Несколькими днями ранее…

– Я надеюсь, ты понимаешь, мистер О’Брайен, – белокурая капитанша говорила хотя и строго, но с лёгкой подоплёкой завуалированного лукавства, – что тебе придётся сопроводить нас до ближайшего английского форпоста́, помочь получить верительную грамоту, – ей пришлось язвительно усмехнуться, – то бишь доверительную рекомендацию, дождаться моего возвращения, а дальше сделать осознанный выбор. Какой? Либо вернуться по месту истинной службы, либо примкнуть к лихому морскому братству.

– Я уже понял, – верноподданный английской короны уныло вздохнул; единственное, он указал на безвольные тела оглу́шенных сослуживцев: – Как же они?

– Никто из них ничего не знает, – в последнем утверждении самоуверенная блондинка даже не сомневалась, – пусть катятся восвояси. Пока они разбираются что да к чему, мы будем уже сравнительно далеко. Да и без особого приказа мистера Скраймджера я не думаю, чтоб ваши тупые остолопы решились на нечто самостоятельное. Если отвлекающих вопросов более нет, пошли уже к ближнему британскому городу.

На том и порешили. Вернулись к «Кровавой Мэри», взобрались на деревянный, хорошенечко просмолённый борт, подняли полные паруса и плавным ходом двинули к острову Нью-Провиденс. Там их должен дожидаться человек, которому известно более чем всем остальным.

Дошли за четыре дня. Миссис О’Коннелл обнаружили в привычной приморской таверне, куда заходили каждый раз, когда возвращались из дальнего перехода. Монни, естественно, их ждала. Она аж вся извелась, не представляя, как ей связаться с неуловимой пираткой, непоседливой дамочкой, не склонной сидеть на месте. Первым делом мама и бабушка, конечно же, обняли́сь. Для приличия легонько всплакнули. Едва соблюли́ все принятые приличия, приступили к хитроумному пиратскому сговору. Не забыли про старого капитана; с него-то, по сути, и на́чали.

– Как Джек? – поинтересовалась практичная милочка; она отчётливо понимала, что его разбойничий опыт был им полезен как никогда. – Ему спастись удалось? Он убежал? Но почему тогда он не здесь, почему я в затхлой таверне его не вижу?

Так случилось, что встретились две родственные особы именно в том самом питейном заведении, где до недавнего времени «квартирова́лся» Бешенный Фрэнк и где у них с самонадеянным отпрыском случилась короткая стычка. Поскольку вмешался сэр Левин, «высокородная английская чопорность», постольку потенциальных победителей, соответственно, не было. Обстоятельство серьёзное? Безусловно. Поэтому Маргарет не оставила его без собственного внимания.

– Нет, – передавала она печальную судьбу седого Колипо, – похоже, он попал в хорошо спланированную засаду и мается сейчас, горемычный, в каком-нибудь излишне укреплённом форте Нью-Лондон, отменно охраняемом каземате. От него уже столько времени совсем никаких известий! – обоснованный вывод просился как сам по себе. – Кста-а-ати, – зрелая дама придала себе заговорщицких интонаций, – а знаешь, мисс Доджер, что Бешенный Фрэнк нашёл себе родного сынка и что мамаша его, предавшая пиратскую братию, похоже, жива?

– Да, – сказала та не то с сожалением, не то с затаённою злобою; она загадочно улыбнулась: – Имела уже с двумя из них дело. Однако вопрос сейчас немного иной…

– Говори, – несостоявшаяся свекровь воскликнула с чувственным вожделением, – ради нашего Джона я готова на всё.

– Нет, Монни, пожалуй, Вам делать ничего не придётся, – миловидная бестия ядовито оскалилась; она надвинула широкополую шляпу гораздо глубже, чем волей-неволей изобразила состояние полной таинственности, – мы поступим чуть-чуть по-другому.

– Как?! – той просто не терпелось вновь окунуться в пиратские приключения (лишь бы вырвать малолетнего внука из цепких ручонок подлого сэра Левина). – Каким образом ты собираешься провернуть нелёгкое – я бы даже сказала – воистину гиблое дело?

– Итак, – бесноватая интриганка пустилась в подробные изъяснения; она понизила голосовые интонации до полной таинственности, – я узнавала, сегодня в Англию отходит некое торговое судно. Как и полагается по заведённым «британской короной» обязательным правилам, оно остановится в городке Сент-Джордж, получит губернаторский допуск, дополнительный оттиск печати, и проследует дальше, к берегам Туманного Альбиона. На ту злополучную посудину – под видом уполномоченного посланника – без всяких сомнений, проникну я-я.

– Но как?! – любопытная собеседница мучилась сомнительными томлениями; она даже говорить стала чуть громче обычного (за что немедленно получила заслуженный нагоняй). – Там же, наверное, потребуется официально составленное письмо; по-моему, их ещё скрепляют сургучной печатью.

– Правильно, – согласилась напористая зачинщица, готовая ради любимого сына к любым испытаниям; сейчас она докладывала задуманный ею рискованный план, – именно с этой целью мною был захвачен – нет, не в качестве пленного – точнее, любезно приглашён некий мистер Генри О’Брайен. Я настолько искусно его уболта́ла – Вы знаете, миссис О’Коннелл, равных в подобном занятии мне попросту нет – что он согласился провести меня к коменданту города и заручиться у него необходимыми полномочиями. Кста-а-ати, – предприимчивая пиратка достала надлежаще оформленный сопроводительный документ и предъявила его сомнительной оппонентке, – ими я обзавелась едва ли не в первую очередь, ещё до нашей, – она печально вздохнула, – безрадостной встречи. То есть сейчас у меня на руках полномочная грамота – это раз; два – у меня есть юный помощник Бертран; три – я помогла ему наняться на то английское судно обычным подручным юнгой; четыре – в два часа пополудни, то есть почти через сорок минут, мы оба, любезные, отплываем, – последнее изречение говорилось, скорее, иронично, нежели чем серьёзно.

– Что ж, Бог вам обоим в помощь, – Маргарет не смогла остаться без дружеского напутствия.

***

Британский фрегат «Меркурий» как раз входил в удобную бухту Сент-Джорджа, когда у двух заговорщиков (молоденького лейтенанта да корабельного юнги) велось последнее инструктирование. Говорила, разумеется, «переоблачённая» милая леди.

– Значит, поступим так, Бертран, – она рассуждала монотонно, равномерно, спокойно, как будто готовилась на развесёлую вечеринку, а не на крайне опасное предприятие, – я, само собой, отправляют напрямую в змеиное логово, – почему-то ей пришло на ум сравнение только такое, – а ты, воспользовавшись свободным временем, вместе с остальными матросами – чтобы не вызывать тупых подозрений – отправишься с разведывательной прогулкой в город Сент-Джордж. Пошатаешься сначала общей ватагой, а после… – дотошная капитанша взяла короткую паузу, строго посмотрела на посылаемого лазутчика, а не увидев в ясных глазах ничего, помимо исключительной преданности, продолжила дальше: – Ненавязчиво от них отдели́шься и отправишься к губернаторской резиденции.

– Зачем?! – маленький посланник удивился искренне, непритворно, едва не наивно. – Там же, наверное, охраны гвардейской, как обычно, нагнали. Меня схватят, мисс Доджер, – заметь, вообще ни за что! – и поминай Бертрана как звали… Подвесят сушится на корабельной рее или ещё чего придумают нисколько не лучше, – он уныло вздохнул.

– Не пори чепухи! – было видно, что убедительная инструкторша сердито нервничает; она придвинулась едва не вплотную и дышала маленькому башибузуки прямо в растерянное лицо: – Кто станет хватать ни за́ что ни про́ что? На явного пирата ты совсем не похож. Тем более что официально нанят на английский фрегат «Меркурий». Если чего, попросишь справиться у кого-нибудь из корабельной команды, а лучше лично у капитана.

Бездонные детские глазки засветились лукавым огнём. Кажется, тринадцатилетний парнишка начинал понимать, что на хитрой физиономии у него ничего не написано, что британским солдатам он ни разу не засветился и что действительно, по правде, он смахивает на самого обычного молодого помощника-морехода. Повеселевший пройдоха беззастенчиво улыбнулся; понятное дело, он дожидался дальнейших инструкций. Они не заставили долго ждать. Едва неискушённый проныра поинтересовался, что ему предстоит проделать, как тут же и стал свидетелем подробного объяснения.

– Первое, – по сложившейся привычке каждому мероприятию Валерия давала числительный счёт; она выглядела сосредоточенной, вдумчивой, немножечко напряжённой, – притворяясь обычным зевакой, ты окажешься у дома местного губернатора. Второе: беспечно прогуливаясь, высмотришь количество наружной охраны; постарайся посчитать их по головам. Третье: попробуй выяснить, кого содержат внутри, но особенно не рискуй. Если почувствуешь хоть маленькую опасность, сразу же сваливай. Сразу станет понятно, там содержится кто-то, ну! очень ценный. Ежели нет глупых вопросов, тогда всё – с настоящей минуты каждый переключается к личной задаче.

Ей пришлось замолчать, поскольку они приблизились к главному английскому галеону и поскольку пришла пора заниматься основными мероприятиями. Они разделились: пронырливый юнга отправился вместе с уставшей командой на лёгонькую прогулку; «переоблачённая» девушка к грозному, если и не зловещему капитан-командору.

***

Пока Лера вводила лейтенанта Рубинса в наивное заблуждение, пока она глупо не прокололась и пока впоследствии отчаянно билась, добросовестный соглядатай, слегка послонявшись, отправился к губернаторским покоям, к загородному роскошному дому. Ему повезло. Бертран как раз проходил мимо высоченных железных ворот, когда в них въезжала хозяйская коляска-карета. Хотя воро́тины являлись двустворчатыми, сплошными и кованными, но в приоткрытое отверстие хорошо различалось, что по домовой территории прогуливается кормилица Сьюзи, отлично Бертрану знакомая. Она выгуливала двух малышей. Но! Была она отнюдь не одна. Её постоянно сопровождала дородная женщина, больше похожая на мужчину, точнее на грубого солдата-мужлана. Она не отличалась высоким ростом, однако явно что обладала немыслимой силой. «С такой свяжись, и враз останешься увечным калекой», – почему-то посыльному лазутчику подумалось именно так. Он продолжил разглядывать дальше и выделил следующие телесные признаки: квадратную голову; рыжие плешивые волосы; карие злые глаза; горбатый нос, схожий с орлиным; «железные» скулы, передававшие твёрдый характер; мясистые губы, вечно надутые, словно обиженные; широкие плечи, говорившие о невиданной, вовсе не женской, силище; могучее, точно мужское, туловище; кривые, как у наездника, ноги. Верхнее красно-белое одеяние соответствовало форменному обмундированию английских гвардейцев. «Мэри Энн…» – прошептал озадаченный юнга, вспоминая о страшной легенде. «Интересно, чем звероподобная женщина занимается… здесь? – дал он наиболее правильное сравнение, представив её хотя и невзрослой, но изрядно подросшей медведицей. – Наверное, старой ведьме поручили безотлучную охрану маленьких пленников, – подумал сообразительный разгильдяй о Миле и Джоне, – а заодно и милашки Сьюзи, – не осталась без мальчишечьего внимания и бывшая куртизанка Сьюзен Мак-Лейн, – надо мчаться скорее к мисс Доджер и поподробнее ей всё рассказать».

Так он и поступил. Что смышлёный пройдоха помнил – это как бесподобная капитанша пересела в гребную лодку и поспешно переместилась на флагманский галеон, самый из всех большой, со странноватым названием «Отпускатель грехов». Понятно, подняться на значимый борт – на это осторожный парнишка ни за что б не пошёл; но покрутиться где-то поблизости – это он сделал бы обязательно.

Однако, как уже известно, поступить ему пришлось совсем по-иному. Когда Бертран приблизился к удобной, отовсюду закрытой, бухте, то, шляясь без дела, вдруг вышел на загородную дорогу, ведшую в сторону форта Нью-Лондон. Там кипели настоящие страсти. Если быть проще, шёл ожесточённый, едва ли не яростный поединок. Причём! Сражалась его любимая капитанша. Не привлекая дополнительного внимания, ненужного интереса, сообразительный подросток юркнул в густые кустистые заросли, подобрался гораздо ближе, прицелился из личного пистолета (предметы такого типа считались едва ли не частью обычного обихода и имелись у каждого представителя той страшной эпохи) – и-и… выстрелил во вторую, лейтенанта Рубинса, лошадь.

– Бежим! – прикрикнула белокурая мисс, помогла изобретательному спутнику усесться сзади себя и бешено поскакала. – Потом всё расскажешь! – распоряжалась она уже на быстром скаку.