Люди готовы много платить за то, чтобы ничего не делать… И готовы

многое сделать, чтобы не платить ничего. Как бы подтверждая данное изречение, вскоре Максим и Сергунчик оказались в служебном автомобиле в компании адъютанта адмирала и Тамары Петровны. Адъютант, обрадованный приятной перспективой провести вечер не в душном кабинете Главного штаба ВМФ, а с гостями в ресторане, стал усиленно изображать из себя не то заботливого руководителя группы, не то благоденствующего покровителя. Тамара Петровна и вовсе без обиняков молча забралась в служебную машину на место рядом с шофером, а на вопросительный взгляд того же адъютанта, мол, какого лешего ты сюда села, озорно бросила:

– Юрий Иванович приказал сопровождать и разбавить вашу компашку женским обаянием и красотой.

Макс и Сергунчик дружно усмехнулись и понимающе переглянулись: доверие доверием, но, похоже, бдительный адмирал на всякий случай решил не оставлять гостей одних и организовал тотальный контроль. Сделал он это с чисто флотской смекалкой, тактично и надежно. По этой причине сейчас с ними в служебной машине едут адъютант Антон и специалист лаборатории Тамара Петровна.

До отеля доехали молча. Едва стали сворачивать к стоянке, как вдруг, будто из-под земли, вырос гаишник. Входящий в раж от предстоящей пьянки в обществе незнакомой дамы, Сергунчик тут же продекламировал:

– Скажи-ка, дядя, ведь недаром в кустах ты прячешься с радаром?..

– Тихо ты, – толкнул однокашника в бок Максим. – Сейчас оштрафует…

– Никто никого не оштрафует, – вылезая из машины, смело заверил адъютант, – мы его сами сейчас на канифас-блок наденем…

Что говорил гаишнику адъютант и где расположен этот зловещий «канифас- блок», компания не слышала и тем более не увидела, но, вернувшись в машину, переговорщик весело и немного хвастливо прокомментировал ситуацию:

– Денег, подлюка, хотел. Я ему объяснил, что мы из Главного штаба ВМФ, у нас тут не просто сабантуй, а важное служебное мероприятие, после чего всех участников развезем по домам. Он и успокоился.

Въехав на огражденный небольшим металлическим забором и расчерченный белыми линиями участок асфальта, Антон по-хозяйски распорядился поставить автомобиль в дальнем углу. Затем он забрал ключи у водителя и барским жестом отпустил этого пожилого старшего мичмана «до восьми утра». Уловив вопросительный взгляд Тамары Петровны, улыбаясь, пояснил:

– Солнце мое, я тебя сам после ужина к дому доставлю! Красивых женщин необходимо возить на автомобилях, а не на метро…

В ответ красивая женщина многозначительно, но довольно фыркнула, что должно было означать: «Еще чего захотел!».

В отличие от обеденной поры, к вечеру ресторан был почти заполнен. Адъютант решительно подозвал администратора, отвел его в сторонку, показал какой-то документ, для убедительности чего-то шепнул на ухо, и вскоре вся четверка уже восседала за самым престижным столиком в центре зала.

Сергунчик и Тамара Петровна добровольно взялись изучать меню. Похоже, наличие в их мужской компании представительницы противоположного пола настроило любвеобильного Козалёва на лирический лад. Он, словно ненасытный мартовский кот, урчал и ненароком терся о плечо и колено собеседницы, периодически заглядывал в её глаза. Впрочем, всем остальным было не до ритуальных реверансов Сергунчика. Адъютант все время разговаривал с кем-то по телефону, а Максим только сейчас почувствовал, насколько сильно проголодался. К тому же такие многообещающие названия, как мясо по-гречески, котлета по-киевски, буженина молочная, телячьи отбивные а-ля гундель, шашлык кавказский, заливное из осетрины, картофель фри и прочие вкусности, упоминаемые его коллегами при обсуждении закусок, будоражили воображение и распаляли аппетит.

Небольшое недоразумение возникло, когда выбирали спиртное. Сергунчик решил заказать для дамы дорогое шампанское, предварительно пошутив, что водка тянет в драку, а шампанское – в постель. Но Тамара Петровна вдруг неожиданно резко заявила, что она, как офицер ВМФ, пьет исключительно крепкие напитки. Сергунчик не возражал, а в его глазах Максим прочитал примерно следующее: «Мадам, хрен с вами. Пейте что хотите, но от меня вам никуда не деться!»

Когда принесли водку и закуски, адъютант поднялся, поправил галстук, одернул на себе черную флотскую тужурку с погонами «каптри» и принялся произносить длинный и нудный тост. Очевидно, важную роль сыграло подобострастие (как-никак, к этим гостям очень внимательно отнесся сам адмирал!) и стереотипность поведения штабного работника. Получалось, если верить адъютанту, все высшее командование ВМФ России и он сам только и мечтали о том, что к ним приедут Максим с Сергунчиком. Максу скоро осточертело это словоблудие, и он вежливо прервал застольного оратора:

– Антон, спасибо за добрые слова. Нам тоже весьма приятно сидеть за одним столом с тобой и Тамарой Петровной. Давайте выпьем за то, что жизнь неспроста свела всех нас сегодня в этом московском ресторане…

Возражений не поступило, и… понеслось! За первым тостом последовал второй, третий. Сергунчик, поднимая бокал «За милых дам» и томно бросая взгляд на старшего лейтенанта в юбке, даже продекламировал стихи, которые, впрочем, совершенно не тронули Тамару Петровну, беспощадно расправлявшуюся в тот момент с осетриной.

Наконец черед дошел и до представительницы прекрасного пола. Одарив насмешливым взглядом мужчин за столом, Тамара Петровна с лисьей улыбкой приступила к исполнению обязанностей тостующей.

– Офицер царских времен – это аристократ, умница, в безупречно сидящей форме с иголочки, с прекрасными манерами, слегка пьян и до синевы выбрит. В наше время, к сожалению, часто видна картина обратная: вместо манер – манерность, а аристократизм подменяется этаким снобизмом по отношению к окружающим. Кроме того, добрая половина офицеров в повседневной жизни до синевы пьяна и слегка выбрита. Очень жаль. Нам, женщинам, нередко бывает рядом с таким мужчиной неуютно. Как говорится, если водка мешает службе, то надо бросать… службу. Но, прослушав сегодня кассету вместе с вами, я поняла, что настоящие флотские офицеры служат не в Москве, а рассредоточены по всем морям и океанам страны. Это сильные профессионалы и надежные люди, способные понять и защитить. Я все-таки верю, мальчики, что современные мужчины в форме ничем не хуже своих славных предшественников. Очень хочется так думать. За вас, мужчины!

Как говорится, застольная торпеда, выпущенная женской рукой, попала в цель. Неважно, что все трое мужчин имели различный опыт службы и представления о ней. Адъютант Антон, с лейтенантских времен утюживший паркет Главного штаба ВМФ, экс-морской пехотинец Максим, штурмовавший со своими ребятами президентский дворец в Грозном, и давно оставивший службу пройдошистый бизнесмен Козалёв молча встали и дружно опрокинули бокалы по поводу сказанного Тамарой Петровной.

Столь одобрительное единодушие не остался незамеченным за другими ресторанными столами, где сидели в основном выходцы с Кавказа и Востока. Те в свою очередь одобрительно зацокали.

– Ну что, ребята, вылупились?! – заметив повышенное внимание окружающих, громко воскликнул Козалёв. – Продолжайте кушать свой шашлык и разглядывать наших девушек. Вперед, в «Космос»!

Чуть напряженная обстановка после слов Сергунчика моментально разрядилась, окружающие стали улыбаться, оживленно говорить на непонятном языке и еще яростнее таращиться на соблазнительные наряды женской половины посетителей ресторана.

– Видали, что творится, – тоном прорицателя обратился к сотрапезникам Сергунчик, – сюда в основном только арабы и кавказцы ходят. Уж очень они любят данное питейное заведение. Тут у них что-то вроде лежбища …

В эту секунду в разговор попытался вклиниться Антон.

– Тамарочка, а что за кассета, о которой ты говорила?

Все сразу же посмотрели на женщину, но Тамара Петровна отмахнулась от адъютанта как от назойливой мухи. Она была слегка подшофе и к тому же совсем не настроена на разъяснения своей предыдущей мысли. Проигнорировав вопрос, старлей в юбке обратилась к Козалёву.

– Слушай, а почему они любят сюда приходить? – почти шепотом наивно поинтересовалась она у Сергунчика.

Этого момента знаток нюансов столичной жизни ждал добрую половину вечера. Похоже, лед тронулся, если неприступный старший лейтенант сама принялась задавать ему вопросы. Сергунчик выдержал небольшую паузу, упиваясь всеобщим вниманием, а затем со значительным видом наклонился к Тамаре Петровне.

– Понимаешь ли, Томочка, парень я, как ты успела заметить, холостой и свободный, – блудливо улыбаясь, начал повествование Сергунчик. – Но моя, особо подчеркиваю, бывшая жена закончила лингвистический вуз по специализации арабский и английский языки. Невольно в нашей семье царил культ восточных названий, высказываний, поговорок и всяких прочих идиом. Азиаты, необходимо признать, люди чрезвычайно вежливые. К примеру, встречаются два араба, и при дословном переводе их диалог будет звучать примерно так: «Здравствуйте, уважаемый. Как идут ваши драгоценные дела?» Ответ: «Как только вас увидел, сразу же стали идти лучше!».

Вот моя бывшая женушка меня и научила не только немного говорить, но и ругаться на их языке. Прошу прощения, Томочка, но на арабском языке самыми бранными и неуважительными словами являются «кос» и «кир». Это, если хотите, отборная восточная нецензурщина. Первым словом в обиходе именуют мужской половой орган, вторым – женский. Раньше даже члены советского правительства с фамилиями, в которых прослеживалось это пикантное буквосочетание, в арабские страны не приезжали. Заказана дорожка туда была членам Политбюро Косыгину и Кириенко. Певец Киркоров, похоже, также избегает арабских турне. Мне рассказывали, как в арабский мир по делам государственной важности как-то приехал высокопоставленный чиновник, специальный представитель Минатома по фамилии Киркосов. Вроде и звали его не то Кирилл Костомарович, не то Костомар Кириллович. Одним словом – полный букет эротической восточной экзотики. Говорят, арабы смеялись и показывали на него пальцем еще в аэропорту в ВИП-зале. Переговоры, понятное дело, оказались сорваны, потому как местные официальные лица не были расположены к серьезной беседе. Мне рассказывал один приятель, что вроде по данному поводу после бесславного визита прошло даже закрытое заседание Политбюро, на котором решили ребят с такими фамилиями к арабам не посылать.

Так что, думаю, эти горячие хлопцы в Москве прутся в «Космос» не по причине любви к астронавтике и глубокого уважения к Гагарину, а вследствие своих эротических фантазий и надежд. Это как в Пекине, где на вещевом рынке «Ябалу» только русскоязычные и шастают. Наверное, напоминает им что-то родное… Томочка, а чего это вы вся такая расстроенная и молчаливая?..

Действительно, пока Сергунчик весьма колоритно и весело рассказывал историю про «кос» и «кир», Тамара Петровна не проронила ни единого слова. После завершения повествования она, не дожидаясь тоста, лихо опрокинула стограммовую рюмку водки и захохотала:

– Вот в чем фокус… А я гляжу и никак не пойму, чего они так смотрят, словно глазами раздевают. У меня, кстати, фамилия также в их вкусе – Киреева. Так что? Теперь мне шлёпать прямиком к ним в гарем?

Одной водкой сыт не будешь, но это редко кого огорчает. По мере продолжения застолья разговоры становились все откровеннее, а языки все больше заплетались.

– Тома, – в очередной раз вопрошал адъютант, – ты мне так и не ответила на мой вопрос. Я у тебя спросил про кассету. Что вы там слушали?

– Антон, ты внешне производишь приятное впечатление, но, судя по поведению, извини за прямоту, – балбес балбесом. Учу тебя, а ты запоминай: если женщина не ответила на твой вопрос, значит, она просто не захотела отвечать. Уразумел? Если хочешь добиться расположения дамы, то добивайся этого, ухаживай! Удиви комплиментом, одари цветами, соблазни песней. А ты сидишь тут и все долдонишь: расскажи, да расскажи… Порнуха это забойная была! Твой шеф вместе с моим в бане с девочками развлекались!…

– Да ты что, мать! На самом деле? – только и сумел выдавить из себя любопытный и простодушный адъютант.

Дружный и откровенный гогот за столиком заглушил даже лихую кабацкую песню. Сообразив наконец, что его попросту разыгрывают, Антон густо покраснел. Тамара Петровна демонстративно развела руками, мол, если человек от природы простофиля, то это на всю жизнь. Как ни странно, после этого взрыва веселья атмосфера в компании полностью разрядилась, и все четверо стали напоминать давнишних приятелей, которым есть что обсудить и рассказать друг другу.

– Что пил, что радио послушал, – пошутил Максим, ощущая, как обильная и добротная закуска не дает в полной мере познать сладость легкого опьянения.

– Так в чем же дело? – моментально отреагировала Тамара Петровна. А затем по-хозяйски распорядилась: – Антон, хватит обижаться на шутку и глядеть на мир с кислой физиономией. Лучше закажи еще водочки. Как у нас в народе говорят: много водки не бывает. Видишь, ребята сидят трезвые, как стекло. Кстати, почему ты не выполняешь приказ адмирала, пожелавшего всем нам хорошо провести время и позаботиться о наших гостях? Сачкуешь, друг мой, сачкуешь…

Пока адъютант подзывал официанта и заказывал спиртное, чуть захмелевшая женщина разоткровенничалась, но не без своего интереса.

– Слушай, – обратилась она к Максиму, – мужики для меня, что открытая книга. Вот смотрю на вас и вижу как на ладони. Наш адъютант, к примеру, службист и протекционист. Он осторожен, пунктуален и угодлив. Что касается твоего приятеля, – указала она на Сергунчика, – то тут все также понятно: шустрый, пробивной, деятельный, при этом не дурак, не подлец, не жлоб. Разве что завзятый бабник, только на каждого блудливого кота рано или поздно найдутся свои ножницы. А вот ты для меня пока загадка. Всё молчишь, о чём-то думаешь. О жене, что ли?.. – немного громче положенного при столь доверительной беседе засмеялась Тамара.

– С женой пока напряжёнка. Один раз вкусил радость брака и больше не хочу, – Максим произнес это так, что собеседница вмиг поняла – продолжения не последует. Не раскрывать же первой случайной знакомой подробности собственной жизни. Что же касается серьезности, у Макса никак не выходила из головы эта кассета. Он чувствовал какую-то тревогу, но пока не мог определить, откуда она исходит. Одно ясно: вся эта история только начинается…

Рассуждения Максима неожиданно прервались внезапными криками и шумом. В углу зала начиналась словесная перебранка, грозящая перерасти в широкомасштабную драку. Четверо кавказцев за одним из столов привязались к светловолосому парню. Им, похоже, показалось, что тот дерзко на них посмотрел. Слово за слово, и четверо джигитов, вскочив, принялись выяснять отношения.

Драка в ресторане – дело нередкое. Но тут кавказцы просчитались. Четверо горцев на одного парня со славянской внешностью – подобное в Москве в последние годы безнаказанно не проходит, даже в излюбленном кабаке детей Востока. Парень оказался не из робкого десятка и сумел сразу же уложить на паркет одного кавказца. И тут его самого сзади подленько ударили бутылкой по голове. Он упал, а кавказцы принялись пинать его ногами. Пока бедолагу били, рубашка все краснела от крови, рукав разорвался, а на предплечье показалась татуировка в виде якоря с цепью.

Увидев этот символ принадлежности к морскому братству, сидевший рядом за столиком мужик лет сорока пяти, уже изрядно поддатый, с грубым, словно вырубленным из кирпича лицом, до этого безучастно смотревший на побоище, внезапно встал, свалив стул. Крашеная блондинка, сидевшая рядом с ним и, видать, очень хорошо его знавшая, даже и не попыталась остановить мужика, а смотрела на него с ужасом, ожидая чего-то страшного. Мужик еще мгновение всматривался мутными голубыми глазами, а потом, хрипло проорав: «Братва, наших бьют!», нанес кулаком сокрушительный удар в лицо ближайшему к нему джигиту, с хрустом расплющив его орлиный нос в лепешку. Тот, как подкошенный, рухнул. Два оставшихся на ногах кавказца моментально достали ножи. Но холодное оружие на мужика не произвело никакого впечатления – он только набычился и выставил перед собой огромные красные кулаки. Завидя это, Максим в один прыжок подскочил к нападавшим. У одного он в момент ногой выбил нож, сильно повредив тому запястье, а другому, без особых реверансов, мощно засадил в пах. Тот охнул, выпустил нож и, схватившись за ушибленное место, повалился на паркет.

Как это обычно бывает, только после развязки из всевозможных щелей появились охранники, до этого наблюдавшие побоище со стороны, и принялись рьяно вязать всех участников драки.

Мужика, вступившегося за парня, и Максима за руки держали четверо в камуфляже, по два на каждого. Судя по захвату и расположению корпуса, ребята были неопытными и мало что соображали в искусстве рукопашного боя. Даже в этой весьма конкретной ситуации бывший морской пехотинец при желании запросто мог расправиться с обоими. Но это были не враги, а обычные ребята, худо-бедно выполнявшие свои обязанности. К тому же вокруг них уже собралось немало очевидцев, бурно обсуждающих событие и жестикулирующих.

Больше других кипятились Тамара Петровна и Сергунчик, доказывая кому-то, что во всем виноваты кавказцы. Наконец всех участников драки и её свидетелей, предварительно заставив расплатиться, вывели из ресторана и сопроводили в служебное помещение в другом крыле здания. Началась тягомотина с составлением протокола, проверкой документов и иными обязательными в данной ситуации процедурами. С вступившего в диалог с начальником охраны адъютанта Антона начисто была сбита спесь со снобизмом элементарным требованием: «Предъявите свои документы». Оказалось, что пунктуальный внешне офицер оставил их в барсетке в служебном автомобиле.

– Так неси их скорее, – не сговариваясь, выпалили Сергунчик и Тамара Петровна.

Адъютант, словно пришпоренная скаковая лошадь, понесся на стоянку к служебному автомобилю. Тем временем начальник охраны гостиницы «Космос» определился с кавказцами, у которых не было даже временной московской регистрации, – до приезда наряда полиции их заперли в соседней комнате. Парня, которого стукнули бутылкой по голове, увезла «скорая».

К этому времени подоспел и адъютант. Наличие ксивы, где была запись о том, что он является не только капитаном третьего ранга, но и адъютантом главнокомандующего Военно-морским флотом России, на охранников немного подействовало. По просьбе адъютанта они вернули Максиму документы и, ткнув пальцем в сторону мужика, первым вступившегося за избитого парня, поинтересовались:

– Это тоже ваш, флотский?

Пока адъютант соображал, тупо уставившись на стоящего рядом незнакомого мужчину, и, похоже, готовился дать отрицательный ответ, его опередил Максим:

– Конечно же, наш!

На этом конфликт был благополучно разрешен. Выйдя из душного помещения, все почувствовали облегчение. К Максиму тотчас подошел кирпичнолицый соратник по недавней драке и протянул руку, напоминавшую саперную лопатку.

– Женя, – назвался он, – Евгений Банько. Близкие друзья величают меня просто Джексон. Спасибо вам, ребята, что замолвили словечко. Я уже думал – заметут меня в российской столице. Но порядочные люди, похоже, встречаются не только в Приморье. Это дело нужно отметить. Поехали, я угощаю…