Обдирая борта и спутывая такелаж, накрепко сцепленные абордажными крючьями, корабли, по инерции медленно идя по кругу, останавливались.

– На абордаж! И-й-ё –хо! – с криками и свистом команда «Синей Чайки» перепрыгивала на палубу фрегата. Эпицентр сражения безостановочно переходил то на фрегат, то на палубу «Синей Чайки», то снова откатывался на тамплиерский капер. По перекинутым доскам, со второй «волной», вступил в рукопашную схватку и ваш покорный слуга. «Руби!», «Бей!», звенели клинки, слышались одиночные выстрелы. Первые, суматошные, минуты боя проходили, унося первые жизни и всплеск адреналина. Вместо него приходил холодный расчёт и более трезвая оценка поля боя. Не переставая орудовать абордажной саблей, стоя плечом к плечу с товарищами, я вдруг заметил необычное скопление на квартердеке106*. Блистая кирасами, в серых плащах, с обнажёнными мечами, несколько рыцарей ордена, окружив и оберегая кого-то, отбивали одну атаку за другой. В нескольких метрах от меня, огромный негр, вооружённый двумя абордажными топорами, лихо отмахивался от наседающих врагов.

– Нил!..Нил!!! – перекрикивая шум схватки, проорал я.

Он услышал и оглянулся. Я показал ему рукой на странную группу у штурвала:

– Возьми ещё кого ни-будь и за мной! – крикнул я и стал прорываться к корме. Я лез напролом, подныривая под свистящие сабли и топоры, перепрыгивая через трупы, карабкаясь по головам дерущихся не на жизнь, а на смерть людей. Я чувствовал, и с каждым форсированным метром это чувство крепло всё больше, что именно там, на квартердеке, находится то зло, победа над которым даст нам всем шанс на жизнь.

Наконец я добрался до живой, серой стены, ощетинившейся блестящими клинками. Выпад – отбили, ответный взмах, я – кувырком через голову, меч молнией рассёк воздух. «Руби!», «Круши!» – Нил и ещё несколько парней атаковали правый фланг группы тамплиеров. В их строе наметилась брешь и я, не задумываясь, нырнул в неё, оказываясь внутри охраняемого пространства.

– Ба! Какая встреча! – я выпрямился. Передо мной, с кривой ухмылкой на лице, стоял Бартоломью де Молле. Два рыцаря выступили вперёд, заслоняя собой монаха. Но он отстранил их. Вытащив из складок своего коричневого балахона кинжал, и взяв в другую руку кривую абордажную саблю, он приготовился к бою.

– Вот и закатилась твоя счастливая звезда, Дакота, или как там тебя?! – выкрикнул де Молле. Я молчал. Мы медленно двигались по кругу, провоцируя друг друга ложными выпадами.

– Ты же не из местных. Что заставило тебя связаться с этой рванью? – продолжал монах.

– Тебе не понять! – крикнул я, отбивая сверкнувший молнией клинок.

– Может любовь? Любовь к золоту, или к этой рыжей девчонке? – Бартоломью, вдруг присел и крутанулся, выставив в стороны руки. Я взвился в прыжке. Блин, если бы не моя отменная реакция, отработанная на тренировках до автоматизма, валялся бы я сейчас на палубе с обрезанными сухожилиями. Он как будто завораживает своей болтовнёй, отвлекая от действительности. Я встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Пора было заканчивать это представление.

Я прыгнул вперёд, выставив перед собой саблю. Монах отбил её резким ударом. Клинок ушёл в сторону, по инерции рубанул по штурвалу, и застрял у основания. Де Молле тут же, ногой, ударил по спицам, крутанув штурвал. Оружие вывернуло из моей руки. Я с разворота – локтем ему в челюсть, головой в переносицу на!.. Острая боль обожгла бок. Я отскочил. В левом боку глубокий порез. Но стилет не продолжил своё смертельное движение вверх, наткнувшись… я знаю на что! Я сделал ещё шаг назад, уворачиваясь от мелькнувшей сабли, и оступившись о чей- то труп, рухнул на спину. Монах, с перекошенным ртом и разбитым в кровь носом, взметнув над головой саблю, ринулся вперёд, намереваясь покончить со мной. Я сунул руку за пазуху…

…Пистолет, замечательное оружие, тщательно смазанный и снаряжённый, спрятанный в кожаной кобуре, пришитой к внутреннему карману камзола. Он ждёт. Он готов выйти на сцену по первому зову своего хозяина. Конечно, можно его использовать сразу, только ступив на палубу вражеского корабля, тем самым расчистив себе дорогу и орудуя верной саблей добыть победу. Но лучше не спешить, лучше приберечь этот шанс на жизнь…

…В долю секунды я выхватил оружие и сразу, не целясь: «Ба-бах!» Промазать с полутора метров невозможно. Не важно куда попадёт пуля, в голову, тело, или, ха-ха, пониже пупка, свинцовый шарик в полдюйма диаметром сделает своё дело! У де Молле удивлённо округлились глаза, он вдруг остановился, словно наткнулся на стену. Через секунду его труп рухнул прямо на меня, придавив раненный бок. Я взвыл от не терпимой боли, кроя трёхэтажным матом всех тамплиеров и их родственников.

То-ли я оглох от выстрела, то-ли, действительно шум боя стал стихать. Я кое- как выкарабкался из-под трупа монаха и, опираясь на подобранный тамплиерский меч, выпрямился, одной рукой зажимая кровоточащий бок. Оставшиеся в живых, из обеих команд, в окровавленной и порванной одежде, тяжело дыша, стояли и хмуро смотрели друг на друга. Никто не пытался возобновить сражение, но и поворачиваться спиной, тоже никто не спешил.

Я огляделся. Квартердек был завален мёртвыми телами. Из рыцарей не уцелел никто. К сожалению, в бою с ними погибли все, кто пришёл мне на помощь. Нила я нашёл среди кучи тел, мёртвой хваткой державшего чью-то шею. В его могучей груди по самую рукоять торчал рыцарский меч. Цепляясь за разбитые перила, ступенька за ступенькой, я, спустился на палубу. Продолжая, опираться на трофейный меч, я проковылял к борту:

– За мной братцы! – я кивнул головой в сторону нашего корабля и первым ступил на сходни. За мной потянулись остальные. Мы покидали тамплиерский фрегат. Нам никто не мешал, не стрелял в спину, не нападал. Не было ни победы, ни поражения. Стоя на залитой кровью палубе «Синей Чайки» я оглядел вернувшихся. Побитые, израненные, но оставшиеся в живых пятнадцать человек…из восьмидесяти…всего лишь пару часов назад кричавших «Ура!»

Из люка показалась Аннет. Жива, слава Богу. Руки по локоть в крови, платье всё покрыто пятнами, отыскав меня глазами, она кинулась ко мне.

– Это не моя! – в ответ на мой красноречивый взгляд ответила она и отвела мою руку, которой я всё ещё зажимал рану. Кровь не текла, но порез жутко саднило и щипало.

– Зайдёшь ко мне! – тоном учителя сказала она и повернулась к команде, за секунду оценивая состояние каждого.

– Френсис! – она бросилась к двоим, державшим на плечах третьего. Голова его была вся в крови, но он был жив и слабо перебирал ногами, помогая тащившим его парням.

Свежий порыв воздуха ударил в ноздри. Паруса зашевелились, заволновались. Ветер сменил направление, словно отталкивая нас от фрегата.

– Руби швартовы! Уходим! – крикнул я.

– Капитан! Дик убит, я смогу…

– Гарри! Живой! Братишка! – я с чувством обнял моряка.

– К штурвалу, мистер …! – я, вдруг запнулся, осознавая, что за всё время, за все передряги, которые мы прошли вместе, плечом к плечу, я знаю о нём всего лишь, что он Гарри, вездесущий, не унывающий, жулик и проныра Гарри.

– О`Брайн, сэр – он улыбнулся.

– К штурвалу, мистер О`Брайн! – я поднялся за ним на мостик.

Ветер ещё заметно посвежел. «Синяя Чайка» чуть накренившись, со скрипом, наконец отцепилась от борта тамплиерского корабля. Вот между нами полоска воды, десять метров, двадцать…кабельтов…

Я взял подзорную трубу. На палубе фрегата наметилось какое-то действие, но без суеты. Их корабль продолжал оставаться без движения. Повернув трубу на несколько градусов, я понял эту неторопливость: из-за мыса показался второй корабль. Или «первый» со сломанной мачтой. Он ещё был вне зоны досягаемости пушек и двигался очень медленно, но поменявший направление ветер помогал не только нам. Нужно было срочно уносить ноги.

– Гарри, держи по ветру –перекрикивая скрип такелажа и свист нарастающего шквала крикнул я.

Гарри крутанул штурвал.

– Капитан! Гик107*!!!

Я резко обернулся. Последнее, что я видел, несущийся прямо мне в лоб деревянный брус. «Хрясь!», то-ли череп треснул, то-ли гик пополам. Сознание меня покинуло и я погрузился в темноту…

-… Иван…Ваня…

–… Иван!.. Господи, да что же это… Ваня!

– Аня?! Аннет… – Иван открыл глаза. Над ним склонилась мать и, тряся его за плечо, пыталась привести в чувство.

– Господи!.. Иван! Что ты меня так пугаешь? Прихожу, дверь открыта, ты не отзываешься, в квартире палёной проводкой воняет… Ну сколько раз говорить,

– Не доведёт этот компьютер до добра. Ну позанимался и оставил… Сидишь там днями и ночами… – мать, продолжая ворчать ушла на кухню.

Иван огляделся. По чёрному экрану монитора «бегала» надпись: «Нет сигнала». Системник «молчал». Рядом, на полу, валялся стул со сломанной ножкой и надколотая чайная чашка.

Бок щипало. Иван задрал мокрую футболку. На боку краснело пятно. « Чаем, что ли обжёг?..» – пришла мысль.

« Не понял! Мне что всё почудилось?!» – Иван, автоматически, сунул руку в карман. Пальцы, нащупали какой- то металлический диск. Он вытащил руку и разжал кулак. На ладони, тускло мерцая золотом, лежала старинная монета с изображением лошади несущей на себе двух всадников…