Тропический шторм, смертельный, идеально красивый и ужасный. С огромными волнами, переворачивающими корабли, с ураганным ветром, ломающим мачты, всё- же имеет один изъян. Вблизи материка он не долговечен. Расхулиганившись на просторах океана, он вдруг «наскакивает» на материковую сушу и тут же рассыпается, успокаивается, проливаясь на землю ливневыми дождями. Но ведь моряка не напугать водой, верно? Какая разница, льётся она с неба, или журчит в кильватерной струе. Поэтому, едва дождавшись, когда утихнет буря, я выгнал ворчащих пиратов из сухой и уютной таверны. Со словами :

« Клянусь богом! Корабль не будет никого ждать!» – я со скоростью спринтера рванул к причалу.

– Бегом!!! – рявкнул Френсис и припустил за мной. Следом за ним перешли на бег остальные. Волнение в бухте утихло, превратившись в крупную рябь, но ветер, растеряв свою ночную мощь, всё ещё был достаточно крепок.

Френсис, зычным голосом, матеря на чём свет стоит матросов, дождь, тамплиеров и всех святых, командовал установкой стакселя93* и грота-гаф-триселя*. Дик, никого не подпуская к штурвалу, виртуозно развернул корабль, обогнув трёхмачтовый галеон, стоящий на двух якорях, и едва не задев марса-реем снасти английского фрегата повёл набирающую скорость «Синюю Чайку» мимо стоящих на рейде, спрятавшихся от бури судов.

Я, доверив управление судном тем, кто это сделает гораздо лучше меня, разложил на столе в капитанской каюте прибрежную карту южной оконечности африканского материка и углубился в размышления. А поразмышлять –то было о чём. Ну, во-первых, сам мыс, конечно не большой, но точного места где держат Аннет мы не знаем. Сколько людей охраняет пленницу- 94мы не знаем. Какую гадость приготовил нам де Молле мы тоже не знаем. Так что без разведки нам не

обойтись. Вопрос в том, как провести эту разведку и не засветиться самим раньше времени. Корабль – не лодка, в камышах не спрячешь и в море не замаскируешь.

Думать надо было быстро. От Кейптауна до мыса Доброй Надежды не многим более сорока миль. Даже если, дующий нам в правый борт западный ветер, не сменится на попутный северный, всё равно, нам ходу часа три, не больше.

В каюту заглянул мокрый и продрогший Френсис:

– Слушай, Иван – едва ли не впервые, со времени нашего знакомства, он обратился ко мне по имени

– я вот думаю, как бы нам на полном ходу, не влететь бы в западню.

Я кивнул головой на стул, приглашая боцмана сесть. Достал из шкафа квадратную бутылку с длинным горлышком, которую реквизировал ещё вчера в «Капитанском приюте». Судя по этикетке, аккуратно наклеенной на одну из граней, в бутылке находился настоящий шотландский солодовый скотч95*.

– Будешь? – я поставил бутылку на стол.

– А то! – облизнулся Френсис. Он ловко, одной рукой, крутанул горлышко бутылки, взламывая сургучную печать, зубами вытащил пробку, выплюнул её в угол каюты и с наслаждением, закрыв глаза, опрокинул горлышко в рот. Остановился он, когда в бутылке осталось не больше четверти. Боцман поставил сосуд на стол и выдохнул.

– Согрелись мозги? – с усмешкой спросил я.

– Тогда слушай. Надо изменить курс. Надо подойти к мысу Доброй надежды с юго-восточной стороны. Ведь, если нас ждут, в чём лично я не сомневаюсь, то ждут с северо-запада, правильно? А мы зайдём с востока! – я победно посмотрел на Френсиса.

– И что нам это даст? – задал тот, казалось бы, простой вопрос.

– Чёрт его знает… – сознался я, – но может, чего ни-будь даст. Тогда сориентируемся. Во всяком случае, думаю, нас не ждут с той стороны, значит у нас лишний шанс на победу.

Почесав затылок, Френсис задумчиво произнёс:

– Вообще-то бывал я там. Ничего особенного: голые скалы, обрывистый берег. Залив, который образует сам мыс Доброй Надежды, мелковат, но для нас вполне подойдёт.

– Ага! – прервал я его:

– То есть большой военный корабль там не спрячешь?

– Нет, конечно – помотал головой боцман.

– На берегу залива небольшая деревня. Рыбаки в основном, кузня там…гончарная… по мелочи в общем. Но, вот немного южнее есть ещё один мыс, местные называют его Игла, англичане и португальцы Агульяс, или Агульяш. Между мысом Доброй Надежды и Иглой, вблизи берега, мелко, даже для нас. И вообще там творится чёрте что!

– В каком смысле? – моей заинтересованности не было предела. Я очень внимательно слушал, стараясь не упустить ни одной детали.

– Ну, понимаешь, – Френсис поморщился и продолжил – мелководье, сильное течение вдоль берега, как будто Индийский океан переливается в Атлантический96*. Из – за этого, на гладкой поверхности воды, то вдруг вздымаются буруны, то падают водовороты. А ещё там кампас с ума сходит. Стрелка, то крутится, как сумасшедшая, то показывает не север, а куда попало. Короче, гиблое место! – со вздохом подытожил боцман.

– Большой военный корабль там вообще нигде не спрячешь. Только идиот, ничего не понимающий в морском деле может загнать туда корабль и неважно большой или маленький, рискуя посадить его на мель, или разбить о скалы. – Френсис скосил глаза на бутылку с остатками виски.

– Но ведь местные там живут! – возразил я.

– И, как ты сам только что сказал, рыбачат…– я в задумчивости побарабанил пальцами по столу.

– Ну да, лодки, тендеры*, самое большое это кеч*, или иол97*… – Френсис пожал плечами.

– И ещё, там великое множество заливчиков, затончиков, бухточек, где аборигены прячут свои лодки. – с этими словами он потянулся к выпивке, но я опередил его, ухватив бутылку за горлышко.

– Давай, ещё думай! – ответил я на его красноречивый взгляд.

– Да чего там думать! – скривился боцман, – ни один здравомыслящий мореход туда не сунется.

– Смотри, какая интересная получается штука – я взял бутылку в руки и продолжил высказывать мысль, которая пришла мне в голову во время рассказа Френсиса.

– Какая штука выходит… Скажем… два кеча, полные местного сброда, по мелководью, с помощью попутного течения, легко и быстро, прибывают к мысу Доброй Надежды, и…

– Мы их перестреляем! – убеждённо воскликнул боцман.

– Не успеете! – парировал я:

– Двигаться они будут очень быстро, нападут с одной стороны, для манёвра у вас не хватит ни времени, ни места, у вас возможность только одного, не прицельного, залпа, на перезарядку времени уже не хватит!

– Абордаж! – изумлённо выдохнул Френсис.

– Абордаж. – повторил я, – Пока, как минимум половина команды, на берегу ищет Аннет, они захватят «Синюю Чайку». Вот, собственно, и весь план монаха, и называется он – гамбит....

– Точно! – Френсис уважительно посмотрел на меня: – Как ты догадался?! Твоя правда, надо сделать круг и заглянуть туда.

– В шахматы играю…играл… жаль, что редко – вздохнул я, вдруг вспоминая любимую, хотя и не заслуженно забытую, домашнюю библиотеку.

– Значит так и сделаем. – подытожил я разговор,

– Выкати парням анкерок с ромом, так, чисто в медицинских целях, а то продрогли все, и за работу.

Боцман встал и покосился на бутылку с остатками виски.

– За работу, Френсис! – с нажимом, перехватив его взгляд, сказал я.

Через несколько минут заскрипели снасти, «Синяя Чайка» начала лавировку. Первую часть пути пришлось идти почти против ветра и хотя, благодаря слаженной работе команды, мы почти не потеряли скорость, но из-за постоянных переходов с одного галса на другой, идя в крутом бейдевинде*, мне казалось, что мы ползём медленнее сухопутной черепахи. Через три часа, когда высокий, африканский берег скрылся за горизонтом, Френсис дал команду к повороту.

– Наконец-то! – измождённый ожиданием, выдохнул я. Корабль, как будто в солидарности со мной, тоже казалось вздохнул, взбодрился, набирая полные паруса попутного ветра. «Синяя Чайка», словно оправдывая своё название, взлетая, понеслась, взбивая форштевнем пену с океанских волн и разбрызгивая её в стороны и, на работающих с такелажем, на палубе моряков.

Ещё полтора часа бешенной гонки в солёных брызгах и снова поворот. Перейдя из фордевинда* в галфвинд98* и двигаясь теперь уже левым галсом «Чайка», снова растеряла весь свой задор. Теперь африканский берег был справа, и мы медленно, но верно продвигались к маячившей в нескольких милях впереди скале, которую моряки с древних времён называли мысом Доброй Надежды.

Френсис не отрываясь от подзорной трубы ни на минуту, внимательно осматривал береговую кромку. После напряжённой работы с такелажем, парусами, борьбы с неутихающим ветром, отчаянной лавировки, у команды наконец появилось время для отдыха. Кто – то развалился прямо на палубе и кемарил, прислонившись к фальшборту. Кто- то, в задумчивости, покуривая трубку, смотрел на движущийся берег. Дик, наконец – то передал штурвал по вахте и, сидя на ступеньках мостика, мял и тёр ладони, разминая кисти рук.

– Капитан! – Френсис помахал рукой, привлекая моё внимание:

– Вот они! – он указал направление.

Я поднёс трубу к глазам и стал оглядывать побережье.

Сначала, я ничего не мог разглядеть. Скалы, прибой, скалы, прибой, снова скалы… Вдруг моё внимание привлекло какое-то не естественное тёмное пятно, на фоне береговых скал. Вглядевшись, я понял, что тёмное пятно – это тень, которую образует нависший над небольшой бухточкой высокий, покрытый лесом берег. Вот в этой бухточке, в тени, я и разглядел шхуну и пришвартованный к ней двухмачтовый кеч. На палубах кораблей никого не было видно, но это ни о чём не говорило. Команда могла прятаться, или вообще быть на берегу, они же не ждали нас с этой стороны. Скорее всего их дозор наблюдает за бухтой у мыса Доброй Надежды и остальные просто ждут, когда там появится «Синяя Чайка».

– Слушай, давай отправим их к морским чертям! – Френсис подмигнул мне и заговорщицки ухмыльнулся.

– Утопить дело не хитрое… – вздохнув сказал я. Всё-таки, сколько я ни пытался, мне не удалось отучить боцмана от вспыльчивости и не обдуманных, импульсивных действий. Хотя, с другой стороны может он и прав. В их время, при их стиле жизни, кто первый выстрелит, тот и останется жив. А прав, или не прав – дело второе. Я, попав в эту среду, старался изо всех сил соответствовать такому образу жизни. Иначе у меня бы просто не было шансов выжить в этом мире. Но некоторые «вещи» в себе, я перестроить не мог и не хотел.

– А если это торговцы, на привал встали? Груз, если он есть, мы не возьмём, там мелко, не подойти. А если это вообще рыбаки! Над нами, потом, всё береговое братство ржать будет: « Дакота со своей командой воюет с рыбаками!», « Синяя Чайка» напала на торговый караван, а до груза не дотянулась, руки коротки».

Смешно?! – я снизу – вверх смотрел на боцмана, пытаясь взглядом донести до него всю нелепость и недальновидность его предложения. Сказать в слух, напрямую, что- то типа: «Включи мозги!» я не мог. С некоторых пор я стал замечать, что команда внимательно прислушивается к нашим разговорам. Зачем? Не знаю. Но дискредитировать Френсиса в глазах команды я не собирался. И не только из чувства благодарности за его постоянную помощь. Он мне был нужен. Очень нужен. Я чувствовал, что без него, без его необузданного нрава, мне с командой не справиться. Боцман понял мой взгляд правильно:

– Не смешно! – помотал головой боцман.

– Что будем делать? – после некоторой паузы спросил он.

– Дойдём до бухты, посмотрим. Есть у меня одна идейка. – ответил я.