Прежде, чем отправиться сквозь заснеженные холмы в Портовый город, Анри телеграфировал в местное отделение почты. И, хотя там были предупреждены о молодом почтальоне из их отделения в маленьком Городке-вниз-по-холму, никто не мог поверить, что тот действительно решится поехать в такую погоду. И тем сильнее было их удивление, когда уже совсем поздно на пороге появился заснеженный мужчина в форменном пальто, утирая влагу со лба дрожащей рукой. Дежурный сразу же отправил вошедшего к огню и принес горячего чая. Анри растер озябшие ладони, и выставил холодные ноги ближе к камину.
– Скажите, Вам удалось раздобыть, что я просил? – посмотрел он на дежурившего в тот вечер мужчину. Местный почтальон был значительно старше Анри. Мужчина кивнул и принес коробочку:
– Но дорого стоило.
– Да, да, конечно, – и молодой мужчина полез озябшей рукой во внутренний карман пальто за конвертом.
– Потом, потом, отогревайся! – замахал на него старший коллега.
– Да н-нет… Я на чуть-чуть, там девушка, она очень больна, мне нужно назад.
– С ума ты сошел! – фыркнул дежурный, – сиди, грейся! Куда собрался? Я до утра тебя отсюда не выпущу! Хочешь-не хочешь, а я такой грех на душу не возьму! Ишь, чудной… сам, как ледышка, а еще куда-то рвется ехать! Там же ночь, метет страшно… Да ты заглохнешь, не успев даже отъехать! Нет, нет, и речи быть не может… Переночуешь наверху, а завтра уж несись к своей больной. И не спорь! – видя попытку протеста со стороны Анри, заметил дежурный почтальон, – твой труп никому не поможет, я тебе так скажу! И все тут.
Утром, напоив молодого коллегу кофе и дав ему в дорогу пару сэндвичей с бужениной, почтальон, вдруг вспомнив что-то, велел обождать. Вскоре он вернулся с парой конвертов.
– Вот, вашим пришли, бери, раз уж здесь, и расписывайся в ведомости.
Анри, не особенно разглядывая, сунул письма в сумку, где уже была аккуратно уложена коробочка с лекарством, за которое он рассчитался с подсобившим ему коллегой, и еще раз поблагодарив и расписавшись, поспешил греть машину. Зеленый грузовичок обиженно пыхтел, видимо, считая, что накануне уже перевыполнил свою рабочую норму на месяц вперед. Однако Анри был неумолим, и вскоре машинка уже катила вверх по склону в лучах нехотя взошедшего зимнего солнца.
Метель закончилась, и холмы укрывало снежное одеяло, кое-где тонкое, а где-то толстое и валикообразное. С утра подморозило, и корочка наста похрустывала под колесами грузовичка, пытавшегося нащупать с таким трудом проторенный давеча путь. Солнечные зайчики чехардой отпрыгивали от боковых стекол и скользили по оставленной машиной колее.
Томми высунул нос из-под толстого стеганого одеяла. Оказывается, прошлой ночью он так замерз наверху, что нырнул под него прямо в куртке и штанах. В комнате было свежо, но не холодно, так, словно утром топили камин. «Значит, Жаннет заходила», – решил мальчик. Его предположение подтвердилось, когда он увидел на столе в гостиной остывший завтрак. Солнце уже вовсю заглядывало в окна, а поскольку в это время года оно вставало поздно, как и Томми сегодня, то нетрудно было догадаться, что на первый урок мальчик уже бесповоротно опоздал. И можно было теперь не торопиться, как следует позавтракать и двинуться к школе уже ко второму. Но это сейчас волновало Томми меньше всего. Он не сомневался, что мистер Вилькинс отправился на уроки, а вот Жаннет, должно быть, в булочной. Но кто тогда остался с Мари?
Томми не стал греть еду, быстро перекусил, оделся, взял портфель и поспешил через лес. Однако, выйдя из него, он повернул не на дорожку, ведущую к берегу и после к школе, а тихонько миновал булочную, где через витрину виднелся силуэт Жаннет, и поспешил в противоположный конец города.
Обойдя дом мистера Вилькинса, Томми разгреб сугроб и подобрался к окну, встав на цыпочки, он приблизил покрасневший от морозца нос к холодному и обмерзшему по краю стеклу и заглянул внутрь. Казалось, что в доме никого нет. Гостиная была освещена лишь пробивающимися сюда лучами. Томми подошел к двери и потянул ручку, дверь была закрыта на крючок изнутри. Мальчик тяжело вздохнул. Немного помялся на коврике для чистки подошв и легонько постучал, игнорируя колокольчик. Никто не отозвался. Томми снова обошел дом, но на этот раз почти полностью, пока не достиг окон кухни. Тут ему повезло: одна из створок оказалась приоткрыта. Мальчик бросил портфель в ближайший сугроб, пробрался к окну, подтянулся и, толкнув створку, вполз в кухню. Замерев в полуподвешенном состоянии, мальчик почесал ботинок о ботинок и, благо те не были плотно зашнурованы, этим движением стащил их с ног, и те бухнулись в сугроб по ту сторону окна, а их владелец – на кухонный пол, по эту.
Словно заправский вор, Томми осторожно пробрался в гостиную. Там в кресле у потухшего камина дремала сестра доктора. Мальчик не водил особой дружбы ни с ней, ни с ее братом, он вообще недолюбливал докторов, считая, что те созданы только для того, чтобы пичкать здоровых детей горькой микстурой, когда те всего-навсего хотят пропустить денек-другой школу, и слушать квохчание тетушек, тоже в сущности не больных, но страдающих недостатком общения. Однако сейчас он бросил на мисс Спрат благодарный взгляд – то, что она проводила столько времени, приглядывая за его Мари, сразу подняло сестру доктора в глазах Томми.
Затем мальчик перевел взгляд вглубь комнаты. Там на диванчике, укрытая пушистым пледом, лежала Мари. Томми тихонечко, чтобы не разбудить мисс Спрат, подкрался к дивану и присел у изголовья, вглядываясь в девушку. Лицо ее казалось спокойным, под пледом мерно вздымалась грудь. Томми побоялся дотрагиваться до лба спящей, он просто некоторое время смотрел на нее, потом так же тихо поднялся и ушел обратно на кухню. Там мальчик влез в тоже окно и, как его ботинки до того, плюхнулся в тот же сугроб.
Вторым уроком была география, на которую Томми слегка опоздал. Мистер Вилькинс не стал, комментировать это каким-нибудь забавным замечанием, как обычно, а только кивнул, чтобы тот заходил. Проходя на свое место, Томми обменялся понимающими взглядами с учителем, а затем встретил встревоженный взгляд серых с прожилками глаз. Опустившись за парту, Томми тихонько шепнул Элис: «Я был у нее только что. Она спит. Мне кажется, ей лучше…»
У булочной раздалось непривычное фырканье и тарахтение. В Городке почти ни у кого не было автомобиля, только служебный, кто-то вообще не имел никакого транспорта, а у кого была возможность содержать домашнюю скотину – пользовался гужевым. И уж конечно, никто не ездил на транспорте за хлебом!
Жаннет заканчивала выставлять свежую выпечку на внутреннюю витрину, когда услышала этот непривычный звук, она обернулась и увидела что-то зеленеющее за стеклом – булочки посыпались из ее рук прямо на эклеры. Девушка, забыв про мороз, выскочила на улицу без верхней одежды, и башмачки на тонкой подошве заскрипели по заснеженной тропинке.
– Анри! – воскликнула она и прыгнула в его раскрытые объятья. – Я так боялась… – тихонько шептала она ему прямо в ухо, – эта метель… Мари в жару мечется, ты где-то едешь сквозь снега…
– Ну, ну, – погладил он ее по взъерошенным волосам, – все хорошо, все уже хорошо. Лекарство я завез в дом к Вилькинсу, там мисс Спрат занимается этим вопросом. А я вот, живой и невредимый. Грузовичок, надо заметить, показал себя отлично – ни разу не заглох!
Жаннет не могла поверить своему счастью, и продолжала обнимать жениха. Посетители булочной с пониманием смотрели на только что вернувшегося из рейда почтальона и его невесту, и спокойно ожидали у прилавка, когда Жаннет вернется их обслужить.
Мари сидела, завернутая в плед, и ела горячий бульон.
– Такой бедлам без тебя творится! – заявил Томми.
– Ну, что ты такое говоришь?! – тыкнула его в бок острым пальцем Жаннет, – мы булочную не закрывали ни на день!
– Ага, и кто-то вчера смял половину эклеров под витушками с маком… – ехидно заметил Томми, а еще…
Но продолжение хлебобулочных катастроф Мари так и не узнала, так как в Томми прилетела красиво расшитая диванная подушка, метко запущенная художницей. Гостиную наполнил звонкий смех Элис, добродушный – Анри, победоносный – Жаннет, слегка слышимый – мистера Вилькинса, и неодобрительный вздох мисс Спрат.
– Ну, куда это годится, – тихонько заметила она, – больной нужен покой, а они тут цирк устроили…
– И все-таки, – Томми отшвырнул подушку обратно в Жаннет, – я категорически заявляю – ты просто не имеешь права больше болеть! Без тебя и булочная, и маяк – всё вверх дном… Мы все так переживали за тебя! Это просто безответственно, в конце концов, так поступать! – заявил он.
– Ладно, ладно, Томми, не горячись, – миролюбиво заметил Анри, принимая из рук мисс Спрат чашку горячего чая, – мне кажется, Мари общую идею уловила.
– Спасибо вам, друзья! – слабым голосом произнесла Мари, – вы все так заботились обо мне…
Сестра доктора всплеснула руками:
– Ну прекратите это, Мари! Пейте, пожалуйста, бульон молча. И, если бы меня в этой комнате вообще хоть кто-нибудь слушал, я бы порекомендовала дать больной чуть-чуть покоя и освободить помещение!
Но всем известно, что редко кто слушает все рекомендации врачей.
Близился канун Рождества. Погода, как по заказу, стояла отменная, и от дверей почты тянулся хвост очереди желающих отправить подарки своим родным в других городах или сделать заказ на то, что можно было раздобыть лишь в Портовом городе, где располагалось главное почтовое отделение, к которому относилась маленькая почта Городка-вниз-по-холму.
Анри, принимавший все собственноручно, даже ни разу за этот день не смог себе позволить чашечку кофе, а его молодой помощник пулей носился туда-сюда, сортируя и раскладывая уже оформленные и оплаченные посылки.
Но надо заметить, предрождественская кутерьма коснулась не только маленького одноэтажного здания почты. В «Булочной на Краю Света» тоже кипела работа и пыхтела бессменно трудящаяся печь. Мари пока не разрешали выйти «на полную ставку», однако все, что происходило в пекарне, осуществлялось под ее неустанным контролем. Школьников отпустили на каникулы, поскольку все понимали, что в последние дни перед Рождеством в каждом доме немало хлопот. И теперь Томми каждый день помогал в пекарне у прилавка, пока Жаннет под руководством Мари снабжала булочную рождественским ассортиментом пирожных и пирогов, печений в виде звездочек, снежинок, ангелочков и прочего… И, разумеется, не могло обойтись без рождественского полена – торта, оформленного кремом в виде двух полешек, украшенных марципановыми листочками падуба, глазированными ягодами, и присыпанного, будто легким снежком, сахарной пудрой. Мари придумала добавить в тесто цукатов, которые заготавливала весь теплый сезон из свежих фруктов и цедры. Цитрусы были дороги и привозились по ее специальному заказу через порт, а потому Мари использовала фрукты по максимуму.
Жаннет оформила витрину в виде заснеженного вертепа13. Фигурки для композиции она сделала из папье-маше, мастерски разрисовав их так, что лица Святой Фамилии и трех волхвов казались живыми, а ослик, выглядывающий из сена, – словно вот-вот издаст пронзительное «Иа!» Украшенные блестящими звездочками и ажурными снежинками еловые ветви обрамляли композицию, а также придавали особый аромат булочной.
Теперь в ассортименте пекарни появились украшения для рождественской ели, сделанные из марципана или шоколада, несущего в себе миндальную или изюмную сердцевинку. Подобные украшения пользовались особой популярностью в семьях с детьми. Миссис Фюшкинс купила их целый набор в подарочной корзинке.
Все подростки городка обувались в лыжи и отправлялись в лес за еловым лапником, из которого плели венки, а потом за небольшую монету продавали их тем, у кого дома не оказалось еловых добытчиков. Вместе с монетой ребятам благодарные бабушки и занятые тетушки старались вручить пирожок или что-нибудь вкусненькое. А потом украшали венки, каждый на свой вкус, и вывешивали на парадную дверь.
Мари чувствовала себя намного лучше. Она, будучи противницей лекарств, считала втайне от Анри, что ее организм сам пережил пик заболевания и пошел на поправку, а также поспособствовали травы, которые ей давала Жаннет. Ведь Фюшкинсам они помогли! Однако из уважения к совершенному подвигу она держала это мнение при себе и исполняла наказанное доктором Спратом.
Но, несмотря на все протесты мисс Спрат и Жаннет, Мари объявила, что подготовкой рождественского ужина займется сама. Это было важное событие года, и она не могла позволить, чтобы в этом году на столе было менее изобильно, чем в прошлом. Однако этого и не произошло бы, поскольку каждая из приглашенных женщин сочла своим долгом принести что-то к столу, и это что-то ограничивалось далеко не одним блюдом. Так что в сочельник в гостиной на маяке стол, дополненный еще одним, принесенным Анри, ломился от яств.
Тем утром Анри завершил развоз посылок, подарков, заказов и поздравительных открыток. Каждый получатель считал необходимым угостить почтальона чем-нибудь со своего готовящегося праздничного стола, но Анри держался до последнего, ибо знал, какое обилие ожидает его вечером на маяке. Завершив, наконец, все дела, он на всякий случай проверил напоследок почтовую сумку и, к собственному удивлению, обнаружил там два письма, лежавшие в боковом отделении. Некоторое время Анри разглядывал их, не понимая, откуда они могли взяться и почему не значились в бумагах, как вспомнил, что это были именно те письма, которые ему передал дежурный в тот тяжелый рейд. Анри был так утомлен своим путешествием и настолько сфокусирован на том, чтобы первым делом доставить лекарство, что совершенно о них позабыл. Молодой мужчина покрутил два конверта – один тонкий, другой попухлее – в руках. «Ну что ж, – подумал он, – оба адресата будут сегодня на маяке – там и передам!» И со спокойной совестью запер почту.
На двери маяка висел изысканно украшенный лентами и сухоцветами еловый венок, его подарила Элис, поскольку Томми, занятому в булочной, было не до сбора еловых веток. Теперь девочка гордо показывала маме, как смотрится ее творение.
– Кто бы мог подумать, – заметила миссис Стерн, – что я буду встречать Рождество на маяке!
У весело потрескивающего камина в уютной маячной гостиной (никто не знает, каким образом вместившей столько людей за раз!) помимо хозяев и пришедших заранее, чтобы помочь, Элис и ее мамы, собрались: Анри, приведший старушку-маму, мадам Кюрю, которую проводил мистер Вилькинс и ее пес, так и норовивший умыкнуть что-нибудь со стола, стоило только зазеваться, сам мистер Вилькинс, вся орава Фюшкинсов, а также мисс Спрат, которую пригласила лично Мари. Сестра доктора решила, что за столько лет, проведенных за столом с одними и теми же людьми, можно сделать и исключение, справив Рождество в необычном кругу.
Пока все собирались, выставляли принесенные блюда на стол и рассаживались, Анри поспешил завершить свои почтовые дела. Тонкий конверт предназначался мадам Кюрю. Она сразу же вскрыла его, хотя это далось ей не так уж просто и, то приближая листок к лицу, то отдаляя, принялась читать, то и дело счастливым голосом возвещая ближе находившимся к ней гостям о содержании своей корреспонденции от дочери:
– Ах, они приезжают! Будут у меня уже на Новый Год… О… такие милые поздравления… – и наконец: – Моя малышка Викки! Они ждут малыша!
Мари, услышав это, приобняла старушку:
– Ну вот, видать, этим летом у Вас прибавится хлопот!
Та только счастливо улыбалась, а пес вертелся под ногами, задевая окружающих активно машущим лохматым хвостом.
Тем временем Анри передал пухлое письмо адресату. Томми удивленно поднял на почтальона глаза. Кто мог писать ему? Тетка, и та изредка лишь отправляла ему открытки.
На письме, однако, стоял именно ее адрес. «Как, интересно, одна строчка на открытке могла превратиться в такое пухлое письмо?..» – подумал мальчик, вскрывая конверт. Внутри лежал маленький листочек бумаги и другой конверт, пожелтевший от времени.
Листочек был покрыт убористым почерком тетки:
«Дорогой Томми,
Надеюсь, ты здоров и учишься прилежно!
Несколько дней назад на мой адрес пришло письмо, которое я прикладываю к этой записке. На конверте значилось твое полное имя, и посему я переправляю его тебе, не будучи ознакомленной с содержанием.
С наилучшими пожеланиями,
Твоя тетя Маргарет»
Имя отправителя на пожелтевшем конверте ничего не сказало Томми, однако место отправления заставило его спешно покинуть гостиную и броситься вверх по лестнице в библиотеку, где на столе так и лежала морская карта, по которой он путешествовал с карандашом.
Мальчик развернул ее и пригляделся – столица соседнего архипелага, принадлежавшего их стране. Потом он медленно и аккуратно вскрыл конверт.
Письмо было написано не маминым почерком, который он уже хорошо изучил по предыдущим письмам, но почему-то начиналось словами «Дорогой Томми». Чернила, видимо, не слишком качественные, кое-где выцвели, и мальчику приходилось тщательно вглядываться, чтобы разобрать слова. Дата внизу письма говорила о том, что оно было написано двумя годами ранее. А штампы на конверте свидетельствовали о том, что потребовалось немало времени, чтобы достичь адресата. Томми, не веря прочитанному, снова пересмотрел письмо.
Когда Томми спустился в гостиную, почти все уже разместились за столом. Он занял место между Мари и Элис.
– Куда это ты запропастился? – поинтересовалась девочка.
– Я тебе потом расскажу, – тихонько ответил ей Томми, – у меня такие новости, в которые я сам пока не могу поверить…
Вид у него был странный и задумчивый, и Элис решила, что лучше пока ничего не выспрашивать.
Дети смеялись, малыши пытались ухватить черного пса мадам Кюрю за хвост, но умная собака вовремя улепетывала, прихватив то, чем ее приманивали. За столом летели праздничные разговоры – на столе таяло праздничное угощение. И только наблюдательный мистер Вилькинс, чье место оказалось напротив Мари и Томми, заметил, что мальчик необычно тих этим вечером.
Рождественского дерева на маяке не было, трое его обитателей не хотели рубить живую елку, тем более, что совсем рядом с маяком начинался лес. Вместо этого они нарядили несколько деревьев, которые стояли ближе всего к маяку, и теперь те серебрились не только убранством, которым их наградила зима, но и самодельными украшениями, которые изготовила Жаннет.
В полночь небо осветили яркие звезды, вторя им, от белой башенки маяка потянулась процессия огоньков – людей с зажженными свечами в руках. Они пели рождественские песни, стоя на холме у леса, чьи привратные дерева были украшены звездочками и гирляндами. А Томми и Элис зажгли маячную лампу, и она, словно звезда, приведшая волхвов, осветила заснеженный берег и притихшее море. Мари немного задержалась, чтобы разложить у камина подарки для всех. Мистер Вилькинс подождал ее у двери маяка, и они пошли к остальным вместе.
– Мистер Вилькинс, – обратилась к спутнику Мари, – у меня не было возможности поблагодарить Вас лично. Вы позаботились обо мне, когда я была больна.
– Что Вы, Мари, разве я мог поступить иначе? К тому же это Анри, вот кто совершил настоящий подвиг. Я же не сделал ничего такого, что бы заслуживало особых благодарностей. Я чрезвычайно рад, что Вам лучше, – добавил он, стараясь увести Мари от поднятой ею темы. Он, возможно, предпочел бы сам, рискуя жизнью, броситься добывать ей лекарство, но у Анри была служебная машина, а у него – лишь велосипед, который, хоть и отменный, но вряд ли подошел бы для такой задачи.
– И все же я очень благодарна Вам! – сказала Мари, когда они подходили к освещенному пламенем свечей кругу.
В какой-то момент празднества Томми отозвал мистера Вилькинса в сторону, сказав о том, что у него очень серьезный разговор. Учитель понимающе кивнул и приготовился слушать, однако тема, которую решил поднять мальчик, оказалась весьма неожиданной.
– Тут такое дело, мистер Вилькинс… – начал Томми, – может сложиться так, что я отправлюсь в дальнее путешествие.
– В это я легко могу поверить, – заметил с улыбкой мистер Вилькинс.
– Но есть кое-что, что беспокоит меня в этом вопросе… – продолжил мальчик.
– Да-да, – кивнул учитель, – понимаю, – предполагая, что ученик хочет обсудить с ним вопросы, в которых мистер Вилькинс считал себя вполне компетентным, он представлял, что такое дальние экспедиции не только на бумаге, но и на собственной шкуре.
– Я должен быть уверен, что когда придет время мне отправляться, о Жаннет и Мари будет кому позаботиться в мое отсутствие.
Легкая спокойная улыбка начала сползать с губ мистера Вилькинса. А он сам вдруг осознал, что разговор, кажется, принимает совсем неожиданный оборот.
– Ну, о Жаннет я не беспокоюсь, – не замечая легкой перемены в лице собеседника, продолжал Томми, – там все ясно, – и он немного хихикнул. Но потом посерьезнел, – а вот Мари – дело другое. Короче, что ходить вокруг да около… Мистер Вилькинс, скажите мне откровенно, я могу на Вас положиться?
Учитель задумчиво погладил свою аккуратную бородку, прежде чем ответить.
– Томми, давай-ка внесем ясность. В чем конкретно ты хочешь на меня положиться в отношении Мари?
– Мистер Вилькинс! – понизил голос Томми и очень выразительно на него посмотрел, – ну Вы же не Анри, которому вечно все нужно по паре раз втолковывать! Что Вам в моем вопросе еще нужно разъяснить? Я слепой, по-Вашему, и не вижу, что происходит между Вами и Мари? И уж кому-кому, как не Вам я бы мог ее доверить. Достойнее кандидатуры не найти!
– Спасибо, конечно, за доверие… – хмыкнул мистер Вилькинс, с легкой усмешкой глядя на мальчика, – а вот скажи мне, Томми, как ты считаешь, что тебе бы сказала Мари, если бы ты к ней с подобными вопросами относительно меня пошел?
Томми слегка потупился, представляя выражение лица Мари, и тихо произнес:
– Что-то вроде – займись-ка лучше своими делами…
Мистер Вилькинс выразительно поднял одну бровь:
– Воот…
– Ну мистер Вилькинс! Я же с Вами, как мужчина с мужчиной! Ну и Мари ведь… ну…
«Вот и говори после этого с этими взрослыми! Даже самые разумные из них оказываются порой непроницательнее поварешки!» – с досадой подумал мальчик.
Рядом захрустел снег, к ним вприпрыжку, похлопывая варежками, чтобы согреть ладони, приблизилась Жаннет:
– Что, секретничаем? – она глянула поочередно на собеседников, – Ух и холодрыга! Кажется, самое время для горячего шоколада! Мистер Вилькинс, как Вы относитесь к горячему шоколаду? Там Мари и мадам Кюрю отправились его готовить.
– Я отлично отношусь к горячему шоколаду! – улыбнулся в покрывшиеся мелкими сосульками усы Мистер Вилькинс.
– Может, тогда Вы поможете им? Нужно будет отнести кастрюлю в гостиную.
– Да, да, конечно, – немного удивленный просьбой ответил учитель и направился к маяку.
Томми и Жаннет переглянулись. «Да уж, похоже, в таких делах женщины разбираются лучше», – решил Томми, глядя на довольно улыбающуюся девушку.
В этот момент в Томми прилетел снежок. Девочка подкралась незаметно, пока Томми задумчиво наблюдал удалявшуюся к маяку долговязую фигуру.
– Эй! – возмущенно воскликнул мальчик и тут же схватил пригоршню снега для ответного броска. И сразу же получил второй. Девчонка ловко увернулась от его снежка и принялась лепить новый.
– Вот, получи! – крикнула она и снова влепила ему снегом, а потом с хохотом понеслась в лес.
Томми вооружился новым снежком и погнался за ней.
– Ты чего это?! – возмущенно воскликнул мальчик, когда уже в четвертый раз схлопотал. Надо признаться, кидала Элис не только метко, но и сильно.
– А будешь знать, как бросать меня на весь вечер на Сэма Младшего! Вот дождешься, и буду с ним на рыбалку ходить, а не с тобой по деревьям лазать! – в сердцах крикнула она.
«Ну и кто этих девчонок разберет? Все же нормально было!» – вздохнул Томми и уклонился от еще одного снежка. Все-таки в интонации девочки было что-то, не понравившееся Томми.
– Элис, да что такое? На кого я тебя бросал?
– Весь вечер, – уже тише, сказала она, отряхивая варежки, – с кем угодно общаешься, а со мной – ни слова…
– Элис! – Томми аккуратно подошел к ней, не зная, толи готовиться уклоняться от очередного снежка, толи утешать ее, непонятно из-за чего расстроенную. – Я по делу говорил, если ты про мистера Вилькинса. Слушай, я сейчас тебе такое расскажу!
Элис подняла на него взгляд. Он казался каким-то печальным…
– Ты просто не представляешь, что за письмо принес мне сегодня Анри! Мои родители… Похоже, они живы!!!
Взгляд девочки повеселел.
– Ты серьезно? Это от них письмо? Где же они?
– Это письмо от отца. А где они сейчас, я не знаю…
– Как это?
– Вот так… Письмо пришло с острова, куда их отправили, после того, как нашли на острове другого архипелага, где их судно потерпело крушение. Отец пишет, что они попали в страшную бурю и чуть не погибли. Когда их выбросило на риф у островов, спаслись не все. Мои родители с частью команды полгода прожили на том острове у какого-то племени, о котором отец сейчас пишет книгу. Потом их все же нашли и перевезли на соседний архипелаг, где было наше посольство. Оттуда отцу и удалось отправить это письмо, но оно потерялось и пришло с очень сильным опозданием. Я даже не узнал его почерка… Понимаешь, раньше всегда писала только мама. Он пишет, что их переправят на континент, и чтобы пока я отвечал на этот адрес, а ему мое письмо перешлют на место нового пребывания. Я хочу выяснить, где они, и отправиться к ним! Понимаешь?
Элис молча кивнула.
– Но официально до совершеннолетия моим опекуном после исчезновения родителей является тетка, и без ее разрешения, да и без денег, я не могу вступить на борт ни одного судна… Но я придумаю, как решить этот вопрос, как только узнаю, где они сейчас. Сегодня же сяду писать ответ! – Томми замолчал на некоторое время, а потом сказал, глядя на девочку: – Элис, когда я отправлюсь за море искать родителей, ты же будешь писать мне?
Томми на мгновение показался себе героем приключенческого романа времен парусников и пиратом, что он прощается со своей дамой, которой суждено ждать просоленных от морских брызг писем и надеяться на благополучное возвращение возлюбленного. Однако ответ, который дала девочка, совсем не походил на реплику из подобной книги:
– Вот еще! – возмущенно воскликнула она, – я тебе не героиня какого-нибудь старого скучного романа, чтобы сидеть, сложив ручки, у окошка и ждать от тебя писем! Ни за какие коврижки, я не пропущу такого приключения! Я поеду с тобой! – безапелляционно заявила Элис.
И в этот момент Томми понял, что он так любил в ней! Любил ее. Элис, с ее непослушными кудряшками, внимательными серыми глазами и смелым духом, всегда готовую к приключениям. Его товарища по самым невероятным затеям и девочку, которая давно отвечала взаимностью на чувство, в котором он сам, оказывается, так боялся признаться себе.
На Рождество мадам Стерн подарила дочери томик с полным приключенческим романом любимого автора из журнала, где Элис читала его произведения по отдельным главам, выходившим в каждом номере. А мистер Вилькинс преподнес Томми карманный атлас мира, который в молодости повсюду возил с собой.
– Думаю, тебе это теперь нужнее, чем мне, – подмигнул он мальчику, – что же касается иного вопроса, а знаешь, пожалуй… Можешь на меня рассчитывать.
– Спасибо, мистер Вилькинс! – сказал Томми, а сам подумал: «вот так-то лучше! А то вишь: занимайся своими делами… Как бы вы тут все без меня справились?» И хитро глянул на стоявшую у камина Мари, весело беседовавшую с Жаннет.
Рождественская ночь постепенно растаяла в ясном зимнем утре. Тонкие струйки облаков медленно ползли в сторону горизонта, из-за которого неспешного потягивалось солнце, его лучи серебрили заснеженные крыши пробуждавшегося к новому дню Городка-вниз-по-холму.
Рождество собрало вместе друзей и семьи, как старые, так и новые, во плоти и на бумаге. Близился Новый Год, а за ним еще множество рассветов и закатов, которыми можно было любоваться с верхней площадки маяка, освещавшего жизнь маленького города и его обитателей.
Семхоз – Москва – Санкт-Петербург,
Июль – Ноябрь 2020