По данным ЮНЕСКО, сегодня в арсенале человечества более чем 6 тысяч языков, но лишь два-три десятка из них, в том числе и русский, являются языками мирового значения. Иными словами, наш язык – это мы сами, а его популярность – это состояние нашего внутреннего мира, нашего общества и страны в целом.

Так вот: за пафосом правильных, но немного помпезных слов, иногда проступают весьма интересные умозаключения, связанные с языком. К примеру, только в «великом и могучем» глагол «служить» происходит от существительного – слуга. Понятное дело, что слово «работать» соответственно происходит от унизительного – раб. Неизвестно кто все это придумал и внедрил, но, похоже, без всеобъемлющей чиновничьей выдумки тут не обошлось. И вот почему.

На протяжении многовековой истории развития государства в нем всегда образовывалась группка людей, которым давался какой-то чин или звание. Это небольшое, но существенное отличие давало право верховодить другими людьми. По этой причине чиновники всех мастей традиционно во все времена старалась руководить обществом. Народ по привычке честно вкалывал, а чиновники, словно пятое колесо в телеге, брали на себя функции общего руководства данным процессом. И таких руководящих работников, к сожалению, на протяжении отечественной истории всегда числилось немало. К примеру, в рассказе «Капитанский мундир», опубликованном Антоном Чеховым еще в 1885 году, так и говорится: «– А на исправников шили? – осведомился Смехунов. – Экося, важная птица! В Петербурге исправников этих, как собак нерезаных…». А в популярной советской новогодней кинокомедии «Карнавальная ночь» мелкий чиновник в должности начальника клуба по фамилии Огурцов, роль которого классически исполнил Игорь Ильинский, гордо заявлял: «Моя профессия – руководитель!».

Одним словом, чиновничья братия всегда старалась пристроиться во всех сферах народного хозяйства, включая такую специфическую, как наука. Понятное дело, что данная сфера человеческой деятельности, направленная на выработку и систематизацию объективных знаний о действительности, большинству чиновников была, что говорится, не по зубам. В большинстве случаев чиновничье управление наукой на деле являлось больше фиктивным, нежели эффективным. По этой причине любое перспективное открытие ученых постепенно обрастало множеством всевозможных руководителей и помощников, которые, словно пиявки моментально присасывались к достижению, изо всех сил стараясь имитировать как минимум соавторство.

Возникает закономерный вопрос: неужели одаренные ученые не видели пустоту и ненужность всех этих приспособленцев от науки? Могу предположить – видели, но не обращали на них ровным счетом никакого внимания. Когда речь заходит о мировосприятии, то тут все зависит от уровня интеллекта, коэффициент которого, как известно, принято обозначать английскими буквами IQ. Чем выше уровень интеллекта человека, тем больше он сосредоточен на мелочах. Человек же с низким IQ замечает главным образом крупное, объемное, масштабное. Иной мудрец заметит муху на слоне, но самого слона окинет взглядом лишь вскользь.

– Высокий IQ помогает мозгу лучше фильтровать информацию, поэтому умники бывают более внимательны к мелочам, – утверждал американский профессор Дуе Тадин, изучавший данную проблему.

Но у сосредоточенных интеллектуалов есть и минусы. Неумение замечать «слонов» приводит к тому, что эти люди часто становятся неприспособленными к быту. Не зря во многих кинофильмах обыгрывается образ «этакого рассеянного профессора Паганеля» – неопрятно одетого, с взлохмаченными волосами, способного сосредоточиться лишь на науке.

В чем-то данное утверждение справедливо. Из исторических архивов известна поразительная рассеянность некоторых гениев. Так, французский философ Дидро забывал дни, месяцы, годы и имена близких людей. А знаменитый физик Ампер однажды, уходя из своей квартиры, написал мелом у себя на дверях: «Ампер будет дома только вечером». Вернувшись домой еще днем и прочитав надпись на своих дверях, ученый ушел обратно, так как забыл, что он сам и есть Ампер. Известен случай, когда Ньютон, задумав сварить куриное яйцо, взял часы, заметил время и через пару минут обнаружил, что в руке держит яйцо, а варит часы. Когда же великий физик работал над своими трудами то, поглощенный мыслями, нередко забывал одеться и перекусить. Другой легендарный физик – Альберт Эйнштейн, как-то встретив своего друга, рассеянно пригласил: «Приходите ко мне вечером. У меня в гостях будет и профессор Стимсон». Его озадаченный друг удивился: «Но ведь я и есть Стимсон!», на что Эйнштейн возразил: «Это не имеет значения, все равно приходите!» А отец русской авиации Николай Егорович Жуковский по утверждению очевидцев, однажды, проговорив целый вечер с друзьями в собственной гостиной, вдруг поднялся, разыскивая свою шляпу, и начал торопливо прощаться, бормоча: «Однако я засиделся у вас, пора домой!»

Одним словом, гении от науки частенько нуждаются в верных помощниках, которые вовремя заметят «слона» и не дадут под его ногами погибнуть таланту. Вот тут-то и появляются на жизненной авансцене ушлые чиновники. Каждый из них счастлив, спокоен и уверен в себе только до тех пор, пока всё идёт по прописанным кем-то правилам, когда есть общепризнанное мнение, когда не нужно думать своей головой. Как говорится, отсутствие позиции – тоже позиция. В этом – всё мещанское, обывательское счастье безликой чиновничьей массы. Чинуши новое не любят. Всё новое и передовое для них – словно серпом по… Впрочем, все и так понятно.

Чисто по человечески этих убогих созданий можно пожалеть, если бы не одно «но». Дай им волю, не сотрясай их сознание, так они утащат человечество в феодализм, а может быть еще дальше: в первобытно-общинный строй, прямо на лиану к обезьянам, к флоре и фауне. Илья Давыдович Боровенский являлся самым типичным представителем чиновничьей шелухи в рядах людей науки.

***

Илюша Боровенский родился в среднеобеспеченной семье инженеров в небольшом городке Подмосковья и с самого раннего возраста считался послушным мальчиком, которого соседи постоянно ставили в пример своим собственным хулиганистым отпрыскам. В противовес большинству сверстников, Илюша был всегда вежлив, учтив, умело поддакивал и соглашался с мнением более взрослых и сильных ребят. И хотя он звезд с неба не хватал и учился посредственно, розовощекого и немного полноватого мальчика учителя хвалили и отмечали в лучшую сторону.

Однажды к ним в городок на пару дней по делам приехал родной брат матери – дядя Дима, занимающий в столице какую-то высокую общественную должность. К вечеру родители накрыли для дорогого гостя скромный стол и, немного подвыпив, дядька принялся хвастаться своим статусом и поучать племянника.

– Чтобы чего-нибудь достичь в этой жизни, требуется три вещи, – принялся загибать на руке пальцы дядя Дима. – Первое – всегда всем улыбаться. Второе – всегда иметь опрятный внешний вид. Лучше всего – скромный костюм и рубашку с галстуком. Третье – активно проявить себя в общественной работе. Стать преданным членом любой общественной организации, которую представляешь. Сначала в комсомоле, затем в профсоюзе, после чего – в партии. Тогда, племяш, станешь большим человеком. Гарантирую!

Илья в то время еще не понимал важность родственного совета дяди Димы, но разговор, на всякий случай, запомнил. Тем более, что ему очень понравилось слово «преданный». Оно удивительно и имеет сразу два взаимоисключающие друг друга смысла: преданный кому-то и преданный кем-то. Например, народ, преданный правительством, или народ, преданный правительству. Поразмыслив, Илья решил для себя данную словесную дилемму следующим образом: он будет преданным слугой сильных мира сего, но если потребуется, он без колебаний сумеет предать любого, лишь бы достичь своей цели.

Повзрослев и с трудом поступив после школы в индустриальный техникум, Илья понял, что даже самая плодотворная учеба не обеспечит ему положение лидера, о котором он в тайне мечтал. По этой причине все свои силы молодой человек направил на общественную работу. Активно выступая на комсомольских собраниях и поддерживая инициативы парторганизации, он всего за год сумел стать секретарем комитета ВЛКСМ техникума, благодаря чему почти все преподаватели ставили ему «автоматом» отличные оценки. Однажды, когда один пожилой преподаватель проявил принципиальность и, убедившись в отсутствии у Боровенского знаний, влепил ему «неуд», Илья тотчас побежал жаловаться в партком техникума. Там восседали люди с понятием. Они тут же «наехали» на принципиального преподавателя, обвинив того в политической близорукости. Ведь комсомольский вожак не может быть двоечником, посчитали в парткоме. В результате, оценку исправили на отличную, а Илья сумел наглядно убедиться в правильности советов дяди Димы.

После этого случая так и повелось: где-бы ни учился или не работал Боровенский, он всегда держал свой чувствительный нос по ветру и готов был исполнить любое указание, поступившее сверху. Постепенно он сумел пробиться в один из научных институтов и через несколько лет даже занять там руководящий пост. Со временем Илья Давыдович осмелел и обнаглел до такой степени, что стал требовать, чтобы все перспективные разработки его НИИ появлялись на свет божий в соавторстве с ним лично. Молодые ученые шли на этот лукавый шаг, потому как понимали: иначе их научное открытие обречено на забвение и останется нереализованным. В институте его тайно ненавидели и как-то прознав, что директор по знаку зодиака является Овном, острословы тут же придумали и стали передавать из уст в уста весьма сомнительную тираду: «Наш директор является стопроцентным Овном и по гороскопу и по жизни». Все смеялись, потому как наименование знака зодиака отдаленно напоминало общеизвестное неприглядное оскорбление. Но все эти смешки звучали за спиной директора, потому как все знали о его мстительности. Когда профессор Минх возмутился деятельностью Боровенского, то ушлый чиновник, дождавшись удобного момента, организовал травлю ученого, в результате которой насильно спровадил профессора на пенсию.

Чиновники, безусловно, коварны, но не всесильны. Испытания Петром Уховым своего МРТУ все изменили. Молодой ученый, для которого были созданы все необходимые условия, обратился в Минобороны с просьбой вернуть своего наставника – профессора Минха в качестве научного консультанта. В результате Боровенскому пришлось унизительно просить Минха забыть прежние обиды и вернуться в институт. Почувствовав, что испытания с большой степенью вероятности завершатся успешно и все, кто в них участвовал, могут рассчитывать на правительственные награды, ушлый Илья Давыдович подсуетился и его направили вместе с Минхов в Атлантику. Здесь он находился в гуще событий, но совершенно не в курсе дел. Благодатное время, когда его интеллектуальное болото можно было представить окружающим, как некую научную глубину и предвидение, постепенно проходило. Боровенскому, как маститому и опытному чиновнику, не имеющему за душой соответствующих теоретических знаний, все труднее было общаться с реальными учеными, к которым принадлежали Минх и Ухов, на одном языке.

Когда Петр Ухов после разговора с Ириной обратился с просьбой к командиру ССВ заменить в батискафе во время проведения испытаний Боровенского на Новикову, умный Сидоров согласился, но сразу же сообразил: действовать необходимо тонко и осмотрительно.

– Илья Давыдович, – пригласив к себе в каюту Боровенского, вежливо, но твердо начал разговор Сидоров, – Прошу понять меня правильно. К сожалению, я не могу дать вам разрешение завтра участвовать в испытаниях и находиться в батискафе.

– Это почему же? – начал потихоньку возмущаться чиновник.

– Все очень банально: против этого корабельный доктор. Вчера врач замерял давление у всех участников государственных испытаний и у вас этот важный показатель самочувствия оказался выше допустимой нормы. Причем намного. Я не могу рисковать вашей жизнью. Пришлось доложить об этом в Москву и получить согласие на замену. Вместо вас место в батискафе займет кандидат биологических наук, ученый-океанолог Ирина Новикова. Вы уж извините, уважаемый Илья Давыдович.

В этот момент Боровенскому захотелось закричать «Караул! Грабят! Не дают заполучить государственную премию, а вместе с ней особое уважение и, возможно, соответствующие награды», но вслух он этого не произнес. Илья Давыдович сумел изобразить на лице подобие ироничной улыбки и молча, но многозначительно, вышел из командирской каюты. Немного успокоившись, он принялся анализировать возникшую ситуацию.

– Все понятно. Организовал эту интригу проклятый Минх! Он всегда ненавидел Илью Давыдовича и потому нашел способ отомстить ему. Но ничего у них не выйдет. Он сумеет за себя постоять и наказать интриганов, – твердо решил Боровенский.

Он никогда не делал зла назло, потому как был убежден: гадости должны идти от души. Вот и в данной конкретной ситуации, поразмыслив, ушлый Илья Давыдович придумал простую и весьма эффективную месть. Поскольку испытания будут проходить без его непосредственного участия, то они должны обязательно провалиться. Причем, провалиться с треском, со скандалом, с громкой негативной оглаской. Как это обычно бывает в подобных случаях, начальство станет досконально и пунктуально разбираться в случившемся, обязательно назначат комиссию по расследованию причин неудачи испытаний. И тут Илья Давыдович выложит членам комиссии все, как на духу. Во-первых, нельзя было идти на поводу у этого выскочки Ухова и привлекать к испытаниям давно списанного в научный утиль и неблагонадежного Минха. В прошлом тот был ярым антисоветчиком, да и теперь периодически критикует руководство страны и высказывает всякую ересь. Его участие в испытаниях было совсем необязательным, ведь, как говорится, «Ишак, постоявший в тени, на солнце работать не будет!» Так что пенсионера Минха с его нелепыми советами, можно смело причислять к разряду не только маразматиков, но и скрытых вредителей. В итоге испытания обернулись неудачей. Во – вторых, сам Ухов обнаглел до такой степени, что вместо усердной подготовки к испытаниям, открыто завел прямо на корабле шашни с этой бабой – Новиковой. В результате их неуместный блуд зашел так далеко, что Ухов решил взять в батискаф вместо него – директора НИИ Ильи Давыдовича Боровенского – свою любовницу Новикову. Для чего – не ясно, но можно предположить, что примитивная похоть молодых самца и самки негативно повлияли на важный научный эксперимент и испытания в целом. Словом, высокое доверие Ухов с Минхом не оправдали, ответственные испытания провалились из-за них и посему эту «сладкую парочку» требуется не только гнать из науки поганой метлой, но и привлечь к уголовной ответственности за вредительство.

Боровенский облегченно вздохнул. Он сумеет отомстить этим выскочкам. Дело за малым: остается лишь продумать, как организовать провал самих испытаний нового прибора…