Сантьяго уставился на торчащий из бушующей воды рангоут галеона. Капитан ждал, что вот-вот на обломке грота покажется одно из тех чудовищ, увиденных на борту «Святого Себастьяна». В ожидании монстров моряк простоял на палубе весь день, но существа так и не появились на поверхности воды. Он не знал, что было бы, если бы из морской пучины появились щупальца, клыки и уродливые черные тела. Но, невзирая на свое бессилие, не сдвинулся с места, будто ему некуда было отступить. Сантьяго был одним из десятка моряков, кому повезло. Каждый из выживших понимал, что нигде в мире больше не безопасно, и, если таинственные создания не сгорели в чертогах галеона и не пошли ко дну Карибского моря – все люди обречены на верную гибель. Убедившись, что ни одного чудовища не осталось в живых, капитан мог с чистой совестью и без страха отправиться в любой ближайший порт, который приютит его корабль и горсть насмерть перепуганных матросов. Но покинуть бухту он мог лишь после того, как предаст огню джунгли Пиноса. «Все, что может сгореть на острове, должно пылать», – размышлял он, глядя на омываемую волнами грот-мачту. Миссия капитана была провалена, но он остался жив и благодарил Иисуса за то, что не бросил в столь критический момент и что монстры обитали лишь на острове, который должен стать им могилой. Пожар на Пиносе был целью Сантьяго, он должен был сделать это даже ценой своей жизни.

Очередной день подходил к своему логическому концу. Солнце стремилось за горизонт, вытягивая тени с востока на запад. Люди капитана выносили запасы пороха на палубу, где уже были сложены доски, масло, парусина и прочая утварь, которая будет хорошо гореть. У Сантьяго был план. Он и его верные матросы на рассвете должны высадиться на острове, разместив по периметру джунглей собранные для костра порох и прочие вещи. Сезон дождей закончился не так давно, теперь затушить созданный капитаном очищающий огонь был не в силах даже дьявол. Риск стать обедом в глубине леса капитан взвесил и давал себе отчет, что десять моряков могут и не успеть предать огню весь остров, хоть он был и невелик.

Какое-то время капитан еще рассуждал о предстоящих делах, пока голос неизвестного не разрезал тишину. Это произошло неожиданно, и Сантьяго сперва посчитал его галлюцинацией, вызванной нервным потрясением, из которого он выкарабкаться не мог до сих пор. «Мы здесь закончили, капитан», – произнес незнакомец. В его голосе слышались нотки дерзости и азарта. Несмотря на то, что говорили на испанском, произнесены слова были с английским акцентом. Капитан обернулся. На палубе – юте, полуюте и баке – рассредоточились разбойники. Это были пираты. Их главный – молодой парень лет тридцати – вел себя спокойно и нарочито вежливо. Но Сантьяго сквозь маску спокойствия рассмотрел в нем жестокого и беспощадного убийцу. Главарь, облокотившись на леерное ограждение, демонстративно рассматривал длинный изогнутый нож. Команда испанского фрегата находилась под прицелом по меньшей мере двадцати пиратов. Испанские моряки растерянно смотрели на своего капитана.

– Я пришел за золотом, – с трудом произнес главарь бандитов на неродном испанском.

– Золото на острове, – Сантьяго указал рукой на одинокий шпиль, росший посреди джунглей. Испанец, в отличие от пирата, превосходно владел иностранным языком. Как капитан военного фрегата, он был обязан знать язык нации, с которой Испания воюет не одно десятилетие.

– Превосходно, – ответил пират уже на английском, – давайте, ребятки, этих в трюм, – он указал на команду фрегата, его головорезы погнали моряков к трапу на нижние палубы. – Ну а ты, капитан, удостаиваешься чести сопроводить нас к золоту.

Сантьяго не ответил пирату и, подгоняемый бандитами, молча проследовал к веревочной лестнице, переброшенной через фальшборт. Он знал, что обратно на корабль ему уже не выбраться и что каждый, кто шагнет на проклятую землю Пиноса, будет жестоко растерзан, причем неважно, сколько людей окажется на берегу и кем они будут: воинами, жестокими хладнокровными убийцами или святыми, несущими слово Божье – все до единого погибнут, едва окажутся на берегу. «Остров – это ад. Преисподняя всегда была на этой земле. Она находится в нашем мире, а не где-то там, в другом измерении. Здесь, под носом», – Сантьяго невольно улыбнулся, оглядывая обреченных на смерть преступников, которые определенно, по его мнению, заслуживают смерти и совершенно не догадываются, что их ждет в ближайшее время. Вдалеке на горизонте он увидел покачивающийся на волнах пиратский люгер. «Веселый Роджер» трепал порывистый ветер, часть команды, оставшаяся охранять корабль, суетилась на палубе. Капитан перевел взгляд на неумолимо приближающийся берег. К несчастью, подгоняемые бесами пираты стремительно шли по волнующейся воде. Уже были видны брошенные шлюпки на берегу.

– Есть ли испанцы на острове, капитан? – спокойно и вежливо произнес главарь банды, на что Сантьяго молча покачал головой, не отводя глаз от тени, отбрасываемой пальмами. – Если обманешь… – Пират не договорил, чтобы тот сам додумал, что с ним случится, если они вдруг попадут в засаду.

Сантьяго прекрасно понимал, что он уже мертвец. Ему грозила смерть как от шайки морских разбойников, которые не собирались сохранять ему жизнь, так и от чудовищ, обитавших на берегу. Одно он знал наверняка: живым ему не уйти.

Когда шлюпка врезалась в песчаное дно, сидящий рядом верзила ударил его в плечо, и он упал в воду. Эта унизительная выходка нисколько его не задела, он был занят гораздо более насущными проблемами, нежели рассуждениями. И уж тем более не собирался затаивать обиду на чернь. Сантьяго выбрался на берег, где его ждали разбойники. Они смеялись и что-то ему говорили, но он только и делал, что озирался по сторонам и всматривался в заросли папоротников и банановых пальм. Его странное поведение заметили пираты. Сопровождавший его верзила хорошенько приложился кулаком в скулу по приказу главаря, после чего Сантьяго упал на землю.

– Что-то ты, капитан, больно тревожный. Уверен, что, кроме тебя, на острове не осталось ни одного испанца? – Поставив сапог на грудь пленного и наклонившись к его лицу, произнес главный разбойник.

– В этих землях бродит смерть и демоны, поэтому ни испанцев, ни англичан мы не встретим.

– Точно, – злобно оскалился главарь банды и направился вдоль небольшой тропы прямо к скале.

Сантьяго получил пару пинков в бок, после чего его поднял верзила и принялся толкать вперед. Несмотря на промокшие насквозь одежду и сапоги, в которых хлюпала вода, капитан изнемогал от жары. Когда отряд приблизился к открытой зловещей пасти грота пещеры, в сознании Сантьяго внезапно начали всплывать образы тех жутких созданий, напавших на него в чертогах галеона.

– Это же то самое место? Место, где вы складировали золотишко после кораблекрушения? – обратился главарь к капитану, на что тот робко кивнул и остановился.

Пираты, заметив, что он не следует за ними, тоже остановились. Кто-то держал пистолеты наготове, кто-то просто положил руку на оружие и молча смотрел на Сантьяго, а кто-то – зловеще улыбался в предвкушении крови. И Сантьяго, и головорезы отлично понимали, что отказ двигаться дальше означал смерть на месте, ведь пираты не будут церемониться с противником, ставшим им бесполезным. Капитан привел бандитов к золоту. Теперь он был им не нужен, а возможно, даже опасен. Сантьяго бросил взгляд на главаря, доставшего свой искривленный нож. Бандит уверенно, не спеша подошел к моряку. Не пряча глаз, а напротив, пристально смотря прямо в глаза своей жертве, с размаху вонзил нож в шею. Удар был очень сильным. Сантьяго почувствовал тупую боль, а потом удушье, слабость, быстро овладевавшую его телом. Он медленно опустился на землю. Капитан судорожно глотал воздух, но легкие заливало кровью. Лежа на боку, под стихающие удары сердца он видел, как бандиты исчезают в темноте недр пещеры.

***

Филипп Диккенс шел вперед с единственным факелом, найденным под ногами в узком проходе пещеры. Он сильно прогорел, но бандиты все же умудрились его поджечь, это был единственный источник света. Без снаряжения и подготовки моряки спешили по тоннелю в надежде, что в конце пути их ждет долгожданное вознаграждение – несметные сокровища. Диккенс Безжалостный размышлял над тем, как бы ему аккуратно перебить команду, если золото окажется в пещере, и не попасть под нож своих головорезов. Убить идущих рядом – только половина дела, еще нужно было как-то объяснить пропажу людей ожидающим на корабле. Конечно, капитан мог сказать, что они попали в засаду. Рассказать, как он храбро сражался, но все-таки численное превосходство испанцев не оставило ни единого шанса. В этом случае нужно будет сыграть отчаяние, боль утраты и гнев, а затем отомстить врагу и демонстративно казнить пленных испанцев. Но поверят ли ему в очередной раз?

Убивать своих Филиппу было не впервой, и те счастливчики, которые знали капитана дольше, чем длится эта экспедиция, поймут, что на самом деле произошло с командой. Если ему не поверят – придется делить награбленное между всеми, кто выжил. «А если сказать, что отряд попал в засаду, я едва остался жив, а золота в пещере не оказалось? Это неплохой вариант. Риск того, что золото достанется следующей экспедиции, немалый», – размышлял Диккенс, пока следовал темными тоннелями.

Наконец команда разбойников вышла в большой зал. Это было огромное круглое помещение. В дальней части пещеры мерцали и переливались золотые монеты. Даже в свете единственного факела пираты видели сундуки и кувшины, под завязку набитые золотом. Филипп перекрестился и уже было бросился к сундукам, как на его затылок обрушился тяжелый кулак верзилы. Бугая звали Мэйсон. Он наступил на спину своего капитана, пока оружие – пистолеты, саблю и нож – не забрали остальные. Затем бандиты разули капитана, и кто-то в полумраке перерезал ахиллесовы сухожилия его же изогнутым ножом. Казалось, что свод пещеры вот-вот обрушится от неимоверно сильных воплей преданного главаря. В этом крике вмещался и страх, и злость, и обида.

– За что?! – сквозь слезы орал капитан, пока кто-то из команды обыскивал его карманы в поисках ценных вещей. – Где ваша честь? – вопил он, ощущая, как кровь хлещет из ран. Тело дрожало, как и голос.

Моряки не разговаривали с Филиппом, будто его уже не было в живых, словно он – призрак. Пираты оставили капитана во мраке пещеры, а сами приближались к сокровищам. Они о чем-то радостно говорили и смеялись, а Диккенс рыдал, как ребенок, то ли от обиды, то ли от резкой, нестерпимой боли в ранах, до тех пор, пока не услышал: «Филипп, мы знаем, чего ты хочешь… Ты хочешь мести… Больше всего ты хочешь мести…»

– Да, черт возьми! – произнес он, захлебываясь слюной, не переставая рыдать и корчиться от боли. – Кем бы ты ни был, я хочу мести. «Тогда подчинись нам, сынам Шан-Гаста», – слышал он, пока был в сознании.