Свою первую книгу стихов военный журналист Вячеслав Буквин решил обмыть в североморском ресторане «Урзу», пригласив сослуживцев по редакции флотской газеты. И хотя проставляться ему особо не хотелось, да и финансовый аспект данного мероприятия оптимизма организатору не внушал, питейные традиции требовалось свято соблюдать.
Первые тосты прошли на «ура»: Буквина, накрывшего коллегам щедрый стол, поздравляли и славили на все лады, а после третьей рюмки беззастенчиво называли «выдающимся» и «суперталантливым» журналистом и поэтом. Апогеем лести стал тост посредственного в творческом плане коллеги, предложившего Буквину подписывать свои публикации в газете не иначе, как «БуQueen». Присутствующие в восторге дружно зааплодировали этой филологической находке, и хотя английское слово «queen» переводилось на русский как королева, а не король, никто, в том числе и сам Славка, возражать и докапываться до истины не стал.
По мере того как застолье разгоралось, а приглашенный творческий люд решительно напивался, об авторе книги стихов стали постепенно забывать, затрагивая в мужских беседах более важные и актуальные моменты. Первоначально почти всех волновало отсутствие главного редактора, потому как общеизвестно: с руководителем за столом мероприятие становится банкетом, а без этой значимой персоны – банальной попойкой. Выяснили, Буквин официально приглашал шефа, но тот, сославшись на занятость, так и не пришел. Очевидно, решили за столом, главред не уважает офицерский коллектив, что есть немалое свинство. Затем спорили, кто из редакционных сотрудниц самая симпатичная и фигуристая, и чуть не повздорили в данном вопросе, хотя большинство указало на Светку Краснову. После этого, исчерпав тему трудовых будней, перешли к свежим слухам и сплетням.
– А вы слышали, что в Мурманске приключилось? – вспомнил кто-то из компании. – Об этом в газетах сообщали. Рыбак из рейса вернулся, на радостях с дружками в кабаке надрался до потери сознания. Вызвали врачей, и те его по ошибке отвезли в морг. Парень под утро очухался и разорался от страха. Говорят, сторож от ужаса чуть не окочурился…
Под смех и шуточки разговор переключился на похожие нелепые случаи из жизни. Кто-то тут же вспомнил великого Николая Васильевича Гоголя. Как утверждали некоторые знатоки, его похоронили живым, хотя писатель якобы впал в летаргический сон.
– Мужики, не будем о грустном, – принялся возражать один из журналистов по фамилии Стрига. – Давайте лучше о бабах. С ними очень трудно, а без них почти невозможно…
Буквин внимательно посмотрел в сторону Стаса Стриги. Вся редакция судачила, что в его семье полный матриархат, а жена, работающая в городской налоговой инспекции, спуску мужу не дает и все держит под контролем. Стрига был компанейским и добрым парнем, но меры в выпивке не знал и при любом подходящем случае, словно сорвавшись с цепи, накачивался до бесчувственного состояния. Ресторанная обмывка книги Буквина исключением не стала. Уже часам к девяти вечера Стас перебрал и уснул за столом, угодив рукавом тужурки точно в тарелку с оливье, а лысую голову умастил на недоеденную свиную отбивную. И Буквин понял, что от греха подальше застолье пора потихоньку сворачивать.
– Ну что, коллеги, сей натюрморт, – Буквин указал на спящего Стригу, – наглядно подтверждает, что вечер удался. Кто вместе со мной понесет это обездвиженное тело домой? Моряки своих в беде не бросают, – постарался побыстрее завершить затратный для него вечер сам организатор.
Поскольку добровольцев не нашлось, то их, с учетом степени подпития, назначили. Не державшегося на ногах Стаса волокли три человека, а впереди, указывая дорогу, степенно брел автор книги стихов Вячеслав Буквин.
С горем пополам Стригу наконец дотащили до дома. Многоопытный Буквин был уверен, что жена Стаса покажет не только мужу, но и всем попавшимся под горячую руку козью морду. Не желая лишний раз испытывать судьбу, Славка заранее вытащил из кармана Стриги ключи от квартиры с намерением провести операцию по доставке коллеги как можно тише. По неписаному закону подлости в подъезде не было света и не работал лифт. Пришлось тащить Стригу вверх, протирая им все ступеньки лестницы. На шестом по счету этаже с помощью зажигалки на секунду осветили нужный номер квартиры. Стаса прислонили к двери в готовности по первой команде запихнуть его внутрь. После этого Буквин беззвучно повернул ключ в замке и с помощью коллег быстро впихнул невменяемое тело в домашнюю темноту. Дверь тотчас осторожно захлопнули, предварительно сунув ключи Стасу в карман, после чего с чувством исполненного долга дружно убрались восвояси…
В часа два ночи сонному Буквину позвонил главный редактор.
– Слава, извини за поздний звонок, – тактично начал разговор шеф. – Только что мне звонила жена нашего Стриги. Куда вы дели Стаса?
– Василий Николаевич, честное слово, мы не позже десяти вечера доставили его домой. Я сам руководил транспортировкой. Клянусь, он «мяу» сказать не мог, не то чтобы снова сбежать из дому.
– Звони его жене и сам объясняйся, – недоверчиво дал указание начальник. – Доложишь мне утром. Я как чувствовал, что ваше сборище перейдет в третью мировую войну с человеческими потерями.
Буквин нехотя вылез из теплой постели и набрал номер мобильника Стриги. Телефон был отключен. Начиная выпивать, Стас всегда нажимал нужные кнопки, чтобы ему никто не мешал. Тогда Буквин позвонил ему домой. Трубку сразу же подняла Стригина жена и тотчас принялась грозно выспрашивать, куда дели ее мужа, на что Буквин, особо не вдаваясь в подробности, сообщил о доставке пьяного Стриги до квартиры. Женщина вновь раскричалась, что мужа дома нет, и тут Буквин совершил стратегическую ошибку, осторожно поинтересовавшись: хорошо ли она осмотрела свою квартиру?
Лучше бы он этого не произносил! Стригина супруга окончательно рассвирепела и заявила, мол, ей все надоело, утром она обязательно запишется на прием к командующему Северным флотом, чтобы в личной беседе сообщить адмиралу, что в редакции флотской газеты прочно обосновалась группа махровых алкоголиков во главе с самим Буквиным. Славка на секунду представил эту картину, и от возможных последствий его чуть не стошнило.
– Не волнуйтесь. Я прямо сейчас одеваюсь и отправляюсь на поиски вашего мужа. Возможно, мы его по ошибке не в ту квартиру забросили, хотя я не мог ошибиться… Но если все-таки случилась небольшая ошибочка, сейчас все исправим…
– Как это «забросили не в ту квартиру?» – оторопела от Славкиных слов Стригина жена. – Какая может быть «ошибочка»? Станислав взрослый человек, капитан 3-го ранга, а не бревно, которое можно куда-то забросить. Вы его, наверное, отвели к какой-нибудь женщине, а мне не говорите, покрываете…
Буквин поморщился и не стал объяснять ревнивице, что пьяный Стрига в конце вечера на самом деле выглядел, как бревно. Что же касается гипотетического блуда, то среди представительниц прекрасного пола в их городе желающих уложить себе в постель живой труп пока не значилось.
Завершив разговор на оптимистической ноте, мол, сейчас мы вашего мужа отыщем, Буквин принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. В его творческой голове под пьяную лавочку прокручивалось немало возможных версий и сюжетов, от коварного похищения пьяного Стриги инопланетянами до водворения его бесчувственного тела в чужую квартиру. Чтобы развеять сомнения, Славка снова оделся, вышел на улицы ночного города и еще раз проделал путь от ресторана до дома Стриги. Нет, он не мог ошибиться!
Остаток ночи Буквин провел у себя на кухне в состоянии искреннего раскаяния и, приняв дополнительно сто грамм, с пьяных глаз даже пустил скупую мужскую слезу, обвиняя себя в фантастической пропаже человека. Под утро в тяжелых предчувствиях он снова позвонил Стригиной жене, чтобы узнать о пропавшем муже. Славка был готов услышать что угодно, но только не это…
…Супруга Стаса сперва чуток покуражилась, помучив Буквина неизвестностью и обозвав его и всю редакцию газеты сборищем алкашей, а затем весело поведала ночную эпопею Стаса. Все оказалось весьма просто. Чтобы суровыми зимами сохранять тепло, североморцы частенько в своих квартирах дополнительно устанавливают вторые двери. Такую вторую дверь установили и в квартире Стриги. Как оказалось, второпях, особо не разобравшись, что за первой дверью находится не темный коридор, а вторая дверь, пьяного Стригу запрессовали между ними. И хотя, зависнув в узком междверном проеме, он не мог ни пошевелиться, ни присесть, пьяный Стас продолжал спать в таком положении до утра, благо подпорки держали надежно. Часов в шесть он наконец проснулся и не сообразил, где находится. С бодуна и с перепугу, наслушавшись с вечера страшных историй, Стрига решил, что его заживо похоронили, как Николая Васильевича Гоголя, и пришел в неописуемый ужас. Он орал благим матом и бился в истерике головой о вторую дверь, пока ему не открыла испуганная жена. Стрига вывалился в знакомый коридор, долго не мог произнести ни слова, а только нервно всхлипывал и почесывал лысую голову.
Положив трубку, Буквин с облегчением вздохнул. Все верно, он никак не мог ошибиться дверью!