В предновогодние дни на корабль прибыло молодое пополнение. Событие, безусловно, важное и значительное. Новичков приняли радушно: разместили в кубриках, поставили на все виды довольствия и взяли под строгий контроль процесс адаптации молодых матросов к условиям корабельной службы.

Через несколько дней проверить, как обустроился молодняк, из штаба флота прибыл капитан 1-го ранга Кузин. Отлаженной организацией быта он остался доволен. Лично побеседовав с каждым из вновь прибывших, Кузин принял участие в телесном осмотре новоиспеченных моряков, который в амбулатории проводил начальник медицинской службы корабля. И тут выявились недостатки. Как говорится, из песни слов не выбросишь, по этой причине заранее прошу прощения у читателей за столь пикантные подробности. Оказалось, что у двух молодых матросов вместо установленного нормами вещевого довольствия нательного белья в наличии имелось его жалкое подобие.

– Станислав Николаевич, – обратился проверяющий к заму, – безобразие! Неужели на корабле и трусов не осталось? Вызывайте баталера и решайте этот вопрос.

Сказано – сделано. Указания старшего начальника быстро воплотились в конкретные действия: вызов подчиненных, постановку задач и требования немедленного их исполнения.

Мичман Александр Лавренчук на флоте служил не первый год и сразу смекнул: коль вызывают его, вещевого баталера, знать, потребовалось что-то по его части. Интуиция мичмана не подвела, так все и случилось. Через несколько минут Лавренчук уже стоял в каюте заместителя командира и преданно всматривался в лицо начальника. Перелистывая анкеты, заполненные молодыми матросами, рядом в кресле сидел и капитан 1-го ранга Кузин.

– Александр Владимирович, – обратился к мичману зам, – быстро найди у себя в баталерке две пары красивых новых трусов и принеси сюда.

Какое-то время Лавренчук соображал, затем лукаво и понимающе улыбнулся, хотел что-то уточнить, но передумал и с присущим ему служебным рвением и вездесущим украинским «зараз зробимо» унесся исполнять приказание. Минут через десять он вернулся, неся в руках завернутые в яркую подарочную бумагу две пары нательного белья. Проверяющий поблагодарил:

– Каков молодец! Спасибо, Александр Владимирович, вы быстро справились с поручением.

Довольный похвалой, Лавренчук расплылся в улыбке и гордо выпятил грудь, все видом показывая, мол, готов выполнить любое приказание начальника. Но больше ничего не потребовалось, и его с миром отпустили. Матросам выдали недостающие атрибуты гардероба, так разрешив этот простой вопрос.

После ужина, когда проверяющий убыл с корабля, в каюту зама опять постучал Лавренчук. Переминаясь с ноги на ногу, он вкрадчиво поинтересовался у начальника, понравился ли проверяющему его новогодний гостинец. Офицер опешил.

– О каком подарке вы говорите, Александр Владимирович?

– Як який, той, що я принис, – удивился мичман. – Звиняйте, але я перший раз бачу, щоб капразам матроськи трусы булы потрибны.

Только сейчас офицер понял, что имеет в виду подчиненный. Выполняя приказание, Лавренчук был уверен, что старается он не для матросов, а лично для капитана 1-го ранга Кузина. Когда, наконец, все прояснилось, зам смеялся до слез, а мичман погрузился в мрачное разочарование.

После этого недоразумения корабельные балагуры в преддверии любой проверки еще долго отпускали шутки в адрес ушлого мичмана:

– Сашко, готовь трусы, проверяющие едут!