(скорее всего, за подписью старшего офицера крейсера «Аврора» капитана 2 ранга А. К. Небольсина)
РГА ВМФ, фонд 726, опись 1, дело 39, листы 22–26. ЦГАВМФ 726.1.39., Листы 22–26
Обстоятельства, предшествовавшие бою
14 мая наша эскадра шла в походном порядке в Цусимском восточном проливе. Погода ясная, но с пасмурным горизонтом. Ветер южный, 2–3 балла. Сомнений не было, что мы выслежены японскими разведчиками с раннего утра и что главные японские силы находятся недалеко от нас.
В 10 часов 45 минут на левом траверзе показались 4 японских крейсера и начали вызывающе идти рядом с нами.
По сигналу командующего флотом было сделано перестроение в боевой порядок с левой стороны, и в 11 часов 25 минут утра был открыт огонь из крупных орудий броненосцев и с нашего крейсера. Японские суда круто повернули в сторону и скрылись во мгле.
Первый период боя
В 1 час 45 минут из того же туманного горизонта с левого траверза вырисовались главные японские силы. По счёту было 6 или 7 броненосных судов, из них 3 броненосца – во главе. Огонь был открыт японской эскадрой в 1 час 50 минут дня и на 4–5 минут раньше, чем с нашей стороны. Первые полчаса японские снаряды ложились худо; наши суда стреляли довольно энергично.
Повреждения в носовой и центральной частях правого борта крейсера «Аврора», полученные в Цусимском сражении
Один из броненосцев типа «Бородино» вышел из строя, но снова вошёл в строй около броненосцев «Сысой» и «Наварин». Наш броненосный отряд, идя кильватерной колонной в 12 судов, всё растягивался больше и больше. «Наварин» и «Сысой» делали попытки сблизиться с неприятельским флотом. По прошествии получаса японский флот прекрасно пристрелялся, кругом «Суворова», в особенности «Осляби», море кипело от снарядов и их разрывов. За «Ослябей» все, видевшие этот сосредоточенный огонь, начали бояться, и скоро он, имея дифферент на нос, вышел из строя и лег на обратный курс. Прошла ещё одна минута, и «Ослябя» начал крениться и лёг всем лагом, а затем в 2 часа 50 минут пошел ко дну на глазах у всех. (Говорят, что кормовая башня «Осляби» была совершенно сбита). Почти мгновенное исчезновение броненосца поразило всех, но никто не оставил своего дела, и бой по всей линии продолжался, как прежде.
Второй период боя
Японские главные силы имели явное намерение отжать наше движение на север, что им удалось сделать, так как головные суда от севера начали уклоняться вправо и перешли к острову Котсусима. В это время «Суворов» получил серьёзные повреждения: обе мачты были снесены, затем снесена задняя труба, все задние мостики и шканечные надстройки. Впоследствии свалилась передняя труба, и столбы густого черного дыма стелились вдоль всего судна. В носу, в пределах боевой рубки, говорят, был сильный пожар.
Действия крейсерского отряда
Крейсер «Аврора» действовал соединённо с крейсером «Олег», на котором находился младший флагман контр-адмирал Энквист. Крейсера в первый период боя не стреляли, так как, прикрывая транспорты, они находились вне выстрелов неприятеля.
В 2 часа дня с правой стороны у острова Котсусима показался японский крейсер «Идзуми», который открыл огонь по нашим транспортам. Крейсер «Владимир Мономах» и крейсер «Аврора» несколькими выстрелами отогнали «Идзуми», и он скрылся за Котсу-симу.
Когда наши броненосцы прошли конткурсом с крейсерским отрядом, с правой стороны острова Котсу-сима показались последовательно два отряда японских крейсеров в 4 и 5 судов, которые начали жестоко обстреливать наш правый борт, так же и транспорты. Со своей стороны мы открыли по ним беглый огонь на дистанции 50–60 кабельтов. Японские крейсера скоро пристрелялись, и снаряды начали ложиться в наш правый борт один за другим. Одним осколком 75-мм снаряда был убит наповал находившийся в рубке командир крейсера капитан 1 ранга Егорьев. Осколок пронзил голову нашего доблестного командира спереди назад – насквозь, и он скончался, не произнеся ни одного слова. Следующим снарядом вывело из строя прислугу двух 6-ти дюймовых орудий и тяжело ранило в ногу мичмана Яковлева, затем загорелись гильзы. Я побежал на шкафут к месту пожара, где серьезно был ранен в голову и ногу, но остался на ногах, тушил пожар и положил временную головную повязку. Пославши к доктору узнать, свободен ли он, я спустился на перевязочный пункт в батарейную палубу в церковном отделении, где на операционном столе увидел командира. Я спросил доктора: какая рана? Он ответил: в голову – смертельная, тогда я, поднявшись в боевую рубку, вступил в командованием крейсером.
Продолжение эскадренного боя было следующее: «Суворов» находился вне строя в дыму. Русские броненосцы описывали круги около него, при этом задние суда, сокращая свои промежутки, на поворотах оставались почти без хода. Сзади концевых броненосцев оказались крейсерский отряд и тесная группа транспортов. Двигаться вперед мы не могли, а между тем японский броненосный флот открыл по нам огонь слева, а японские крейсера – справа. Количество снарядов, попадавших кругом, и число попаданий сильно увеличилось, но, как только мы увеличивали ход до полного, все попадания прекращались.
Третий период боя
Картина третьего периода боя около 5,5 часов была следующая: «Суворов» в прежнем положении подбитого судна.
Все корабли, имея во главе «Бородино», начали вытягиваться в кильватерную колонну по направлению W или NW. За «Бородином» шел «Орел», «Николай», «Апраксин», «Сенявин», «Ушаков», «Сысой», «Наварин» и «Нахимов». «Александр III» в это время шел обратным курсом к «Суворову», но скоро повернул от него и вернулся к эскадре, имея большой крен на правый борт.
Японские главные силы точно так же развернулись в том же направлении с правой стороны, и, по видимому, общий план их был опять тот же: зайти с N-да и заставить повернуть эскадру на юг, для чего огонь броненосного отряда был сосредоточен на головном корабле «Бородино». Сначала это не казалось опасным, но по прошествии получаса «Бородино» был взят на прицел, снаряды начали врываться в него один за другим и поднимали громадные столбы черного дыма от мелинита, и возможно, что от угольных ям. Вдруг на заднем мостике «Бородина» показался пожар, обыкновенно такие пожары кончались через несколько минут, то есть пока не выгорят патроны бездымного пороха, но этот пожар был страшно упорен и как будто разгорался все сильнее и сильнее. Конечно, японцы начали обстреливать несчастный броненосец «Бородино» еще сосредоточеннее. По прошествии нескольких минут на «Бородине» по правому борту появился густой черный дым, и вдруг этот броненосец лёг на правый борт и пошел ко дну не долее как в полминуты времени. Солнце в это время село. Исход боя выяснился в пользу японского флота, так как русский флот потерял 3 корабля, японские же суда по наружному виду серьёзных повреждений не имели.
По линии крейсеров прошел «Алмаз», держа сигнал: «Адмирал передает свое командование адмиралу Небогатову».
На крейсере «Олег» был поднят сигнал: «Крейсерскому отряду вступить в кильватер».
Как только солнце село, мы увидели сзади японских броненосцев два отряда миноносцев, которые приготовились к атаке русского флота. Этих миноносцев было около 17 штук.
В 7 часов 15 минут вечера наступила темнота. Броненосный отряд минут через пять после гибели «Бородина» одновременно повернул с W-ста на S и пошел самым полным ходом на S. Крейсерский отряд тоже повернул на S и начал прибавлять ход. Впереди шел «Олег», затем «Аврора» и крейсер «Жемчуг». Позади крейсерского отряда видны были транспорты и наши миноносцы. Затем слышны были отдаленные выстрелы, можно полагать, что это отстреливался броненосный отряд от неприятельских минных атак.
Идя в общем на SW, впереди идущий флагманский крейсер «Олег» делал две попытки повернуть на N, но в первый раз видны были силуэты миноносцев, а во второй раз на горизонте было 5 слабых белых огней, которые, вероятно, держали японские суда для отличия от русских.
В течение боя в крейсер «Аврора» попало 18 снарядов, из них 13–8-ми и 6-ти дюймовые, 3 – калибром 12-мм и 2 – калибром 75-мм. Затем попала масса осколков от недолетов. Число пробоин от осколков определить нельзя, оно выше нескольких сот. Из указанных 18 снарядов 16 попало в переднюю часть судна с правой стороны, 1 – с левой и 1 – в кормовую часть. Снаряды рвались на очень мелкие куски и причиняли многочисленные повреждения вокруг себя.
Пожар был на правом шкафуте два раза.
Потери личного состава
Поражения личного состава следующие.
В самом начале боя 75-мм снаряд ударился в железный трап мостика и мелкими осколками осыпал внутренность боевой рубки, несмотря на то, что на ней имелся отвод и сделано было тросовое добавочное прикрытие. Одним из осколков этого снаряда был убит наповал командир крейсера капитан 1 ранга Егорьев, другими осколками легко ранены находившиеся в рубке лейтенант Прохоров, лейтенант Лосев и лейтенант Старк-3-й. Следующее сильное поражение причинил снаряд, попавший в баркас, – выведена из строя прислуга двух 6-ти дюймовых орудий. Затем крупное поражение произвел снаряд над орудием № 7–3 убито и 1 тяжело ранен. Затем – снаряд, попавший в 37-мм орудие, стоявшее на заднем мостике: 2 убито и 3 тяжело ранено; и снаряд, попавший в кранец бакового орудия, – 1 убит, 8 ранено.
Всего потерпевших оказалось:
гг. офицеров:
убито: 1 человек (командир крейсера капитан 1 ранга Егорьев);
тяжело ранено 2: мичман Яковлев – в ногу, с оторванием мягких частей; лейтенант князь Путятин – в правый бок;
ранено серьёзно 1: старший офицер капитан 2 ранга Небольсин – в голову и ногу;
легко ранены 5: лейтенан Прохоров, лейтенант Лосев, лейтенант Старк-3-й, мичман Шаховской и прапорщик Берг – мелкие осколки в разных частях тела.
Нижних чинов: убито 9; умерло от ран 5; тяжело раненных 32; легко раненных 42 человека.
Ведомость убитых, раненых и умерших от ран при сём приложена. Из этой ведомости видно, что потери исключительно в строевой части команды и главным образом в орудийной прислуге.
Как во время боя, так и после него в тяжелом напряжении минных атак команда и господа офицеры провели 12 часов бессменно на своих постах: прислуга у орудий и боевая вахта в машине. Все работали безукоризненно и вкладывали всё от них зависящее для успеха дела.
Около 4 часов дня я обходил обе батареи с артиллерийским офицером, благодарил прислугу и спрашивал, хорошо ли им, они весело отвечали, и, конечно, если бы были в состоянии, то нанесли бы вред нашему неприятелю, не пожалев себя.
Все механизмы и жизненно важные органы судна работали без отказа. Наибольший ход достигал 19 узлов. Посетивши перевязочный пункт, я был поражён, что это место страдания людей было в безусловной тишине, порядке и спокойствии, больных подавали, перевязывали, уносили, и не слышно было ни одного слова, кроме ободряющего голоса доктора Кравченко и причащавшего священника отца Георгия. Совместная и дружная работа этих людей сделала то, что, несмотря на смерть и страдания, нас окружавшие во время боя и впоследствии его, не печаловались.
Повреждения крейсера
Главные повреждения крейсера были:
1. сбита фор-стеньга и фор-марса-рей;
2. сбит дальномер Барра и Струда на боевом марсе;
3. разбит командный гальюн;
4. разбиты баркас, гребной катер, шестёрка и один паровой катер;
5. поврежден камбуз;
6. пробита передняя труба, отверстие 40 кв. фут. Пробита средняя труба, отверстие 24 кв. фут.; 7. сбита атмосферная труба;
8. все вентиляторы изрешечены осколками;
9. во второй угольной яме 11 дыр у ватерлинии, вследствие чего угольная яма залита водой и получился крен, который был легко выровнен залитием водой противоположной угольной ямы;
10. вдавлен правый клюз, перебит канат;
11. выведены из строя 5 75-мм орудий правого борта и одно орудие калибра 37 мм. Легко повреждены 2 орудия и пулемёт;
12. перебит почти во всех местах стоячий такелаж, электрические провода и все сигнальные фалы.
По осмотре судовой комиссией всех повреждений выяснилось, что больших пробоин имеется всего 6, из них 5 могут быть исправлены судовыми средствами в месячный срок, шестая же – сдвинутый клюз – исправлена судовыми средствами быть не может, и правый якорь отдавать нельзя.
Повреждения правого борта крейсера «Аврора», полученные в ходе Цусимского сражения. Схема выполнена по материалам РГАВМФ. Ф. 671. Оп. 2. Д. 1. Л. 64
Для беспристрастной оценки всех обстоятельств боя мною было предложено гг. офицерам донести о случаях вверенных им частей, а также свои заключения. Считаю полезным все эти донесения приложить к настоящему моему рапорту и смею засвидетельствовать, что как со стороны всех офицеров, так и команды во все семимесячное плавание и в течение всего боя было сделано полное напряжение своих сил и умения, чтобы одолеть врага, но Бог судил иначе, и мы должны без ропота снести нашу горькую долю. Вспоминая с чувством глубокого уважения нашего бывшего командира капитана 1 ранга Егорьева, свидетельствую, что под его командою наша служба и жизнь на «Авроре» была легка и производительна и весь личный состав горячо оплакивает смерть, столь неожиданно последовавшую в дни тяжёлых испытаний для нашего крейсера.
(скорее всего, п/п старший офицер крейсера капитан 2 ранга А. К. Небольсин)