Абсурд возникает там, где теряется здравый смысл. Данное утверждение затрагивает все сферы жизни, но, по мнению автора этих строк, наибольший вред абсурдность суждений может принести в идеологической плоскости. За предыдущие полтора-два века идеологический абсурд далеко зашел. Пропитав собой словно слоеный пирог, все пять общественно-экономических формаций, придуманных и обоснованных бородатыми Карлом и Фридрихом, наплодив мимоходом немало нелепых догм, этот абсурд до сих пор открыто старается навредить человечеству, старательно подталкивая и подтаскивая его к бездне самоуничтожения. Благодаря идеологическому догматизму, иногда кажется, что все мы живём в каком-то зазеркалье, перевёрнутом мире, где всё вверх ногами и задом наперёд. Иначе не объяснить, почему вместо того, чтобы совместно изучать потаенные уголки родной планеты, раскрывать её многочисленные тайны и осуществлять каждое действие на благо человеческого рода, в угоду полоумным политикам человечество само себя истребляет, прикрывая свои варварские действия и поступки идеологической ахинеей и воинствующим противостоянием. В результате миллиарды сбитых с толку людей, не понимающих, кто они, где они, зачем вообще им дана эта жизнь, спутаны-перепутаны невообразимым клубком сложностей и взаимного недоверия…

…В середине Атлантического океана в районе Срединно – Атлантического хребта, созданного самой природой в месте стыка африканской, евразийской и американской тектонических плит, перемалывая своими винтами тонны океанской воды, в глубине почти бесшумно продвигались две субмарины. Первой в район подводной горы Ломоносова прибыла американская SSN-787 «Вашингтон», на борту которой находился ученый Пьер Ранье со своим прибором для телепортации. По данным разведки в этом районе планировались испытания русского «Посейдона». Специалисты ЦРУ предполагали, что этот уникальный беспилотный подводный аппарат с ядерной энергетической установкой будет запущен либо со специально оборудованной подводной площадки, расположенной в районе горы Ломоносова, либо в данный район придет «мать всех подлодок» – российская субмарина «Белгород». Именно этот 184-метровый носитель беспилотных подводных аппаратов типа «Посейдон» должен провести испытательный запуск подводного дрона, который в случае его боевого применения, способен уничтожить если не весь мир, то добрую его половину.

Но вездесущая американская разведка на этот раз подкачала: государственные испытания настоящего «Посейдона», выпущенного «Белгородом», уже состоялись, причем совсем в другом районе Мирового океана и прошли успешно. Заранее прознав о секретном плане ЦРУ, в ходе которого планировалось с помощью телепортации похить совершенно секретный «Посейдон», российскими спецслужбами было решено подыграть вероятному противнику и заодно определить степень его информированности и способности осуществить задуманное. По этой причине на горе Ломоносова недалеко от установки МРТУ Петра Ухова, заранее было смонтировано пусковое устройство мнимого «Посейдона» – оболочка без начинки с обычным двигателем вместо ядерной установки. Американцы этого точно не знали и потому прислали в данный район свою субмарину «Вашингтон». За ней осторожно и пристально следил «Ягуар», которым командовал Кирилл Дербеко. Он мастерски провел слежение за «Вашингтоном», остался незамеченным и был готов в случае необходимости отправить супостата на дно.

Обогнув девять вершин Срединно-Атлантического хребта, выступающие из воды и именуемые на географических и морских картах Азорскими островами, атомоходы один за другим снизили скорость и принялись занимать позиции в районе подводной горы Ломоносова.

Чуткое ухо гидролокатора субмарины под водой слышит все. С помощью этих специфических приборов давно уже опровергнуто расхожее выражение «нем, как рыба». Подводные обитатели весьма разговорчивы и умеют издавать различные звуки. К примеру, всем известная ставрида издает звуки, очень похожие на собачий лай. Морской налим урчит. Морской петух кудахчет точно так, как его домашний сухопутный собрат, нашедший в земле зерна и подзывающий к ним кур. Морской вьюн пищит, однако самыми «разговорчивыми» остаются китообразные, к которым относят не только китов, но и дельфинов, нарвалов, кашалотов, морских свиней и многих других подводных обитателей. Словом, кто во что горазд! Кстати, некоторые морские рыбы издают столь громкие звуки, что во время Второй мировой войны из-за этого иногда срабатывали чувствительные взрыватели акустических мин. Невероятно, но, как говорится, факт реальный. По этой причине заслышав унылую глубинную «песню» в исполнении серого кита, экипаж субмарины воспринимает это с пониманием и без ложной суеты. Гораздо опаснее звуки иного, технократического формата. Под водой отчетливо слышен шум винтов проходящих кораблей, звон рыболовных тралов и даже такой специфический звук, как глухой скрежет открывающихся крышек ракетных шахт или торпедных аппаратов грозных субмарин перед стрельбой. Понятное дело, эти звуки особого оптимизма не вселяют.

– Сэр, акустический горизонт чист, подводный носитель «Посейдона» не обнаружен. Приборы засекли техническую активность на горе Ломоносова по пеленгу 142 градуса. Предполагаю, идет предстартовая подготовка и обмен информацией со своим надводным кораблем. Очевидно, что-то проверяют, уточняют или согласовывают, – доложил вахтенный офицер командиру «Вашингтона» Джону Келли.

Поскольку нервное напряжение достигло предела, командир позволил себе тихо выругаться. Его фраза, прозвучавшая на английском, как: « Beware of a silent dog and still water» в переводе на русский дословно означала «Берегись молчащей собаки и тихой воды», что по смыслу соответствовало нашему «В тихом омуте черти водятся». Затем снова взял себя в руки и отдал приказание.

– Старпом, сообщите нашему ученому, чтобы был готов включить свой прибор, – распорядился капитан. – Пусть он будет на связи и по команде осуществит то, ради чего мы пришли в этот район. Он говорил, что ему еще потребуется ввести в программу телепортации точные координаты русского «Посейдона». Это можно сделать прямо сейчас. Передайте ему координаты горы Ломоносова. Именно оттуда русские намерены стрелять, а запуск «Посейдона» скорее всего осуществят дистанционно со своего надводного корабля. Что ж, это в чем-то даже разумно, максимально безопасно и логично…

Старпом связался по внутрикорабельной связи с Ранье и передал приказание Джона Келли. Пьер давно уже находился в первом отсеке рядом со своей установкой и был готов действовать. Но действовать по своему особому сценарию. Ему были совершенно безразличны координаты русского «Посейдона». Данную информацию он просил у Джона Келли для конспирации, чтобы никто из членов экипажа не смог даже предположить масштабность аферы, которую Пьер задумал. Он давно уже ввел в установку индивидуальный код Пэт – 77PT12ZW05FD. Эти двенадцать знаков он запомнил навсегда. Кроме того, ученый рассчитал мощность, на какую должна выйти установка, чтобы телепортировать только самого Ранье, а не весь экипаж «Вашингтона». Пьер давно принял это решение: ему плевать и на русских с их секретным «Посейдоном», и на Центральное разведывательное управление США вместе с директором, решившим с помощью его открытия завладеть этой новейшей русской торпедой. Пусть умерят свои аппетиты и катятся на все четыре стороны. Пьер не станет похищать русский «Посейдон». Свое открытие он использует для воссоединения с любимой женой. Он все заранее рассчитал и ввел необходимые данные в блок управления. Осталось дождаться, когда на его установку будет подано электропитание и нажать необходимую кнопку. Он сделает это осознанно и непоколебимо. Но пока из центрального поста не подадут электропитание на его установку, он ничего не может сделать.

– Скоро вы все узнаете, что такое «77PT12ZW05FD», – со злорадством промелькнуло в голове ученого, но Пьер быстро взял себя в руки и вежливо отрапортовал в центральный пост. – Вас понял. Передайте капитану, что я готов и жду его команды на включение установки. Но пока моя установка обесточена. Необходимо подать электропитание…

– Господин ученый, как только русские откроют для стрельбы переднюю крышку торпедного аппарата, находящегося на горе Ломоносова, на ваш прибор будет подано электричество и вы сможете действовать. Ждите, все начнется в ближайший час, – передал старпом указание капитана.

Ранье понял, что осторожный Джон Келли решил на всякий случай заранее не искушать судьбу и не рисковать своей субмариной. Еще неизвестно, как пройдут испытания и что следует ожидать от телепортации.

– Я все равно осуществлю свой план, и никто не сможет мне помешать, – едва сдержал лукавую улыбку Ранье, – А там, будь, что будет…

***

Уже около часа в креслах батискафа маялись Ухов, Минх и Новикова. В надетых гидрокостюмах было жарко, но необходимые меры предосторожности нарушать было нельзя и потому приходилось терпеть. Петр и Ирина были молчаливы и сосредоточены, а профессор искренне улыбался, потому как совсем недавно ему сообщили новость: вместо неприятного для него Боровенского в испытаниях примет участие Новикова. Минх искренне по-детски улыбался и периодически задавал коллегам наивные вопросы.

– Петя, – приставал ученый к своему ученику, – план испытаний не изменился?

– Нет, Семен Аркадьевич, план не изменился, – терпеливо, но весьма туманно отвечал Ухов, – В назначенное время Геннадий Петрович Сидоров дистанционно с ССВ произведет запуск специального учебного подводного объекта. Этот объект совершит циркуляцию вокруг горы Ломоносова и ляжет на заданный курс. По команде того же Сидорова, я должен буду также дистанционно сразу же включить наш МРТУ № 1. Когда этот объект окажется в зоне воздействия нашей установки, то по предварительным расчетам он должен будет телепортироваться в другую точку океана, где под водой смонтирован такой же магнитный резонансный телепортатор. Назовем его МРТУ №2. Он будет включен одновременно с первой установкой. Вот, в принципе, и все дела…

– Петя, а почему Сидоров настоял на том, чтобы нас обрядили в эти ужасные гидрокомбинезоны? – немного заволновалась Ирина, – Батискаф герметичен и вода не должна проникнуть вовнутрь.

– Меры предосторожности не помешают. Никто не может предсказать, что произойдет, когда я включу МРТУ. На стенде в лабораторных условиях прототип установки зарекомендовал себя надежно, а как все сложится в реальных океанских условиях, мы пока не знаем, – спокойно и уверенно объяснил Ухов. – Кроме того, эти гидрокостюмы снабжены защитой от некоторых видов магнитных и электрических излучений и имеют портативные радиоакустические маячки.

– Зачем маячки? – взволнованно поинтересовалась Ирина, – Мы ведь не собираемся теряться в океане?

– Нет, не собираемся. Это на всякий случай, потому как не все процессы, возникающие при телепортации, изучены до конца.

– Ирочка, не волнуйтесь, – видя некоторое смущение в глазах молодой женщины, вступил в разговор Минх. – Это нормально. Современная наука сегодня слишком многое не может объяснить. И не только сегодня.

Профессор радостно потер руки и принялся за излюбленное дело: монотонно грузить коллег очередной порцией информации на данную тему.

Так, по мнению Минха, великого Эйнштейна сегодня вряд ли кто-либо назовет психически больным. Но некоторые современники великого ученого его таковым называли. А как ещё можно назвать человека, доказывающего, что не только масса тела, но и время зависит от скорости? Или, что материя может превращаться в колоссальную энергию? Даже в наши дни его теорию относительности едва ли понимает десяток людей во всем мире – но то, что она работает, ясно уже абсолютно всем. Ядерные взрывы этому хоть и трагическое, но подтверждение.

– На первый взгляд может показаться, что наш мир устроен не по законам Ньютона, а теория относительности Эйнштейна вроде бы как эти законы отрицает, – разошелся в своих рассуждениях профессор, – Вроде бы как. Какая ересь на первый взгляд – при больших скоростях время замедляет свое течение, при увеличении скорости тела его масса не остается постоянной, а растет. Но это вовсе не отменяет законов Ньютона, а их расширяет! По сути, классическая механика Ньютона – это частный случай специальной теории относительности, справедливый для низких, привычных нам, обычных – скоростей.

Семен Аркадьевич Минх внимательно посмотрел в глаза Ухову и Новиковой. Поскольку те молчали, он после небольшой паузы произнес квинтэссенцию затеянного им разговора.

– Друзья мои, я искренне верю, что мы с вами на пороге нового научного открытия. А ради этого истинный ученый не пожалеет жизни…

Минх не успел продолжить свою мысль, так как в эту секунду в батискафе, который был пришвартован к специальному люку в днище ССВ и получал электропитание от корабля, погас свет и тотчас автоматически включились лампы аварийного освещения.

– Какой-то перепад напряжения, – озабоченно констатировал Петр, – Нам это сейчас совершенно не нужно. Попробую связаться с Сидоровым и буду просить, чтобы Геннадий Петрович взял под особый контроль работу ПЭЖ (ПЭЖ – пост энергетики и живучести на корабле, командный пункт БЧ-5, – Авт.).

Но командир ССВ минут пятнадцать не отвечал на запросы, а затем сам вышел на связь с батискафом.

– Ну, как там у вас дела? – поинтересовался он у Ухова.

– Все нормально, но этот неожиданный перепад напряжения всех нас немного озадачил, – честно объяснил Сидорову Петр, – Вы уж там, Геннадий Петрович, примите меры, чтобы во время испытаний никаких нештатных ситуаций не происходило.

– Не волнуйтесь, ребята. Все под контролем, – обнадежил командир ССВ, – Это ваш «друг» Боровенский решил совершить пакость, да просчитался.

И Сидоров вкратце поведал, что произошло. Как оказалось, обиженный до невозможности Илья Давыдович попытался совершить самую настоящую диверсию. Он где-то раздобыл длинную толстую иглу и перед самыми испытаниями решил вогнать её в силовой кабель, соединяющий батискаф с кораблем. Расчет был простой: когда подадут напряжение, то произойдет короткое замыкание и возгорание проводки. До выяснения причин возникновения аварийной ситуации испытания придется если не отменить, то гарантированно перенести.

Но диверсант просчитался. Для того, чтобы акванавты проверили системы батискафа, напряжение было подано заранее и Боровенский, осуществляя свой подлый замысел, хоть и организовал короткое замыкание, но был сам поражен электрическим током.

– Он жив? – поинтересовалась у Сидорова сердобольная Ирина.

– Жив, что с ним сделается? В отличие от героев, негодяи более живучи. И этот очнулся от электрической травмы и сейчас над ним «колдует» доктор. Я выставил охрану перед амбулаторией и когда вернемся в базу, передам Боровенского, куда следует, – заверил Сидоров, – А вы продолжайте готовиться. На корабле все системы продублированы и никаких сбоев больше не произойдет. Я вам это гарантирую.

– Странно, внешне такой положительный человек, – никак не могла успокоиться Новикова, – А пошел на такое гнусное преступление!

– Чем тише омут, тем профессиональнее в нем черти, – усмехнулся Ухов.

Русский ученый даже не предполагал, что аналогичную фразу совсем недавно в этом же районе мирового океана высказал командир американской субмарины «Вашингтон» Джон Келли. И хотя омут у американцев и русских был общий, черти оставались разными. Идеологический абсурд продолжает старательно вредить человечеству, подталкивая его к опасной черте. Запуск муляжа грозного оружия и сопровождающие это событие испытания современной техники, явилось самым наглядным тому подтверждением.

В ожидании развития дальнейших событий русские и американцы находились в психологическом напряжении, которое росло с каждой минутой. Едва экипаж батискафа успел проверить все системы, как снова на связь вышел Сидоров.

– Петр Иванович, мы все еще раз проверили и готовы начать испытания ровно через пять минут, – умышленно не вдаваясь в подробности запуска «Посейдона», предупредил Сидоров, – После этого свою установку запускаете вы. Готовьте секундомер, испытания начинаются.