– М-да, кисло все очень, – ткнул сигарету в пепельницу Львов. – А ну-ка, старшой, – подмигнул Нечаеву, – плесни еще всем по лампадке. Для поднятия, так сказать, тонуса.

В дело пустили второй графинчик и все выпили под блины с икрой.

– Ну а как у тебя дела, Альберт? – промокнул губы салфеткой Туровер.

– Да как Сашка сказал, умирать не надо, – криво усмехнулся Львов. – Я в Смольном, в аппарате мэра, толкаем «за бугор» остатки ЛенВМБ*, у папаши солидный бизнес, ему, кстати, принадлежит эта шаланда, так что вобщем в шоколаде.

– Ну и чего кривишься? Я ж вижу, – дунул в беломорину Туровер.

– На душе погано ребята.– Отдал флоту лучшие годы жизни, а теперь помогаю его растаскивать. Вы бы видели, какие особняки и яхты у питерских «слуг народа».

– Ладно, не надо о душе, – вскинул на него глаза Майский. – А то я заплачу.

– Да, Альберт, душа сейчас понятие относительное, – чиркнул спичкой Туровер. – Не забирай в голову.

– Хорошо, не буду, а теперь поговорим о вас. У меня имеется дельное предложение.

– В смысле? – высоко вскинул левую бровь Туровер.

– Как вы смотрите на то, чтобы снова отправиться в плавание?

– Кто конкретно и в каком состоянии?

– Ты, и вся твоя команда, что припухает в Полярном. В качестве экипажа.

Присутствующие недоверчиво переглянулись, а у минера отвисла челюсть.

– Шутить изволишь, товарищ капитан 2 ранга? – наклонился к однокашнику Майский. – Не смешно.

– Да, – Альберт, это несерьезно, – затянулся беломориной Туровер и пустил носом две струйки дыма.

– Серьезней не бывает, – обвел Львов взглядом присутствующих. – Нужно будет сходить в экспедицию к Южному Полюсу

– И на чем же, если не секрет? – подал свой голос минер.

– Корабль на уровне, как раз для тех широт. Плавание два месяца и по шесть тысяч долларов каждому. Половина при подписании контракта.

– Мне это снится а, Вить? – толкнул локтем командира помощник.

– Что, какая – то коммерческая экспедиция? – пожевал папиросу Туровер.

– Вроде того, – ответил Львов, – частная. И хорошо спонсируется.

– А почему ты предлагаешь это именно нам, ведь в Питере полно моряков.

– Вы свои, служили в Заполярье, и у тебя сплаванный экипаж. И последнее. Экспедиция сами понимаете рискованная, оттуда можно не вернуться.

– Ну что же, предложение заманчивое,– после минутного молчания произнес Туровер, – здесь нужно помыслить, а парни?

– Ну да, спешка нужна при ловле блох, – кивнул молчавший до этого химик.

– В таком случае еще по одной и оставайтесь у меня на ночь, – довольно прищурил светлые глаза Львов. – А утром сообщите свое мнение.

– Что ж, останемся, а где разместишь? – откупорил бутылку коньяка Майский.

– Тут есть гостевые номера и сауна с бассейном. Там хорошо думается. Ну, а вечером прошвырнетесь по Питеру. Кстати, как у вас с деньгами?

– Есть немного, – сказал Туровер. – Получили выходное пособие при увольнении.

– Знаю такое, пару раз с друзьями в кабак сходить – хмыкнул Алька и шлепнул на стол несколько зеленых банкнот.

– Здесь пять сотен, – хватит для променада.

– А че, мы не откажемся, – прогудел помощник, пихнул их в карман тужурки и со словами, – вот черт, совсем забыл! – извлек оттуда масляно блеснувший «ТТ».

– Никак со службы прихватил? Смотри Сашка, влипнешь, – неодобрительно сказал Львов.

– Да нет, это нам один паренек подарил, в поезде, – подбросил пистолет на ладони помощник. – Так сказать на память.

– Выкинь его, – кивнул на иллюминатор, Туровер.

– Ни в коем разе, – спрятал «ТТ» Майский. – Ты ж знаешь, я оружие люблю, а на гражданке полно бандитов.

– М-да, – вздохнул Львов, – как был ты упертым в училище, так и остался. – В таком случае, давай выпишем тебе разрешение.

– Это как? – заинтересованно захлопал глазами капитан-лейтенант.

– Слышь, Миш, – вон рядом с тобой секретер, – обратился к сидящему с краю химику Алька. – Вынь из верхнего ящика лист бумаги и передай Сашке.

– Так, а теперь пиши, – бросил он тому. – Вверху, – «Начальнику ГУВД Санкт-Петербурга», – точка.

– Не понял? – поднял голову от бумаги Майский.

– Щас поймешь, пиши ниже, «заявление».

– Есть, – заскользила по бумаге ручка

– Под ним, «В добровольном порядке сдаю случайно обнаруженный мною в туалете Финского вокзала, пистолет «ТТ».

– Дату не ставь. А ниже твоя фамилия и подпись.

– Теперь понял – размашисто подписался помощник. – Это вроде индульгенции?

– Молоток, правильно мыслишь, – бросил в рот маслину Алька. – С такими вот «найденными» стволами, щас в России многие «братки» ходят. Это адвокаты придумали.

Мне тут один милицейский начальник жаловался – задержим, а состава преступления нету. Базлают, мол сдавать шли. И хрен чего докажешь, приходится отпускать.

– Да, чудны дела твои, господи, – аккуратно сложил помощник лист вчетверо и поместил его в бумажник.

После этого Львов надавил кнопку, и через несколько минут в дверях возник метрдотель.

– Значит так, Марат, – обратился к нему Алька. – Размести ребят в гостевых номерах, прикажи доставить туда их вещи из машины и приготовить сауну с бассейном. Вечером ужин на четверых, а утром, в девять, я приеду на завтрак.

– Может девочек организовать? – наклонился к нему турок.

– А это уж как они захотят, – подмигнул Алька Майскому.

Затем, пожав всем руки, Львов ушел, метрдотель позвонил по мобильнику охране и отпер ключом дверь рядом с той, что вела в умывальник.

За ней был светлый, с ковровой дорожкой коридор, справа широкие, с видом на Петропавловку иллюминаторы, а слева несколько дверей с латунными табличками.

– Это ваши, – распахнул две крайних Марат и щелкнул выключателями.

Каюты были двухместными, обставлены стильной мебелью, и офицеры довольно переглянулись.

– Ключи, – передал он им два костяных бочоночка и пригласил за собой, – пойдем, посмотрим сауну.

Коридор заканчивался небольшим уютным холлом, с несколькими кожаными креслами и диваном, стоящим перед ними низким столиком, а также импортным холодильником и пальмой, дополняющими интерьер.

– Настоящая? – осторожно коснулся волосатого ствола химик.

– У нас все настоящее, – величаво кивнула феска*. – В холодильнике прохладительные напитки, а вот здесь, – открыл Марат светлую, из карельской березы дверь, – совмещенная с бассейном сауна.

– Круто, – заглянул внутрь химик с минером. – Как в санатории!

– Ну и внутренняя связь, – ткнул волосатым пальцем метрдотель в стоящий на столике, изящный телефонный аппарат. – Если захотите поразвлечься, звякните, и вам пришлют массажисток.

– А какой массаж они делают? – поинтересовался помощник.

– Любой, от тайского до минета.

– Это ж надо! – восхищенно переглянулись минер с химиком.

– И последнее, когда накрывать ужин? – обратился Марат к Туроверу.

– Часов в семь, и, пожалуйста, без спиртного.

– Ясно, – последовал ответ,– ну что, пошли обратно? Там, наверное, уже принесли ваши вещи.

У кают действительно стояли офицерские чемоданы, со скучающим рядом секьюрите.

– Денис, – включи гостям сауну, – приказал ему метрдотель, и тот бесшумно исчез.

– Хорошо вам отдохнуть, – сказал после этого Марат и неспешно пошагал в другую сторону.

Туровер с Майским занесли вещи в первую каюту, минер с химиком во вторую и, минут через десять, переодевшись в спортивные костюмы, последовали в сауну.

Там их встретил Денис и сообщил, что все готово, через полчаса можно париться.

– Молодец, – хорошо служишь, – бросил ему помощник. – Тоже из военных?

– Ну да, – кивнул светлым ежиком парень, – в прошлом командир взвода морской пехоты. – Легкого вам пара, – и ушел.

– Слышь, командир, может и нам сюда пристроиться халдеями*? – весело сказал помощник. – Судя по всему, Алькин предок набирает только наших.

– Поживем, увидим, – уселся Туровер на диван и расстегнул змейку куртки.

Чуть позже все сидели в парилке, слушали как потрескивала от жара деревянная обшивка и потели.

– Хорошо, – откинувшись на стенку и с наслаждением вытянув ноги, бормотнул Туровер.

– Не то слово, – охаживая березовым веником распластанного на лавке помощника, прокряхтел минер. – Я уж и не помню, когда парился. Мишка, а ну-ка прибавь атмосфер!

Химик черпнул из стоящей рядом дубовой шайки медным, с длинной рукояткой ковшиком, наклонился и плеснул из него на раскаленную до малинового свечения каменку.

– Бах!! – взорвалась она обжигающим паром, и все затянуло туманом.

В нем слышались бубнящие голоса, плеск воды и хохот.

Спустя час, приняв душ и наплававшись в бассейне, с наброшенными на малиновые торсы простынями, все весело ввалились в холл и плюхнулись вокруг столика в кресла.

– Так, Мишка, ты самый молодой, а ну- ка пошарь, что там в холодильнике, – тяжело отдуваясь, сказал химику помощник.

Оставляя мокрые следы, тот прошлепал к тихо жужжащей махине, потянул на себя верхнюю дверцу и восторженно охнул – пиво!

Через минуту столик расцвел десятком золотистых банок с надписью «Миллер» и, вскрыв их, подводники с наслаждением стали тянуть живительную влагу.

– Да, красиво жить не запретишь, – метнув пустую банку в урну, потянулся за второй Майский.

Затем из нижней части столика извлекли хрустальную пепельницу, все, кроме химика, закурили и выжидательно уставились на Туровера.

– Предложение заманчивое, – помолчав с минуту, произнес он.– Мне лично не хочется расставаться с морем, да и вам я думаю тоже.

– И Альку мы хорошо знаем, он зря трепаться не будет, – поддержал Туровера Майский.

– М-да, таких денег нам за год не заработать, – переглянулся минер с химиком. – Я думаю это как манна с небес. Мы с Мишкой тоже согласны.

– Ну что ж, будем считать, этот вопрос решенным, – хлопнул ладонью по подлокотнику кресла командир. – Перейдем ко второму, как быть с ребятами?

– А чего тут думать? – пробасил помощник. – Утром позвоним и все. Представляю, как они будут писать шипром!

После этого, загасив папиросу в пепельнице, Туровер оделся и ушел в каюту, а помощник, сняв трубку, подмигнул оставшимся и заказал массажисток.

В семь вечера они снова сидели в кают-компании и с аппетитом ужинали.

– А зря ты Петрович не остался, массажистки во! – поднял вверх большой палец Майский.

Минер с химиком блудливо улыбались и активно работали челюстями. Туровер нахмурил брови и ничего не ответил.

– Ну что, может поглядим вечерний Питер? – предложил он спустя минуту. – Я тут лет пять не был.

– Обязательно, – кивнул Майский, – а для начала прокатимся на Невский, как там моя родная комната.

Часть 3. Легато*

Глава 1. Салют над Невой

Спустя непродолжительное время вся четверка миновала зал, в котором весело гремела музыка и было полно народу, вышла наружу и спустилась по трапу на набережную.

Вдоль нее, разбрызгивая ошметки мокрого снега, изредка проносились автомобили, в призрачном свете редких фонарей клубился туман, на дворе стояла оттепель.

Вдали мигнул зеленый огонек, химик призывно замахал рукой, и к парапету подкатила бежевая «Волга».

– Привет, мастер, – нагнулся к открытому окну минер. – Прокатимся?

Пожилой таксист молча кивнул, и все уселись внутрь.

– Значит так отец, – скрипнул передним сидением Туровер. – Едем на Невский.

– Добро, – послышалось в ответ, и машина рванулась с места.

За окнами замелькали громады домов, рекламные щиты и неоновые вывески ночных клубов. Затем, автомобиль свернул на тускло освещенную улицу, сбросил скорость и стал подскакивать на выбоинах.

– Ну и дорога, – послышалось сзади, – почти как у нас в Полярном.

– Да, сынки, тут сейчас как в блокаду, тихий ужас, – вздохнув, сказал таксист и переключил скорость.

Минут через пять автомобиль вырулил на Невский, и водитель поинтересовался – куда дальше.

– К Дому книги папаша, – откликнулся помощник, – там встанешь.

У старинного, изысканной архитектуры особняка машина скрипнула тормозами, офицеры расплатились и вышли наружу. Кругом бурлила ночная жизнь, суетились многочисленные прохожие, и катил нескончаемый поток автомобилей.

– Да, давненько я не был в родительских пенатах, – оглянулся вокруг помощник и показал рукой, – нам сюда.

Следуя за ним, вся группа миновала особняк, вошла под высокую арку и оказалась в заваленном снегом дворе, куда выходили парадные видавшего лучшие времена дома.

Майский направился к крайнему, все поднялись по гулкому пролету на второй этаж, и он открыл ключом высокую обшарпанную дверь, с учиненной на ней мелом надписью «fuck you!» и несколькими звонками сбоку.

За ней темнела кишка длинного, освещенного одинокой лампочкой коридора, чувствовался запах кухни и слышалась тихо льющаяся откуда-то музыка.

– Пошли – сказал помощник, они проследовали к третьей от входа двери, и он снова зазвенел ключами.

В конце коридора возник какой-то силуэт, послышалось шарканье тапочек, и к офицерам подошла, миниатюрная, укутанная в шаль старушка.

– Никак Саня? – подслеповато щурясь, всплеснула она ручками, и со словами, – я, тетя Кира, я, – Майский наклонился и нежно поцеловал старушку в щеку.

– Вот, заехал с оказий, – растроганно прогудел он. – А ты все такая же молодец.

– Какое там, – продребезжал старческий голос, – скоро век, зажилась я батюшка, зажилась. А комната твоя в порядке, я присматриваю.

– Спасибо, Кира Андреевна, – открыл дверь помощник, пошарил по стене и щелкнул выключателем.

Лампа с абажуром высветили высокие, оклеенные дешевыми обоями стены, с висящими на них несколькими олеографиями, стоящий в центре круглый стол, с придвинутыми к нему венскими стульями, прошлого века платяной шкаф с горкой у окна, а также две аккуратно застеленные и разделенные ширмой, кровати.

– Да, уже третий год, как ушла Машенька, – посмотрела на стоящую на горке фотографию старушка и тихо вздохнула.