Рома Гаряев и Саня Горелов дружили двадцать лет. Механик Гаряев и связист Горелов еще лейтенантами попали служить на один корабль и с тех пор, словно нитка за иголкой, следовали один за другим по вытканному офицерской судьбой полотну жизни. Вместе совершили несколько многомесячных океанских походов, в одно и то же время женились, у каждого через год после свадьбы появились дети: у Гаряева сын, у Горелова – дочь. Затем закадычных друзей отправили в длительную командировку на Кубу, где они обучали местные кадры каждый своей специальности. И все бы хорошо, но Рома Гаряев потихоньку пристрастился к спиртному и после возвращения из-за границы все чаще стал прикладываться к бутылке. Постепенно пагубная зависимость усиливалась, и он стал выпивать практически ежедневно. Сначала на это почти не обращали внимания, пока постояннное полупьяное состояние механика не стало проблемой экипажа. Саня Горелов попытался как-то повлиять на друга: проводил беседы, уговаривал прекратить выпивать, контролировал Романа. Наконец, отчаявшись, он стал слегка принимать на грудь вместе с ним, якобы чтобы Гаряеву досталось меньше, но ничего не помогло. Скорее наоборот. Вместо одного пьяницы появились два, а с поклонниками Бахуса на флоте разговор короткий. Карьера обоих резко изменила направление, а в служебных характеристиках друзей перед словом «дисциплинирован» синхронно появилась частица «не». К спивающимся офицерам на боевых кораблях доверия нет, а былые заслуги в зачет не идут. Деградация продолжалась, и потому через какое-то время оба оказались на корабле отстоя у заводской стенки.

Корабль, именуемый на флоте эпитетом «отстойный», – место службы весьма специфическое. Хорошо понимая, что стальной красавец, на котором ты находишься, вряд ли уже когда-нибудь разрежет форштевнем океанскую волну или пересечет Северный тропик, офицеры и мичманы, оказавшиеся здесь, как правило, со временем постепенно впадают в уныние. Начальство посещает такие корабли редко, и потому пьянство тут реально процветает и становится регулярным. Иной командир еще пытается удержать дисциплину на таком корабле и строгими мерами дисциплинарного воздействия наладить служебную деятельность. Но это удается далеко не каждому, да и желающих заниматься столь бесперспективным делом почти нет. Вот и Гаряев с Гореловым, прозябая в так называемом вечном ремонте, едва сойдя с трапа корабля на берег, быстрым нетерпеливым шагом устремлялись к ближайшую забегаловку, где пили горькую и жаловались друг другу на жизнь.

И вот однажды…

– Слушай, Рома, моя Алена учится в Мурманске в государственном техническом университете и недавно познакомилась с хорошим парнем. Он учится на последнем курсе мореходки. Зовут его Руслан. Это случайно не твой сын? – как бы между прочим поинтересовался Горелов у друга.

– Понятия не имею, но у сына спрошу, – вяло отреагировал уже принявший на грудь Гаряев.

Но этот разговор он запомнил и дома принялся целенаправленно расспрашивать отпрыска.

– Руслан, а как фамилия девушки, с которой ты встречаешься? Случайно не Горелова?

– Да. Алена Горелова. А в чем, собственно, дело? – удивился сын.

– Знаешь, сынок, ты лучше с этой девушкой не встречайся. А то влюбишься, женишься… А у нее папа сильно пьет. Наследственность плохая. Все это может сказаться на детях, моих внуках, – честно поведал причину своего беспокойства отец.

Примерно в это же время Саня Горелов учинял допрос дочери и также не советовал продолжать отношения с сыном своего друга.

– Понимаешь, доченька, отец твоего Руслана хотя и хороший, но запойный человек. Он, если начинает пить, то остановиться уже не может. Ты же знаешь поговорку: от осинки не родятся апельсинки. Сын, как правило, во всем копирует своего отца, так что с большой долей вероятности со временем пить будет и Руслан. Зачем тебе муж пьяница?

И Руслан и Алена с мнением своих отцов не согласились. Как оказалось позже, они уже давно нравились друг другу, и юношеская искренняя влюбленность не могла мириться с запретами старшего поколения. Папаши, понятное дело, сильно расстроились, подспудно в душе обвиняя друг друга в дружбе детей, и вскоре между ними произошел первый серьезный конфликт за многолетнюю дружбу…

После подъема флага в один из дней Гаряев зашел в каюту к Горелову поговорить. Перед тем как присесть, он машинально положил на крышку какого-то прибора, который сняли из радиорубки и готовили к сдаче в ремонт, несколько промасленных шестеренок, завернутых в бумагу. В другой раз Горелов бы промолчал, но раздражение от недавнего безрезультатного разговора с дочерью перекинулась на Гаряева.

– Ты что делаешь, идиот! Эта аппаратура работает на интегральных схемах. А ты на нее свои грязные железки складываешь, – возмутился связист.

– Сам ты придурок! Это не железки, а, между прочим, дифференциальные шестеренки, – в свою очередь аналогично отреагировал механик.

Слово за слово, и два взвинченных человека наговорили друг другу много лишнего и обидного. Гаряев, выходя из каюты и хлопая дверью, заявил, что не хочет больше знать своего бывшего товарища, а Горелов в ответ рассмеялся и послал Романа куда подальше.

Конфликт между друзьями затянулся и стал обсуждаться в экипаже. Командир и его заместитель принялись выяснять ситуацию, для чего поочередно побеседовали с каждой из непримиримых сторон. Но истинные причины конфликта те не выдавали, а сводили свои объяснения к следующему: мол, его бывший товарищ – беспробудный пьяница, потому между ними нет ничего общего.

– Но вы же вместе с ним шило хлестали! – возмущался командир, слушая почти одинаковые по сути речи. – Еще неизвестно, кто из вас в этом деле первый номер, а кто второй.

Но между Гаряевым и Гореловым словно пробежала черная кошка с длинным хвостом. Они даже не смотрели в сторону друг друга. И тут в их семьях жизнь снова совершила неожиданный кульбит…

Несмотря ни на чье недовольство, Руслан и Алена решили быть вместе. На правах мужчины Руслан поставил перед отцом вопрос ребром: он женится на Алене и они вместе с родителями празднуют свадьбу. Если отец против, все равно женится на Алене, и после скромной росписи молодожены снимут себе в Мурманске квартиру. Аналогичный ультиматум предъявила своим предкам и девушка.

Поскольку никто из родителей не враг своему ребенку, свадьба состоялась. Перед самой росписью в загсе, когда что-либо изменить или повлиять на ситуацию уже никак невозможно, Гаряев и Горелов, не сговариваясь, подошли друг к другу и крепко обнялись.

– Прости меня, Рома, – с дрожью в голосе попросил Горелов.

– И ты, Саня, не держи на меня зла, – не менее искренне вторил ему Гаряев.

Общеизвестно, что мужчины не плачут, а лишь немного огорчаются. Но тут случай был совершенно особый.