Пэт двинулся вперед, и Тим последовал за ним через машинное отделение обратно в рубку управления, а затем в передние отсеки.

Прямо перед диспетчерской находилась небольшая каморка с лабиринтом электрических устройств.

– Ты мог бы назвать это глазами и ушами подводной лодки, – сказал Пэт. – Здесь находятся подслушивающие устройства, с помощью которых мы можем определить, как далеко находится корабль, и радиооборудование. Это специальный отсек, построенный как раз для такого типа подводных лодок.

– А у новых его нет? – спросил Тим.

– Есть. Даже более сложные, чем наши, и оборудование в них расположено в главном отсеке управления.

Перед радиорубкой находился отсек с белыми стенами, который был лишен своего прежнего оборудования.

– Раньше это были помещения для экипажа, но когда Форд получил возможность использовать S-18, койки и шкафчики были убраны. Наше снаряжение для дайвинга и запасы будут храниться здесь.

Они пошли дальше, пригибая головы, чтобы войти в носовое торпедное отделение. В переборке Тим увидел стволы четырех мощных труб. Краны, которые поднимали торпеды со стеллажей в трубы, были откинуты к стене, но передняя часть отсека представляла собой лабиринт датчиков и клапанных колес.

– Я не понимаю, как ты можешь запомнить, какой клапан для чего и что означают все датчики, – сказал Тим.

– Действительно, требуется пара месяцев, чтобы освоиться со всем этим, – признался Пэт, – но на полностью укомплектованной подводной лодке военно-морского флота каждый человек обучен выполнять свою собственную задачу. Успешная операция зависит от того, выполнит ли каждый свою работу в нужное время. Если кто-то забудет, то эта история попадет на первую полосу, и военно-морской флот отправится на поиски еще одной потерянной подводной лодки.

Тим почувствовал неприятное ощущение внизу живота. Он знал, что S-18 будет недостаточно укомплектована, но тогда единственное погружение, которое они намеревались совершить, будет на самом месте спасательных операций.

– Этот торпедный отсек будет превращен в водолазную комнату, – продолжал Пэт. – Для усиления обычной переборки будет построена специальная переборка, а в боковой части корпуса будет вырезана дверь, через которую сможет пройти дайвер, когда мы опустимся на дно рядом с Южной Королевой. Если мы найдем сокровище, его можно будет поместить прямо в эту специальную комнату, дайвер сможет забраться туда после, и мы поднимемся наверх.

Описание звучало достаточно просто, но у Тима были опасения, что реальная операция может оказаться немного сложнее.

Они покинули носовое торпедное отделение и направились обратно в рубку управления. В бывшей каюте экипажа Пэт постучал по стальной палубе.

– Аккумуляторные батареи, которые приводят в действие электродвигатели, находятся здесь. Для нас будет слишком плохо, если вода попадет на них, пока мы будем внизу. Появится газообразный хлор, и если мы быстро не всплывем, вечеринка закончится.

– Ты рисуешь определенно веселую картину этой поездки, – сказал Тим.

– Я делаю это так плохо, как только могу, – ухмыльнулся Пэт, – но ты, кажется, не сильно боишься.

– Хорошо, что ты не видишь, как быстро бьется мой пульс. Просто еще одна вещь, которую я хочу знать прямо сейчас. Где мы будем есть на борту этой жестяной рыбы?

– Газетный репортер подумал бы об этом, – усмехнулся Пэт, – На самом деле камбуз будет установлен в заднем торпедном отсеке. Вся команда будет есть и спать там, и в пайках не будет ничего особенного.

Сторож на верфи поднялся на борт S-18 и сообщил Тиму, что мистер Форд хочет поговорить с ним по телефону.

Тим поспешил покинуть подводную лодку и последовал за сторожем в его лачугу возле главных ворот большого двора.

– Я в офисе компании "Си Кинг Эйрлайнз Компани” на Бродвее, – сказал Форд. – Приезжай как можно скорее, и мы примем окончательное решение о типе самолета, который мы собираемся взять с собой.

Тим пообещал переправиться через реку как можно быстрее и побежал обратно к S-18. Крикнув в главный люк, он сообщил Пэту, что уходит. Затем он поспешил на улицу, остановил маршрутное такси и помчался к офису авиационной компании.

Руководитель экспедиции ждал его в главном выставочном зале, где было выставлено несколько гидросамолетов. Он представил Тима менеджеру по продажам компании, и они погрузились в обсуждение деталей.

– Что ты думаешь об этом типе самолета? – спросил Форд Тима, указывая на ближайший из них.

– На мой взгляд, он выглядит достаточно прочным, – ответил летающий репортер. – А как насчет скорости?

– Он будет комфортно курсировать при 130, и скорость может быть увеличена примерно до 145, – ответил менеджер по продажам. – Крылья на шарнирах и могут быть сложены назад вдоль фюзеляжа.

– Что будет означать экономию места, что для нас является важным фактором, – вставил Форд. – Вы можете провести нам реальную демонстрацию?

– Немного поздновато добираться до завода на Лонг-Айленде для пробных полетов сегодня днем. Не могли бы мы устроить это завтра утром?

Форд согласился, и они договорились встретиться в офисе снова в девять на следующий день.

– Мы возьмем этот тип, если он оправдает ожидания после того, как Мерфи совершит несколько тестовых полетов, – сказал он.

– У меня в списке дел на сегодня осталось еще очень много, – сказал Форд, когда они выходили из офиса, – и я немного сомневаюсь, стоит ли оставлять Пэта одного на S-18 на всю ночь. Конечно, во дворе Лэйдлоу полно сторожей, но никогда нельзя сказать, что может предпринять Сладек. Я бы чувствовал себя немного лучше, если бы ты взял свою сумку, переправился через реку и провел ночь с Пэтом.

– Я мог бы с таким же успехом привыкнуть спать на S-18 сейчас, как и позже, – сказал Тим. – Я соберу свои вещи и буду там меньше чем через час.

Летающий репортер выписался из отеля, где они зарегистрировались тем утром, и остановился в магазине армейских товаров, где купил три одеяла и два комплекта посуды. Затем он вырулил в Бруклин, остановился у продовольственного магазина, чтобы положить запас холодного мяса, хлеба, масла, картофельных чипсов, пакет фруктов и несколько маленьких шоколадных пирожных. Его руки были заняты, когда он, наконец, добрался до ворот верфи и был пропущен.

– Ты как раз вовремя. Я как раз собирался закрыть ворота на ночь, – сообщил ему сторож. – Мистер Форд отдал строгие распоряжения не впускать никого после шести часов.

– Двое из нас должны остаться на борту S-18 сегодня вечером, чтобы проследить, чтобы ничего не случилось, – сказал Тим.

– Через эти ворота никто не пройдет, – твердо сказал сторож, но он был пожилым человеком, и Тим предположил, что ему может понравиться иногда вздремнуть в темные часы ночи.

Крикнув Пэту, чтобы он вышел на палубу, Тим бросил пакеты с едой, одеяла, а затем свою собственную дорожную сумку и, наконец, сам спустился по трапу.

– Ты похож на сухопутного краба, когда дело доходит до грациозного спуска по лестнице, – усмехнулся рыжеволосый Пэт. – Конечно, есть шанс, что ты сможешь научиться, пока будешь в этой поездке.

– Ты можешь смеяться надо мной, когда дело доходит до передвижения на подводной лодке, но подожди, пока я не подниму тебя в воздух. Поверь мне, я покажу тебе пару трюков в самолете.

– Чего ты как раз и не сделаешь, – возразил Пэт. – Я знаю, что мне нужно, и S-18 мне подходит. Крыльев нет, спасибо.

Когда сумерки смягчили жесткие очертания верфи, Тим спустился внутрь S-18, где яркое свечение электрики рассеяло мрак.

– Форд отправил тебя обратно, чтобы составить мне компанию, или он боится, что у нас могут быть гости? – спросил Пэт, когда они разместили сумку Тима в каюте экипажа.

– И то, и другое. Он не собирается рисковать, если этого можно избежать. Сторож у главных ворот сказал мне, что был отдан строгий приказ никого не впускать после шести часов.

Пэт кивнул в сторону реки.

– Они придут оттуда, если придут. У тебя есть пистолет?

Тим вытащил из своей дорожной сумки крепкий револьвер 38-го калибра.

Пэт присвистнул.

– Это настоящая бомба. Как насчет разрешения на его ношение? Ты же не хочешь нарваться на неприятности в Нью-Йорке.

Из своего бумажника Тим достал маленькую карточку, которая идентифицировала его как сотрудника государственной полиции его собственного штата.

– Скажи, кто ты, – недоверчиво спросил Пэт, – репортер или полицейский?

– В первую очередь я репортер, но раз или два мне приходилось служить полицейским, – ухмыльнулся Тим.

– Что ж, офицер, давайте съедим эту жратву, – сказал Пэт, открывая пакеты, которые принес Тим.

Они опустили еще одну койку и разложили на ней еду.

– Боже, но это вкусно, – сказал Пэт. – Я совсем забыл о том, чтобы купить что-нибудь в этот полдень.

Они оба обладали отменным аппетитом, и вдвоем они убрали все, что Тим принес на борт.

Пэт прислонился спиной к стальной стене.

– Сейчас любой может подняться на борт и украсть S-18. Я так набит едой, что не смог бы пошевелиться.

– Я чувствую примерно то же самое, – признал Тим.

Но, несмотря на их медлительность, с S-18 не случилось никакой катастрофы, и через некоторое время они собрались с духом, чтобы совершить заключительный осмотр подводной лодки.

За Ист-Ривер мерцали миллионы огней Манхэттена, и Тим, зачарованный, уставился на величественную сцену. Пароход, направлявшийся в какой-то отдаленный порт, уныло гудел, покачиваясь вниз по течению. Огни на самой верфи были редки и далеко друг от друга, и у летающего репортера на палубе S-18 возникло отчетливое ощущение изоляции.

Пока Тим был на палубе, Пэт закрыл все двери между передними отсеками, затем присоединился к Тиму перед боевой рубкой.

– Я не ищу никаких неприятностей, – сказал он, – но я все сделал аккуратно. Единственный возможный вход будет через главный люк, и я собираюсь устроить койку и поспать в рубке управления.

Они спустились вниз и установили импровизированные кровати на стальном полу под боевой рубкой. Пэт нашел аварийную лампочку с длинным удлинителем и установил ее на палубе снаружи главного люка. При выключенном свете в рубке управления никто не смог бы спуститься в люк, не вырисовываясь в свете электричества на палубе.

– Я думаю, теперь мы можем идти спать без особого беспокойства, – сказал Пэт, скидывая ботинки и заворачиваясь в одеяла.

– Спокойной ночи, – сказал Тим, закутываясь в свои собственные одеяла. Стальная палуба была совсем не удобной, но после перелета из Аткинсона и напряженного дня в Нью-Йорке Тим вскоре погрузился в тяжелый сон.

Было уже далеко за полночь, когда он проснулся с охватившим его чувством тревоги. Он посмотрел в сторону люка наверху. Свет был погашен. Кто-то был в диспетчерской!