Сколько себя помню, ежегодно 9 мая наша семья всегда собиралась за праздничным столом, чтобы достойно встретить святой и гордый День Великой Победы. В военное лихолетье на фронте воевали мой дед и отец, а мама, которой в сорок первом исполнилось двенадцать лет, помогала ухаживать за ранеными в одном из тыловых госпиталей.

Но время неумолимо вносит в нашу жизнь свои коррективы. Уже давно ушли мои родители, и сегодня из живых победителей той страшной войны за праздничным столом остался лишь лучший и единственный друг моего отца – Николай Кузьмич Русанов. Для меня просто – дядя Коля. Его любят и считают почти родным мои дети и внуки.

Праздник Великой Победы для ветерана памятен вдвойне, так как 9 мая у него день рождения. Дядя Коля любит пошутить и поэтому каждый год за праздничным столом рассказывает свою излюбленную историю. Я знаю её наизусть и, хотя со временем её подробности лукавый рассказчик слегка меняет, смысл повествования остается постоянным: когда фашисты во главе с Гитлером якобы узнали, что у старшины Русанова 9 мая день рождения, они тут же капитулировали. Из уважения мы подыгрываем дяде Коле, изображаем, что прежде эту историю не слышали и смеемся, а ветеран тут же забирается на своего любимого конька и начинает без устали веселить всех нас забавными байками и прибаутками. Он был таким всегда.

Отец познакомился с дядей Колей в апреле 1945 года в военном госпитале в Восточной Пруссии. Они оба участвовали во взятии Кенигсберга и были в тех боях ранены. «Тридцатьчетверку» отца подбили при форсировании третьей линии обороны неприступного города-крепости. Двое членов экипажа погибли сразу. Отец вместе с уцелевшим стрелком-радистом, продолжал вести огонь по засевшим в домах фашистам из орудия и пулемета. Они покинули пылающую машину лишь после того, как закончился боезапас. Раненых танкистов подобрали санитары. Позже, уже в госпитале из отцовского плеча военные хирурги извлекли два осколка. Так совпало, что в этот же день на другом конце города дядя Коля в составе одной из подвижных штурмовых групп отвоевывал у фашистов железнодорожный вокзал, где и был ранен в ногу.

Помню рассказы отца, как однажды к ним в госпитальную палату на костылях приковылял лихой старшина, у которого из-под больничного халата виднелись несколько полосок морской тельняшки. «Морячок» внимательно оглядел всех присутствующих и, оценив обстановку, принялся веселить раненых бойцов смешными фронтовыми байками. Это был дядя Коля. Палата вздрогнула от приступа искреннего хохота, а медсестры, опасаясь за здоровье недавно прооперированных бойцов, тотчас отправили дядю Колю восвояси. Но лихой пехотинец все равно регулярно «прорывался» в палату к отцу и продолжал веселить раненых. Отец как-то признался, что, прочитав уже после войны поэму «Василий Теркин» он был уверен: образ балагура и весельчака, запечатленный Твардовским в главном герое, почти полностью соответствует характеру и поведению его друга Николая.

Так зародилась крепкая дружба моего отца и дяди Коли. Великую Победу они встретили в госпитале и даже отметили долгожданное событие, разделив на двоих 100 граммов медицинского спирта, который где-то раздобыл шустрый дядя Коля.

У них было много общего. Оба до войны жили в Ленинграде и у каждого в блокаду осажденного и непокоренного города от голода погибли матери. Оба были молоды и, не смотря на ранения, остались живы в самой кровопролитной войне столетия. После выписки из госпиталя вместе служили сначала в Литве, а затем в Беларуси. Службу завершили в Минске и остались в этом замечательном городе навсегда. Женились почти в одно время и у обоих сначала родились дочери, а затем и сыновья.

Для нас с Валеркой – сыном дяди Коли, вопроса выбора будущей профессии не существовало. После окончания школы мы оба подали документы для поступления в военные училища. Только я в военно-морское, а Валерка в воздушно-десантное…

…Оглушительно громко прозвучали три ритуальных холостых залпа в исполнении взвода почетного караула. На Чижовском кладбище в Минске в могилу опускают цинковый гроб с телом капитана ВДВ Валерия Николаевича Русанова. Офицер, сопровождавший «Груз-200» рассказал, что Валеркин БТР душманы сожгли на одной из горных дорог Афганистана. Экипаж вел огонь до последнего, пока не сгорел вместе с боевой машиной. Цинковый ящик вскрыть не разрешили, а через небольшое стеклянное окошечко в крышке ничего не видно. Дядя Коля был единственным, кто не плакал во время этой траурной церемонии. С покрасневшими и воспаленными от бессонных ночей глазами, сильно похудевший и поседевший, он стоял у свежей могилы и все время повторял: «За что Валерку-то? За что?».

Через сорок дней после похорон Дядя Коля написал письмо в райком партии. Какие острые и принципиальные вопросы задал фронтовик партийным боссам, никто не знает. Доподлинно известно, что после этого дядю Колю два раза приглашали на беседу, а потом исключили из партии.

***

Хотя дяде Коле девяносто с лишним лет, ветеран Великой Отечественной войны по прежнему бодр, и, опираясь на палку, самостоятельно совершает ежедневные пешие прогулки. Скажу больше: он даже позволяет себе раз в год в День Великой Победы выпить одну-две рюмки водки, приговаривая и объясняя при этом, мол, за Победу для здоровья выпить не вредно. А еще он обещает всем нам обязательно дожить, как минимум, до ста лет. Когда он это говорит, его добрые глаза излучают озорное лукавство.

Когда на 95-летний юбилей мы готовили ему подарки, то наряду с самыми разнообразными вещами и сувенирами, я подарил Николаю Кузьмичу тельняшку. Помню, дядя Коля взял её в руки, слегка погладил пальцами полоски «морской души», а затем очень серьезно произнес: «В ней меня и похороните…». Я тотчас принялся говорить ему, как это принято в подобных случаях, мол, он еще крепкий мужик и до своего столетия успеет сносить не одну тельняшку, но дядя Коля серьезно посмотрел мне в глаза и повторил свою просьбу. Пришлось пообещать, хотя сама тема разговора была неприятна, а к горлу подступил предательский комок.

Живи долго, дядя Коля! Живите как можно дольше, славные ветераны Великой Отечественной! Вы – наша гордость и живое подтверждение великого подвига нашего народа. Все мы перед Вами в неоплаченном долгу…

2001 год.