пустыни, светились жизнью. Уголки его рта сильно опущены, хотя за тонкими губами скрывался ряд крепких, отдававших желтизной, зубов. Между верхними резцами находилась широкая щербинка, по которой духовный глава часто елозил языком. Еще он любил причмокивать, ведя праздные беседы. Однако данное не самое чудное в облике этого человека.

Отличительной его особенностью являлись верхние конечности. Лишённые кистей, они то поднимались, то опускались, управляя хором. Певцы слушались беспрекословно. Движения предплечий, выглядящие, как клешни краба, только без панциря и костлявые, покрытые грубыми шрамами, задавали нужный ритм. Певчие воспевали обожаемого Хромоногого Бога, стараясь показать ему всю свою преданность. Покорность. Веру. Взгляды, смотрящие далеко за куполом святой обители. Взгляды, направленные ввысь.

Поднимаясь все выше и выше, моряк любовался видами. Под ним, словно голова осьминога, раскинулся городок Вольного архипелага: Хелл. Его "щупальца" – дороги, обхватывали остров, вгрызаясь в лес. Присосками служили домики, расположенные у них по бокам. Хлипкий частокол отделял город от основных джунглей. Моллюск в импровизированном жилище. Именно так выглядела одна из баз пиратов Калакеанского бассейна.

Природные нагромождения виде скал и холмов отлично защищали городок от незваных гостей. Подводные рифы с лёгкостью вскроют днище любого корабля, если без спросу сунутся в бухту пиратского пристанища. Центральное место во всей картине занимал огромный, сложенный из гранитных плит, неприступный форт с десятками мощных орудий. Он, словно шляпа, нахлобучен на голову городка-осьминога. Сухопутным начальникам было плевать на флот. Плавает, и то хорошо. А вот богатства, хранившиеся на суше и собственные шкуры – другое дело. О них стоит заботиться более рьяно.

Почти дойдя до места, служившие в данный момент домом, Трон прокручивал в голове диалог, недавно случившийся между ним и представительницей древней профессии. Она окрикнула его около западных ворот, в которые упирались третьи "щупальца". В данном районе проживало обилие жриц.

– Эй, Трон! – Голос, звучавший с веранды дома, построенного из известняка, заставил моряка обернуться, а потом и вовсе остановиться.

– Кого я вижу! – Пират поправил сумку на плече, подойдя поближе, – Амелия, я думал, что море поглотило тебя.

– Говно не тонет, сам знаешь! Присаживайся. – Девушка, кареглазая брюнетка, указала открытой ладонью на кресло, стоящее рядом, – присаживайся, присаживайся. Почирикаем.

– Извини, тороплюсь. Если есть что предложить, говори.

– Могу предложить себя. – Улыбнувшись, жрица любви стала отодвигать полу белого халата, показывая окружающему миру все больше и больше участков своего загорелого поджарого тела.

– Боюсь, рыбок не хватит расплатиться. – Трон широко улыбнулся. Эти "танцы с бубнами" – обязательный ритуал перед обсуждением более весомых вещей, кроме плотских утех.

– Присаживайся. Эммм. Тогда я тебе предложу. Знаешь, что бы хватало… Тебе, и твоей Принцессе.

– Что ты хочешь, сладкая? – Принцесса смотрела на таксу, виляющую хвостиком. – Кушать будем, когда Трон вернется, а это скоро произойдет, да, да! – Девушка поджала алые губы, многозначительно кивая головой. Лори продолжила вилять хвостиком. Собачка с радостью покушала бы и до прихода авантюриста, во время и после.

Пиратка уже довольно длительное время жила на Вольном архипелаге. Она покинула родной город, самый лучший город на земле, много лет назад. Лелея мечты о великой миссии, больших открытия и свершениях, подала заявку на поступление в Морскую Академию Черных Вод, куда стекались претенденты с доброй половины империи и граничащих с ней стран. Эх, если бы знала, как обернется ее жизнь, вряд ли бы она покинула прекрасных город, такой цветущий. Такой необычный. Единственный. Сколько вздохов и размышлений по этому поводу. Как бы сложилась жизнь! Сахар, чистый сахар, а не вот это вот все…

Люди там жили очень гордые, требовательные, со своими особыми взглядами. Считали себя государством в государстве. Не любили приезжих, но они как раз и обеспечивали основной приток в казну города.

В нем присутствовало все для счастливой и беззаботной жизни, коль у тебя звенят монеты в кошельке. Горы, покрытые снежными шапками, с обилием трасс и постоялых дворов. Множество мостов, соединяющих многочисленные парки и сады, в которых обитали представители флоры и фауны с различных уголков мира. Напоследок город Очи-град плавно переходил в длинную набережную. Множество кормчих, таверн и закусочных, откуда звучала приятная слуху музыка, а обоняние ласкали чудные ароматы. Изобилие роскошных пляжей. С разной глубиной морского дна, песком или мелкой галькой под ногами. Морской порт, куда приплывали яхты и шхуны многих богатых человечков современного мира. По сути, это рай. Рай на земле, хотя бы по версии местных жителей.

– Что мы тут забыли, эт самое… Смурф? – Бог-дара не могла усидеть на месте, – вместо покупки провизии, эт самое, ты притащила меня сюда!

– Куда захотела, туда и притащила! – Шипел недовольно Боцман, – мы на суще. Нашим проказникам найдется, чем кишки набить да глотку залить! Слушай проповедь и ЗАТКНИСЬ!

Лицо кока налилось кровью, но подобные выпады она проглотила. Скрестив руки на широкой груди, откинулась на спинку скамьи. Насупилась.

– Во времена боли и страдания, повсеместно царящих, отсутствие новостей – хорошие новости! О человек! Неразумное, любимое дитя Богов, и Хромоногого Бога особенно! Славься его имя!

– Славься его имя! Славься его имя! – Вторила толпа Жрецу.

– Что же мешает нам, котятам слепым, идти к воплощению мечтаний? Что же порой нас так мчит вперед, что сбиваем с сапог каблуки? Страсти! Возьмите поводок, обуздайте лихую порочную грязь! Не держите демонов внутренних в клетках душевных! Выпустите грехи в мир, утолите искушение! Дабы не гнили в недрах души, разрушая вас изнутри! Надеть поводок! Надеть поводок! Надеть поводок и поводком послужить дисциплина! Дисциплина! Дисциплина всему голова! Обуздайте их огонь и направьте, направьте, заклинаю, на благое дело личное и общее! – Глаза Жреца горели, и речь была пламенной. – Хочешь, чтобы слова твои трогали сердца людей? Верь в то, что говоришь, искренне, яро! Именно так, как самый преданный служитель в этом храме вещал своей пастве! То есть я! Я, обуздавший пороки! Я, смиряющий плоть! Да будет вам благо! Смени зло на добро, поменяй местами приложение сил!

– Ооо, стяжающий порочное влечение, тягу страстей, просвети нас, направь на путь! – Кричала паства. Требовала просветления. Но стоило оратору вновь начать, обращалась в слух, умеряя изливающийся религиозный пыл.

– Страсти! О, как они могут маять! Резать душу на лоскуты порока, толкая вас, нас, всех! Совершить грех! Дабы после рот наполнит послевкусие разочарования… Боритесь, братья и сестры! Не вздумать жаловаться судьбе. Не знаешь, что уготовано, да не хвались победам! Стяжать, стяжать, стяжать ПОРОКИ! – Крик проповеди заполнил зал. Казалось, длилось это целую вечность… Вдруг, сойдя на нет, уступил место звенящей тишине…

Прихожане и хористы сначала робко и редко, а после настойчиво и часто, начали громко топать ногами, кто сидя, кто стоя. После присоединился свист и хлопанье в ладоши. В довершение скандировали – хвала, хваЛА, ХВАЛА!

– Страсти, пороки, эт самое, бред какой, эт самое. Теперь орут во все горло. – Бог-дара не унималась. – Смурф…

– Тише, тише я говорю, провизия подождет, отплытия не завтра будет. – Боцман подняла указательный палец, – сейчас самое интересное начнётся. Послушай, этот чудный шедевр музыкального искусства! – Дабы еще больше раствориться в атмосфере святого места, сделала добрый глоток рома.

Жрец одобрительно кивал, пытаясь рассмотреть лицо каждого. После развернулся к певчим. Шум разом смолк. По его команде хористы начали молитву и призыв Хромоногого Бога:

Коль сердишься ты на судьбу, глупец

Пойми, познай вселенной суть,

ты, наконец!

Коль не родился ты слепцом,

узри же мир!

Коль слышать может ты,

вкуси скорее звуков пир!

Беги на двух ногах, лети!

Хватай руками все,

что встретишь на пути!

Поешь, попей и справь нужду,

не прибегая помощи извне,

тогда поймешь же наконец,

какой счастливый ты.

Глупец!

Ты посмотри на нас, юнец,

хромых, косых, слепых, немых,

страдая каждый день от боли,

мы покорились его воли!

Славься, Хромоногий Бог,

славься твое имя,

и пусть уныние уйдет,

из целёхоньких людей!

После такого сюра жрец начал живо жестикулировать "клешнями", а певчии пустились в пляс, каждый на свой лад. Многие прихожане, (а их в зале храма собралось несколько десятков), подскочили со своих мест, присоединяясь к общему веселью.

Боцман Смурф осталась на месте, позволяя этиловым жидкостям устраивать кульбиты по своим венам и артериям, подливая в себя огненную влагу.

– Все же понимаю, я.... – Завела вновь шарманку Бог-дара.

– Ты можешь помолчать хоть минутку? Еда, еда, еда! Задрало! Надоело! Пятый раз! Пятый раз! Или какой там?! Будь неладна твоя голова! Ты вот, покупая провизию, из численности экипажа будешь исходить? Или как, просто так? Наобум? Послушай, Дара, терпения. – Осушив бутылку, протянула ее коку, – принеси еще, воронка пылает! Таверна неподалеку! – Смягчив тон, добавила, – пожалуйста.

Кок молча, но показывая явное недовольство, выхватила пустую тару из руки подруги, покинула святилище. "Умничка, все бы такие исполнительные были бы", подумала авантюристка. Достала сигарилу, закурила, довольно попыхивая. Закинула ноги на спинку стоящей перед ней скамьи, приняла позу хозяина жизни. «Жить хорошо, главное, чтобы спиртной туман не рассеивался, а то неприятностей не миновать».

После получаса диких плясок прихожане и послушники, радостные и мокрые, гурьбой вывалились на улицу. Жрец же, отделился от толпы, прошел в темный угол, где дымила боцман.

– Доброго дня и радостных вестей! Мьц-мьц… – Служитель Хромоногого Бога поклонился, а после извлек из обширных рукавов балахона бутылёк, наполненный коричневатым содержимым.

– Доброго тебе, жрец, доброго. – Смурф приняла из клешнеобразных предплечий бутылочку, откупорила ее, вдохнула аромат, – великолепное! Чувствую, бьет прямо по голове напиток?

– Бьет прямо в голову, мьц-мьц, в самую серединку! То, что нужно измученному разуму. – Присел рядом, забросив одну руку за спинку скамьи. – Сколько воды утекло с тех пор, Ай-лис…

– Два десятка зим… Сегодня ровно двадцать. Как необычно и увлекательно, правда?

– Правда. Прям, правда-правда. Только тогда я и не думал, что буду служить Хромоногому Богу, славься его имя. – После этих слов поднял обе изувеченные конечности к небу, – а ты поменяешь сухопутную службу на морскую.

– Я всегда подчиненным велела немного принять на грудь… Перед боем… – Боцман Смурф икнула, – так уходит страх, человек раскрывается, словно чайный лист под кипятком. А потом…Потом их можно вести куда угодно, хоть в гости к самому дьяволу.

– Что ты и сделала. – Причмокнул губами религиозный служитель.

– Что я и сделала. – Последовал протяжный вздох отважной морячки.

– Расскажи свою версию тех событий, – попросил Жрец. – Я ведь в лечебницу слег, мьц-мьц, перед всем этим, сама знаешь… Хотя после бойни, как все случилось, туда поковылял, да… То, что довелось читать в официальных источниках, мьц-мьц, далеко от истины. Про молодых ребят, самопожертвование и чествование павших. Желаю знать правду.

– Охотно тебе поведаю о том. Странно, что за такой промежуток времени не докопался до сути. Ты же расскажешь взамен, как получил такие классные ручки. – Грустно улыбнулась старая приятельница Ай-лис.

– О как! Хорошо! Не докопался, потому как ты единственная и уцелела! Пути рано разошлись, мьц-мьц. Посему, я весь в твоем распоряжении! Внимаю!

– Присядь, красавчик, и внимай. – Она игриво перекинула ноги на ногу. Гладкоголовый поставил сумки с вещами и провизией на пол веранды, сел в плетеное кресло.

– Послушай, ты человек своеобразный, всегда такой, – Амелия активно жестикулировала, – не знаю, сердитый, прям тучка-тучка, верно?

– Ближе к делу, госпожа, меня ждут.

– Подождут. Мне приятно твое общество.

– Так и?

– Какой нетерпеливый, серьезный, деловой. Заводит! Может, долгое пребывание в море… Эмм, сказывается на тебе? Хочется удовлетворить низменные потребности, дать волю инстинктам! – Торговка двуножной устрицей хитро улыбалась, стреляла глазками.

– Не без этого, соглашусь. Ведь именно на таких, как мы, ищущих плотских утех, строится твое ремесло, – заметил Трон.

– Ох, что ты об этом знаешь! – Амелия махнула рукой, – вам только саблей махать, неважно: из стали или плоти! По большей части, вы утешения ищете. Сам контакт, эх, убогое! Чувствовать себя выше других! Ощущать, что можешь. Покорять или подчиняться. Не важно. Вот это главное. Знаешь, сколько, в среднем, мужчины тратят на таких, как мы, в год?

– Непозволительно много. – Лаконично отвечал моряк.

– Меткое слово. Непозволительно. А что остается? – Девушка наклонилась, уперев локти в колени и скорчив скептическую гримасу, – скажи на милость?

– Как правило, кислое послевкусие и дурное настроение.

– Да, да, но ведь вновь и вновь наступают на те же грабли! Лезут в тот медовый капкан, дабы потратить честно,( или не очень), заработанные деньги. Так хорошо, коли без последствий! Зачастую, приносят заразу на кончике копья в родной очаг, ой-е! – Сокрушалась проститутка.

– Много теории, мало действия. – Сухо резюмировал абордажник. – Зачем я тебе понадобился? – В другой раз он и рад был бы подискутировать на столь острые вопросы, однако морской поход и события текущего дня сильно утомили нашего товарища.

– Ты всегда был добр ко мне, в срок исполнял заказы… Мимо кассы, естественно… – Приверженка продажной любви вдруг спохватилась, – хочешь пить? Наверняка тебя терзает жажда!

– С удовольствием. – Трон начинал нервничать Он торопился домой, хотя и не хотел упустить жирный заказ. Надоело. Тем более не желал, чтобы его заметили в обществе шалавы, мило беседующих на веранде. Ладно, все знали, что авантюрист с подобной прослойкой общества в близких деловых отношениях.

– Я мигом! – Словно кошка, поднялась с кресла и исчезла в глубине дома. – Точно зайти не хочешь?! – Крикнула Амелия.

– Не, в другой раз. Как-нибудь… – Абордажник достал сигарилу, закурил. Вытер пот со лба. – «Боги, какой я липкий, грязный…». Подобные мысли сейчас совсем не относились к состоянию кожных покровов.

– Держи! – Девушка выбежала из помещения, создавая ступнями громкий топот. Остановилась рядом с сидящим пиратом, мило протягивая запотевший стакан.

– Премного благодарен. Кокосовая вода с мятой. Чудесно. ЧУ-ДЕС-НО! А теперь давай перейдем к делу. – Выпил залпом принесенный напиток, удовлетворительно причмокнул губами. Поставил стеклянный сосуд на пол, подле одной из ножек.

Амелия медленно подошла к своему креслу, села, закинув ногу за ногу. Внимательно посмотрела на своего собеседника. Выдержала паузу, а после отстраненным голосом начала:

– Принеси мне… Полсотни черепов человечьих. Все. Угу, угу…– Задумчиво кивала головой. – Щедро заплачу. В идеале, конечно, несвежих. А с наростами кораллов или дырками от пуль, клинков. Чем страшнее выглядят, тем лучше.

– Тебе зачем? – Затянувшись, выпустил дым через нос, – какие особые развлечения для богачей?

– Я тебя позвала вопросы мне задавать? Или как? Трон. Ты взрослый мальчик. Все понимаешь. Оплата стоящая. – Отстранённый голос плавно переходил в мурчание кошки. – Тем более, ты исправно выполнял мои контракты. В прошлом…Ты мне череп, я тебе жемчужину с голубиное яйцо размером. Сроки не ограничены, но по возможности… Ты ведь не один, лапуль. Идет?

– Идет. Лишь это?

– Нет, не совсем… Побудь еще. Немного. Знаешь, в чем ты со мной един и разен?

– Открой секрет.

– Ты, я и многие жители этого проклятого места, – потаскушка театрально обвела окружающее пространство рукой, – продали свою душу. За монетки, блага и прочую шелуху. Шелуха ведь, как от лука. Только я помоюсь, уеду и буду строить скромницу и примерную жену. Там далеко-далеко, подальше от Хелла! Найду достойного и любящего мужа. – Мечтала продажная девушка. – Смогу смыть с себя позор. Скрыть его, и если меня никто не выдаст… Припеваючи буду жить… А ты… – Амелия скривила мордашку, – не уверена.

– Подожди. – Пират поднял руку, недобро улыбнулся, – продолжу мысль. Мол, от крови на руках не отмоюсь и прошлого своего я не скрою. Рано или поздно оно все равно всплывет. Так?

– Именно, красавчик… Именно… Женщины могут быть скромными, хитрыми. Мужчины же… Эх, что бы мы без вас делали! Без вашего раздутого чувства собственного достоинства! Знаешь, еще и не понятно, кто больше…

– Больше что? Сколько я душ приговорил, или сколько мужчин тебя пользовали? – Съязвил юноша.

Жрица любви молча улыбалась, кивала. После взяла свой бокал, отпила, заговорщицки подмигнула. Смотрела пристально, ожидая дальнейшей реакции. Трон же молчал, курил, внимательно смотря ей прямо в глаза. Девушка нарушила тишину первая:

– Как хорошо, что мы друг друга понимаем. Все тайное становится явным. В нашем возрасте найти чистый холст практически невозможно. Остается только мириться с прошлым ближнего своего. Глаза прищурить и не тревожить духов минувших дней.

– Да, подписываюсь под каждым твоим словом! Чесать язык на пространственные темы мы все горазды! – Докурил. Звонким щелчком пальцев отправил окурок в вольный полет в сторону улицы. – Мы договорились?

– Разумеется.

– Замечательно! – Абордажник мигом поднялся, забросив сумки на плечо, – будет исполнено, но партиями. Полсотни черепов, сама понимаешь, не мало.

– Зато жемчужин хватит, чтобы Принцесса вновь полюбила тебя, как в самом начале вашего знакомства.

Пират пропустил колкое замечание мимо ушей. Амелия встала, подойдя почти вплотную к моряку, облачённому в черное. Протянула руку, которую Трон сразу же пожал. Привстав на цепочки, наклонившись, прошептала ему на самое ухо; – только ты не один, красавчик, помни об этом! Поторопись! – Сказала так томно, будто просила его доставить безобидную вещичку своей возлюбленной. А не притаранить пятьдесят черепов проститутке.

– Я понял. Так всегда было и есть. – Подмигнув, Трон легко спустился с веранды, продолжая путь. Амелия проводила его грустным, несколько пустым, взглядом.

Читая про подвиги альбокорийских юношей, Принцесса вспоминала себя. Еще такую молоденькую, но считающую себя уже взрослой, разбирающуюся в сложном устройстве социального мира. С успехом сдала вступительные экзамены в Морскую Академию Черных вод, девушка уверенно ворвалась в учебную жизнь. Заводила нужные знакомства, проводила долгие вечера в библиотеке, активно тренировалась, не забывая в перерывах развлекаться.

Там-то она и познакомилась с Троном. Скитальцем, который после больших «подвигов» на Первородном материке и прочих приключений по миру, решил углубиться в морскую профессию, закрепиться в этой жизни. У них все началось с дружбы, после она переросла в длительные отношения. Он то и затащил ее на галеон "ТАртуга". Предложил практиковаться именно в акваториях Вольного архипелага. В своих мечтах Принцесса желала вернуться в родной город. Там есть корабли, порты и верфи. Работа найдется, а учитывая их послужной список, голодными им точно не сидеть. Ее спутник не говорил ей чего-то определенного, планировал выучиться на офицера, а после, коли судьба будет к ним благосклонна, плавать на личном корабле. Быть капитаном. Однако это лишь планы, мечты, суждено ли им сбыться, только высшие силы знают.

Калакеанский бассейн в то время являлся самым горячим местом в колониальных владениях Альбокорийской империи. Слабый контроль за деятельностью курсантов, куча свободного времени и обилие сторонних способов обогащения. Если учесть, какие барыши рисовали так называемые вербовщики, то работа на островах являлась золотой жилой и отличным трамплином в будущее, не иначе. Принцесса, взвесив все за и против, решилась, и вот уже третий год они проживают под жарким солнцем тропиков. Хотя могла и практиковаться намного ближе к дому, в исконной территории Чкеров, к примеру.

– Как ты знаешь, горы Чкеров соседствовали с Альбокорийской империей. Границей являлась полноводная широкая река Иво, по берегам которой произрастали девственные дремучие леса. Со стороны альбокорийцев находился древний погост, название народности которой терялось в глубине веков. Даже язык, высеченный на надгробьях, не смогли расшифровать до сих пор. Мы пользовались трактом, пролегающим через него, дабы совершать экспедиции в горы. Там и встретили фанатиков, спустившихся с гор, с одним желанием – убивать. Если бы мы тогда дали перейти погост и выйти на приграничные селения… Кровавый след протянулся бы на многие и многие километры. – Мрачно вещала боцман Смурф.

Прервавшись, отхлебнула коричневатой жидкости, даже не поморщившись. Служители Хромоногого Бога умели делать алкогольные напитки. Помещения храма медленно колыхалось перед взором, а ноги наливались свинцом. Теплота заполняла каждую клеточку тела.

– Как же так получилось, что лейтенант Ай-лис повела пять тысяч бойцов в бой? – Жрец с прищуром посмотрел в глаза старинной знакомой, – ведь не по твоему плечу такие приказы?

– Я пошла на преступление, заключила сделку с совестью. Приговоренных легко заставить ослушаться, коли знаешь, как. Последовать за мной той ночью, занять позиции, не ждать основных сил армии. Так сказать, нанести удар первыми, застать неприятеля врасплох…

– У тебя получилось. Мы ведь вместе служили в тех пограничных войсках, просто в том момент слег в военный госпиталь, мьц-мьц, говорил уже. Так поддержал бы, о чем разговор. Старые хвори… – Пошамкал сухие губы, причмокнул – После очередной вылазки в горы… Обе кисти наростами стали покрываться, мьц-мьц, гноились. Значения не придавал, свыкся… Многие годы терпел… Да и лечения без положительной динамики… По глупости лишился их, запустил. Но это совсем другая история… После расскажу. Я не дольше тебя продержался, мьц-мьц. После битвы и меня просили со службы, как все улеглось. Кому я такой нужен, а расспросить о тех событиях решился только сейчас… Хотя мы давненько уже с тобой под калакеанским солнцем живем. – Жрец грустно улыбнулся, – кто же мог знать, что встретимся с тобой при таких обстоятельствах на другом конце земли.

– Я пришла к тебе в это место не за утешением или воспоминаниями о прошлом. Хотела бы, пришла бы раньше. – Боцман довольно театрально отпила этилового эликсира, прищурила глаза.

– Зачем же тогда посетила меня? Затосковала?

– Нет. Нет…– Покачала головой женщина,– я хочу тебе попросить об услуге.

– Какой?

– Мне нужны твои калеки. Не все, а только те из них, способные держать оружие в руках, умело применять его. И желательно имеющие представления о морском деле.

– А для чего, мьц, тебе они?

– Нужны. И точка.

– Хорошо, по моему велению приверженцы Хромоногого Бога пойдут куда угодно. Ты тогда поведаешь мне события тех дней, из первых уст.

– Хе-хе. Плата более чем приемлемая. – Устроившись поудобнее, бывалая морская разбойница начала повествования.

Одолев, наконец, последний крутой подъем, юноша вступил под тень деревьев, густо растущих вдоль дороги. Академия присылала курсантов для получения бесценного жизненного и профессионального опыта путем устройства их в различные адмиралтейства Калакеана, зачастую выдававшую участки земли и хибары под временное пользование. Трон и Принцесса не стали исключением. В их распоряжении была небольшая саманная хижина с черепичной крышей, маленькими окнами, печкой для приготовления пищи, двориком. Колодец находился в центре деревни да и топливо собирать необходимо в округе, поэтому условия существования оставляли желать лучшего. Конечно, курсанты могли заниматься благоустройством территории за свой счет, по окончании обучения отдавая обратно все нажитое в дар академии. Но кому это нужно. Поэтому и перебивались тем, чем имели. Да и львиную долю жизни проводили в море, а не на суше.

Их домик стоял в стороне от основного массива хаток. Плюсом являлось то, что строители возвели его на возвышенности, относительно остальной местности. Благодаря этому жильцов не топило во времена затяжных дождей, и открывался чудесный вид на гавань с городком. Одним словом, тихий уголок, где можно абстрагироваться от жизненной суеты и спокойно заниматься своими делами.

Трон застал Принцессу в плетеном кресле за чашечкой кофе и журналом в руке. Одетая в легкий белый сарафан, который не стеснял движения, подчеркивал фигуру. На ножках надеты, почти не весомые, следки из кожи. Пышная грива волос была недавно скученная в тугую дульку, в аккурат к прибытию авантюриста.

Она периодически прерывала чтение, дабы кинуть куклу в виде маленького, потрепанного тигра, в сторону кустов. За ней, словно стрела, моментально бежала Лори. Схватив игрушку, она несла ее обратно, по пути устраивая трепку. Трон, приближаясь, наблюдал за сим действием, улыбаясь. Девушка, окончательно променяв чтение на забаву, закинула тигренка особенно далеко, в самую чащу.

Такса вышла из кустов с игрушкой в зубах. Заметив абордажника, выпустила куклу из пасти. Постояв пару секунд неподвижно, звонко залаяв, стремглав понеслась навстречу Трону. Подбежав почти вплотную, Лори присела, писалась от радости да виляла хвостиком. Бритоголовый подождал немного, бросил сумки, ловко подхватил любимицу на руки, позволяя ей нюхать и лизать бородатое загорелое лицо.

– Соскучилась, радость моя?! Соскучилась! – Трон приобнял собаку, прижал ее к себе, а она в свою очередь тянула мордочку к шее, не переставая облизывать мочку уха.

– Привеет! – Девушка отставила чашечку в сторону на рядом стоящий бамбуковый столик, пошла навстречу. Пират, немного потискав, отпустил четвероного друга на землю. Такса в свою очередь начала резвится, носиться кругами и лаять.

– Привет! – Тартужанин заключил в объятья девушку, нежно поцеловав в губы, – как ты?

– Пойдет, как может быть иначе! – Пиратка улыбнулась, положила руки на плечи, – почему ты такой мокрый, и где ты так долго был? "ТАртуга" вошла в порт четыре часа назад, а тебя все нет и нет. Я уже начала переживать за тебя!

– Нарисовалось пару неотложных дел, выполнить которые способен только человек моих способностей! Давай присядем, расскажу. Есть что-нибудь промочить горло?

– Да, обожди. – Принцесса упорхнула в дом, а Лори хвостиком последовала за ней. Вернулась спустя минуту с бутылкой лимонной воды и стаканом. Пока она отсутствовала, юноша перенес припасы ближе к дому, сел в кресло. Закурил.

Пока Трон ожидал ее, бросил взгляд на раскрытый журнал. Прочитал первое попавшееся на глаза предложение. А после повествование затянуло его:

«Великий погост – место упокоения десятков тысяч людей на протяжении веков. Кто ж знал, что в доме покойных разыграется свирепая битва среди живых, полных сил и здоровья, людей. Людей, толком не знавших жизни, с звериной яростью бросающих друг друга в лапы смерти, пополняя ряды мертвецов.

Чуть меньше двадцати лет назад тысячи молодых людей сложили головы во имя чужих амбиций и идей. Проливали кровь, резали плоть, дырявили черепа, навсегда похоронив возможности завести спокойную семейную жизнь, радости воспитания детей и встречи тихой смерти в теплой постели. Юные рекруты били молодых религиозных фанатиков без особых на то причин. Просто так было надо. Так велели свыше. То сражение вошло в новейшую историю под названием "Битва при погосте", порядком надоела мировым историкам и политологам, но та трагедия навсегда жива в наших сердцах. Памяти. Семьях. По обе стороны конфликта.

Две могучие личности. Про данных людей принято говорить, что таких более не встретишь. Каждый старался ради своей отчизны, и каждый заплатил высокую цену. Эта история заваривалась достаточно долго, зато расхлебали ее быстро. Давайте перейдем к деталям…

На заре лейтенант Ай-лис повел пять тысяч солдат в бой. "Какая глупость!". Так кричали на каждом углу глашатаи. "Кому доверили такое дело!". Восклицали краснобаи всех цветов и оттенков! Ведь на нее все скинули, на хрупкую девушку. Высшие чины прикрылись ей, а ей пришлось расхлёбывать кашу. Она должна остановить тридцати тысячную армию фанатиков. Кто так решил? Непонятно… Не дать им перейти альбокорийскую границу, спасти жителей многих провинциальных городов и сел, в изобилии разбросанных среди холмов, лесов и рек…».

– Нам следуют в срочном порядке собрать всех, кто может биться, и выдвинуться в сторону Погоста. – Лейтенант эмоционально размахивала руками, сверкала глазами, с пеной у рта отстаивала свою точку зрения. Кабинет командира пограничной базы чуть не развалился от возгласов воительницы.

– Нам следуют следовать приказам вышестоящего начальства! – Командир громко ударил кулаком по столу. – Нашего непосредственного руководства! – Еще удар. – Вам, – ткнул пальцем в воительницу, – соблюдать субординацию! Ждем основной армии! Таков приказ! Точка! – Грузный краснолицый мужчина раздраженно отвечал подчинённой, нещадно колотя столешницу. – Нарушите, и вам грозит трибунал!

– По данным разведки, завтра утром они перейдут реку, а после гурьбой сойдут на многочисленные поселения. Пока придут войска, сухая земля станет кровавой жижей. – Горько подытожила девушка.

– Приказ есть приказ. Вы свободны. – Холодно резюмировал глава форта, – ясно?

– Но… – Начала лейтенат.

– Вы не поняли? На этом все! – Начальник был непреклонен. Лейтенант зло сжала губы, поклонилась с одолжением и вышла из кабинета.

"Кто придумал брать женщин в армию?". Мужчина обхватил голову руками, тупо уставился в одну точку на заваленном бумагами столе.

"Пока эти дегенераты растелятся, будет уже поздно. Лучше трибунал и спасенные люди, чем такая служба и жизнь. Жизнь с осознанием того, что не пресекла беду. Так-то!».

– Помимо сопляков, зеленых юнцов, – повествовала боцман Смурф, – на границе служили особенные войны. Приговоренные. Свозимые в пограничные земли со всех концов империи. Якобы получить шанс на искупление. Ха-ха, наивные! Стать вновь полноценным членом альбокорийского общества, искупив злодеяния великими подвигами и непосильными трудами. Как будто темное прошлое, обагрённое кровью настоящего, что-то поменяет…

– Да, я помню про таких. – Жрец развернулся, потянулся на скамье, хрустя спиной, – убийцы и насильники, маньяки-психопаты и подобный им сброд. Их особым образом заколдовывали, и при совершении определенных действий они умирали.

– Все верно. Например, неповиновение вышестоящим. Слушай, еще есть та коричневая бурда? Уж больно сладко пожар в горле тушит.

– Держи, – Жрец явил миру еще один флакон, на этот раз красноватый. – Это тоже знатная штучка!

– Отлично, а то Бог-дара как сквозь землю провалилась! – Боцман откупорила бутылек, вдохнула этиловые пары, радостно улыбаясь, – люблю пригубить добрый напиток.

– Ты, моя радость, совмещая приятное с полезным, продолжай. – Ласково попросил Жрец.

– Так вот, прежде чем пойти к приговоренным, я еще раз расспросила разведчиков о том, что они видели. Поведали мне, значит, следующее:

Ин-ке ехал верхом. Хмурый, облачённый в кожаную броню с черным плащом, спадающим на спину белоснежного коня. За ним следовали всадники, десятки тысяч человек. В его родных краях мужчина должен был уметь подчинить себе скакуна, знать, как управлять им, заботиться. Естественно, свод законов обширен, однако к этому правилу особое, трепетное отношение. Тот же, проигнорировавший, либо не сумевший познать столь важную науку, изгонялся из племени. Коли не смог управиться с животным, как совладаешь с двуногим разумным врагом?! Слабым не место под благодарными лучами солнца!

Ин-ке, суровый сорокалетний мужчина, носящий длинную черную бороду на обезображенном шрамами лице, а копну густых волос на голове, сделал то, что не получалось до этого никому. Хотя оба его глаза слепы, а уши с барабанными перепонками повреждены еще в юности, сие изъяны не помешали творить великие дела при помощи магии, харизмы и несгибаемой воли.

Ин-ке объединил сотни племен, россыпью расположенных в горах Чкеров. Устав от альбокорийской экспансии, решил раз и навсегда показать, кто такие горцы. До этого разрозненные, сейчас же, огромное войско, идущее в приграничные земли наглых колонизаторов, дабы пролить кровь. Сжечь дома, сровнять памятники культуры с землей. Умертвим всех, от мало до велика, дабы отбить всякое желание соваться в наши горы. Пленных не брать, а всех отправить в гости к нечистому! Нам надоело терпеть. НАМ ЭТО НАДОЕЛО! Мы идем крушить! Так думал мудрый Ин-ке. Ин-ке Обезображенный.

– Совсем скоро, мой брат, мы восстановим вселенское равновесие! – Вождь Чкеров самодовольно рассуждал, – час расплаты близок!

– Сомнений в правдивости ваших слов нет! – Га-ло, первый помощник, с трепетом и уважением взирал на своего повелителя. Красивый, статный горец, ехал рядом, восседая на вороном коне. Он, как и все в войске, был предан ему целиком и полностью.

– Буквально на днях я видел чужих, что рыскали поблизости от нашего расположения. Вынюхивали! Им мало это поможет. Я заручился поддержкой некоторых личностей из их стана. Хе-хе, блеск золота мало кого может оставить равнодушным! Получить скорый дар, вступить в сделку с совестью, закрыть глаза на некоторые вещи… Один из рычагов, что помогут нам! Однако не все такие лояльные. Найдутся те, кто захочет воспротивиться.

– Разве кто-то в силах помешать вашим планам?

– Все может быть. Ведь мы предполагаем, а высшие силы располагают… Однако мы выполним свое предназначение!

– Обязательно выполним!

– Сначала следует разбить основные силы. Ночью перейдем реку, а как пересечем древнее захоронение, пошлем авангард блокировать форт. Дабы после стереть с лица земли его. Остальных разделим на отряды. По паре сотен, думаю, хватит. Они поскачут вверх и вниз по течению реки Иво, неся разрушение и смерть. Сжигать все на своем пути! Все! Не щадить! Мужчина ли, дева или ребенок – разницы нет. Погибель всем! В конце концов, когда смог пожаров рассеется в воздухе, а пыль дикой скачки осядет на трупы поверженных… Кровь окрасит водоемы, а крики страдальцев обласкают слух… – Ин-ке повернул изуродованный лик в сторону Га-ло, – тогда я да и все мы будем довольны!

– Как будет угодно повелителю душ! – Первый помощник улыбнулся, выпрямился в седле пуще прежнего. Уверенность в успехе мероприятия переполняла его.

Не только Га-ло так взирал на предводителя. Каждый мужчина в составе войска был самого лучшего о нем мнения. В рядах фанатиков состояли как совсем молодые парни, так и зрелые мужи. Ин-ке являлся центром их мироздания, опорой. Без него не ехать им в земли неприятеля сеять смуту. Без него они бы продолжали грызню с друг с другом. Без него не было рассвета новой эры, нового государства отважных горцев!

Перед походом глава каждому вручил плотный шарик. Следуя указаниям, необходимо перед боем разрезать его, нанеся содержащийся внутри яд на клинок. Токсин опасен в течение суток, следовательно, время натворить дел хватит. Разя противников, травмируя плоть, отрава попадет в кровоток, постепенно вызывая остановку сердца. Человек ослабнет, а после падет замертво.

– Нам достаточно черкануть альбокорийских собак лишь раз, и они обречены мучительно сдохнуть. – Ин-ке улыбался, в очередной раз рассказывая о чудном веществе своему верному помощнику. Он всегда восхищался мудростью повелителя, слушая его истории.

– Где, о лучезарный господин, удалось раздобыть такой чудный дар?

– Мне пришлось зайти к Красному Пятну, вернуться на корабль, отдать вырученные средства капитану и ракушки Бог-даре. Потом еще за едой ходил. По пути встретил Амелию. Позавтракаем? – Трон жадно, большими глотками пил прохладную лимонную воду, в короткий срок опустошив бутыль. Какое же наслаждение просто сидеть и пить после длительных трудов.

– Скорее уже пообедаем. Солнце близко к зениту. – Немного подумав, Принцесса продолжила, – что потребовалось старой проститутке от тертого абордажника?

– Не такая она и старая. – Ухмыльнулся пират. – Полсотни черепов. Всего-то. – Трон поднялся, сбил грязь очищающим заклинением, выгрузил продукты из сумки. Находящийся рядом с хибарой большой пень отлично подходил для этой цели, – говорит, есть шанс заработать немного на подарок Принцессе.

– Как хорошо, что уличные шлюхи заботятся о подарках, которыми ты меня можешь одарить. – Съязвила девушка, – и много платит?

– Один череп, одна жемчужина. Хороший курс. – Закончив с продуктами, закинув сумки в прихожую, абордажник воспользовался подвешенным на столбе умывальником. Смывал пот и грязь с лица. – Вопрос только в том, где достать столько черепов. Они, желательно, должны быть старые, потасканные. – Набрав в ладони прохладной воды, умывался так яро, что брызги летели во все стороны. – Хорошо, чудно! – Флибустьер, освежившись, вытерся куском плотной ткани.

– Потасканной шлюхе потасканные черепа! – Воскликнула гневно Принцесса.

– Да какая разницы, чем промышлять в этих землях? – Отреагировал Трон, – нет различия, дырявлю я их или приношу местным шалавам. Главное, звон монет в мошне! Конечно же, аппетита не терять!

– Кожу сдирать с головы не очень. – Принцесса рассуждала вслух, пропуская слова пирата мимо ушей, – тем более, освежёванные не подойдут.

– Мы с Черных островов много костях привезли. Правда в том, что в ход уже пустили. Контрабандисту лохматому сдал. Продешевил, получается.

– Твоей пташке все равно не подойдут. Ей же старые нужны, примерно такие, как те, кто на нее зарится. – Девушка пыхтела трубкой, меряя шагами площадку.

– С одних сдерет, другим отдаст.

– Учитывая наши частые разбои, то… В сырье недостатка не будет. Покидаем в бухте, за годик самый сок будет.

– Нет у нас такого запаса времени. В Багровых землях множество древних захоронений и золотых приисков, – Трон извлек очередную сигарилу, дымил,– вдруг нас туда и направят. Будем их могильники наизнанку выворачивать.

– Не хотелось бы. Да и навряд ли нас туда направят. Контракт, конечно, необычный. Хотя… Что в нашей жизни обычного! – Принцесса на секунду задумалась особенно сильно, тяжко вздохнула.

– Разберемся, нам не привыкать. Как-никак это еще один источник дохода, – подытожил моряк. Подойдя к Принцессе, обнял ее за талию, поцеловал. – все равно будет, рано или поздно. Пойду ополоснусь. Переоденусь в чистое.

– Хорошо. – Тихо ответила пиратка.

В метрах ста от деревни курсантов находилась пещера с двумя входами. Один для парней, другой для девушек. Хоть это и звучит странно, что прекрасный пол служил на флоте, но предыдущие войны привели к колоссальным потерям среди мужского населения. При этом количество локальных конфликтов только росло. Калакеан сам по себе был местом непрекращающихся споров и дележа. Пока на материке царил мир, представители разных национальностей резали глотки друг другу ради наживы да увеселения. Поэтому правительства теперь выкручивались, как могли. Нанимали всех, кто проявлял малейшее желание окунуться с головой в мясорубку.

Огромным плюсом являлось еще одно обстоятельство. Представители прекрасного пола ценны не только в том, что могут помогать ускорять переход разумных существ из одного мира в другой, а своей значимой социальной и экономической выгодой. Они стимулировали торговлю, способствовали росту населения на местах да и попросту помогали разряжать обстановку. Когда первые партии приплыли на острова, они произвел настоящий фурор.

Курсантки, разумеется, стояли особняком от свободный женщин, прибывших на архипелаг в поисках новой, сытой жизни. Им не приходилось отрабатывать трехлетний срок, как, например, вольнонаемным. Они не гнули спины на плантациях сутки напролет, подобно завезенным рабам или ссыльным преступникам. Не ложились под всех подряд, ибо это стезя уличных проституток.

Будущий офицерский состав, в независимости от пола, решал задачи куда более высокие. Помимо обучения и личного карьерного роста, всеми своими делами способствовали росту и влиянию Альбокорийской империи. В перерывах между «подвигами», занимались своими делами, которые сводились в большинстве случаев к приятному времяпровождению в кабаках, борделях и купании в море. Подобным в компании Принцессы и остальных тартужан планировал заняться наш гладкоголовый пират этим же вечером.

Юноша зашел в небольшой грот, где смешивалась вода с горных рек и горячих источников, бьющих из-под земли. С помощью системы труб и насосов, работающих на сухой мане, вода поступала в медные баки, зеленые от времени. После попадала в трубку с плоским расширением на конце, усеянном мелкими отверстиями. Используя регулятор, можно настраивать напор воды и его температуру. Свет поступал сквозь отверстия, пробитые в своде грота.

Разделся. Чистое полотенце, белье, плетеные тапочки положил на широкий сухой камень. Рядом с ним лежал сверток с твердым куском растворимого ароматного мыла. Грязную одежду с амуницией скинул в деревянное корыто, наполненное водой. Залил всем известную очищающую жидкость. Пройдя в глубь грота, развернул и бросил мыло в стальную емкость, получив слабощелочной раствор и характерный бултых. Бумажную обертку аккуратно сложил, положил на один из многочисленных выступов стены. Абордажник делал все эти действия механически. С какой-то тупой, пустой обреченностью, испытывая все увеличивающиеся волны накатывающей усталости. «Боги, как от меня воняет!».

Ашдвао, такая чистая, падала на гладкий сальный череп. Постепенно спускаясь к ногам, становилась темной, грязной. Закрыв глаза, тер себя жесткой мочалкой, периодически, на ощупь, опуская ее в чан, наполненный мыльным раствором. Печально, ведь черную душу нельзя взять и очистить от скверны.

"Ведь я счастливый человек. Всю свою жизнь несмотря на превратности судьбы, хранимый богами. Не подобно какому-либо помешанному или калеке, страдая день изо дня, влачу жалкое существование без надежды на иной исход. Посмотри вокруг, мой друг. Блаженные проводят сутки на пролет, валяясь на земле, копошась в канавах. В поисках пропитания готовы разрывать отхожие кучи, наслаждаясь объедками. Всеми гонимые и презираемые. Невольники, к примеру, трудятся до седьмого пота, в качестве награды не получая лишний раз удар хлыстом. Их продают и покупают, подобно скоту на ярмарке. Стражники, чья доля не легка, ежедневно варятся в царящей духоте города, страдая от неудобной формы и прихотей начальства. Хоть они порой и получают желанный металл, сунутый в их волосатые лапы, вкупе с ним получают обилие словесного яда и проклятий.

Безусловно, есть люди, и их довольно много, кто получает практически все блага по праву рождения. Твои накопления и возможности, полученные трудом и потом, для них старт. Однако тех, кто обделен и ниже тебя, значительно больше. Не стоит облизывается на достаток ближнего, накопи и оберегай свое!

Будем честны: пока есть здоровье, сила, азарт, внешние атрибуты имеют смысл. Коли ты изможден хворями и морально подавлен, какая разница, где влачить свое жалкое существование? Подохнуть всеми забытым в палатах каменных или ближайшем овраге?

Отметем малодушие! Расправим плечи! Если я здесь, значит, так должно быть, верно? Моя жизнь полна приключений! Все удовольствия мира мне открыты! Несмотря на трудности, вопреки препятствиям, всегда шел вперед! Сколько раз жизнь висела на волоске! Вспоминая такие моменты, мурашки бегут по коже, но я прошел через это! Безусловно, каждая неудача оставляет царапину на душе, быть может, глубокий рубец. Находим же силы, зажигаем внутренний факел и освещаем путь к светлому, сытому будущему!"

В отличие от Трона, который зачастую бурчал и неистово злился, видя мир в негативном свете, Принцесса старалась всегда найти благоприятный и безболезненный вариант решения возникающих проблем. Мирилась с тяжелым, специфичным характером избранника, не забывая про личную выгоду ради общего блага. Трон старался для нее изо всех сил, хотя некоторые методы, подходы, вызывали у нее недоумение и оставляли вопросы.

Принцесса, добрая с рождения, склонная к состраданию, при любой возможности показывала характер, вызывая у окружающих явный диссонанс. Трудолюбива и ответственна, она была ревнива к успехам другим. Остро реагировала на несправедливость, которая, по ее скромному мнению, распространена повсеместно. Стремилась жить, раскрашивать будни яркими красками и в то же время смиряться с обстоятельствами, стеной разграничивающими желаемое от действительного.

Теперь, поглаживая гладкую шерстку Лори да ожидая Трона после гигиенических процедур, сравнивала свои мечты и реальное положение дел.

Очутившись за многие тысячи километров от родного дома, годы напролет борясь за место под солнцем, Принцесса и не думала, что так все обернется. Будучи совсем юной, такой молодой и нежной, представляла, что жизнь сложится по расписанию. Вовремя обучится престижной специальности, встретит достойного мужа и создаст семью. Чистота и любовь царит в ее доме, а вскоре жилище наполнится звонким детским смехом, вкупе с топотом маленьких ножек.

На деле, зрелая девушка получила шанс постоянно мотаться по Калакеану, подвергать свою жизнь всяким опасностям и непрерывно трудиться. Совершенствуясь, изучая новое, она постепенно теряла вкус к тому, в чем становилась понимающим специалистом. Ей просто хотелось тихой гавани, спокойствия. Пусть из ее жизни исчезнут тупорылые додики, черномазые людоеды, пираты без патента, различные проходимцы и еще целый калейдоскоп сброда: "Хочу покоя, а это все попросту надоело!".

"Раз уж начальник не чешется, я.... Я сделаю все сама!». Ай-лис действовала решительно. Помимо двух тысяч, несущих службу отчизне в срочном порядке, здесь базировались пять тысяч приговоренных. Особый род войск, о котором не любили говорить высшие чины, но затыкающие ими все возможные дыры. Совершившие тяжкое преступление, приговоренные к пожизненным срокам в местах не столь отдаленных, пред отправкой в неволю становились перед нерадостной альтернативой. Либо тюрьма в виде трудового лагеря и строгим режимом, либо служба в горячих точках империи. Горы чкеров как раз являлись подобным местом.

Многие выбирали службу. На спине били татуировку, знак послушания, используя жидкую ману и черную зачарованную краску. У человека с подобным произведением искусства на теле, не оставалось иного выхода, как подчиниться тому, у кого был жезл повиновения. Его и выкрала лейтенант Ай-лис поздним вечером из кабинета командира. Приговоренные не жили, как обычные солдаты, в казармах. Они стояли в поле, отдыхая в выкопанных ямах, питаясь скромным пайком и постоянно тренируясь. С утра до ночи офицеры гоняли их до седьмого пота. Приговоренные были тертые калачи. Их никому не жаль. Идеальный выбор для осуществления задуманного.

Отважная девушка явилась в их расположения после заката. Приказала проникнуть в арсенал, взять каждому по духовому ружью, холодное оружие, необходимую экипировку. Забрать всю взрывчатку вплоть до ручных бомбочек. Снять с форта пушки, а из конюшни вывести лошадей. Чтобы им не мешало руководство и обычные пограничники, они хватали их по одиночке, связывали ремнями, а рты затыкали кляпами, приносив извинения за неудобства. Лишь служителей лазарета и лечащихся там не тронули. Всех их посредством магии и эликсиров погрузили в долгий сон, черпая запасы из местного аптечного склада. Остальные лекарства, средства первой помощи, забрали с собой.

Ближе к полуночи, когда поручения молодой бунтарки исполнены, Ай-лис обратилась к старшему из приговорённых:

– Сейчас, среди ночи, перед великим походом, я поведаю историю. Без прикрас и лжи. Она вдохновит вас, мои братья по оружию, на великие подвиги. – Ин-ке стоял на валуне перед многотысячной армией верных воинов. Каждый горец слышал речь повелителя в своей голове. Каждый чувствовал его, а он их. Благодаря способности проникать в разум других, он и собрал разрозненные крупицы в мощный кулак. Знал мысли каждого, его тайные желания, соблазны. Знал, кому что сказать, пообещать. Найти подход к каждому войну, и Ин-ке это удалось.

– Служители Хромоногого Бога с Плато Покоя поведали мне секрет ядовитых клинков. Благодаря им никто из пришельцев, так нагло занявшие наши земли, не избежит возмездия. Но это все не важно. – Обезображенный воин вдохнул свежий ночной воздух, бросил взгляд за реку:

– Я с детства стремился быть лидером. Моя цель – распоряжаться жизнями людей так, как захочется. Я достиг этого. Древние магические искусства подсобили. Без них я попросту инвалид, никому не нужный и презренный. – Так начал свою речь вождь горцев перед тем, как под лунным светом войско готовилось перейти границу.

– Колдовство мое позволяет видеть глазами других существ, людей и животных. Слышать могу тем же способом. Будучи с рождения хилым, болезненным, обладаю острым умом и живым мышлением. Быстро смекнул, что с такими физическими данными усмирить, объездить дикого скакуна, вряд ли получится. Поэтому стал дополнительно упражняться, развиваться, читать. Местные хранители веры с радостью передали мудрость веков нашего народа. – Ин-ке, ведая историю, ощущая эмоции, переживания, вновь испытывал блаженство на грани с экстазом.

– После хорошего дня на горных склонах, вне зависимости, насколько устал, подходил к яблоне, что росла около родного дома. Карабкаясь с ветки на ветку, спускался и вновь лез наверх. Подтягивался. Вскоре, братья мои, я покорил все деревья в округе! Осознав, что мне данного мало, натаскал подле двора много камней. Сперва маленьких, после побольше. Закончил огромными валунами! Поднимал над головой, швырял, коли не мог, попросту катал. Год от года вес камней увеличивался, а деревья становились все выше и выше. Помню, забравшись на самую верхушку, сидя среди густой кроны, наблюдая закат над родными просторами, представлял, как стану повелителем этих земель, а может, и всего мира!

– Я, братья мои, ничего не боялся, не боюсь, и не буду боятся! Запомните, неприятель подвержен страху не меньше вашего! Дрожит, словно лист на ветру, желая забиться в самый темный угол! Кто бы ни был моим противником, ярость моя, мой дух, помогали положить любого на лопатки. Сбить с копыт любого! ЛЮБОГО быка! Однако череда побед обрывается всегда внезапно, на вершине триумфа. – На изуродованном лике появилась тень грусти, сожаления. Вождь замолчал ненадолго, дабы все присутствующие прониклись. Осознали важность момента.

– Мне исполнилось двадцать зим, когда первые отряды альбокорийских захватчиков стали просачиваться в наши горы. Многих вождей подкупали, а несговорчивых отправляли повисеть на близ растущих деревьях, снабдив украшением в виде веревки. Словами не передать событий того дня, узрите мои воспоминания, однако от пояснений не откажусь.

Тот злополучный день, как сотня альбокорийских солдат вошла родимое горное село, помнил ясно. Хоть ваш верный слуга, Ин-ке Обезображенный, лишился силы виденья очей, память служит верно. Молодой Сотник заставил толпы селян встать на колени, поклониться и признать власть императора. Гордый же юноша остался стоять на своих двоих. Вождь племени покорился, его свирепые защитники-мужи покорились. Старики, дети и женщины пали ниц перед красавцем сотником, несущим власть, Богами данную императору альбокорийскому. – Однако я презрительно плюнул, скрестив руки на груди.

Сотник спешился с крупного в яблоко коня, грива коего заплетена в косичку, медленно подошел к бузотеру.

– Ты смел, парень. – Альбокорийский предводитель говорил на ломаном языке чкеров, – насколько же еще вкупе и глупый. – После причмокнул, водя языком по передним зубам.

– Иди прочь, пришелец, убирайся! – Ответил на плохом альбокорийском, – тебе и им! – Указывал пальцам поочередно в солдат, – тут не рады! – Юноша прищурился, опустил руки, с угрозой сжимая кулаки.

– Хорошо, победи меня, я пойду прочь. Защити землю не языком. Делом. – Говорил и причмокивал. Мьц-мьц-мьц. Как это бесило отважного горца! Так как Сотник видел, что у храбреца нет с собой оружия, снял свой меч и легкие доспехи, отдав помощнику, восседающему рядом на лошади.

– Чем снабдили нас Боги! Тем и будем решать судьбу! Мьц. – Захватчик встал напротив защитника. Жители села и солдаты образовали большой круг. Ринг, стены которого живые люди.

Горец встал в боевую стойку, враждебно щелкая суставами, разминался. Мышцы перекатывались под кожей, играли. Годы работы в поле и физические упражнения сделали свое дело. Чкерец силен и вынослив, нагонял страх на многих своим атлетичным внешним видом да суровым лицом. Гнев распирал, и если не дать ему выход, то он попросту разорвет его.

Сотник напротив – худощав, поджар, высок. И самое главное – холоднокровен. Ни одной эмоции. Лик подобен каменной маске. Он медленно шел по кругу, изучая противника, беся своим спокойствием и постоянным, оценивающим причмокивание. Чкерец бросился в атаку, свирепо размахивая кулаками. Удары проносились в сантиметре от лица и тела Сотника, но как играючи альбокориец уклонялся, забавлялся. Танцевал легко и непринуждённо. Ответных выпадов не совершал. Пока. Ждал, выматывая, заставляя свирепеть горца все больше и больше.

Да, Ин-ке силен, отважен, вынослив, но уступал оппоненту в скорости и технике боя. Тратя силы, потея, выдыхаясь, имел нулевой результат. Ярость затмевала разум, однако к победе не приближала.

А его противник ловко изворачивался, приседал, отходил. Наигравшись вдоволь, перешел в контратаку. Ударил навстречу, прямо в бицепс правой руки, от чего отважный чкереч вскрикнул. Жгучая боль пронзила все тело. Конечность на миг безжизненно повисла. Открылся. Последовавшие техничные комбинации альбокорийца мигом разрушили всю защиту оппонента, даря юнцу новые и новые увечья. Спустя пять минут боя Ин-ке рухнул в глухом нокауте от мощного удара в челюсть снизу-вверх. Глазные яблоки закатились, а тело сотрясали мелкие судороги. На губах выступила кровь. Сотник обошел противника несколько раз, о чем-то размышляя, ухмыляясь: "Сейчас тебя порадую, дружок!".

– У меня кое-что есть для тебя! – Принцесса накрыла стол, пока ее возлюбленный смывал трудовой пот. – Сейчас посмотришь или после еды?

– Сейчас, конечно! – Трон, сменив обмундирование на легкие белые хлопчатобумажные шорты с легкой рубашкой, сидел на стуле, скрестив ноги. Кокон с очищенными вещами положил рядом. Потом займемся. В руках он держал сверток из красного бархата, который после гигиенических процедур забрал из сумки, что оставил в прихожей. – Между нами говоря, я тоже привез тебе подарок.

– О как, интригуешь. А я думаю, что там у тебя в руках. Мне казалось, в плаванье ты только о наваре думаешь. На остальное нет времени.

– О тебе подумать всегда время найдется. Тем более в плаванье. Ты знаешь. – Трон извлёк очередную сигарилу, закурил.

– Знаю. – Принцесса при этом как-то грустно вздохнула. – Ладно, вмиг повеселев, – сейчас принесу.

Из коробки, что авантюристка явила на свет, достала складной предмет, произведение кузнечного искусства. На первый взгляд он похож на обычный наруч с продолжением на кисть до пястно-фаланговых суставов. Выполненный из различных элементов, в основном широких пластин, а также небольших деталей причудливой формы. Они могли входить друг в друга, раскладываться и складываться. Все данное великолепие крепилось к прочной эластичной основе, способной прилипать к коже и повторять контуры тела, плотно фиксируясь на предплечье. Верхняя мощная литая пластина, покрытая замысловатыми геометрическими узорами, шла отдельно от остального механизма.

В середине наруча расположились ромбовидные, размером с ладошку ребенка, клинки, соединённые между собой гибкой стальной лентой, пропущенной внутри них. По бокам шестерёнки.

– Интересно… – Положив сверток на скрещенные ноги, Трон вертел в руках, пытаясь разобраться в столь необычном устройстве, – а пояснение. как пользовать, имеется?

– Естественно! – Принцесса потрепала моряка за лысый череп, словно там были густые волосы. – Смотри, верхняя пластина не только защищает детали, но и обеспечивает точность работы. Коли неполадка, геометрическая фигура, отвечающая за неисправность, загорится красным, а остальные узоры поблекнут. Это не главное! По желанию… Ммм… Внутренние составляющие образуют длинный клинок, топорик, кинжал, стилет или, на крайней случай и для пущего веселья, стальной хлыст! – Глаза девушки горели, а перечисляя предметы, загибала пальцы, смотря вверх-влево, перебирая все функции в памяти.

– Главное, чтобы выше локтя не рубанули… – Заметил моряк.

– Очень веское замечание! Как будто с другим оружием все в порядке будет.

– Думаю, нет.

– Опустим, слушай дальше. В сложенном состоянии компактная, очень удобная вещь. Легкая, прячется под одеждой! Самое, на взгляд любого человека, владеющим холодным оружием, потрясающее, следующее: как только первый владелец примерит на себя, активирует с помощью заклинания, сей предмет признает его единственным хозяином! Просто идеальное оружие смерти! – Принцесса хлопнула в ладоши, рассмеялась, – как тебе?!

– Так сочно рассказываешь, словно я в лавке стою перед покупкой! – Трон положил приблуду на столик, крепко затянулся, – как назовем?

– Его имя клинотопор, а заклятие для активации выгравировано на дне коробки. Я его заказывала через купеческую контору, с Багрового материка. Традиционные образцы делают из костей, но я попросила из лекарской стали. Самой прочной! Надеюсь, ты доволен? По крайней, местные касики такое оружие уважают.

– Весьма. – Абордажник надел его на предплечье правой руки. Верхнюю пластину закрепил поверх механизма. Предмет, в свою очередь, обхватил мускулистую загорелую плоть. Прошептав заклинание, клинотопор стал двигать детали, после идеально сел на руку. Выдвинул лезвия из наруча. В голове моментально сложилось понимание, как он действует. Фантазия рисовала области применения. Виды оружия, чью форму мог принять.

– Чудно, просто божественно. – Трон рассмеялся. – При должной сноровке можно и с локтя врезать! – Теперь настал мой черед! – Несколько театрально развернул ткань лежащего на ногах презента. Среди бархата лежали два золотых напульсника в виде голов представителей известного рода кошачьих.

– Какие миленькие, спасибо! – Принцесса обняла Трона, поцеловала. – Где ты их достал?

– Купил в одном порту, куда зашли перед тем, как попасть в калашторм. Один чудак изобретатель нахваливал. С ними тебе меньше придётся лезть в рукопашную.

– Да, прямые столкновения не особо жалую. – Не теряя времени, пиратка надела напульсники, продолжая уже их разглядывать, на своих прекрасных руках.

– На данный момент, опытный образец. Коли верить словам выдумщика-новатора, вскоре такие штукенции заполонят рынок! Обрати внимание, – Трон поднялся, одной рукой вынул сигарилу изо рта, а другой акцентировал внимания на деталях, – кошачьи лики, а именно милейшие рыси, выполненные столь искусно, что создается впечатление – вот-вот и замурчат. Внутри искусственной головы располагается специальный механизм, позволяющий стрелять. Усы на мордочках есть маленькие снаряды, которые втягиваются через щечки, а вылетают из зрачков. Достаточно согнуть кисть к тылу. Вот так. Все. Микрострела летит в цель. Каждая мордочка позволяет за раз отправить в сторону противника дюжину снарядов. Дабы избежать самострела, ушки следует поднять вверх. Механизм заблокируется и окружающие будут в безопасности. Коли у кисок уши прижаты по бокам мордашки, смело можно стрелять, в добрый путь нести погибель! – Абордажник деловито, с прищуром на лице, затянулся. Девушка продолжала с интересом изучать сей чудный дар.

– Основная часть, – вел свое повествование юноша,– продолжается в длинную перчатку из эластичной ткани, покрытой золотистым сплавом в виде шерсти. Благодаря этому самострел плотно облегал контуры конечности, в дополнение усиливал силу кисти. Хорошо постаравшись, с лёгкостью можно раздавить кости противнику. Кончик каждого пальца венчал стальной, покрытый позолотой, коготь, длиной до двух сантиметров. Смело пускай в ход, раз дело дошло до рукопашки, по окончании которой легко втянуть обратно. Переходя на предплечье располагается запас метательных вестников смерти. Ленты с мини снарядами защелкиваются на предплечье. Из нее, посредством системы тонких трубочек происходил заряд. Каждая лента вмещает полсотни микрострел со смещенным центром тяжести. Такая конструкция позволяет нести колоссальные разрушения плоти, внутренних органов, снижая шансы на выживание к минимуму.

– Уже нетерпется испробовать, откровенно говоря! Жаль, пока не на ком, а по бутылкам или деревянным мишеням стрелять жалко! – Принцесса сделала задумчивую гримасу, поглаживая подбородок растопыренными большим и указательным пальцами, – дилемма!

– Поверь: вскоре пустишь их в ход, будь спокойна, слушай дальше. Еще одной уникальной деталью служил магнит, расположенный во лбу каждой рысиной мордашки. Нажав на кнопку, выполненной в виде полной луны, играючи извлечешь снарядик из тела поврежденного врага. Стоит лишь подойти поближе. Шагов десяти хватит за глаза. Он вылетит навстречу, вновь разрывая телеса, в которые погрузился, а после примагнитится к лобику. Отталкивающее покрытие микрострел позволяет оставаться чистыми в любой ситуации. Магнит также использовался и как устройство быстрой зарядки. Задав необходимое положение, снаряды будут самостоятельно возвращаться в ленту. Безусловно, при большой охоте, вручную запросто сделать, но стоит ли? Проще говоря – чудо-чудесное, не иначе.

– Команда, обладающая подобным арсеналом, способна навести суету. Объединив наши подарки в одно гармоничное оружие, тогда…. – Девушка мечтательно закатила глаза, – можно дел наворотить!

– Можно. Главное, не нарваться на подобную ватагу с саблями и духовыми пистолетиками. Тебе нравится?

– Это да. Очень классные! Мне нравятся! Лори, посмотри, что за сокровище привез лысеныш. – Лори махала хвостиком, улыбалась глазками и радостно поскуливала. Ей все по душе!

По душе пришло повествование, показывающее истинное положение вещей. Боцман Смурф пила и говорила, говорила и пила, а Жрец слушал. Вспоминал. Чем больше информации исходило от вечно пьяного создания, тем яснее осознавал. Отчасти на нем лежит вина за ту кровопролитную бойню, что произойдет спустя много лет. Однако, не сотвори тех дел, Жрецу тогда был бы заказан путь к истине, поведанной Хромоногим Богом. Цена, заплаченная бывшим Сотником, теперешним Жрецом, по сути, ничтожно мала.

Очередной передел территорий, который не трогает интересы рядовых жителей, зато не дает спать их вождям. Власть, признание, могущество. Империи стараются расширить влияние как можно дальше, насильно ломая устои поглощаемых земель. Данные процессы были, есть и будут. Хотя изюминка совершенно не в этом, а в том, что всегда найдутся исполнители. Ярые сторонники, которым не нужны награды, деньги и признание. Их мучает жажда крови, их влечет неудержимая тяга к приключениям. В обычной жизни за совершения подобных деяний легко схлопотать срок. Колонизируя же другие народы, руки невольно развязываются, а на бесчисленные злодеяния закрываются глаза. Сотник чувствовал себя в подобных условиях как рыба в воде.

Как повелительно кричал, будучи молодым. Как рассудительно командовал, наслаждаясь процессом и полученным результатом! В мозгу до сих пор ярко возникают образы тех лет:

– Веревку мне! Преподам урок наглецу! Да и всем вам заодно!

Солдаты перевернули поверженного лицом вниз. После туго связали руки. Так сильно, что кисти побелели. Подняли плохо соображающего героя на ноги, придерживая под подмышки. Позади него встало еще два солдата с духовыми ружьями наизготовку.

– Итак! Сейчас, мьц-мьц, чтимые люди, мы дадим вам увидеть. Увидеть, – Сотник выдержал паузу, оглядывая испуганные, полные отчаянья и страха лица поселенцев, подняв указательный палец вверх, – к чему приводит неповиновение.

Двое военных ударили жертву прикладами позади коленных суставов, а те, кто держал, отпустили парня. Он мигом рухнул на колени, при этом не издав и звука, только гримаса боли исказила лик. От соприкосновения с землей колени стерлись вмиг, образовались кровоточащие ссадины. Один их пришельцев, молодой солдатик, встал позади, правой рукой фиксировал шею, а другой оттягивал голову за волосы назад. Те два солдата, недавно отпустившие, вновь фиксировали пленника, удерживая его за плечи.

Сотник действовал быстро. Извлёк кинжал, из поданных ретивыми помощниками ножен. Начал нарезать уши тонкими полосками, отбрасывая кровавые хрящи в сторону. Закончив с ушными раковинами, ввел остриё в слуховой проход. Пробил стальным кончиком барабанные перепонки, а после погрузил оружие во внутреннее ухо, начав неистово крутить лезвием туда-сюда. Проделал процедуру дважды, и каждый раз на землю, помимо сгустков крови, кусочков срезанной кожи, падали измельченные слуховые косточки.

Жертва держалась из последних сил. Скрежетал зубами, напрягал желваки, слабо стонал. Стоически переносил пытку, сдерживая крик внутри себя. Краски ушли, сделав лицо белым, словно полотно. По бокам шеи и подбородка бежала струйками кровь. Парня начало мотать из стороны в сторону, словно пьяного, несмотря на прочную живую фиксацию, однако солдаты не дали ему возможности перейти в горизонтальное положение.

Стрижка только началась! Сотник изгалялся, как мог. Рисовал клинком, используя кожу лица вместо холста, безобразные узоры. Лоб, щеки, все покрыл им, а напоследок вспорол ноздри. После несколько опустил уголки рта, выполнив надрезы вниз. Теперь Ин-ке всегда будет грустным. Проживет как-нибудь, не беда!

В довершение экзекуции сотник собрал пыль с земли, методично втирая в глаза горцу. Слезы текли, полные грязи, смешиваясь с кровью, стекали на изувеченный подбородок и волосатую грудь. Все одеяния испачкалось кровью, грязью, во многих местах разорванно в клочья. Стон вырывался из окровавленной пасти, еще недавно бывшей ртом.

– Я оставил тебе лишь язык, дабы ты мог всем поведать свою историю. Вам боле, мьц-мьц, не суждено гордо, тихо, мирно жить в горах. Ныне и во веки, вы служите его величеству императору альбокорийскому, во благо империи! – После столь короткой, но яростной речи вся ватага захватчиков радостно завопила. Кричала. Ликовала.

– Несмотря на все беды со мной приключившиеся, не покорился чужой воли, в отличие от своего племени. Не сломался. И в тот миг мук открылось великое знание. Я молил высшие силы сохранить жизнь и поклялся до конца своих дней мстить уродам, возомнившим себя пупами земли! – Предводитель замолчал, и все слушатели ощутили горечь его души

– Как только сотня покинула село, забрав самое ценное, спалив пару хижин, покоренные жители решили избавиться от меня! Горе-героя! Изувеченного, отнесли в тот же день, до заката, на Плато Покоя, находившееся неподалеку среди горных выступов и вершин. Тело любого бедняги разорвут дикие звери, освободив душу, прервав мучения. На данное плато попадали многие. Калеки, хромые, слабы, дурные. Там очутился и Ин-ке, ваш покорный слуга. – Вождь положил правую руку себе на грудь и низко поклонился воинам.

– Слепой, глухой, потерявший способность держать равновесие… Избитый и брошенный, вопреки дикой боли, в глубине души лелеял надежду о спасении, для последующего отмщения. Не встал на колени, потому что мне надоело жить в тени сильных! Подчиняться! Роптать! – Последние слова гулким эхом отозвались в разуме горцев.

– Судьба дала второй шанс. Я использовал его на тысячи процентов. Плато Покоя населяли существа таинственные, загадочные, древние. Не в состоянии покинуть сие место, они несли свою волю через освобожденных от недугов последователей. Забирали всех тех, чей жизненный путь должен был обрываться в данном месте. На самом деле, несчастливцев превращали в рабов. Сверх рабов. По-другому то и не назвать их, ибо нарушившие учение Хромоногого Бога вновь становились калеками. Сей факт делал из них самых преданных адептов культа. Хромоногим дарили скорость, легкость передвижения. Хилым и слабым дарили поистине звериную силу. Слепые получали возможность вновь увидеть, как красив этот мир. Редкостные глупцы открывали в себе новые интеллектуальные таланты.

– Велик обман тех, кто считал всех погибшими от когтей да зубов зверей. Мы выжили и жили, служа Хромоногому Богу, славься его имя! Трудились в пещерах, изучая премудрости его ученья. Однако лишь у меня хватило смелости попросить Хромоного Бога о милости нести воззрение в больший мир! Вербовать последователей, возводить святилища, и как побочный продукт, платить за преступления местью. Коли наше дело закончится успехом, я стану во главе не только самого отважного войска, но и получу власть над поверженным врагом! Мужи земли Чкеров, мы стоим на заре нового царства! Царства, перед которым склонятся все!

– О, для людей нашей профессии, по правде говоря, мало возможностей для счастья, но коли в жизни имеются, это хорошо. – Трон закурил после плотной трапезы. Что сейчас сказал Принцессе, честно говоря, сам не понял. В этот момент был счастлив и точка.

– Да, согласна. Удовлетворяя одни потребности, их замещают другие, более возвышенные. – Принцесса забила трубку ароматным табаком, пуская клубы дыма.

– Намечается что-то мутное, странное, моя сладкая. Кхм-кхм. Последнее время все говорят о какой-то экспедиции, рейде. Отправить туда хотят нас. Всех. Ротации сухопутников и мореходов в этот раз не предвидится. Подлатаем кораблик, и «ТАртуга» поплывёт к новым берегам.

– Надоело. – Буркнула девушка. – Скажи, Трон, где тот светлый миг, тот покой. Стабильность. Где? Где? Гдеее?

– Я не знаю. Честно. Может… Мы жалуемся на неудачи, а это на самом деле светлая полоса? Нас знатно потрепала жизнь, однако у нас не самая плохая доля.

– Половина моих друзей детства счастливо осели в Очи-граде. Их не хотят убить. Им не предлагают полулегальные контракты. Они не проводят в разлуке недели, а то и месяцы… Спят ночью дома, есть заслуженные выходные и прочее. Мы же… – Пиратка махнула рукой, отвернулась.

– Таков путь. – Моряк несколько грустно смотрел на нее. Немного помолчав, добавил, – наш путь.

– Мне это порядком все надоело, задрало! Сколько можно? Ты понимаешь? По всем углам золотой песок соскребаешь, копишь, а как настанут траты, словно дунули. Шиш! Ладно, как ты там говоришь?

– Разговоры в пользу бедных.

– Во-во, расскажи лучше, как поплавали.

– Боевые задачи адмиралтейства выполнили, конвоировали корабли, сбыли товар, взяли плату. На обратном пути угодили в калашторм. М-да, такое себе удовольствие. Пользуясь ситуацией, решили на Черные острова заглянуть, там-то встряли знатно! Больше полусотни наших приговорили. Зато хоть победокурили! Правда, нашим озорством помешал местный шаман…

– Основной прибыток с них, получается, был? – Уточнила девушка.

– Нет, основной с брига. Девочку, кстати, прелестную обнаружили! Малышка, сейчас на попечении кока.

– После островов бриг?

– Нет. До, как буря утихла, немного сбился с последовательности. Додики еще настроение портили, но мы их мигом угомонили.

– Типичный рейд. Поначалу все тип-топ, после геморрой. Дай лучше сигарилу свою. -Принцесса протянула руку.

Трон дал душистую штучку подружке, – у тебя как контракты?

– Ааа, – девушка махнула рукой, раскуривая табачное изделие, – мелочевка. То долги вытрясти, то припугнуть. Мало кто нас всерьез воспринимают, а как шмальнешь в пузо, поют по-другому. Я не церемонилась, хотя жалко порой. Рабов много сбегает, их по джунглям ловили. Зачем бежать? Остров не такой большой, а до ближайшей суши вплавь практически не доплывёшь. Панцы еще недавно шпионов забросили, ловили гадов.

– Стражники на что?

– Стражники… Важные птицы только на стенах, грязную работенку нам спихивают.

– Ничего. После следующего рейда все образумится, я уверен.

– И откуда такая уверенность? Ты постоянно говоришь: "потерпим, все образумится". Но ничего не образуется. – Вспылила авантюристка.

– Оттуда! – Закипятился Трон, – откуда и у рабов, что с плантаций бегут, или панцев, что все разнюхают, а их не спалят. Вера! – Немного смягчив тон, продолжил, – просто верю, дорогая моя!

– Поглядим, куда твоя вера приведет. Жизни хочется! Жизни без забот! Слышишь? – Девушка широко раскрыла глаза, с вопросом глядя на своего избранника.

– Хорошо. Давай сегодня оставим разговоры и пойдем побудем вдвоем. Я соскучился по тебе… – Абордажник многозначительно посмотрел в сторону хижины.

– Я тоже, – игриво улыбнулась Принцесса. Девушка потушила сигарилу, медленно втирая ее в дно пепельницы, – не будем терять ни минуты!

– Не будем! – Воскликнул искатель приключений.

– Только будь пожестче, как умеешь. Без церемоний и расшаркиваний! Пленных не брать! – Ай-лис осматривала старую карту древнего погоста, гневно бурча под нос. По ту сторону широкого стола, напротив, стоял рослый приговоренный. Здоровый, плотный, волосатый. Тяжелая челюсть и низкий лоб, посередине которого светился порядковый номер. Глубоко посаженные глаза, темные, злые. Кустистые брови, жесткая щетина. Много раз ломанный нос, смотрящий на северо-восток. Ряд неровных, покрытых желтым налетом крупных зубов, застывших в зловещей ухмылке. Огромные кулаки опирались на столешницу. Слушая лейтенанта, покачивался, перекатываясь на ступнях с пальцев и на пятку. Вперед-назад. Вновь и вновь.

– Тут расположим пушки, а здесь… Заложим сюрпризы. Твоих расположим меж надгробий. Дам отмашку, начнете поливать свинцом. К середине ночи все приготовления должны быть сделаны, а следовательно, мы застанем их врасплох. – Воительница размышляла, и ее тяжелые думы были написаны на лице.

– Ты кто такая, чтобы такое делать? – Приговоренный прищурился, бросая слова через губу.

– Закрой-ка свой рот! Рявкнула Ай-лис. – Видишь! – Девушка гневно, резка указала на жезл, – я могу заставить тебя выполнить все мои прихоти, и ты ничего! НИЧЕГО! – Кипящее раздражения захлестнула лейтенанта, а слюни бешенства летели в оппонента – не противопоставишь!

– Хорош, хорош! – Верзила поднял примирительно руки перед собой, – спокойно, – мы верны отчизне. Мои парни готовы… Мы выбраны судьбой убивать. Лучше погибнуть героем, защищая родину, чем в теплой постели!

– Ой. Мне-то не свисти. Патриот. У вас у каждого знак на спине да во лбу, а у меня жезл. Не подчинитесь, умрете. Му-чи-те-ль-но. – Ай-лис показательно провела пальцем по горлу, – ясно.

– Предельно. – Холодно ответил Верзила.

– Если получится… Если получится, то… – Кусала губу, нервно пробегая глазами по карте местности, – надолго забудем о подобной угрозе.

– Где регулярные? – Воитель хрустнул шеей, стал мерить шагами комнату, до недавнего времени служившую кабинетом начальника форта, – зачем сама лезешь?

– Они не чешутся, – махнула рукой Ай-лис, – у меня есть догадки… Опустим. На базе все несогласные на время обезврежены. Все необходимое для операции взято. Выступаем. Нечего языком трепать.

Верзила подошел к подносу, на котором стоял сосуд с вишнёвой настойкой. Налил себе рюмочку, выпил. Удовлетворительно причмокнул губами. – Пусть парни по рюмахе хапнут. Позволишь?

– Значит, не все взяли… – Лейтенант свернула карту, зажав ее под подмышкой. – Пусть дернут, все равно не от синьки им копытиться.

– Одушевляющее… – Верзила выпил еще. Пользуясь запасами начальника, забил трубку. Пыхтя, вышел вон. Пора готовиться встречать гостей.

Первыми выступили всадники, восемь сотен. После шли пехотинцы, сорок две сотни. Колонну замыкали повозки, внутри которых уложили пушки, снятые со стен. Каждый солдат нес с собой мешок, наполненный взрывчаткой. Приговоренных, помимо тату во всю спину, отличала прическа под ежик и порядковый номер на лбу, обладающий свойством светиться в темноте. Чем ниже цифра, тем выше статус ее обладателя. Главный над приговоренными носил гордую единицу, а самые ничтожные красовались пятисотым числом. В целях маскировки инициатор сего мероприятия, лейтенант Ай-лис приказала повязать платки из плотной ткани.

Под светом ярких звезд и сиянием полной луны войско всадников подошло к границе. Они дружно в один голос запели песню будущей победы. Вначале тихо, а под конец, словно грохот водопада, обрушивающийся на камни, ревели во всю глотку:

На заре! Из дьявола рта!

Мы идем! Крушить врага!

Дам копытом! По лицу!

За все беды! Отплачу!

Ин-ке нас! Объединил!

Луч надежды! Подарил!

Кровью местность! Мы зальем!

Слезы, горе! Принесем!

Факел наш! Тычем в крышу!

Гарь, огонь! Пускай подышат!

Альбокорийский пес! Разоритель!

Мы идем! В твою обитель!

Под луной! Затопчем скот!

С голоду! Умрет народ!

Радость нам! Твоя погибель!

Просто сдохнешь! Наш мучитель!

Бойцы повторяли незамысловатую песню снова и снова, пока окончательно не озверели. Ин-ке, помня о правилах маскировки перед водной преградой, немного притушил пыл горячих голов.

Вброд перешли реку. В некоторых местах вода доходила почти до груди лошади, делая влажным всю нижнюю половину туловища воинов. Горцы не боялись, что речная водичка намочит одеяния. Перед ночным переходом натерли тела густым бараньим жиром с примесью сока горицвета. Данная смесь образовывала пленку, которая не давала замерзнуть, сохраняла тепло. При этом совсем не жирная на ощупь. Этим составом обработали скакунов в придачу.

Высадившись на противоположный берег, чкеры начали восхождение по крутому склону. Конники поднимались по извилистой трехуровневой тропе, напоминающей серпантин. Оступишься, и можешь запросто грохнуться на тех, кто идет ярусом ниже. Благо, дорога позволяла сразу трем всадникам следовать бок о бок. Пройдя небольшую чащу, войско продолжило движение через зловещий погост. Захоронения древних поражало своим размахом. Широкий тракт, мощенный камнем, на многие километры тянулся вдоль могил. Несмотря на торчащую в некоторых местах сорную траву да лежащий кучами сухой растительный мусор он еще вполне мог послужить людям. По бокам от него расположены канавы, отделанные обожжённым кирпичом. От них тут и там отходили узенькие заросшие дорожки. Слева, если двигаться в альбокорийскую сторону, хоронили мужчин, а справа женщин. Родственники старались провести погребения так, дабы они располагались в одну линию. Бойцы с интересом рассматривали в свете полной луны колоссальные надгробия. Полностью покрытые таинственным символами, вокруг которых росла густая растительность.

Лошади при движении создавали ударами копыт характерный шум, от которого дрожит земля. Этот звук вызывал особое трепетание в груди, поднимал боевой дух. В этой группе людей нет личности. Все они представляют один живой организм. Их предводитель прекрасно осознавал данный факт. При помощи своих магических способностей он мог видеть все, что происходит в любой точке своей армии. Слышать любые разговоры. Знать мысли, желания, мечты. Сконцентрировать устремления в одну точку, а обузданную силу обрушить на ничего не подозревающих недругов.

Вот он, суровый властный господин, одним взглядом наводняющий ужас, хотя очи его давно не видят света дня. Вольно рассуждающий, как использовать надгробия, каких именно людей угнать в рабство, а с кем просто позабавятся, дабы после умертвить. Особенно, если окружающие поддерживают, восторженно комментируя, втройне приятны сие беседы.

Горцы заняли в ширину весь тракт. В ряд ехало два десятка всадников. Чтобы занять почти всю его длину, потребовалось около часа. После, перемещаясь между сознанием воинов, предводитель понял, что все его люди заняли длинную дорогу окончательно. Слушая их разговоры в пути, понимал: они готовы на все! В глубине души возник трепет от той силы, что он смог собрать. Каких дел ей предстоит наворотить! Уже сегодня, сейчас, двадцать лет спустя, наступит тот сладкий день мести.

– Ты знаешь, я всегда задавался вопросом: "что нами движет". – Трон лежа обнимал уроженку Очи-града, – ведь в битве, морской или сухопутной, словно звери, ей-богу. Как мы стали нищи душой… Раз загубить создание богов для нас – как уборную посетить. Управился, и дальше пошел. Вот это пугает.

– Я не знаю. Сама думаю, как к такой жизни пришла. – Принцесса водила пальцем по волосатой груди юноши, о чем-то думала. – Давай уедем обратно, на материк? У нас достаточно средств, дабы закрепиться на первое время. Ты же откладываешь? Какой смысл от тех накоплений, если все может рухнуть в одночасье. Купим небольшую усадьбу, хозяйство заведем, а может, в порту потрудимся… Мало ли занятий на свете? Хватит откладывать, ожидать лучшей жизни, которая может и не наступить.

– Идея хорошая, но нужно тут закончить. Коли мы выдержим, пожмем плоды своих трудов, а если сдадимся, то нечего было и начинать.

– Учеба кончится, станем офицерами. Знаешь, мне кажется… Ты прикрываешься нашим положением, боясь идти дальше.

– То, что ты предлагаешь, ничего не поменяет. Мое отношения. Мою суть. Много раз говорили. Толку-то, из пустого в порожнее переливать. Придет время, все будет. Обещаю.

– С твоим упрямством бесполезно бороться! – Девушка воскликнула, убрала руку моряка, села. – На свете миллион различных мест! Занятий! Нет же! Будем тут копаться, пока какой-нибудь додик не прирежет, или вольный моряк свинцом угостит! Тишины хочу! – Ее лицо в полумраке комнаты, прекрасное и молодое, выражало очевидный вопрос. Жаль, что у пирата не имелось четкого ответа.

– Бросить на полпути? – Трон завел руку за голову, – землю обрабатывать? Торговля? Может, в миссионеры пойти? Дорогая, кроме как бедокурить, мешать другим странам укрепиться здесь, тем самым помогая нашей империи, что еще мы умеем? Контрабанда, грабеж, разврат и пьянство. Вот наша реальность. Пока. Да ты сама взвоешь от спокойной жизни, которую себе придумала.

– Да ну тебя! – Принцесса демонстративно отвернулась, тряхнув гривой пышных волос, – тебе лишь бы признание. Смотрите, как я могу! Как я хорош! Семья, дети, очаг. Подождут. Потом, потом… Надоело мне!

– Да, я слышал. – Трон вздохнул, присел, взяв ее за подбородок, повернул наигранно сердитое лицо возлюбленной к себе, – после рейда будем думать.

– После рейда? Врешь! Как пить дать врешь! – Шипела сквозь зубы дева.

– Слово честного тартужанина! – Юноша положил руку на грудь, в область сердца.

– Ладно, – девушка смягчила тон, улыбнулась, – все это разговоры в пользу бедных. Принцесса поцеловала в губы абордажника. – У нас и так время на двоих, крохи, да и только. Долой болтовню! Не будем тратить зря!

– Верно! – Трон заключил девушку в объятья, повалив обратно на несколько помятое ложе.

– Так, ты-то руку убери! Обнимай скамью, паршивец! Слушал! Так продолжай в том же духе, хорошо получается. – Боцман Смурф пресекла попытки приставаний Жреца, подсевшего вплотную. – Сейчас как дам в морду! Глаза полезут, культяпки уже, как у краба, зенки такие же станут! Дай лучше еще чего-нибудь хлебнуть!

– Держи, – на этот раз служитель Хромоногого Бога явил свету синий бутылек. – Крепкий ты орешек!

– Еще бы. Этил моя стихия. Перегар спутник. Пить образ жизни и …

– Не отвлекайся от темы. – Жрец отсел на безопасное расстояние, прищурился, обратился в слух.

Почти на выходе с территории кладбища, где камень уступает место обычной земле, местами утоптанной, а местами покрытой сочной травой, Ин-ке заподозрил неладное. Чутье не обмануло. Раздался выстрел. Пуля щелкнула в районе щеки горца. Срикошетила. Га-ло, его верный помощник, рухнул с лошади, держась за горло. Струя теплой крови толчками била сквозь пальцы, а изо рта доносились хрипы. Недолгие. Вскоре бедняга затих. Магия спасла предводителя чкеров, а вот его людей уберечь не смогла. Кровопролитие началось.

Со всех сторон засвистели пули. Вспышки выстрелов. Звуки перестрелки заполнили погост. Фанатики, словно колоски пшеницы под ударами серпа, падали на мощёную дорогу. Раненые лошади бесновались, били копытами, лягались. Войско, еще не так давно стройное, дисциплинированное, начало превращаться в хаотичную толпу. Дополнительное смятение принесли порядковые номера приговоренных. Сорвав повязки, они явили их миру, в эту кровавую ночь. Первые минуты столкновения казалось, будто они повсюду. Они пришли, дабы отнять жизнь, и нет им числа.

Предводитель пришел в ярость. Еще не так давно представлял картину возмездия, теперь терпел неудачу. Кто-то очень ловко расставил засаду. Ум противника следуют ценить. Следовательно, обыграть, уложить врага на лопатки, умертвить, вне зависимости от разворачивающихся событий. Слаще данного что существует? Скажите на милость, если не прав.

Задолго до планированного похода, Ин-ке подбивал клинья. Засылал гонцов, несущих дары. Искал слабые места в обороне альбокорийцев. Экспедиции не должны мешать – таков уговор. Проход свободен, уверяли его продажные чины. Оказывается, подкупные ребята гнилые настолько, что сложно даже вообразить. Предвкушение будущего успеха ослепило его, что не додумался послать вперед разведывательный отряд. Глупец! Однако не будем сидеть в луже, дадим отпор!

Развернул скакуна, поскакал сквозь беснующееся ряды, перемещаясь между сознаниями бойцов, одновременно раздавая приказы, восстанавливая порядок. Командиры, совсем недавно несколько озадаченные, бывшие в замешательстве, пришли в чувство. Вскоре войско перешло из плохо организованной обороны в активное наступление.

– Братья! – Кричал военачальник, – дать бой! Покажите собакам, каково это: стрелять из-за угла! Пусть попробуют одолеть нас в прямой схватке! УСТРЕМИМСЯ К РАВНИНЕ!

Противник ясно осознавал, чем это чревато. Загремели пушки. Тяжелые ядра ударяясь о земную твердь, поднимали столбы земли, отправляя на тот свет крупные партии несчастных, оказавшихся в зоне поражения. Стоит заметить: перерывы между залпами были значительны. Храбрым чкерам хватит времени прорваться и заставить замолкнуть артиллерийские бригады.

Обскакав авангард, Ин-ке велел некоторым группам горцев наступать на фланги противника, он же, в свою очередь, поведет основную массу к выходу.

Под градом пуль, пересекая заросшие вдоль тракта канавы, чкеры пошли в атаку меж могил. Некоторые спешились, бросив раненых и убитых коней на произвол судьбы. Другие пробирались сквозь высокую траву и разросшиеся кусты верхом. Вступили в рукопашную с альбокорийскими пограничниками, которые до этого обстреливали их из-за громадных камней, а теперь приняли жесткую схватку. Штыки, сабли, кинжалы: эти предметы завертелись в смертоносном танце с человеческими телами. Словно чайки, что входят в морские волны, в поисках добычи, так и оружие пронзало плоть неприятеля, ища внутренности, орошая местность кровью.

Воюющие стороны достигли апогея безумия. Фанатики клинками рубили врагов с плеча, били кулаком в лицо, пинались. Самые яростные вгрызались противнику в глотку, порой на последнем издыхании. Потерявшие оружие, если не смогли дотянуться зубами до пульсирующих артерий, тянулись руками к лику противника. Выдавливали глаза, разрывали рты, игнорируя зубы, что перекусывали фаланги пальцев. Те, кто стоял на коленях или был опрокинут на кладбищенскую землю, хватали противника за щиколотки, метили окровавленными кистями в пах.

Пограничники не уступали горцам. Несмотря на численное преимущество незваных гостей приговоренные в разы лучше оснащены. Духовые ружья и пистолеты не умолкали. Приклады проламывали черепа. Кололи штыки резвых коней. Рубили сабли чкеров плоть. Маленькие бомбочки наводили суету. Жирным плюсом являлось удобное расположение и фактор внезапности. Многим попросту не повезло добраться до альбокорийцев. Тем же, кто все-таки смог, на этом пиру смерти предназначались другие кушанья.

Агрессия ведь изливалась не только на тела людей, но и на их взмыленных лошадей. Кони ржали, лягались, топтали все кругом, поднимали в воздух ошметки земли, вкупе с корнями и стеблями сорной травы. Раненые животные в агонии валились наземь, придавливая наездников, которых, зачастую, затаптывали свои же.

Те, кто падал, закрывали проходы между надгробий, служили живым ковром, по которому все новые и новые фанатики бежали на смерть. Одновременно принося ее альбокорийцам. Передние ряды, словно живая, стонущая стена, не давали бесконечным полчищам быстро продвигаться вперед, тормозя их. Позволяя бойцам, стоящим позади, продолжать палить. Отдельные альбокорийские войны поджигали ручные гранаты, закидывая их в самую гущу неприятеля, не столько убивая, сколько калеча, обрекая на длительные страдания от осколков и термического воздействия.

– Страдания. Вот моя доля. – Служитель культа делился свой историей, давая передышку хмельному боцману. – Перемотанные кисти с насквозь промокшими от гноя бинтами, температура зашкаливает, мьц-мьц, трясет. Таким жалким взобрался на Плато Покоя, встретить свою судьбу… Туманные существа жестами пригласили войти в пещеры. Я подчинился… – Жрец говорил тихо, монотонно, вспоминая события минувших дней.

– Тогда, после всех карательных экспедиций, многих лет проведенных в верной службе… Событий, имевшия место быть, мьц-мьц, на древнем кладбище… Я осознал: нет более лекаря, кто облегчит страдания моей бренной плоти. После того, как изуродовал парня, храбреца, стал замечать появление маленьких, подобно укусам комара, болезненных точек. Быть может, месяц минул с тех пор, не больше… От кончиков пальцев они россыпью постепенно, расползлись по кистям. Вначале лишь косметический дефект. В будущем переродились в гнойные кровоточащие язвы. Некоторые из них заживали, оставляли грубые болезненные рубцы. Посещения лазарета приобрели обыденный характер. Вялотекущий процесс, мьц-мьц, растянутый на добрых два десятка лет, превратил ловкие пальцы в скрюченные иссушенные веточки, пригодные лишь как чесалка для спины… Хе-хе, верно говорю! – Жрец горько усмехнулся, мотнув головой.

– Местные эскулапы пожимали плечами, разводили руки, признаваясь в бессилии против столь коварной хвори. Совсем отчаявшись, в минуты великой печали, вспомнил, что частенько разъезжал по горам чкеров, да слышал местные поверья. Собравшись духом, мьц-мьц, принял решение окончить свою жизнь на Плато покоя, куда сам лично отправил сотни человек. Косвенно, естественно.

Только вместо смерти мне подарили новую жизнь. Существа, населяющие плато, открыли ему учение Хромоногого Бога. В течение долгого года, проведенного в недрах пещер, мьц-мьц, познал истину. Дабы не возникало искушения калечить в будущем, не исцелили, а обратили больные кисти в мясистые клешни. Такой вот компромисс. Ими убить сложно, а для самообслуживания хватит.

– Неси знание наше за горы и моря, пустыни и леса. Вербуй в ряды новый последователей, да будет тебе благо. – С такими словами существа Платы Покоя выпроводили бывшего Сотника, а ныне Жреца, из своей тайной обители. Калакеан оказался прекрасным местом для подобной деятельности. Раз у Ин-ке не вышло на родной земле, устремим взоры за большие моря. «Не грубой силой, а мягким убеждением неси мудрость остальным человекам». Таков был наказ…

«Воспоем храбрость и верность императору, и память о них не угаснет! Во имя великих дел, вооруженные тем, чем снабдило их государство, встали грудью на защиту родины. Они совершили невозможное. В тот момент, когда неприятель… ».

Надоел порядком мне бред написанный, может, чуть позже осилю. Трон отложил журнал в сторону. Принцессе статья пришлась по духу, а ему восхваление несчастных, что попали в жернова жизни и были ими же превращены в труху, особо не зашло. Смотрел на девушку, что тихо спала, сам же, в одной набедренной повязке расположился в плетеном кресле, напротив. После путешествия, хорошей еды, жаркого воссоединения, табака, пытался понять: почему так все сложилось? Тот огонь, что раньше нес его по волнам жизни, затух. Спалил я свою душу в печах бестолковых дел. Выход? Где выход? Приступы малодушия все чаще. Боги, как я устал!

В сотый раз издав тяжкий вздох, Трон внутренне упрекнул себя за очередной приступ малодушия. Взял в руки журнал, решил все-таки довести начатое до конца. Бросать на полпути не дело, поэтому…

– Соберись! Чкеров целое море! – Приговоренный с номером двадцать подбадривал то одного, то другого подчинённого, всеми силами удерживал свой участок засады. Жаль, сегодняшний день он не узрел. Ловких горец, на вороном коне, маневрируя среди творившегося мракобесия, одним ударом снес голову. После пал сам, убитый взрывом бомбы, что бахнула возле лица.

– Выкатить орудия, возвести редут! Быстрее, Быстрее! Вам тут не званый вечер! – Командовал лейтенант.

– Знатно! Мы умрем героями, а не преступниками! – Всадник с цифрой сто, кричал двести семьдесят девятому! Ура! Ураа! Урааа!

– Мне бы хотелось умереть верхом на девке, нежели лошади. – Пробурчал боевой товарищ.

– Отставить треп! Обратить незваных гостей в мясную нарезку! – Ай-лис махнула жезлом.

Четыре сотни кавалеристов, выскочили из-за укрытия, ударили по авангарду. Атака изначально самоубийственная. Ее цель – выиграть время, дабы можно захлопнуть ловушку при помощи пушек. Примите на веру: такую кучу-малу сея земля не видела давно. Клин кричащих во всё горло приговоренных вонзился в чкерское войско, внося дополнительную неразбериху. Остальные всадники рассыпали по местности. В их задачу входило противодействие тем немногим, кто смог вырваться с территории погоста.

Артиллеристы времени зря не теряли. Передвинули огневые точки максимально близко к боевым действиям, возвели укрепление. Расположили повозки в ряд, скрепили их друг с другом веревками и цепями. Используя ломы, выдрали колеса, посадили днищем на землю. Сломали борты, соорудили при помощи тяжелых ящиков, защиту для лафетов. Орудия зарядили картечью, дабы вкусно встретить фанатиков.

Хоть артиллерийские бригады не мешкали, жители гор быстро разобрались с наездниками. Это их стихия. Они разбились об них словно лодки, встретив скалу. Взбираясь на стонущие, частично живые нагромождения человеческих тел и бьющихся в агонии лошадей, горцы вновь перешли в наступление.

Лейтенант Ай-лис грамотно расставила сети. Коли победу одержать нам не удастся, покажем: к нам не суйся. Да и если не умерим их пыл, по крайней мере, измотаем. Какие после этого карательные походы, скажите, пожалуйста?

– Давай залп! Восполнить запас свинца в организме! – Воительница носилась от одной пушки к другой, – не спать! Кормить! Кормить! КОРМИТЬ!

Канониры работали четко. Клубы дыма заволокли позиции. Телеги качались, наполняя воздух скрипом. Свинцовые шарики накрыли солидное пространство. Приступ захлебнулся. Выжившие решили отойти на безопасное расстояние в глубь тракта.

– Авангард и арьергард войска фанатиков блокировали. По крайней мере, Верзила те же фокусы провернуть должен. Тьфу, дышать нечем. – Ай-лис встала рядом с главным канониром, маленьким, плюгавеньким, но невероятно шустрым мужчиной. Его внешность настолько несуразная, что даже не запоминалась. Зато его преступления и аферы вошли в историю. Он был обладателем гордой цифры пять, жидких темных волос да носа-картошки.

– Легкие пушки несут смерть. Пока обернули вспять, рекомендую бить по выше. По максимуму. Картечь на ядра сменить. – Взяв флягу с водой, отпил. Взгляд хитрых черных глаз вперил в лейтенанта.

– Чем хорош твой ход?

– Орудия скучать не будут, да и достанем дальше… Им надгробия не дадут быстро по фалангам обойти. Плюс там своя песня. Жарко. Пока они перегруппируются. Отличная мишень. Решать вам.

– Действуй. – Не раздумывая, согласилась военачальница. –Слышали братья, что предложил Плюгавый? – Ай-лис задорно обвела взором окружающих.

Вновь закипела работа. Вскоре ее молодчики прорезали сквозь плотные ряды чкеров мясные колеи. Фонтаны крови били вверх, а человечий крик был столь силен, что казалось от него и камень треснет. Ужас сковывал души многих бойцов. Страшное зрелище, карнавал безумия и боли разыграли свое представления на пограничных землях альбокорийской империи.

Ин-ке после неудачного прорыва доскакал до середины тракта. Его бойцам удалось в этом месте угомонить альбокорийцев, однако заварушка только начала набирать обороты.

– Ца-пу! Ца-пу! – Вождь чкеров призвал к себе одного из приближенных. Мощный черногривый и чернобородый горец возник перед ним в свете убывающей луны. Вид у него потрепанный, кое-где виднелась кровь на одеянии. Его ли, неизвестно. Данное опустим. На Ца-пу можно рассчитывать, а это главное.

– Да, повелитель! – Мужчина вбирал широким носом воздух, готовый выполнить любой приказ.

– Там, – Ин-ке указал рукой в сторону равнины, – пушки, которые никак не заткнутся. Основные силы уродов. Мне думается, вкупе с ними. Вели братьям спешиться. Вперед пустите коней. Пробить редут будет дорого стоить, но орудия вывести из строя! Хоть головой своей дуло затыкай! Им не хватит мощи погасить всю волну! Действуй!

– Да, повелитель! – Ца-пу пришпорил коня, на ходу выкрикивая команды, поднимая чкеров на новый штурм.

Вождь спешился, присел. Изувеченные губы шептали древнее колдовство. Объединить в спокойной обстановке тысячи людей – это одно. Тут же, среди хауса и боли, приодеться, задействовать весь свой ресурс. Ибо сейчас стоит вопрос не о мести. Речь идет о выживании. Только сейчас свою ворожбу он направил не на благо братьев по оружию. Мудрый горец желал затуманить разум альбокорийским войнам, не дать им должным образом ответить на готовящуюся атаку.

«Правильные тактические действия позволили альбокорийцам значительно повысить шансы на победу. Вопрос теперь стоял в другом, что перевесит. Технические возможности пограничников или численность фанатиков. Чкеры ясно осознавали: свалится, словно снег на голову, им не получиться. В данный момент волновало иное: смогут ли они извести по корень тех, кто так бесцеремонно нарушил их планы…. ».

– Не ломать боевые шеренги! Держать строй! – Кричала Ай-лис, стоя на нагромождении ящиков, используя возвышение как наблюдательный пункт. С сей площадки и покомандовать можно.

– Плюгавый! Достаточно еще маны да ядер? – Обратилась девушка к испачканному гарью и пропитанному потом канониру после очередной канонады.

– Маны хватает, а вот чем стрелять… Парадокс. Склады полны взрывчатыми материалами, а вот чем бить… Беда изначально была. Работаем. – Плюгавый взобрался рядом, закурил самокрутку, – видите. Рассредоточились. Спешились. Рассвет скоро. Заря занимается.

– Это-то тут причем? Говори нормально! – Ай-лис грозно посмотрела на приговорённого, – какая связь?

– Коли этот приступ переживем. Будем жить. Хе-хе. Прогнать даже сможем. Сомневаюсь. – Канонир сморщил задумчиво-недовольную мину.

– Ты лучше на рассусоливай, а командуй! Мы все в одной упряжке! – Прикрикнула лейтенант.

– Ты главная… Ты и командуй… – Мужчина бросил окурок на ящик, растер его сапогом, – не по мне честь…

– Да чтоб тебя! – Взревела Ай-лис. – Тогда ядра на картечь сменить надо. Пару сотен расположим перед батареей, как залп пройдет. Штыки вперед, стрелять без промаха! После схватим бочонки, бомбочки. А там… – Уже более спокойно молвила девушка, -пусть великие боги решают.

– Угу. – Плюгавый сплюнул. После молча, обреченно, принялся выполнять поручения.

– Мужчины! Веселее! Мы воины! Прорвать окружение! Пленных не БРАТЬ! – Ин-ке кружился в сознании каждого живого горца, находясь одновременно в каждой части текущей мясорубки. Попытки прорваться в сознание приговоренных не имели успеха. Магия, что подчиняла их жезлу, блокировала его усилия. Потуги оказались смехотворны. Так же волшебный предмет защищал от его чар и храбрую обладательницу. Посему, горец пустил остатки своих сил на поддержание морали своих людей да осматривал поле брани. Увы, картина была нелицеприятной.

Пусть битва и длилась недолго, но уже горы трупов вперемешку с ранеными вырастали повсюду. Стонущие, окровавленные холмики молили о помощи на многочисленных наречиях. Молодые юноши просили высшие силы помочь им выбраться из мясорубки. Боги, к великому сожалению, остались глухи к молитвам.

Альбокорийцы тоже несли потери. В некоторых местах горцы прорвали ряды пограничников, зайдя им в тыл. Зажатые с двух сторон солдаты быстро выдыхались, падали под удами холодной, омытой кровью, стали. И когда свет мерк в их глазах, а сердце вот-вот переставало биться, отчаянные защитники пытались забрать с собой хоть еще немного врагов. Стреляли в упор. Хватали и били головы неприятеля о надгробия, перемещая содержимое черепной коробки на окружающие предметы. Сдаваться нет смысла. Пощады не жди. Кровавый финал близок.

Ца-пу сумел собрать около тысячи фанатиков в единый кулак. Среди фонтанирующих оторванных конечностей, ржание лошадей да криков людей. Кулак, что обрушит на коварных противников, размазав их по земле.

Ведя под узду своего скакуна, всего в мыле, он, подавая личный пример, взбирался на груду павших. Передним чуть меньше трех сотен альбокорийцев, пушки да телеги. За ним храбрые чкеры, готовые идти до конца. Их сабли голодны до крови, так утолим жажду!

Наверное, в каждом сражении, каждой битве, есть мгновение, затишье, перед самой большой бурей. Широкоплечий Ца-пу смотрел на Ай-лис. Естественно, лица он не видел с такого расстояния, но силуэт различил четко. Пора закончить, поэтому начнем. Отпустил уздечку коня, Ца-пу пропустил его вперед, а после хлопнул по крупу. Сильно, звонко. Животное заржало, пустилось галопом, резво спускаясь с рукотворной мясной возвышенности. Рядом стоящие проделали те же манипуляции. Пропуская новых ряды, спускали взбешённых четвероногих друзей прямиком на редут.

Приговоренные стреляли из ружей. Кони падали. Основную массу, все же, остановить им не получилось. Следом, строем, подняв вверх клинки, следовали горцы.

– Пли! – Лейтенант махнула жезлом, следом заговорили пушки. Стоило дыму рассеяться, Ай-лис узрела критичность ситуации. Хоть первые из наступающих пали, следом идущие на смерть заполонили пространство, грозя живой лавиной снести укрепления.

– Обнажить штыки, в атаку! В бой! В бой, ребята! – Приговорённые бросились в рукопашную. Канонирам велела взять бочки с манной, пробить днище и ринуться в самую гущу. Чудо она не ждала. Пришло время выкинуть главный козырь. Припасенный.

Спустившись с ящиков, также взяв бочонок, манной посыпала редут. Осознавая всю тяжесть скорого поступка, девушка глотала горький комок, стоящий в горле, периодически утирая выступившие слезы. Выпотрошив весь запас, взяла фитиль и немного отошла назад.

Перед ней кипела ожесточённая схватка между теми, кто хотел вырваться из смертельной ловушки, и теми, кто ее усиленно пытался удержать. В канавах, предназначенных для отвода воды, в данный момент наполненных кровью, руководитель сегодняшней бойни заранее заложила взрывчатку. Пограничники, все как один, злостные преступники в прошлом, в данный момент искупали прошлые злодеяния ценой своей жизни. Прошептав короткую молитву, она швырнула разожжённый фитиль на потрепанные доски редута, что славно послужил этой ночью. Огонь мигом вспыхнул, пожирая все вокруг. Жаркая волна молниеносно пошла между сражающими, обжигая пламенем, душа едким дымом. Пламя продвигалось быстро и вскоре достигло злополучных канав. Последовала череда взрывов, вначале глухих, так как волну и звук гасили мертвые тела, но потом все четче, сильнее, громче. Огненная волна с летящими осколками накрыла потрепанное войско фанатиков на всем его протяжении. Сотни душ в секунду отправились на небеса. Тысячи стали изуродованы.

Взрывы раздавались то справа, то слева, и любые попытки увернуться заканчивались неудачей. Сухой кустарник подхватил эстафету. Погост превратился в огненное море. Иного выхода нет. Да, она только что лично сожгла почти три сотни своих людей. Не разбив яйца, яичницу не приготовить, верно?

Войско чкеров окончательно потеряло всякое управление, и подобно бурному потоку, сносящему все на своем пути, ринулось обратно, в горы. Оставшиеся в живых надеялись найти спасения под защитой родных камней.

Мина бахнула аккурат перед колдующим предводителем. Взрывная волна отбросила Ин-ке, неприятно ударив о твердое надгробие, но магическая защита сработала четко. Зато ситуация оборачивалась не в его пользу. Осматривая поле брани внутренним взором, вождь сделал неутешительные выводы: в свете начинающей зари его планам пришел конец. Попытаться вразумить воинов, поддавшихся панике? Бред! Царящий грохот, бушующий пожар и удушливый сизый смог в настоящее время правили здесь. Перемещаясь между сознанием своих верных бойцов, повсюду он встречал лишь одно – животный страх. Нет более силы дать обратный ход происходящему, остается лишь смириться.

– Обратно прут, – Верзила харкнул, а после вобрал тяжелый воздух полной грудью, – вот и настал тот светлый миг любви…

– Ты это о чем? – Один из приговоренных, носящий цифру сто и звание капитана, внимательно посмотрел на командующего.

– Забей… – Крепыш махнул рукой, плюнул. – До этого им спинку чесали, теперь личико умыть придётся.

– Я не против, – капитан пожал плечами, – мы готовы, на все готовы.

– Я домой пошел, – Верзила положил ружье на плечо, улыбнулся, – бывайте братья! – Здоровяк зашагал по раскуроченному тракту, переступая через остывшие тела павших. Перед собой он видел красно-оранжевую стену рукотворного пожара. Серо-черные столбы дыма, подымающиеся в небо, добавляли красок в окружающую обстановку. Однако центральными персонажами, были бегущие либо скачущие ему на встречу сотни теней, желающий, дабы поскорее все это закончилось.

«Горцы колоннами отступали к реке. Невзирая на встречную пальбу торчащие острия свежевыструганных копий и дождя из картечи. По пути некоторые фанатики вступали в короткие стычки с пограничниками, дабы убрать их с этого свету, но тот вред, что мог исходить от остатков заслона, был несоизмерим с возникающей давкой, преследовавшим огнем и слизанным серпантином. Живой оползень погрузился в реку Иво. Будь их отход более скоординированным, больших жертв можно было бы избежать, но имеем то, что имеем.

Раненая толпа гурьбой повалила прямиком к воде, из которой, буквально несколько часов назад, вышла, мечтая о жестоких развлечениях. Парни ломали конечности, с ужасом наблюдая за торчащими из мяса костями, обильно кровоточащими при этом. Срываясь с крутого извилистого склона в холодный поток, многие падали ниц, так и не достигнув цели. Жаждав спасения, встретили иную судьбу – быть растоптаными заживо своими боевыми товарищами. Один горец слетел со скакуна, причем, так неудачно, что открыто сломал голень. Торчащий отломок большеберцовой кости смотрел в небо, пока на него не свалился другой воитель. Кость пробила глазницу с ее содержимым на раз. Вонзилась в мозг, быстро прервав страдания бедняги. После горца растоптали копыта и ноги товарищей, похоронив его под слоем мертвых тел.

Большинство воинов смогли достичь брода, окунуть в него разгорячённые тела. Если на погост они заходили верхом, могли спокойно пересечь преграду, то теперь водный барьер приходилось местами преодолевать вплавь.

Альбокорийские приговоренные, что еще могли стоять на ногах, решили осложнить им незапланированный заплыв. Выстроившись у берега реки, в зарослях плакучей ивы и колючего кустарника, начали обстреливать из духовых ружей отступающих. Целились в спину, в затылок. Без жалости. С каждым убитым азарт только возрастал. Они не обращали внимание на раны, боль, заливающий глаза пот. Чем больше пуль поселятся в телах врагом, тем лучше. В скором времени вода, до этого спокойно текущая, прозрачная, обратилась в грязный, бурлящий поток. А после окрасилась в алый цвет, щедро сдобренная кучей плавающих трупов.

Количество отступающий и гибнущих по итогу оказалось столь велико, что их останки перекрыли реку. Дамба, жуткая рукотворная дамба, материалом для которой послужили мышцы, кости и жилы несчастных. Через пару часов, можете мне поверить, образовалась небольшая запруда, затопившая близлежащие территории.

Лишь немногим счастливчикам удалось достигнуть противоположного берега, почти обессиленным лечь на мокрые мелкие камни, еще покрытые утренней росой. Единицы после короткой передышки поднялись, дабы отправиться домой, в родные надежные горы. Остальные так и остались лежать, умершие от кровотечения, чудовищных физических нагрузок, а может, и страха…».

Лейтенант сидела на голой земле, перед догорающим редутом. Скрестив ноги, в руках вертела жезл, ставший к текущему моменту абсолютно бесполезным. В какой-то момент она просто откинула его в сторону. Тяжело поднялась. Достала пистолет из кобуры, взвела курок. Руки немного трясутся. Может, стоит присоединиться к павшим боевым товарищам? Нет! Нет! Пока рано! Убрала оружие обратно. Направляюсь лучше к реке. Навстречу восходящего солнца и своей судьбе.

Поднимаясь на гору бездыханных тел, поскальзывалась, оступалась. Запах гари и крови плотной стеной стоял в воздухе. Хоть топор вещай. Взобравшись на самый верх, огляделась. Дорога в ямах и воронках щедро усыпана мертвыми фанатиками и приговоренными. Повсюду оружие, амуниция, затихшие на веки скакуны. Сие великолепие окаймляли покрытые сажей могильные камни да опаленные голые кусты.

Пребывая в несколько туманном состоянии своего рассудка, двигалась по широкой дороге. Возможно, она так бы и прошла весь путь, не опомнившись. Неожиданно один из раненых, до этого лежащий недвижимо, схватил за лодыжки отважную предводительницу альбокорийских пограничников. Рухнула, больно ударилась коленом. Мигом пришла в себя. Церемониться с ним не стала, отправила пулю ему в лоб. Чкерец ослабил хватку. Обмяк. Затих.

Поднявшись, на ходу перезарядила пистолет. Какая ирония, как раз последний заряд. "Крайний", так бы назвали его суеверные. В задумчивости она почти полностью пересекла погост. Впереди, в шагах ста, стоял человек, повёрнутый к ней спиной. Когда дистанция сократилась до десяти шагов, горец заговорил. Заговорил внутри головы воительницы, чем нагнал жути:

– Посмотри… Посмотри. Посмотри! Довольна?!

– Обернись! – Ай-лис крикнула, подняла пистолет перед собой, – обернись! Хватит фокусов!

Ин-ке медленно развернулся. Мохнатый, грязный, с обезображенным шрамами лицом. Затянутыми мутной пеленой глазами и зловещей улыбкой. Боевое обмундирование превратилось в лохмотья, которые лишь слегка прикрывали тело. Оно утратило всякую защитную магическую силу, поэтому горец, немного покрасовавшись перед девушкой, сорвал их с себя.

– Узри деяния твоих друзей! – Подняв руки вверх, покрутился вокруг себя, показывая все шрамы и травмы. – Посмотри! – Перестав вертеться, указал кривым пальцем в сторону канавы, – как тебе?

Девушка посмотрела туда, куда указал оппонент, не переставая целиться в него. В неглубокой яме, образовавшейся в результате одного из взрывов, сидел Верзила. Неестественно склонив голову на грудь. Из шеи торчала рукоять кинжала. Одна рука безвольно повисла, а другая сдавливала горло юного чкера, лежащего у него на коленях. Посмертно.

– Забавно… Не находишь? Ха-ха, мой удалец хотел вырваться домой, а твой подлец решил ему помещать! Хрипя от рокового удара холодной стали, здоровяк все же смог умертвить… Эххх… Вот, теперь отдыхают! Никуда торопиться на надо! Вер…

Лейтенант не стала ждать, пока противник наговорится. Метким выстрелом пробила ему грудь, от чего тот захрипел, упал на колени. Осел. На губах, вернее на том, что от них осталось, выступила кровь, смешанная с густой слюной.

– Поздравляю… Вы… Одолели меня… – Фразы Ин-ке звучали шёпотом, – нет, чтоб послушать… Поговорить… Мы ведь одни остались…

– Принимаю твои поздравления. Страшно подумать, какие бесчинства вы могли учинить в наших землях. Сколько крови и боли принести нашему народу! Может, твои рассуждения, очередной трюк?

– Ооо, трюк! Неужели! – Поверженный зашёлся в страшном кашле. Сплюнул в бок, немного приведя дыхание в норму, продолжил. – Планируя свои преступления… Я опирался… Опирался на ваш опыт карательных операций в моих землях! – Последнюю фразу чкер выкрикнул особенно гневно.

– Да… Да… Все зависит от стороны, за которою стоишь горой. – Девушка начала плакать, шмыгать носом. Ком подкатил к горлу, сдавил. Говорить стало трудно.

– Знаешь… Знаешь! Собака бешенная, кто меня так разрисовал? Кто виноват в сегодняшней бойне? Твой дружок… Да, Боги ему метку вручили! Страдает, хе-хе! По сей день, небось! – Горец вытер кровь с губ, на миг задумался. – Не спорю, будь мы такими же покорителями. С амбициями, поступили бы так же…

– Тогда к чему твои речи? – Лейтенант откинула оружие в сторону, достала сапожный нож, – меняются актеры, сюжет остается неизменным.

– Не при чем… Исполни задуманное, и будь ты проклята. – Ин-ке словил очередной приступ дикого кашля, а потом злым голосом стал зачитывать заклинание, на языке столь древнем, давно забытом. О котором и слыхом не слыхивали современные языковеды. Во время колдовства чкер весь преисполнился жизни. Словно и не бился многие часы, не шел многие дни к цели. Долгие годы не жил местью, что пылала внутри души.

Магия позволила ему наблюдать за развитием событий сквозь глаза Ай-лис. Видеть поверженного героя, которому жить остались считанные минуты.

Жаль, не смог узреть, как менялось лицо у девушки. Мука боли исказила лик, на глаза навернулись слезы, а ее руки неистово затряслись. Он лишь мог смотреть через ее очи на себя, расцветающего, могучего, грозного. С последним словом страшного проклятья, что сорвалось с обезображенных губ, закончился и его мирской путь. Приблизившись вплотную, девушка сжала двумя руками клинок, крича, вонзила его в череп по самую рукоять.

Тело предводителя в миг посерело, обмякло. Лейтенант напоследок ударила труп правым коленом в челюсть, одновременно отпустив рукоятку. Ин-ке опрокинулся назад, рухнул в пыль. Застыл в неестественной позе на веки вечные.

– Все… Теперь отдохну, наконец… – Предводительница огляделась. Восходящее солнце освещало поле брани. Место рукотворного ужаса и человеческой жестокости. Какие предпринимать дальше действия понятия не имела. Сняв флягу с пояса, большими глотками осушила содержимое. Тёплая вода не утолила жажду, не принесла облегчения. Придется поискать еще запасы среди погибших.

– Мама… Мама. Мама! Я не хочу умирать! – Верзила вдруг подал голос, полный страха и мольбы.

– Невозможно! – Вскрикнула лейтенант, разом забыла обо всех потребностях. Подбежала к трупу, взяв двумя руками безжизненное лицо, повернуло к себе. Холодное. Застывшее. Тогда кто говорил?

– Не могу дышать! Дайте дышать! – Подал голос юноша, лежащий у поверженного великана на коленях.

– Я хочу домой! – Раздалось позади.

– О Боги! Как больно! Молили за надгробием. – Мамочка! Мамочка! Мамочка!

– Что за напасть? ЧТО ЗА НАПАСТЬ! – Девушка оглядывалась, крутилась на месте. Голова вдруг наполнилась шумом, сводящим с ума. Голоса павших в сегодняшней битве кричали и молили о пощаде. Делились своей суровой долей. Взывали к родным и богам. После присоединился плач матерей, сестер и жен. Великая печаль отцов и братьев. Смех вышестоящих чинов, превратился в коктейль безумного гогота.

Предводительница пограничников схватилась за голову, не в силах справиться с растущим гулом, упала рядом с трупом без чувств. Рев битвы, крики убиенных разрывали разум в клочья. Перед внутренним взором мелькали эпизоды жизни приговоренных и чкеров. Они заливались смехом, от которого болит живот, а очи увлажняются слезами. После же их тела принимают в гости пули, клинки. Кости трещат от давления, перемалываясь под ногами бегущих. Отныне и во веки веков горе тысяч бойцов будет с ней в каждый миг ее жизни…

Жрец Хромоногого Бога воздел худощавые клешни к небу. Боцман Смурф покинула его, не пожелав слушать полную историю о Плато Покоя, о знаниях, приобретённых в высоких горах. По сути, Жрец несет имя Хромоногого Бога по свету, делится, ибо так приказано. Его руки – дар и проклятье одновременно. Пользоваться ими можно. Даже очень лихо, но каждый раз душу занимает боль совершённых гнусных дел. Служители древнего Хромоногого Бога помогли не умереть. А разве это жизнь? Надоело.

Как сейчас, помнил: осматривая поле брани, Сотник наблюдал весьма нелицеприятную картину. Так совпало, что солдат и офицеров, которых пленила Ай-лис в собственной же базе, освободили спустя сутки. Обошлось без жертв, разве лишь конечности затекли, некоторые осквернили штанишки физиологическими выделениями, да глотки пересохли от жажды. Голод, скрутивший животы, не досаждал солдатам. Более тонкая причина терзала плоть и умы. В них усомнились. Связали, дабы не мешать. Словно детей отсаживают от стола взрослых. Так поступили и с ними.

Выживших, кроме инициатора засады, не было. Ее, бредившую, поместили в повозку лекаря, отвезли на базу. Измазанную пылью сражения, кровью бойцов и собственным потом. Может, малая часть горцев и смогла спастись, а вот приговоренные похвастаться данным фактом не смогли. Всех, кого коснулись клинки чкеров, нашли мертвыми. Многие лежали на берегу реки, застывшие в причудливых позах, все, как один, схватившись за область сердца перед кончиной.

«Битва все же принесла много хлопот тем спасенным, ради которых и закрутилось сие действие. Регулярные войска на время сменили род деятельности, став первоклассными могильщиками. Сдерживая рвотные позывы, неистово матерясь, свозили павших на равнину, близ печально известного погоста. Мухи облепили лица, а местное воронье уже успело откушать угощение в виде глаз, ободрать щеки, нос. Крупные и мелкие падальщики набежали с полей и лесов, дабы угоститься человечиной.

Трупный смрад, запах гари и жужжание насекомых сменили звуки ожесточённой бойни. Всех их, недавних противников, похоронят, насыпав ряды огромных курганов. Лошади, весь мусор, что остался от обмундирования, экипировки, похоронят там же, а что смогут, отправят на переплавку.

С течением времени трава сокроет ужасы того утра, лишь следы пуль да воронки от взрывов напомнят последующим поколением, как живые, топча мертвецов, пополняли их ряды…».

Трон отложил вестник в сторону. Потер ладонями лицо. Принцесса спала, заняв добрую половину ложа. История – это хорошо, но поспать перед вечерними возлияниями еще лучше! Абордажник лег, некоторое время бесцельно глядя в потолок.

Поведанная Ай-лис история о битве при погосте продолжала крутиться в голове. Как в данный момент земля в глазах пьяного Боцмана Смурфа. Ведь только алкоголь мог нести ей облегчение от того скверного дара, что вручил Ин-ке Обезображенный в тот злополучный день.

Неистово напиваясь, не просто каждый вечер, а сутки напролет, окончательно порушила карьеру сухопутного офицера. Безусловно, она научилась жить в этилом тумане, но это совсем уже другая история.

Лейтенанта Ай-лис перевели на флот. Империя участвовала в гонке освоения Калакеана, годились любые кадры, даже самые экстравагантные. Туда как раз следовал «Небожитель», и капитан был рад любому авантюристу, что готов отправиться в неизведанные земли за лучшей долей. Продолжительное время несла службу, в роли боцмана, но и на этом поприще ей не повезло. Правда, когда пьянство надоело капитану, ее перевели на "ТАртугу", место концентрация «чудных людей», а по совместительству последний приют боцмана Смурфа…

– Да уж, дела! – Рэке поджала губы. Сидела, скрестив ноги, рассматривая последнею страницу раскрытой книги. Поразмыслив немного, захлопнула ее, отложила в сторону. Поднялась с кровати, прошлась по комнате, сладко потягиваясь, – уууу эххх! – Подойдя к окну, полубоком села на подоконник. По ту сторону стекла в свои права вступала осень. Природа уже окрасилась в красные, желтые и коричные цвета. Прохожие сменили майки и шорты на легкие пальто, кожаные куртки и длинные брюки.

– Эх, а где-то вечное лето… Круглый год тепло и непринужденно. – Девушка подышала на стекло, а после нарисовала смайлик, – верно, брат, говорю?

Смайлик молча улыбался.

– Понятно теперь, почему боцман вечно синяя. Такое и врагу не пожелаешь. Будем честны, там у всех судьба нелегкая, и все немного того этого, с приветом. Согласен? – Смайлик безмолвно соглашался.

– Да ну тебя! – Рэке сняла с себя белую майку, стерла нарисованного недавно друга, – пойду, пройдусь. Продолжение поищу.

Переодевшись, летящей походкой выпорхнула из общежития. Настроение отличное. В плане учебы девушка совершала выдающиеся успехи, оставалось достаточно времени на тренировки и досуг. Книга, которую так яро продвигал Профессор, оставила двоякое впечатление. С одной стороны, осталось уйма вопросов, на которые она надеялась найти ответы в следующих частях повествования. С другой, такие невообразимые приключения, романтика тех лет поднимали настроение, позволяя отвлечься от дел насущных. Убежать от реальности и пофантазировать, на тему того, как бы она действовала в той или иной ситуации. Может, стоит не только читать о тех временах, а отправиться в тур? Узреть собственными глазами места, где творилась сея чудная история, о которой невозможно молчать. Безусловно, они претерпели значительно изменения, однако памятники прошлого напомнят о былых деяниях и подвигах.

Размышляя в таком ключе, Рэке и не заметила, как достигла одной из городских библиотек. Крепко взяв ручку, потянула древнюю, имевшее полное право называть себя историческим достоянием, дверь на себя. Вступив под свод потолка и царивший полумрак, девушка бодрой походкой зашла внутрь. Пройдет совсем немного времени, и она поднимет еще одну завесу тайн.

Усе.