Ещё до наступления темноты эскадра Ревеки Грей снялась с якорей и распустила паруса. Капитан испанского галеона вздохнул с облегчением, увидев, что пираты убрались восвояси, и со спокойной душой дал команду выходить на рассвете. Он и не предполагал, что не успеет пройти десяти миль, как окажется в ловушке. С трёх сторон его окружили пиратские корабли. Тяжёлому и неповоротливому галеону просто некуда было деваться. Разумнее всего в такой ситуации опустить флаг, дабы избежать кровопролития и сохранить жизни членам экипажа. И на самом деле, после того как золотой песок переместился из трюмов галеона в трюм «Великолепного», испанцев отпустили с миром. Не брать же лишний грех на душу! Корабль Ревеке был не нужен, а убивать людей, не оказавших сопротивления, тоже не имело смысла.

После весьма успешной операции, прежде чем отправиться на Тортугу, было решено взять курс к Сахарной Голове. Дело в том, что не было сомнений: едва корабли Ревеки войдут в гавань Бастера, Этьен де Лепаж, губернатор Тортуги, сам лично проинспектирует все трюмы, дабы оценить стоимость груза и определить свою часть захваченного приза. Ему примерно было известно, какую добычу пираты могли захватить в Сен-Силио, но на золотой песок, конфискованный у испанцев, ему нечего разевать рот, это не его пожива, поэтому решено было выгрузить золото на Сахарной Голове.

После того как корабли удалились от ограбленного галеона на расстояние около четырёх-пяти миль, Вильям, стоявший рядом с Петрушей на квартердеке, указал ему на северо-восток.

– Посмотри, что это за странное существо там движется? Кит? Никогда не встречал китов в этих водах.

Достав подзорную трубу, Петруша всмотрелся в указанном направлении. Нет, это был не кит, а корпус небольшого корабля. На нём не было мачт, но, по всей видимости, когда-то их существовало две. «Возмездие» и «Великолепный» шли впереди примерно в трёх кабельтовых. Петруша просигналил им флагами, чтобы его не ждали и двигались дальше. Сам же он поменял курс в ту сторону, куда дрейфовало потерпевшее крушение судно. Возможно, там оставались люди, и их удастся спасти, а возможно, имелось и что-нибудь ценное.

Часа через два матросы зацепили абордажными крючьями то, что когда-то было кораблём, и подтянули к борту «Летящей стрелы». Корпус судна сильно кренился и ушёл под воду значительно ниже ватерлинии. Судя по всему, это был корпус небольшого брига. Перебравшись на его покатую палубу, матросы открыли люки трюма. В трюме, почти наполовину затопленном водой, находились негры. Некоторые были уже мертвы, их тела плавали и, судя по запаху, начинали разлагаться. Живых пересадили на борт «Летящей стрелы». Всего их оказалось шестьдесят человек, в том числе женщины, дети и даже несколько грудничков. Ещё несколько часов, и все они вместе с остатками корабля ушли бы на дно. Не было сомнений, что судно здорово потрепал ураган, а команда покинула его, бросив чернокожих на произвол судьбы точно так же, как в своё время поступил Эдмон Дюпре с Петрушей и его друзьями.

К Сахарной Голове корабль Петруши добрался на рассвете следующего дня. «Великолепный» и «Возмездие» уже стояли в бухте. На них оставались только вахтенные матросы, все остальные пираты находились в форте.

– Шестьдесят чернокожих, говоришь? – выслушав рассказ Петруши, сказала Ревека. – Тоже неплохо. Это же почти девятьсот фунтов стерлингов! Мигель будет доволен.

– Мигель? – удивился Петруша.

– Ну да. Мы обычно ему сдаём живой товар. Или у тебя есть другие предложения?

– Но ведь это тоже люди! Мы спасли их. Они находились в таком же безвыходном положении, как я и моя команда три месяца тому назад!

– И что ты предлагаешь?

– Отпустить их.

– Где? На Барбадосе? На Ямайке? Да их тут же примут за беглых рабов и обойдутся с ними ещё хуже!

– Я хочу отпустить их здесь.

– На Сахарной Голове?

– Да.

– Чтобы они тут хозяйничали и разорили наш форт?

– Нет. Я отведу их на восточную сторону острова. А подходить к форту строго им запрещу. Табу! Я оставлю им несколько ружей и пороху. На острове есть дикие свиньи, пусть охотятся, пусть ловят черепах, собирают батат и ямс. С голоду не умрут, я надеюсь.

– Капитан Пит! Ты говоришь ерунду. Это не люди, это товар. Это наша добыча.

– Хорошо. Помните наш уговор – делить добычу на три части?

– Да, конечно.

– Вы сказали, Мигель заплатит нам девятьсот фунтов стерлингов? Если я дам вам с Джеймсом шестьсот, я могу забрать себе этот товар?

– Мэй! – позвала Ревека. – Подойди сюда!

– Послушай, – продолжала она, когда Джеймс подошёл. – Капитан Пит предлагает нам шестьсот фунтов за чёрных обезьян, которые у него в трюме. Ты как?

– Шестьсот фунтов, говоришь? То есть, мне триста?

И, подумав немного, ответил:

– Что ж, если они ему так нужны, пусть забирает! – И, обратившись к Петруше, спросил: – Ты хочешь осесть на берегу и стать плантатором?

– Почти.

Негров отвели на противоположную часть острова. Среди них нашёлся один, который немного говорил по-английски. Ему Петруша показал, как обращаться с ружьём, где можно на острове добыть еду. Оставил поселенцам немного плотницкого инструмента и строго-настрого запретил приближаться к частоколу форта, иначе боги поразят их всех молнией и громом.

Тем временем золотой песок и ещё некоторые ценности, которые предполагалось утаить от губернатора Тортуги, были перенесены в форт и надёжно спрятаны. На следующее утро все три корабля покинули Сахарную Голову, а спустя десять дней бросили якоря в гавани Бастера.

Этьен де Лепаж давно ждал прибытия Ревеки Грей, поэтому, едва ему доложили, что в бухту заходят три корабля Чёрной Вдовы, он велел закладывать коляску, чтобы отправиться в порт. Как и предполагалось, губернатор скрупулезно осмотрел все трюмы судов вместе со своим казначеем. Тот оценил пока что навскидку стоимость товара, после чего отправился составлять договор с перекупщиками. Корабли подогнали к причалу: окончательная оценка, опись и перегрузка могли занять несколько дней.

Ревека предложила Петруше ещё разок потренироваться в фехтовании. Они взяли лошадей и снова отправились на облюбованную ими в прошлый раз поляну. Помахав саблями примерно час, они присели на траву.

– В принципе, Пит, у тебя уже вполне достаточно средств для возвращения на родину, – заметила Ревека. – И свой долг участием в сражениях ты уже вернул.

– Я об этом подумывал. Я очень тоскую по родному дому, по Анастасии… По… Перед тем как расстаться, хотелось бы ещё раз навестить Сахарную Голову.

– Да-да, конечно. Ведь там хранится ещё кое-какое добро, часть которого принадлежит тебе и твоим людям. Что ж, придёт время, мы заглянем туда. По боюсь, что не очень скоро.

Петруше действительно необходимо было получить свою долю сокровищ, спрятанных на острове. Ревека, наверно, забыла, а может, не знала, что деньги за выкуп негров он выплатил собственные. И не шестьсот, а все девятьсот фунтов, чтобы рассчитаться также со своими людьми. Поэтому карман его был практически пуст. Однако по уговору самостоятельно забрать свою часть добычи из тайника он не мог: делить сокровища, хранящиеся на острове, нужно было совместно с Ревекой и Джеймсом Мэем.

– Я помню наше условие, что Сахарную Голову мы посещаем только все вместе. Тем более, всё равно ближайшие недели две я не смогу выйти в море. У «Летящей стрелы» появилась течь, нам надо её подлатать. Но, как закончим с ремонтом, я бы хотел заглянуть на остров. У меня же там остались мои подопечные.

Ревека усмехнулась и покачала головой:

– Тоже мне, нянька чернокожих!

– Да, и я перед Богом в ответе за этих людей.

– Ты снова о чести.

– Да, о чести! Хоть я и пират!

Ревека резко ударила его по щеке.

– Вы что? – удивился Петруша, хватаясь за щёку. – Разве я оскорбил вас?

Ревека расхохоталась.

– Прости, Пит! Это комар. Он пил кровь – твою кровь у тебя на щеке, я его прихлопнула.

* * *

Спустя несколько дней трюмы кораблей освободились от груза, а капитаны получили полагающиеся им деньги и рассчитались каждый со своей командой. Суммы оказались не так велики, но вполне достаточны, чтобы на несколько недель отправиться в загул. Все члены экипажей отдыхали и развлекались. Главари пиратской флотилии поселились в таверне «Хромая черепаха». По вечерам они собирались за одним столом, Мария подавала им ужин и ром «Убей дьявола». За ужином флибустьеры вели неспешную беседу и обсуждали ближайшие планы.

– Сегодня Этьен де Лепаж поделился одной информацией, – говорила Ревека. – Назревает выгодное дельце. Как у тебя дела, Пит? «Стрела» готова к выходу?

– Думаю, дня через два… – ответил Петруша тихим усталым голосом.

Его покачивало, он потянулся за кружкой и опрокинул её.

– Этому больше не наливать, – пошутил Боб Стингер.

– Это не от рома, – Петруша попытался встать, но пошатнулся и снова сел на лавку. – Второй день болит голова и ломит суставы.

– Так-так-так, ну-ка, посмотри на меня! – Ревека приблизилась к его лицу и поднесла свечу.

Лицо Петруши было неестественно красным и в пятнах, белки глаз пожелтели.

– Лекаря! Быстрее!

Когда пришёл доктор, Петруша совсем ослаб, не мог даже подняться с лавки. Врач осмотрел его, потрогал лоб, пощупал пульс.

– Давайте перенесём его в комнату. Приготовьте мне тёплой воды, тазик и чистое полотенце.

– Что с ним? – спросил Степан.

– Жёлтая лихорадка.

– Комар! – воскликнула Ревека.

– Что комар? – переспросил доктор.

– Пять дней назад его укусил комар.