Ветер был несильный, но вполне благоприятный, практически фордевинд. Фрегат Джеймса Мэя тянул на буксире «Утреннюю звезду». Чтобы корабль не рыскал, Майкл поставил по пять матросов с каждого борта держать штуртросы[62] и командовал ими, кому тянуть, кому травить. На якорную стоянку в бухте Сахарной Головы корабли встали уже в сумерках.

С воды было видно, что в форте горит костёр. С «Великолепного» произвели три холостых выстрела из фальконета – сначала два с коротким интервалом, затем, после длинного интервала, ещё один. Условный сигнал, что это свои. Все экипажи остались на кораблях, на берег сошли только командиры судов, а также Роберт Ирвин и Анастасия.

В форте у костра сидели пятеро дозорных и жарили себе на ужин мясо дикой свиньи. Они встали, приветствуя Ревеку, Степана и Джеймса. Сэр Роберт поздоровался со всеми дружелюбно, а Майкл даже не знал, как себя вести. Он всё ещё опасался, что попал в западню и за всем этим внешним радушием может скрываться злой умысел, ведь они находились в стане врагов.

Ревека всегда утверждала, что неразумно проявлять к людям гуманность и милосердие. Однако в редких случаях не то Судьба, не то Провидение, а может, Глас Божий заставляли её отступать от своих принципов. Как это случилось, например, два с лишним года назад, когда она сняла с мели пинас, на котором терпели бедствие Петруша и его друзья. Или вот сейчас. Она прекрасно понимала, с какой целью в Карибское море направлено английское военное судно, однако не случайно что-то её толкнуло вмешаться в стычку этого корабля с французами, а после этого пригласить англичан на свой остров. И хотя Джеймс высказал ей укор, когда они покидали «Утреннюю звезду», Ревека резко ответила: «Так надо!»

– Где капитан Пит? – спросила она у дозорных.

– Его нет, он на боте ушёл на Барбадос. С Фотисом, Альберто и Сигизмундом.

– О, дьявол возьми! Давно ушёл?

– С неделю назад. Что-то хотел прикупить там для негров. Должен был вернуться сегодня, но, видимо, задержался.

– Жаль.

– Хотя, возможно, они уже вернулись и причалили на той стороне острова, у поселенцев.

– С рассветом пошлите кого-нибудь туда. Если он там, приведите его.

– Хорошо.

– А это далеко? – спросила Анастасия. – Можно мне прямо сейчас туда пойти?

– Нет! – твёрдо возразила Ревека. – Через болото опасно идти в темноте. Потерпите, милая, всего лишь ночь. И не радуйтесь вы так преждевременно. Во-первых, его там, может быть, ещё нет. А во-вторых, вдруг это совсем не тот человек, которого вы разыскиваете?

– Нет, это он! Я уверена, это он!

Сердце и впрямь подсказывало девушке, что таинственный капитан Пит – её возлюбленный Петруша, а потому нетерпение скорее увидеть его и прижаться к груди того, кого уже почти не чаяла найти живым, было столь велико, что Анастасия готова была не то что идти по болоту в темноте, но бежать со всех ног.

– Стефан! Подойди, пожалуйста! – подозвала Ревека Степана. – Ты лучше всех знаешь Пита. Скажи, откуда он родом?

– Петро? Из Ельца.

– Из Ельца! – воскликнула Анастасия. – Это он! Расскажите мне, расскажите о нём!

Девушка обратилась к Степану по-русски. Она уже стала забывать родной язык, но сейчас ей очень хотелось услышать русскую речь. И Степан почти до рассвета рассказывал ей, как вместе с Петрушей был рабом на галере, как они устроили побег, как Ревека выручила их, сняв корабль с мели, как после этого они пиратствовали в море.

Ревека, улыбаясь, смотрела в свете костра на счастливое лицо Анастасии. Она ни слова не понимала, о чём говорит Степан, но догадывалась, что он рассказывает девице о геройствах её возлюбленного.

Эту ночь не спали ещё двое – сэр Роберт и капитан Мэй. Опытный дипломат сумел разговорить собеседника, и тот поведал историю своего несчастного брата и свою историю пиратства и мщения. Рассказал также историю Ревеки и её покойного мужа и то, что она снова встретила своё счастье в лице Степана.

– Мистер Стефан, – обратился к нему сэр Роберт уже под утро, когда тот окончил разговор с Анастасией. – Скажите, в каком чине вы служили у себя на родине?

– У казаков нет общепринятых воинских званий. Самый старший воевода у нас – гетман, это всё равно что фельдмаршал. Атаман – это что-то вроде генерала. А я был сотником, это, наверное, соответствует званию ротмистра или капитана.

– А кто вы… э… как бы это сказать? По титулу? По происхождению?

– Волею государя сотник приравнен к детям боярским, стало быть, по-вашему, дворянин.

– Ну что ж, тогда, я думаю, все формальности будут в порядке.

* * *

Едва забрезжил рассвет, двое пиратов отправились на восточную часть острова. Ревека велела им не возвращаться без капитана Пита, и, если его там нет, ждать, пока он не появится. Она молила бога, чтобы Петруша был уже там. Ей очень хотелось, чтобы они с Анастасией встретились. После того как девушка окончила беседу со Степаном, она сама поговорила с ней, выяснила, каким образом Анастасия оказалась на английском военном корабле. Женское сердце подсказало ей, насколько сильна любовь этой девушки.

Словно вняв молитвам Ревеки и ещё более горячим молитвам Анастасии, капитан Пит оказался на месте. Из-за слабого ветра его бот находился в пути с Барбадоса больше суток и пришёл рано утром. Не заходя в бухту, он сразу причалил к восточной стороне острова. К полудню посланные делегаты привели его к форту. Про английский корабль им было велено ничего не рассказывать, Петрушу ждал сюрприз. Он и на самом деле был удивлён, когда, не доходя до форта, заметил мачты незнакомого корабля в бухте.

– Ого! Это добыча Ревеки и Джеймса?

– Не совсем. Это друзья.

– Друзья?

То ли от таинственного выражения лиц говоривших, то ли от непонятного напряжения, витавшего в воздухе, но у Петруши защемило в груди.

И тут он увидел Анастасию. Всё это время девушка стояла перед воротами форта и вглядывалась в тропу, по которой ушли люди за капитаном Питом.

– Настасьюшка! – не веря своим глазам, воскликнул Петруша и кинулся к девушке. И вовремя: Анастасия лишилась чувств. Её любимый едва успел подскочить к ней и подхватить на руки.

– Настасьюшка, милая, очнись! – Петруша покрывал поцелуями родное лицо, всё ещё не веря, что держит свою невесту в объятиях.

Один из провожатых Пита не нашёл ничего лучшего, как приложить к её губам флягу с ромом. Девушка закашлялась и открыла глаза, из которых тут же хлынули слёзы.

– Я нашла… я нашла тебя, – шептали её губы, а Петруша припал к этим губам своими, и оба надолго слились в поцелуе, не замечая ничего и никого вокруг.

– Но как? Как ты здесь оказалась? – принялся он расспрашивать любимую, когда оба смогли наконец оторваться друг от друга. – Как разыскала меня?

– Я получила твоё письмо. Ах, Петруша, ведь я уже почти оплакала тебя! – снова залилась слезами Анастасия, вспомнив своё безутешное горе. – Но душа отказывалась верить в твою гибель! Ирвины пригласили меня к себе, и всё это время я провела у них в Англии. Возвращаться домой без тебя было выше моих сил… Вон там, в бухте, это корабль Майкла. Я приплыла на нём.

– Корабль Майкла?! Боже, как тесен мир! Но это чудо, чудо! Это же просто чудо! А ведь я собирался через какое-то время сам отправляться в Европу, а оттуда в Россию. Мы могли бы с тобой разминуться и снова оказаться на разных сторонах света!

При мысли о такой возможности Анастасия снова чуть было не лишилась чувств.

– Не надо об этом. Ведь теперь всё хорошо. Родной мой!

В форте Петруша встретился с Робертом Ирвином. Они обнялись как старые друзья. А Майкл всё это время находился на своём корабле и руководил починкой штурвала и парусов. Он не спешил на берег, он уже знал, что человек, за которым послали провожатых, – его однокашник Пит, он же возлюбленный Анастасии. Тем не менее, когда работы были завершены, Майкл сошёл на берег, пожал руку своему счастливому сопернику и поцеловал в щёку Анастасию:

– Будьте счастливы!

В его душе творилось смятение и зрела неприязнь к бывшему другу: кроме ревности добавлялось осознание того, что Пит флибустьер, а значит, он в стане противников.

Встреча корабля английского королевского военного флота с флибустьерами внесла смятение не только в душу Майкла. Кое-кому тоже пришлось задуматься о том, что будет дальше? И если Петруша с Анастасией твёрдо решили возвращаться на родину, а сэру Роберту предстояло вступить в должность, на которую его назначила палата пэров, то для Майкла, Джеймса Мэя и Ревеки дальнейшее представлялось довольно серьёзной проблемой. Флибустьеры не сомневались в истинных целях миссии «Утренней звезды», а Майкл всего лишь сутки назад не предполагал, что зверь сам выскочит на ловца.

До вчерашней стычки с французами свою миссию он представлял весьма просто: атаковать пиратское судно, приставить острие шпаги к горлу капитана флибустьеров и сказать: «Выбирай – смерть или служить королеве?!» Кроме того, он надеялся, что Анастасия не найдёт Пита, даже если тот всё ещё жив. Но жизнь внесла свои коррективы, и всё оказалось сложнее, чем он представлял.

Смятение было и в душах флибустьеров – Джеймса Мэя, Ревеки и Степана. Они понимали, что с их стороны было бы нечестно, оказав услугу врагу, вонзать ему сразу нож в спину – устраивать заговор и внезапно атаковать. Тем не менее они ясно осознавали, что стычка будет неизбежна, после того как они расстанутся.

Однако у сэра Роберта было своё представление о будущем. Вновь пригодились его дипломатические способности. Переговорив конфиденциально с Ревекой и Степаном, он сообщил всем, что сделает очень важное заявление, но огласит его на Сен-Силио, куда предложил отправиться всем трём кораблям.

Петруша выразил желание, чтобы один из кораблей зашёл на Барбадос и высадил бы их с Анастасией. Там они могли бы дожидаться оказии, чтобы отправиться в Старый Свет. Но Роберт Ирвин настоятельно рекомендовал им не покидать друзей и идти на Сен-Силио. Во-первых, ожидать попутного судна можно очень долго, пакетбот «Апостол Андрей» должен был прибыть на Барбадос не раньше мая, а другой оказии может не оказаться. А во-вторых, важное заявление, которое хотел сделать Роберт, коснётся их тоже.

Свой бот Петруша оставил неграм. За несколько месяцев, проведённых им на острове, он обучил поселенцев пользоваться парусом, теперь они могли с помощью этого бота рыбачить в море. Чтобы не разжигать лишний раз ревность Майкла во время пути на Сен-Силио, Анастасия уговорила Петрушу отправиться в дорогу на «Великолепном», сославшись на своё желание быть ближе к Ревеке, с которой она подружилась и которой была признательна, поскольку считала, что именно благодаря этой женщине состоялась её встреча с любимым.