Большинство людей чрезмерно эмоциональны, особенно женская половина человечества. Нередко это является причиной принятия необдуманных решений и совершения нелепых поступков. Ирина, как настоящая женщина, из-за своей несдержанности прежде частенько обжигалась, поэтому с возрастом старалась как можно меньше проявлять на людях душевные порывы, переживания и иные слабости. Она была твердо убеждена: если в экстремальной обстановке постараться освободиться от излишних эмоций, то останется просто ситуация, разрешить которую требуется логично и грамотно. Необходимо лишь изо всех сил сдержаться в нужный момент и сохранить спокойствие.

Именно так она поступила, открыв глаза и обнаружив прямо над собой незнакомое мужское бородатое лицо. Ирине захотелось взвизгнуть от страха и закричать, но она сумела сдержаться и вместо этого лишь тихо спросила.

– Кто вы такой и где я нахожусь?

Бородатый расплылся в улыбке и немного заикаясь, отрапортовал.

– Капитан медицинской службы Александр Найденов. Я врач атомного подводного крейсера «Ягуар». Мы обнаружили вас в океане и подняли на борт. Ваш спутник был в сознании и назвал ваши с ним имена и фамилии. С вами оказалось сложнее: вы были крайне слабы и находились в бессознательном состоянии. Я провел курс восстанавливающей терапии и поддержал ваш организм витаминами. Сейчас все нормально, но пока придется остаться под наблюдением врача. Под моим наблюдением…

– Сколько времени я была в бесчувственном состоянии?

– Больше суток.

– Скажите, Саша, а где мой коллега? – Ирина вдруг вспомнила об Ухове, – Его можно увидеть и поговорить?

– С ним все нормально. Я его осмотрел, проблем нет. Он несколько раз пытался проникнуть в медицинский блок, чтобы увидеть вас, но я его не пустил. Вам необходимо немного окрепнуть и восстановить силы.

– Я прекрасно себя чувствую, – поспешила заверить врача Ирина.

Найденов внимательно посмотрел в глаза пациентке, затем взял её за руку и замерил пульс, после чего пообещал к вечеру отменить постельный режим и разрешить ей общение с Уховым.

«К вечеру» – понятие на подводной лодке весьма условное. Отсчет идет по московскому времени даже тогда, когда субмарина находится вдали от Родины в ином часовом поясе планеты.

В походе три боевые смены честно делят между собой все 24 ходовых часа суток. Четыре часа треть экипажа несет вахту, затем такое же количество времени отдыхает, после чего, опять – таки, четыре часа отводится для корабельных работ и приема пищи, после чего этот цикл снова повторяется. И так на протяжении нескольких месяцев. Понятное дело, если вдруг в океанской пучине обнаруживается цель или случается непредвиденная ситуация, все моментально меняется. Тут уж не важно, спишь ты или бодрствуешь: по сигналу боевой или аварийной тревоги все разбегаются на свои посты, отсеки задраиваются и экипаж, как единый монолит, готов к любому испытанию, что приготовила для него опасная и нелегкая подводная служба.

Но главная проблема в походе – это однообразие и монотонность, к которым добавляется пониженная подвижность, именуемая гиподинамией. И хотя для нейтрализации данных проблем на современных атомных субмаринах предусмотрены каюты психологической разгрузки, помещение с тренажерами, небольшой бассейн и даже своя автономная телевизионная система, по которой в минуты отдыха можно посмотреть видеофильм, все это, безусловно, снижает, но полностью не устраняет подводный негатив.

К тому же все эти дополнительные «комфортности» зачастую стараются использовать намного эффективнее. Поскольку автономность кораблей с ядерной энергетической установкой по понятным причинам отличается от их собратьев с паротурбинной ГЭУ не запасом топлива, а запасом продовольствия, то акцент сделан на это. Перед походом опытные командиры стараются на всякий случай получить дополнительный запас продовольствия и разместить его во всех свободных площадях, включая каюту психологической разгрузки. Занятия на тренажерах, по мнению некоторых командиров, также не всегда оправдано и целесообразно. Под водой слышно все, включая стук и лязг тренажерных устройств. Поскольку наиболее уязвимым для противника делает подводный корабль его шумность, приходится учитывать и этот аспект. Ведь при объявлении режима «Тишина» на субмарине останавливают даже механические часы, не то, что прекращается использование силовых тренажеров. Оно и понятно: шумовое поле служит достоверным источником сведений о лодках, находящихся в подводном положении. Так её легче обнаружить, а кому первому это удалось, тот в конечном итоге и победил. Менее шумная подводная лодка при равных возможностях способна раньше выявить противника и выиграть дуэльную ситуацию. Более «шумная» субмарина, напротив, не только раньше раскрывает себя, но вносит помехи в работу собственных гидроакустических средств. Поэтому одной из главных задач в подводном кораблестроении является снижение шумности.

Об этом знают не только в России, но и в США. Первые советские атомоходы американцы издевательски назвали «ревущими коровами» и надменно заявляли, что в случае войны, даже безъядерной, все советские подводные лодки будут обнаружены и уничтожены через 12–15 суток после ее начала. Сегодня многое изменилось, в том числе и в подводном кораблестроении. Российские субмарины третьего и четвертого поколения ничем не уступают, а зачастую превосходят по скрытности американцев. «Ягуар» капитана первого ранга Кирилла Дербеко был одной из таких субмарин…

…В назначенное время в кают-компанию «Ягуара» Ирину сопроводил сам доктор. Там её поджидал Ухов, эмоционально воспринявший появление коллеги. Он обнял молодую женщину и честно признался.

– Ириша, ты меня так испугала своим обмороком! Прости меня, это я во всем виноват! Нельзя было разрешать тебе находится в батискафе во время испытаний. Хрупкой женщине такие нагрузки не по плечу.

Ирина не отвечала. Она вдруг поняла, что они с Уховым спаслись буквально чудом, потому как отыскать на поверхности огромного океана двух человек, пусть к комбинезонам которых прикреплены и подают слабый сигнал гидроакустические маячки, вариант еще более невероятный, чем знаменитый поиск иголки в стоге сена.

– Ира, ты даже не можешь предположить, кто командует этой лодкой, – вдруг расплылся в улыбке Петр, – Кирюха Дербеко. Тот самый парень, который когда-то отдыхал вместе с нами в летнем лагере. Только сейчас он – опытный подводный ас – капитан первого ранга Кирилл Алексеевич Дербеко. Его лодка, как выяснилось, принимала непосредственное участие в нашем эксперименте, обеспечивала его. Да вот он сам к нам пришел, – в этот момент дверь кают-компании распахнулась и через комингс шагнул Кирилл.

– Ну, здравствуйте, гости дорогие, улыбнулся командир. – С Петром мы уже переговорили, а вот вас, Ирина, я рад приветствовать на «Ягуаре».

– Слушай, Кирюша, давай сразу же на «ты». Все-таки мы когда-то дружили. Ты мне даже нравился…

Хорошо, договорились! – улыбнулся Дербеко. Я также тебя запомнил, как самую красивую девочку нашего летнего лагеря. А какой ты была симпатичной русалкой на празднике Нептуна! Петька, помнишь ту красивую русалку?

Ухов многозначительно кивнул и не успел ничего ответить. Он лишь густо покраснел, потому как Ирина и Кирилл непроизвольно и весело засмеялись, припомнив, как Ухов в самый ответственный момент праздника Нептуна в сценическом облике черта, свалился с причала в воду. Заметив, что Ухову неприятно вспоминать то давнее фиаско, Кирилл на правах хозяина поменял тему разговора.

– Друзья мои, зачем ворошить старое, когда можно наворотить новое? Я не спрашиваю, как вы оказались на середине океана. Судя по всему, у вас были для этого веские причины. Очень рад, что оказался рядом и мне удалось помочь своим друзьям юности.

– Кирюша, спасибо тебе! Это великое счастье и знак Судьбы, что рядом оказался ты, – чуть не расплакалась Ирина, снова представив возможные последствия их подводных приключений. А Ухов благодарно похлопал Кирилла по плечу.

Кирилл, словно почувствовав состояние друзей, снова поменял тему разговора.

– Стоп! Никакого уныния. Все идет замечательно. Я получил приказ доставить вас туда, где вы находились прежде.

– В подводную пещеру? – вырвалось у Ирины.

– Нет. Я не знаю, о какой пещере идет речь, и как вы там оказались. Знаю лишь, что вокруг происходит что-то необъяснимое. В этом районе океана американцы усиленно ищут свою пропавшую подводную лодку, а она сидит на мели, задрав из-под воды нос. У меня, как у профессионального подводника, сразу же возникает несколько вопросов. Как они там оказались? Ведь современная навигационная аппаратура полностью исключает такие нелепости. Скажу вам из опыта: требуется очень постараться, чтобы попасть в такую ситуацию! Но самое невероятное заключается в ином. Как мне сообщили, там нет ни одного члена экипажа, а их там должно быть с добрую сотню. Петька, вот ты – ученый. Скажи мне, куда они могли пропасть?

– Авария исключается? – уточнил Ухов.

– Полностью! Все параметры в норме, следов пожара или поступления воды в отсеки – отсутствуют. Если бы экипаж вынужден был эвакуироваться, то недалеко обнаружили бы спасательные плоты с людьми. Всего этого нет! Люди внезапно исчезли и, судя по всему, это произошло внезапно и чрезвычайно быстро!

– Тогда я скажу тебе так: они, скорее всего, перенеслись в пространстве, то есть телепортировались, – немного подумав, сделал вывод Ухов.

– Как это, телепортировались? – удивился Кирилл, – Неужели это возможно? Чудеса, да и только!

– Такие эксперименты у них прежде проводились. Судя по всему, мы имеем дело с одним из них, – уклончиво объяснил Петр, умышленно умолчав об испытаниях своего МРТУ.

– И куда же все эти люди делись? – никак не мог поверить товарищу Кирилл.

– Трудно сказать… Наука делает еще первые шаги в данном направлении, – засмущался Ухов, которому не хотелось более подробно посвящать коллегу в суть случившегося. – Они могли оказаться где угодно: у себя в Америке, на другом континенте, даже в космосе, если там, конечно, имеется соответствующий портал…

На самом деле Ухов был почти уверен, что перемещение членов экипажа «Вашингтона» в чем-то должно напоминать их необычное приключение. Вот только куда они на самом деле переместились?..

Ну, ладно, давайте не будем о грустном, – заметив серьезные лица коллег, улыбнулся Кирилл, – Сообщаю вам, что мне приказано доставить вас на ССВ, которым командует Гена Сидоров. Мы с ним общались и Сидоров попросил отыскать вас. К месту якорной стоянки этого корабля мы подойдем часа через четыре. А пока приглашаю в центральный пост, где вас по традиции посвятят в подводники.

Пока переходили за командиром из кают-компании в центральный пост, Ирина и Петр попытались расспросить Кирилла об этом ритуале. Но тот лишь улыбался и ничего конкретного не говорил, мол, сами сейчас все узнаете. Через это в свое время прошел каждый подводник.

Оказавшись в ЦП, по улыбкам подводников Петр и Ирина сразу определили, что в центре всеобщего пристального внимания сейчас окажутся именно они. Так и случилось. Ритуал посвящения в подводники гости запомнят надолго. Прежде чем получить из рук командира свидетельство о подводной «прописке» и шоколадку в подарок, по традиции Петру и Ирине надо было испить целый плафон солёной морской воды, которую набрали из глубины.

Вода на вкус горьковато-солёная и весьма неприятная для питья. Солёный вкус морской воде придаёт входящая в её состав поваренная соль, именуемая хлористым натрием. В океанах её превеликое множество. Ученые утверждают, что если бы стало возможным выпарить все океаны, то дно их покрылось бы слоем соли толщиной минимум в 60 метров. А вот горьковатый привкус морской воды объясняется наличием в ней, так называемых, солей магния.

Несмотря на чрезмерно соленую и чуть горьковатую специфику этой традиции, Петр и Ирина с честью завершили данный ритуал, за что были вознаграждены восторженными возгласами и аплодисментами всех, кто находился в центральном посту.

– Молодцы! – искренне похвалил командир друзей юности.

– Слушай, Кирилл, а сколько тут процентов соли? – принялся выяснять дотошный Ухов. – У меня ощущение такое, словно мы с Ирой только что съели на двоих целую стандартную пачку..

– Не волнуйтесь, друзья мои. Соли в этой воде значительно меньше, – объяснил Кирилл. – Кстати, солёность морской воды принято считать не в процентах, а в промилле. Атлантический океан хоть и считается самым соленым из своих водных собратьев, этот показатель оценивается в 35 промилле. Гораздо сложнее было бы пить воду из Красного моря. Оно самое соленое на планете, примерно 41 промилле…

Ухов собирался продолжить тему солености водной среды, но его опередила Ирина. Возможно, всему виной стала соленая и горьковатая океанская вода, но Ирина вдруг задала чисто женский вопрос.

– Кирюша, а ты женат?

Дербеко немного смутился, но честно ответил.

– Был женат, но у нас не сложилось и пришлось расстаться. Понимаешь, не каждая женщина может стать женой военного моряка. Мне кажется, Ириша, это может получиться только у таких женщин, как ты.

– Ну, так в чем же дело? Предлагай мне замуж. Я женщина свободная. Подумаю на досуге, – засмеялась Новикова, а её озорные и вместе с тем серьезные искорки в глазах, насторожили Ухова.

– Я этого не знал, а то давно бы уже предложил – глядя в глаза Ирине, серьезно произнес Кирилл. Затем, бросив взгляд на Ухова, рассеяно заулыбался, – Ира, смотри, что с Петькой творится? Похоже, он сейчас меня ударит. Вот и спасай после этого старых друзей…

В эту минуту Ухов действительно казался мрачным и выглядел темнее тучи. Этот шутливый разговор был ему крайне неприятен и больно резанул по сердцу. Неужели со временем юношеская любовь не черствеет и через много лет способна возвращаться? Если это так, то ему не видать Ирину, как своих ушей! От нахлынувшей обиды он уже собирался сказать что-то резкое и обидное в адрес каждого из этой «сладкой парочки», как тут по трансляции прозвучал доклад штурмана, адресованный Кириллу.

-Товарищ командир, через час будем в точке якорной стоянки ССВ. Предлагаю лечь на курс 127 градусов, чтобы подойти к судну с северо-запада…

– Лево на борт, ложимся на курс 127 градусов. Акустик, прослушать горизонт. Боцман, медленно всплывай на глубину 50 метров, – а потом с небольшой грустинкой в голосе, обратился к Петру и Ирине. – Ну, вот ваше подводное путешествие и заканчивается. Мне было очень приятно вас снова увидеть…