Он вместе с Козловым оказался в виртуальной совещательной комнате, где им виртуальная Вика стала проводить инструктаж:
«Вот поглядите господа. Капитан Линкора «Кениг» прогуливался по палубе 1 го сентября 1914 года, а его замечательный корабль находился в Стамбуле».
Дредноут типа «Кениг». Водоизмещение 25 390 т нормальное. 29 200 т полное. 175,4 х 29,5 х 8,3 метра. Бронирование главный пояс: 80—350 мм, траверсы: 130—300 мм, палуба: 20—30+60—100, башни ГК: 80—300 мм, барбеты ГК: 80—300 мм, каземат ПМК: 170 мм, командирская рубка: 170—350. Двигатели 15 котлов типа Шульц-Торникофта; 3 турбины типа Парсонса, Мощность 31 000 л.с. Движитель 3 винта, Скорость хода 21 узел максимальная, 12 узлов экономическая, Дальность плавания 6800 миль на 12 узлах, 4600 миль на 19 узлах. Экипаж 1136 человек. Вооружение: Артиллерия 5×2 – 305-мм/50, 14×1 – 150-мм/45, 6×1 – 88-мм/45, Зенитная артиллерия 4×1 – 88-мм/45, 5 × 500-мм подводных ТА
Далее давайте поглядим, о чем думает германский капитан: «Вообще то должен плыть «Гебен», но у него обнаружились неполадки с машинами, и идти пришлось моему «Кенигу». В планах германского командования было включить Оттоманскую империю в круг своих союзников, и для этого «Кениг» поднял османский флаг и получил гордое название "Рашидие", а на корабль завезли 1200 красных фесок106. Компанию ему составил крейсер "Эмден", как наиболее близко расположенный легкий крейсер Кайзерлихмарине107. Противопоставить им российский императорский флот мог лишь эскадренные броненосцы: "Евстафий", "Иоанн Златоуст", "Пантелеймон", "Три святителя". Скорость отряда составляла всего лишь 16 узлов, поэтому дистанцию и место встречи, а также дальность стрельбы диктовал именно «Кениг», который хоть и был загримирован под турка, но это никого не обманывало».
– Хорошее вступление, всё понятно, – сказал курсант.
– Идти в бой на броненосце против новейшего линкора всё равно, что на пирогах атаковать парусный линейный корабль, – грустно выдавил из себя Козлов.
Линкор «Кениг» шел экономическим ходом к Севастополю – главной базе флота великой Российской империи на Черном море. Империи история которой исчислялась столетиями. Которая сражалась с его родиной Германией столетиями. Хотя, той стране которой он служит всего 44 года, но великий германский народ насчитывает не одно столетие своей истории. Великий Карл, великий Фридрих, в недавнем времени и Бисмарк – поднимали его народ на путь к великим свершениям. Но, с другой стороны, каждый раз кроме текущего, хотя ситуация еще только разворачивается, народу это несло разорение, нога завоевателей проходилась по германской земле вдоль и поперек. И наоборот, когда жили мирно, хоть и были раздроблены на много государств, то тучные стада простирались на все зеленые пастбища, рядом с которыми был зеленый лес и аккуратные домики, вдалеке возвышались красивые замки, в городах были красивые праздники, на которых пили вкуснейшее пиво, которое подавали аппетитные фройляйн в белых передничках и ели сосиски. А теперь все силы брошены на победу над Россией, Францией и Великобританией – странами, обладающими не только неисчерпаемыми природными ресурсами, но и людьми. Флоты этих держав, хотя и не блещут однотипностью, кроме британского, но отлично вооружены и подготовлены. «Кениг» конечно является одним из сильнейших кораблей мира, 20000 тонн водоизмещения, прикрыты броней в 35 сантиметров, и передвигается эта махина со скоростью 20 узлов, а огрызается десятью 12-дм орудиями с дьявольской точностью. Но, – продолжил рассуждать капитан, – да же если я потоплю один русский броненосец, а они уже все равно морально устарели и пару поврежу, то я окажу лишь услугу русскому императору Николаю. Ему не придется тратиться на утилизацию этих корыт, а сам нахватаюсь их чемоданов, и один лишь Бог знает доберусь ли я до своего порта, но так рассуждают лишь пораженцы, есть четкий боевой приказ, его надо выполнять, а все попытки разума убежать и скрыться являются лишь искушением Сатаны».
Но еще одна мысль родилась в голове у капитана, когда он стоял на мостике своего корабля: «Что если все деньги потраченные на Кайзерлихмарине и армию раздать простым людям, то на сколько они будут лучше жить? Построят новые дороги, больницы, школы, детские сады, появятся автомобили в каждой семье, трактора в каждом хозяйстве, кучи новых довольных детишек и улыбающиеся фройляйн. Но враги – англичане, французы и русские придут и все отберут, и нечем будет защититься, а посему вперед и только вперед встречай Севастополь лихого германского викинга».
Из пелены дождя и низких облаков 29 октября 1914 года показалась тень большого корабля. На «Кениге» сыграли боевую тревогу. Адмирал Сушон108, прохаживался по боевой рубке своего, самого мощного на Черном море корабля и думал: «Кто же это может быть? Или какой либо крупный транспорт, либо весь броненосный отряд русских, хотя и устаревших, и имевших низкую скорость порядка 15 узлов, но бежать от такого противника новейшему дредноуту Кайзерлихмарине не пристало, а значит надо принимать бой, а здесь госпожа фортуна, как уж покажет свою изменчивую натуру».
Русская эскадра вице-адмирала Андрея Августовича Эбергарда109 шла курсом на ост со скоростью 14 узлов. Эскадренные броненосцы "Евстафий", "Иоанн Златоуст", "Пантелеймон", "Три святителя", стройной кильватерной колонной патрулировали море и искали встречи с неприятелем. Адмирал вывел эскадру в море с целью препятствовать действиям именно «Кенига», так как разведка уже доложила о его прибытии и выходе в Черное море.
Бурлаков разглядел на своих плечах погоны с двумя орлами, а сам в информере услышал характеристику на вице-адмирала с чьей личностью он слился: «Двужильный старик – звали мы его. Высоко образованный моряк, с благородной душой и рыцарским сердцем, старый холостяк, лингвист, и, как говорила молва, – женоненавистник. Человек государственного ума и огромного опыта. Флот его любил и почитал. Все глубоко жалели, когда он ушёл. С мостика корабля он попал прямо в кресло Государственного совета». (А. П. Лукин. Флот)
Группа броненосцев русского Черноморского флота. Первый – «Евстафий»
«Мои дальномерщики, – подумал Вильгельм Сушон, которому льстило сходство его имени и имени Кайзера, – уже доложили о дистанции до противника шестьдесят кабельтовых. Залп приказал я по головному».
Пять башен орудий главного калибра уже были развернуты по направлению к русскому отряду. Погода стояла с переменной облачностью, неприятель был неплохо различим, война шла уже третий месяц, и отметить морской викторией этот срок, представлялось германскому адмиралу вполне уместным.
«Если мой отряд, состоящий из «Кенига» и «Эмдена» был направлен оперативным отделом Кайзерлихмарине, обстрелять Севастополь и другие приморские русские города, то повстречав в Черном море эскадру противника, один дредноут кайзера, не принялся бежать, а принял бой. Особенно, если мне удастся кого ни будь утопить, это будет громкая победа морская победа нашего флота. Причем «Кениг» в Черном море является внезапным фактором. Русские строили свой флот для противостояния броненосному флоту именно Османской империи, а он на данный момент представляет лишь жалкое сборище образцов «комодов». Если Блистательная Порта войдет в Антанту, то весь Кавказский фронт русских будет развернут против Австро-Венгрии, и тогда возможно, она не устоит и выйдет из войны, а Германия, его любимая страна, останется в одиночку сражаться против всех стран на континенте, и тогда, как бы не были храбры солдаты и совершенно вооружение нас ждет поражение, и все усилия лучших людей германии канут в лету. Вот на сколько много зависит от одного корабля! Практически судьба всего мира», – подумал адмирал.
Германские артиллеристы действовали в лучших традициях своих учителей. Первый залп в 11.45 лег с недолетом и поднял в воздух огромные водяные столпы, второй лег за головным броненосцем русских, это был явный перелет, а третий в раздавшийся в 11.46 достиг накрытия головного броненосца. То ли «Евстафий», то ли «Иоанн Златоуст», сказать было трудно, они однотипные, но строились они с учетом русско-японской войны, а главный итог, в том, что фугасными снарядами вполне можно изуродовать эскадренный броненосец, до потери дееспособности, а затем он или сдастся, или выгорит, или будет добит торпедами. Но о том, что надо дубасить около часа и более, и о том, что японцы применили не фугасы, а практически напалм, который не храниться долго, и применен может быть только по случаю, как бомба террористами, русским в голову не пришло. Поэтому они, вспоминая опыт прошлой войны достроили в линию два морально устаревших корабля. Хотя уже имевшиеся броненосцы «Три Святителя» с «Пантелеймоном» превосходили на голову весь Османский флот. Но верфи работать должны и тем самым власти пустили на ветер 25 миллионов золотых рублей. На эти деньги можно было построить один сильный дредноут. Более того на броненосцах типа «Евстафий» конструкторы размазали броню по бортам кораблей, прикрыв максимально возможную площадь борта. Но германские инженеры, просчитав все плюсы и минусы предстоящих морских баталий создали 405-кг бронебойный 12-дм снаряд. Хотя вес у русского 4-х калиберного превосходил германский и был равен 470-кг, но стрелял он лишь раз в минуту, в то время как германские орудия имели скорострельность два раза в минуту!
Эскадренный броненосец «Иоанн Златоуст». Водоизмещение 12 738 тонн. 117,6 х 22,6 х 8,5 метра. Пояс крупповской брони в средней части 9-дм, в оконечностях 7-дм, каземат 5-дм и 6-дм, палуба 1 1/2-дм и 3-дм, бронирование башен главного калибра 10-дм, рубки 9-дм. 2 вертикальные паровые машины тройного расширения, 10 600 л. с.,2 винта, 16 узлов, 1360 миль полным ходом, 1884 миль на 12 узлах, 2100 миль на 10 узлах. Экипаж 879 человек. Артиллерия 2 × 2 – 10-дм/40-кал орудия, 4 × 1 – 8-дм/50-кал орудия, 12 × 1 – 6-дм/45-кал орудий, 14 × 1 – 3-дм/50-кал орудий, 2 × 1 – 63 мм орудия, 10 × 1 – 47 мм орудий, 4 пулемёта. Два 456-мм торпедных аппарата
«Бронепробиваемость у моих снарядов на дальности 15000 метров составляет 9-дюймов Крупповской, самой лучшей брони, – рассуждал германский адмирал, вглядываясь в даль, – а на дальности 12800 метров 10-дюймов. У русских пушек, если верить нашей морской разведке, а ошиблась она лишь один раз, когда неправильно был определен главный калибр новых линейных крейсеров англичан, и наш «Блюхер»110 получился недомерком, впрочем, как и сам генерал111, в честь которого тот назван, она меньше. Но продолжим вспоминать бронепробиваемость русских орудий. На дальности 18000 метров орудия могут пробить 8-дюймов, а на дальности 9000 метров 13 ¾-дюйма, но во-первых я подозреваю данные русских 12-дюймовых 470-кг снарядов указаны именно для новейших 52-калиберных орудий установленных на линкорах типа «Севастополь», но все равно, приближаться ближе 50 кабельтовых к противнику не стоит, да и незачем».
Третий залп «Кенига» настиг флагманский «Евстафий». Сразу два снаряда дубль попаданием, попали в броненосец гордо шедший, под андреевским флагом. Первый германский снаряд хоть и упал с недолетом, но прошил толщу воды в пять метров толщиной и ударил в корпус, в аккурат под носовой башней главного калибра. Он образовал подводную пробоину. Жизнь корабля висела на волоске, причем грозили сразу две напасти, вода и взрыв боезапаса главного калибра. Сцилла и Харибда. Второй снаряд ударил в корму, под каюту капитана, там, где борт прикрывался лишь тонкой броней, для противостояния фугасным снарядам в 2-дюйма толщиной. Честно взорвавшись, снаряд вызвал пожар и уничтожил все что мог. Неприятным сюрпризом оказалось для Сушона и радостью для вице-адмирала в роли главнокомандующего всем Черноморским флотом Бурлакова, что первый русский залп прямым попаданием угодил в германца! Причем первый снаряд точно угодил в первую башню главного калибра. Броня «Кенига» выдержала, что не скажешь о контуженных артиллеристах, с кровью из ушей потянувшихся из башни в травмопункт. Второй снаряд попал в небронированную часть кормы под палубу, и тоже натворил там дел.
«Русские ответили честно. Два на два, – германский капитан проговаривал первому помощнику каждое слово, – легким бой быть не собирался. Мы как тяжеловооруженный тевтонский рыцарь против четырех средне вооружённых татар, лет двести назад, когда Петр I, завоёвывал вновь свою родину.
В 11 часов 47 минут, сразу два залпа «Кенига» произвели сразу четыре попадания по флагманскому «Евстафию». Первое поразило броненосец в районе отсека, где проходят валы, образовалась течь. Трюмная аварийная команда рискуя жизнями, стала заделывать пробоину. Второй удар пришелся на полубак, легко пробив 5-дм броню, взорвался, уничтожил 6-дм орудие и вызвав детонацию шестидюймовых снарядов и отправив на небо душ двадцать русских моряков, посчитать было некому. Третий снаряд ухнул палубой выше, разворотив палубу и сделал дырку, сквозь которую потянулись языки пламени. Четвертый снаряд ударился в коффердам, ниже бронепояса и бухнул там. В машинное отделение стала поступать вода. «Евстафий» загорелся.
«Ура», – закричали немецкие моряки на «Кениге» и «Эмдене».
Капитан «Евстафия» Валериан Иванович Галанин задумался: «В его корабль за две минуты попало шесть снарядов, а еще около сорока разорвалось рядом. Потрясающая эффективность линкора «Кениг», поразила его, но долг русского моряка не позволял ему не отвернуть в сторону, ни каким-то образом проявить слабость, он вел эскадру к гибели, или победе, как Бог определит, но он флагман!»
На «Иоанне Златоусте», тем временем, старший артиллерист всего отряда Смирнов, за которого рулил Козлов Николай Николаевич, совершал свое действо, которое объединяло, как новейшие данные артиллерии, геометрии, алгебры, так и интуицию, глазомер и шаманство. Ему было видно, как «Кениг» слегка увеличил ход, чтобы кормовые наши броненосцы не могли его обстреливать, как из за увеличившейся дальность боя, так и из за дымов впередиидущих мателотов, а это значит, что есть только минут десять-пятнадцать, чтобы нанести ущерб супостату».
Дальность в данный момент между противниками составляет пятьдесят девять кабельтов. Шестнадцать орудий Обуховского завода калибром 12-дюймов ухнули в сторону неприятеля.
Капитан Винтер Франц Андреевич112 – капитан броненосца «Иоанн Златоуст» смотрел в бинокль на «Кениг», удовлетворенно улыбнулся впервые с начала боя. Два попадания в полубак, дым и огонь из носовой части германца. Затем последовал удар в борт под боевой рубкой. Там, как он знал стояла 10-дм броня, и 6-дм орудие. Прямое попадание уничтожило каземат, и вызвало пожар, и еще одно легло с небольшим недолетом, но снаряд ударил в борт ниже бронепояса и пробив противоторпедную переборку взорвался в десятом отсеке. Аварийные команды бросились заделывать пробоину, тушить пожар, выносить раненых кочегаров и откачивать воду.
Главный артиллерист «Кенига» решил перенести огонь своих башен с горящего «Евстафия» на более старый и менее конструктивно совершенный – «Три Святителя».
Эскадренный броненосец «Три Святителя». Водоизмещение фактическое 13 318 тонн. 115,1 х 22,2 х 8,6 метра. Бронирование никелевая броня («Виккерс», Англия), борт от 16-дм до 18-дм, башни от 16-дм, палубы от 2-дм до 3-дм, боевая рубка 12-дм, казематы 16-дм. 2 вертикальных паровых машины тройного расширения, 14 цилиндрических котлов, 11 308 л. с. (8,3 МВт), 16,5 узлов (31,5 км/ч), 2400 морских миль. Экипаж 26 офицеров и 705 матросов. Вооружение: 4 – 12-дм/40, 8 – 6-дм/45, 4 – 4,7-дм/45, 10 – 47-мм/43, 10 – 37-мм, 2 – 64-мм. Шесть 18-дюймовых (457-мм) торпедных аппаратов
Кораблю шел уже 21 год, и строился он по совершенно другим, отличимых от современных, стандартам. Пять башен главного калибра «Кенига» повинуясь воле главного артиллериста, практически совместно повернулись и раздался залп, а затем еще один.
Капитан «Трех Святителей» Лукин Вениамин Константинович113 сперва увидел рядом разрывающиеся снаряды, а затем в боевую рубку, где находился капитан, помня судьбу тех, кто там не стоял в бою, стали поступать доклады о повреждениях: сбит боевой марс грот-мачты, мелкие снаряды рассыпались по палубе и поранили матросов, уничтожена кают-компания прямым попаданием, удар в нос броненосца, пробита бронепалуба.
«Принимаем воду и тут взрыв прямо у носовой башни. Прямое попадание», – вбежал матрос в рубку и доложил, после чего упал.
Броня толщиной 16-дм, закупленная в Англии двадцать пять лет назад, удар выдержала, и с честью выполнила свое предназначение, был бы барбет, детонировали еще и заряды, но люди и приборы были в нокауте, башня утратила возможность вращаться, несколько осколков даже залетели в боевую рубку.
Ответный залп русской эскадры в 11 часов 48 минут удостоил неприятеля парой попаданий. Первый 470-кг снаряд ударил «Кениг» в нос, где находится отделение носовых торпедных аппаратов, лишь чудо предотвратило взрыв. Второй пришелся в девятый отсек ниже бронепояса, туда тоже стала поступать вода.
Через минуту «Кениг» обстреливая «Трех Святителей» добился еще четырёх попаданий. Приборы наведения орудий корабля, построенного в Вильгельмсхафене, работали безукоризненно. Удача тоже была на стороне немцев. У старого русского броненосца оказался погнут ходовой винт прямым попаданием, затем он получил два удара в корму и там образовался пожар, разбит лазарет. Изюминкой стало практически убийственное попадание под носовую башню главного калибра, напротив артиллерийских погребов, там образовалась течь, затопила погреб и трагедии удалось избежать. Вениамин Константинович перекрестился.
Смирнов/Козлов краем глаза видел бедственное положение «Трех Святителей» и он чувствовал, что должен переиграть германца, его разработка удар несколькими кораблями по одной цели надо применить на практике. Он добился еще двух попадания в германца: один снаряд ударил в предпоследнюю башню главного калибра, разбит дальномер, контужены артиллеристы, но башня удар выдержала, а второй пришелся в мясо – надстройку под грот мачтой, там было разбито, все что можно, исковерканы трапы и загорелись 88-мм снаряды противоминного калибра, а самое главное адмирал Сушон, которого тряхнуло этим взрывом спиной ощутил мощь русских орудий. У него как побежали мурашки, так ещё хорошенько его и приложило. Была возможность и более точного поражения германского линкора, но «Три Святителя» с заклиненным рулем, уже совершал циркуляцию влево и стал отставать от основного отряда. Он отвечал лишь двумя орудиями главного калибра и то не точно.
В 11 часов и 50 минут главный артиллерист «Кенига» довернул башни в направлении «Пантелеймона», того самого, на котором якобы было восстание, хотя бунтовал всего лишь почтовый пароход «Потемкин114», и то перевозивший арестантов.
Пароход «Потемкин»
Германский линкор дал два залпа бронебойными снарядами. Три снаряда поразили бывший «Князь Потемкин Таврический». Капитан броненосца Митрофан Иванович Краськов115 видя, как циркулируют «Три Святителя», подумал: «Вот и наша очередь пришла, Господи спаси и сохрани, Никола угодник не оставь».
Николай угодник не оставил хорошо забронированный корабль и удар пришелся в бронепояс, причем толи корабль качнуло, то ли накренился, но германский снаряд 9-дм бронепояс не пробил, и корабль лишь задрожал всеми своими 13000 тоннами водоизмещения. Второй снаряд всё же вызвал подводную пробоину. Третий взорвался в каземате носового 3-дм орудия, поубивав матросиков и уничтожив орудие.
Русские броненосцы в ответ окутались пороховыми газами, а в направлении «Кенига» понеслись четырнадцать 12-дм снарядов, два поразили пирата: уничтожено еще одно 6-дюймовое орудие, а второй снаряд угодил в 12-дм бронепояс и содрал лишь краску с неё.
Упорство и труд все перетрут решил через минуту Карл Шульц и продолжил обстреливать «Пантелеймон». Успехом ему было еще три попадания: одно опять в середину корпуса в подводной части, с течью. С которой стали справляться, вновь пришлось бороться за живучесть, вода доходила до пояса. В котельном отделении, кочегары стали тушить котлы и скорость «Пантелеймона» стала снижаться. Второе и третье попадание пришлись на нос броненосца, там зачинался пожар.
Смирнов/Козлов думал: «Ну и живуча эта гадина. В него более десяти попаданий главного калибра, а ему хоть бы хны. Бронебойные его не берут, ну ка попробуем фугасы?», и скомандовал: «Огонь!» Вознаграждением ему и всей эскадре, стали три попадания: одно ухнуло над носовой башней главного калибра и посекло осколками всех кто не спрятался, второе явилось во истину «золотым» попаданием и уничтожило до половины переднюю дымовую трубу, вместе с прожекторами и мостиками, а третье попал в кран-балку, она рухнула в низ, куча обломков, шлюпки пришли в негодность, и вторая дымовая труба оказалась смята как жестяная банка после того, как на неё наступили. Скорость упала до 18 узлов.
Отличные швейцарские часы адмирала Сушона показывали 11 часов и 52 минуты, а сам он вздрогнул. Мысли понеслись по касательной: «Похоже они решили повторить Цусиму. Фугасы способ узкоглазых японцев. Похоже русские те еще азиаты. Отчаялись уничтожить нас бронебойными и решили поджечь? Я не желаю сгореть здесь».
Адмирал видел, как «Пантелеймон» сбавляет ход, а «Три Святителя» уже и не стреляет!
Его корабль ведет огонь по второму русскому броненосцу. Раздался залп пяти башен главного калибра германского дредноута, а затем еще один. Рев стреляющих орудий был страшен. Вокруг «Иоанна Златоуста» взметнулось семнадцать султанов, от падения тяжелых снарядов, а три вонзились в тело корабля, пытаясь разорвать его на части. Если предположить, что корабль обладает душой, то она застонала. Была в миг мощнейшим ударом уничтожена прямым попаданием кормовая боевая рубка. Её броня в 8-дм не смогла устоять против германского бронебойного снаряда, находящиеся там офицеры были убиты. Второй снаряд попал в борт на миделе корабля под грот-мачтой, чуть выше главного 9-дм бронепояса и легко пробил 6-дм бронепояс и взорвался в утробе броненосца. Третий снаряд попал в нос, на уровне ватерлинии, пробил 3-дм бронепояс и сделал дыру в 3м2, куда стали захлестывать волны.
Русские ответили огнем оставшихся трех броненосцев, и в «Кениг» попало два снаряда, причем если первый попал ниже бронепояса, между двумя кормовыми башнями и вызвал всего лишь течь, то второй фугас прямиком угодил в боевую рубку, она надежно защитила офицеров находящихся там, но пару человек посекло осколками, остальные были оглушены, сам адмирал Сушон был ранен, ставка русских на фугасные снаряды себя полностью оправдана.
В 11 часов и 53 минуту «Кениг» вновь, по предыдущему приказу обстрелял «Иоанна Златоуста», и три снаряда поразили русский броненосец. На этот раз первый попал прямо в середину борта. Бронепояс 9-дм не выдержал 12-дм германский снаряд с «Макаровским колпачком». Бронеплита была пробита. Взрыв сотряс корабль, а еще два снаряда попали в нос и «Иоанн Златоуст» стал зарываться носом, могла повториться трагедия с «Ослябей» в Цусимском сражении, когда два или три фугаса разворотили всю носовую часть броненосца, хотя поговаривают не обошлось без японских подлодок, и корабль от таких повреждений пошел ко дну. «Иоанн Златоуст» был вынужден сбавить скорость до 10 узлов, но ответный залп русских и два снаряда опять настигли «Кениг», на этот раз опять в корму. На уровне жилых помещений мощный фугас вызвал пожар, а второй ударился в мощный бронепояс. Дредноут «Кениг» показал отменную живучесть.
В 11 часов и 54 минуты адмирал Сушон, резко бросил на пол свои неработающие часы и раздавил их каблуком ботинок. Он отошел от удара, вызванный взрывом русского фугаса и скомандовал: «Лево руля. Мы выходим из боя, эти чертовы русские достаточно живучи, их много, а с севера подходят их крейсера и эсминцы, приказать «Эмдену» выставить дымовую завесу».
Линкор Кайзерлихмарине резко взял влево и задымил по направлению к Стамбулу. Напоследок кормовые башни дали залп по «Иоанну Златоусту» добившись одного попадания прямо в кормовую башню главного калибра. Ослепительный столб пламени взвился над русским кораблем. Германский снаряд пробив 10-дм броню взорвался внутри элеватора подачи снарядов. Вниз, спасая погреба боезапаса, сработали заслонки, но в верх взрыв взвился очень быстро. Весь расчет башни погиб, а орудия в раскоряку упали на палубу. Но с германского корабля этого не видели, а на всех порах шли на ремонт, в чужой порт.
Адмирал Сушон через два дня подводил итоги боя: повреждения средне-легкие, принято в четыре подводные пробоины 1200 тонн воды, но его линейный корабль успешно дошел до порта назначения. Надстройки починят за две недели, благо листовой стали в Оттоманской империи достаточно, уничтожено два орудия калибром в 6-дм и часть дальномеров, но это оборудование есть на складе. Погибло и ранено около ста матросов, но их тоже легко можно восполнить.
Зато вылазка достигла поставленных перед ней целей: Порта вошла в войну на стороне тройственного союза, а значит главная задача боя успешно решена. Броненосный отряд русских поставлен в доки на гораздо длительный срок, чем будет ремонтироваться линкор «Кениг», а значит можно совершить новую, более успешную вылазку.
Адмирал Эбергард (Бурлаков уже оправился, от боя и от потери двух подчинённых кораблей) на совещании штаба Черноморского флота в Севастополе произнес: «Господа! Недавно состоялся морской бой. Наши героические корабли противостояли новейшему и мощнейшему дредноуту флота Кайзера, и не посрамили честь Андреевского флага. Государь-император прислал нам свое высочайшее монаршее благоволение116. Но подведем итоги, так сказать технической части боя. (Бурлаков был в шоке от реалистичности происходящего). Броненосец «Евстафий» получил шесть попаданий, из них три в подводную часть; «Иоанн Златоуст» семь попаданий, взорвана кормовая башня главного калибра, огромная пробоина в носу, корабль пришел на базу по клюзы в воде; «Пантелеймон» получил шесть попаданий, затоплена одна из кочегарок, возник пожар; «Три Святителя» имеет восемь попаданий, раскурочена корма, оторван винт, приведена в негодность носовая башня главного калибра. На всей эскадре 185 убитых и 223 раненых, но мы геройски защитили Севастополь, мирных женщин, стариков и детей, а когда скоро войдет в строй «Императрица Мария», вот с «Кенигом» и поквитаемся. Наверняка, англичане не выпустят его далее Дарданелл, а сейчас всех прошу к столу».
За фуршетом к Эбергарду подошел старший флагманский артиллерист Смирнов, и это ни у кого не вызывало подозрений. Но разговаривали уже Бурлаков с Козловым:
– Ну как тебе курсант в шкуре адмирала?
– Не очень, – ответил Николай, – вроде все уважают, честь отдают, приказы стараются выполнить, а на самом деле всё через пень-колоду117.
– Но что ты прочувствовал, когда за «Кенигом» шел со своими пятью кораблями? Было ощущение, что потопишь его? – поинтересовался Козлов.
– Я не шел за ним, а тащился, это, во-первых, а во-вторых, сердце кровью обливалось, когда то один броненосец отстал, а значит получил критические повреждения, то второй на циркуляцию, то у третьего башня главного калибра из строя вышла путем детонации. Жуть! Не надо мне такого счастья. Это какая на адмирале ответственность, не просто за отдельный корабль, а за все и еще за порученное дело!
– Ну вот теперь ты готов и понял, в какую шкуру попал, – Козлов чокнулся с Эбергардом шампанским, – не зря я с тобой все эти испытания прошел, ты мальчик из подростка-переростка благодаря пережитым испытаниям стал на молодого мужчину похож.
– Только Николай Николаевич одна мысль меня гнетет, – Бурлаков отпил шампанское из хрустального бокала, оглядел дам, уже присоединившихся к своим мужьям на флотском приеме, и произнес, – неужели мы этого пирата «Кенига» не проучим?
– Здесь на Черном море, в этой реальности нет, да и выходить нам надо, уже тело пощипывает раствор, а значит гель на наших телах уже белыми волосами отслоился и своих функций почти не выполняет, но наказать конечно надо.
– Придумай что ни будь Николай Николаевич, ну пожалуйста, – попросил курсант.
– Хорошо. Помни мою доброту. Сушон сейчас получит приказ о перебазировании, а нам еще представиться возможность пострелять, но не долго. Тут уж все будет зависеть от нас с тобой.
Свет перед Бурлаковым померк и опять они с Козловым очутились в виртуальной пресс-конференции, а информер выдал новую сказку:
«Пришел срочный приказ из штаба Кайзерлихмарине, для адмирала Сушона. Он гласил: «Ваши боевые товарищи нуждаются в помощи. Эскадра адмирала Шпее. Броненосные крейсера "Шарнхорст" и "Гнейзенау" отправив на дно эскадру адмирала Крэдока идут домой. Прошу организовать им встречу, так как вероятно на перехват им Британия выслала свои линейные крейсера, они и быстроходны, и отлично вооружены. Вы будете нашим тузом в рукаве. Заканчивайте ремонт, вас ждет южная Атлантика.
Приказ есть приказ, и адмирал Сушон задумался: «На дворе 7 ноября, и недавно у Кайзерлихмарине были две славные победы при мысе Сарыч, и Корнуолле. Моральный дух команд на подъеме, надеюсь успехи скажутся и на действиях сухопутных войск. Решено, отдаю приказ плотникам сделать деревянную модель «Кенига» в масштабе 1:1 и поставлю её в док, а самим скрытно ночью с тремя угольщиками и «Эмденом» прикажу покинуть гостеприимную Порту, взяв курс на Гибралтар, а затем направлюсь в Эфиопский океан118».
Прошел месяц. «Особенностей этого месячного перехода раскрывать не хочу, скажу одно, Бог хранил нас, – вновь возвращаемся мы к мыслям адмирала Сушона, – удача, 6 декабря я вижу Порт-Стенли, а туда пытаются войти краса и гордость Королевского военно-морского флота, линейные крейсера «Инвинсибл» и «Инфлексибл».
Линейный крейсер «Инвинсибл». Водоизмещение нормальное 17 526 тонн, в перегруз 21 060 тонн. Длина 172,8 х 24 х 8,0 метра. Бронирование Пояс: 4-дм и 6-дм; траверзы: 6-дм и 7-дм; башни: 7-дм; барбеты: 2-дм и 7-дм; боевая рубка: от 6-дм до 10-дм; палуба: от 3/4-дм до 2 1/2-дм. Двигатели 4 ПТ Parsons, 41 000 л. с. (30,2 МВт), 4 винта. Скорость хода 25,5 узлов (47,2 км/ч). Дальность плавания 3090 морских миль на 10 узлах. Экипаж 784 человека. Вооружение: 4 × 2 – 12-дм/45 Mark X, 16 × 1—4-дм/40 Mk. III Минно-торпедное вооружение 5 × 1 457-мм торпедных аппарата
Дистанция около между противниками 140 кабельтов, адмирал Сушон отдал приказ идти на сближение. Противник был тоже настроен решительно, у них был вероятно четкий приказ не допустить прорыва тяжелых германских кораблей в Германию, что они и собирались сделать, даже ценой собственной гибели.
– Мы то зачем здесь? – Бурлаков спросил у Козлова в переговорке.
– Я подстроил, чтобы этого «героя» погнали к Фроклендам, а мы здесь из отличных британских орудий по нему постреляем.
– Николай Николаевич напомните характеристики британских орудий.
– Это, ты мне должен рассказывать, но вижу не знаешь салага, так что слушай: Вес снаряда 385,6-кг, начальная скорость 823 м/с, максимальная дальность стрельбы, 13 716 метров, при угле возвышения в 15° и 17 370 метров при угле возвышения в 13,5°, усиленным зарядом.
– Усиленный заряд вреден для стволов орудий, – Бурлаков задумался, а сила энергии в мегаджоулях какова?
– Где-то 130 мегаджоулей, так что показатель весьма хорош.
– У «Кенига» сколько?
– У него масса снаряда 405-кг, а начальная скорость 855 м/с.
– Таким образом, – подхватил Бурлаков, – у него больше, а именно 148 мегаджоулей. Теперь то я понимаю, почему «Кениг» вышибал броненосцы Черноморского флота как кегли в боулинге.
– Не дрейфь салага, – Козлов подбодрил курсанта, – ты же помнишь, что моряк может дрейфовать, но никогда не дрейфить. Дослушивай сказку и на палубу «Инвинсибла» (Непобедимого), а я тебе с «Инфлексибла» (Непреклонного) помогу.
Капитан-адмирал Сушон, внимательно вглядывался в бинокль. По всем прикидкам, он успел как раз вовремя. Тяжелый переход и отсутствие какой-либо информации, камнем висели на его душе. В памяти всплыло все. Сломавшийся невовремя красавец "Гебен", но как говорится, все что не сделается все к лучшему. И отданный в его руки наспех достроенный и укомплектованный "Кениг". И как за время скорого перехода он – Вильгельм Сушон смог спаять экипаж не только своей железной волей, но и осознанием важности их цели и миссии для будущего всей Германской империи. Успешно проведенный им бой у мыса Сарыч, когда "Кениг" противостоял всему Черноморскому флоту Российской империи, который последняя укрепляла все 20 лет, а особенно после Цусимы. И даже русские разработали такой тип стрельбы, чтобы компенсировать своё отставание, который взял на вооружение английский флот. Причем, во время последнего боя потери были на «Кениге» минимальны, а из четырех броненосцев Черноморского флота, два сделаны полными инвалидами снарядами "Кенига". Они проникли в самое нутро корабля к котлам и машинам и только там разорвались. Затем германскому дредноуту предстоял спешный ремонт в Стамбуле, и построенный буквально за три дня макет из дерева и досок 1:1 линкора, затем спешный переход через Средиземное море, потом Гибралтар, пара дозаправок углем и нефтью, организованное морским штабом, и вот мощнейший линкор Германии готов выручить из ловушки своих боевых товарищей броненосные крейсера "Шарнхорст" и "Гнейзенау".
«Сражение при Коронеле». Художник Ганс Бордт
Чувство предвидения у Альфреда фон Тирпица119 было очень развито, и вылилось в приказ, который и предписывал "Кенигу" двигаться, несмотря на риск к Фолклендским островам. Так как Германии нужны живые, а не мертвые герои. Бой у мыса Коронель120, в которой наши броненосные крейсера утопили два британских крейсера: "Гуд Хоуп" и "Монмут", так как те были построены, как защитники торговли, не предназначенные для эскадренного боя. Их экипажи составляли новобранцы, орудия 6-дюймового калибра, были близко расположены к воде, а сражение протекало при значительном волнении океана. Приборы управления огнем и наводчики, не видели германцев на фоне темного моря и неба, хотя сами британцы были отлично освещены на закате, совокупность всех этих факторов и сказалась на результате боя, когда на германской эскадре два человека ранены, а Британия.
– Хватит, все и так понятно, – Бурлаков сказал Козлову, давай начинать. И он в тот же миг ощутил палубу «Непобедимого» под ногами и содрогнувшийся корпус крейсера от залпа четырех башен главного калибра. И обращение к нему старшего офицера крейсера, как к капитану:
– Сэр. Мы ожидали увидеть в этих водах два германских броненосных крейсера с 21-см орудиями главного калибра, а боши пригнали сюда свой самый новейший линкор, здорово уже потрепавший русских на Черном море. Что будем делать? Сражаться или отходить?
– Если Вы ещё заикнетесь о сдаче, то я прикажу Вас повесить, – ответил Бурлаков, – полный вперед, и атакуем!
Бой начался с дистанции 80 кабельтов в 8.12 утра. Британские крейсера пристрелялись с пятого залпа, за три минуты, а "Кениг" с девятого, так как противников мало было, что два, так они еще и маневрировали раздельно, за пять, и две минуты британские крейсера стреляли по жирному германцу как на учениях.
Во временной промежуток с 8 часов 15 минут до 17 минут "Кениг", как уже было сказано выше – пристреливался, а «Непобедимый» и «Несгибаемый» выпустили 48 снарядов главного калибра весом в 385,6-кг и добились 3% процентов попаданий, дистанция была еще далека. Первый снаряд попал позади кормовых рулей и взорвался детонирующим подводным взрывом, вызвав гидроудар, слегка приподняв корму, но не причинивший особых проблем, а второе попадание было снайперским, аккурат в носовую башню главного калибра. Германцам повезло, что британцы стреляли на дальней дистанции фугасами, но 30-см броня стойко выдержала удар. Контуженные артиллеристы выползали с кровотечением из ушей, но на работоспособность башни это не повлияло, и расчет был немедленно заменен, как и всё хрупкое, что разбилось.
На последующих двух минутах британцы, не жалея, выпустили еще 48 снарядов, словно утверждая с каждым выстрелом свое эго, и добились опять одного попадания в площадку с кормовыми фонарями на второй трубе «Кенига», разнеся в щепки все надстройки, всю группу фонарей и изрядно продырявив осколками дымовую трубу. Дым потянулся не только из трубы, но и из всех щелей центральной части корпуса, тяга упала, а вместе с ней и скорость. Адмирал Сушон поморщился, но с нетерпением глядя в бинокль ждал попаданий в "Непобедимый", а попадания были все ближе и ближе, и вот наконец огонь и пламя на первом британском линейном крейсере, под бизань мачтой. Огонь и дым были хорошо различимы и на 80 кабельтовых, а именно на этой дистанции велась артиллерийская дуэль.
Британские крейсера не рисковали подходить ближе, так как броня была слишком тонкая, да и скорость позволяла им выбирать дистанцию.
Бурлаков видел попадания, но чувствовал, что повторяется та же картина, что и с черноморскими броненосцами. Враг отлично бронирован и 12-дм снаряды, как русские, так и британские не могут прогрызть его защиту.
В 8 часов 20 минут и 21 минуту, бой продолжался. На помощь британцам спешил "Канопус121".
HMS Canopus, спущенный на воду 13 октября 1894 года, линкор до дредноута британского Королевского флота у берегов Гибралтара. Картина Чарльза Эдварда Диксона.
Линейные крейсера "Непобедимый" и "Несгибаемый" яростно обстреливали неожиданно появившегося противника. Пять десятков снарядов опять направились к цели, и два ударили в нее, подтверждая ненависть противника своей взрывчаткой и сталью. Один ударил прямо в бронепояс "Кенига", напротив четырнадцатого отделения, но 30-см броня Круппа с честью выдержала удар фугаса, так что только краска обшарпалась. Кочегары "Кенига" прислушиваясь к шуму боя наверху, только поморщились и радостно стали подкидывать уголек в топку. Второй снаряд, словно мстя за неудачливого собрата, ударил в скулу полубака у шпилей, наматывающих на себя якорную цепь, и мощным фугасом взорвался, разворочав железо и вызвав пожар.
В ответ "Инвинсибл" был поражен также двумя снарядами, что говорит, о более лучшей подготовку германских артиллеристов. Первый ударил в днище, глубоко под броневым поясом и боевой рубкой, прямо под корпус. Дно корабля было выполнено из стали дюймовой толщины. В нем открылась мощная течь. Первая кочегарка была задраена прямо с людьми, находящимися там. Стоны и крики быстро прекратились, так как все пространство было быстро заполнено водой. Второй снаряд ударил в кормовую башню главного калибра, и так как германцы стреляли бронебойными, то удар бронебойного снаряда 7-дм броня с честью выдержала, но удар был такой силы, что башню заклинило, и, хотя взрыва и не произошло, в дальнейшем бое она не учувствовала.
Во временной промежуток 8 часов 22 минуты и 23 минуты Фредерик Доветон Стэрди122 наблюдая за боем из боевой рубки, защищенной 10-дм броней, видел попадания в "Кениг" и понял: «Он, как работник службы разведки флота, просчитался во второй раз. Сперва ошибся с эскадрой Максимилиана фон Шпее, когда отправил два броненосных крейсера океанского типа, на два броненосных крейсера, фактически на верную смерть, для эскадренного сражения. Он искренне считал, что с ними находится "Канопус" – мощный броненосец для эскадренного боя. Даже его скорость 18 узлов, была сопоставима со скоростью "Шанхорста" и "Гнейзенау", и броненосец мог один вытянуть весь этот бой, и избежать ненужных жертв. Второй раз здесь с "Кенигом". Германский линкор ни по каким параметрам не должен здесь быть, но видимо Тирпиц решил рискнуть, нам остается доказать ему, что он был неправ».
Сорок два снаряда выпустили два линейных крейсера за две минуты, достигнув четырех попаданий фугасами: первый угодил в верхний бронепояс под кормовую боевую рубку, второй ухнул в воде под носовой группой башен главного калибра, и вода и толстая сталь борта в 16-мм поглотили мощный взрыв, третий снаряд угодил в главный бронепояс под первой дымовой трубой и четвертый фугас окончательно снес кормовую дымовую трубу, и скорость упала до 18 узлов. Теперь "Кенигу" оставалось или победить, или погибнуть, убежать от британских крейсеров не получиться. Данное обстоятельство прекрасно осознавал как адмирал Вильгельм Сушон, так и каждый немецкий моряк из 1100 человек экипажа. Они все хотели в едином порыве победить. Артиллеристы выкладывались как могли, артиллерия исправно стреляла, послав в неприятеля три десятка снарядов. В цель, по наблюдениям главного артиллериста линкора Ганса Шмитке, попало три снаряда: первый в кормовую надстройку, за и так уже не стреляющей башней, вызвав мощный взрыв, второй снес кормовую дымовую трубу, уменьшив скорость британца на два узла, а третий взорвался над носовой орудийной башней, задев одно из противоминных орудий, осыпав осколками как всю палубу, так и боевую рубку. Одного из офицеров штаба осколок пригвоздил к противоположной стороне боевой рубки.
Фрэнк Доветон Стэрди123 видел в бинокль, как в германца попало уже около десяти фугасных снарядов, а он все шел и не прекращал стрелять. Перед британским адмиралом, которому помогал Бурлаков, встала дилемма, как вести бой дальше?
1) Отступить
2) Продолжать на дальней дистанции обстреливать фугасами
3) Перейти на дальней дистанции на бронебойные
4) Сблизится и атаковать фугасами
5) Сблизится и атаковать бронебойными?
Первый вариант для британского офицера был неприемлем по всем соображениям; вести бой издалека хоть фугасами, хоть бронебойными было долго. Результат совсем не очевиден; сближаться было опасно, но другого варианта не было, поэтому Фрэнк принял решение попробовать побить германца бронебойными снарядами, тем более его орудия регулярно попадали.
В 8 часов 24 минуты и 25 минут, британские крейсера выпустили сорок два бронебойных снаряда, из них три точно поразили "Кениг". Первый легко пробил бронепояс толщиной 8-см и взорвался в носовой части линкора, ремонтная бригада, сразу принялась устранять брешь. Второй бронебойный попал в бронепояс под кормовой броневой рубкой, не пробил его, взорвался и утонул. Третий ухнул в корме и продырявил осколками палубу над адмиральской каютой и кают-компанией, теперь господа офицеры, сидя за столом, могли любоваться звездным небом. Перед Вильгельмом Сушоном дилеммы не стояло, и «Кениг» продолжал вколачивать в "Инвинсибл" бронебойные снаряды на дистанции 75 кабельтовых. Попаданий было два. Первый окончательно взорвал и разбил кормовую башню, раскидав орудия как полена по палубе, второй пробив всю легкую защиту, а противниками линейных крейсеров предполагались крейсера броненосные с 21-см орудиями главного калибра, попал в кормовую кочегарку. Там и так все котлы работали на износ, а теперь еще и прямое попадание, взрыв, свист пара, обварившиеся люди, и кочегарка задраена, и скорость линейного крейсера снизилась до 20 узлов.
В последующие две минуты Вильгельм Сушон поморщился от первого попадания в "Кениг", и подумал: «Больно вольготно пристрелялся "Инфлексибл", и отдал приказ о переносе огня кормовых башен главного калибра на второй британский корабль».
Пристрелка не заняла много времени. Недолет, перелет и третьим залпом "Инфлексибл" перестал быть счастливчиком. Прямое попадание бронебойным в надстройку за кормовой башней. Огонь, дым пожар. Второй снаряд попал в "Инвинсибл", в тоже, по странной иронии судьбы место – кормовую надстройку. Что вызвало немало удивления, как у английских, так и у германских моряков.
Британцы в ответ пустили те-же сорок снарядов, добившись трех попаданий бронебойными – common снарядами. «Кенигу» досталось попадание над полубаком. Снаряд взорвался над четвертой башней главного калибра, непонятно, что он там нашел, и опять в многострадальный полубак, как бы специально созданный для улавливания снарядов. Якорная цепь оборвалась, тяжелый якорь скрылся в море, а на полубаке начинался сильный пожар.
В 8 часов 28 минут и 29 минут Вильгельм Сушон анализировал: «Почему бой длится уже пятнадцать минут, в его линкор попало не менее десяти снарядов противника, и это с такой-то дистанции, по движущемуся противнику, когда снаряду то лететь надо секунд пятнадцать, а в "Инвинсибл" около восьми, и он продолжает бой. Значит или он сильнее забронирован, чем мы думали, или нам пока просто не везет?»
Но судьба распорядилась иначе. Три мощных бронебойных достигли кошек адмирала Фишера. Первый снаряд угодил в "Инвинсибл" и практически уничтожил центральную дымовую трубу. Тяга упала и скорость вновь снизилась, на этот раз до 18 узлов. Второй бронебойный упал чуть ниже, в центре корабля, там зачинался большой пожар, усложнявшийся тем, что рядом было два артиллерийских погреба, судьба корабля висела на волоске. Во второй корабль в британской эскадре, несший гордое наименование "Несгибаемый" или снаряд, попал в кормовую палубу изрешетил, или больше раскурочил, загнул ее местами. Ответ британцев был не менее жесткий. Он выражался в четырех бронебойных попаданиях: опять в кормовую башню главного калибра «Кенига», она прекратила огонь на девять минут; второй снаряд свалил грот-мачту и окончательно разбил группу боевых прожекторов; третий угодил опять в кормовую трубу; четвертый попал в главный боевой пояс под центральной башней, соответственно с нулевым результатом.
В половину девятого Фрэнк Доветон Стэрди довольно ухмыльнулся, увидев, как замолчала носовая башня германца: «Значит решение, о применении бронебойных снарядов правильно», и британцы продолжили свой огонь.
За три минуты выпущено семьдесят бронебойных снарядов, в цель попали пять: первый в бронепояс под носовыми башнями главного калибра, второй снес какую то незначительную надстройку в корме, третий выстрел попал прямо во вторую башню главного калибра германца и она замолчала на 12 минут, четвертый в главный бронепояс без какого либо вреда, а пятый в шахту носовой башни, но отличная Крупповская броня выдержала удар.
Сушон поморщился и вновь подумал: «Уже вторая башня вышла из строя, правда на время как ему докладывал главный артиллерист Шмитке», и "Кениг" продолжал бой.
Из сорока выпущенных снарядов германца, в цель попали два. У "Инвинсибла" взрывом раскурочило корму, над надводной частью, и начинался уже второй по счету пожар в длинном узком корпусе. Линейному крейсеру "Инфлексибл" в эти минуты не повезло. Германский бронебойный снаряд прямым попаданием попал в боевую рубку, и всех находящихся там поразило как ударной волной, так и осколками, кровавый фарш образовался мгновенно, некоторые правда лежали раненные, и пытались чем-то помочь остальным и выбраться. Так как это был британский корабль, то управление оперативно перешло в кормовую боевую рубку и сражение продолжилось. Но Козлов Николай Николаевич был выброшен в свою ванну в будущем и помощницы с замиранием сердца, смотревшие на мониторы, принялись спасать его.
Схема линкора типа «Кениг» (рекомендую ставить точки, куда попал снаряд)
В 8 часов 33 минуты по 35 минут, залпы британцев, с целью добить супостата в количестве семидесяти бронебойных за три минуты попали рекордные восемь снарядов: над 21-м отсеком прямо по ватерлинии вражеский снаряд пробил 8-см бронепояс и взорвался, начиналась течь; в кормовую башню главного калибра и она замолчала на 10 минут; прямое попадание в ствол второй башни, и он был отсечен; в 16-й отсек в противоторпедную переборку, взрыв и затопление пространства, в 20-й отсек опять течь.
«Здорово пристрелялись британцы», – заметил Сушон старшему офицеру, а тот ответил: «Пожар в корме капитан, от шестого попадания в эти минуты, был как наименьшее из зол, опять в невезучую кормовую башню, придется ей ремонтироваться какое-то время».
В 8 часов 33 минуты прибежал к капитану главный артиллерист Шмитке, и доложил: «Кормовая башня должна войти в строй через пять минут, вторая через десять, в данный момент ведут огонь всего три башни, правда с максимальной скорострельностью, составляющую два выстрела в минуту».
Оставшиеся три башни, за три минуты выпустили тридцать шесть снарядов и целых три снаряда поразили британцев. "Инвинсибл", на котором Бурлаков скрестил пальцы, чтобы его не выкинуло как Козлова, получил мощный удар в корму, пожар там разгорелся еще больше, пожарные расчеты не успевали тушить возникающие возгорания, а часть пожарных была разбросана предыдущим близким попаданием. Второе попадание в носовую башню главного калибра поставило крест на ее существовании, 7-дм броня фирмы Виккерс, не смогла противостоять прямому попаданию 12-дюймового снаряда. "Инфлексибл" был поражен в бронепояс, под носовой башней, тоже главного калибра, снаряд пробил 7-дм броню и взорвался, но до шахты башни не дошел, основательно встряхнув только систему подачи, так что заряды пришлось подавать вручную, что существенно снизило скорость стрельбы.
С 8 часов 36 минут до 8 часов 38 минут Фрэнк Доветон Стэрди/курсант Бурлаков ощутил уничтожение носовой башни "Инвинсибла" всеми фибрами души, но приказ есть приказ: «Уничтожить все рейдеры германцев в этом районе или погибнуть, и он сделает это, во чтобы то ни стало».
Его корабли выпустили пять десятков снарядов главного калибра, достигнув двух попаданий. Первое угодило в надстройку "Кенига". Она приняла снаряд, и силу взрыва, слегка загорелась. Второй снаряд попал в корму, пробил 8-см бронепояс, и чуть не натворил беды, взорвавшись в соседнем с румпельным отделением.
Линкор "Кениг" огрызался все еще тремя башнями, в двух кипели ремонтные работы, которые выпустили тридцать снарядов главного калибра и достигнув двух попаданий. Линейный крейсер "Инвинсибл" получил снаряд в шахту кормовой, не стреляющей башни, и она стала медленно выгорать, словно новогодний фонтан, а "Инфлексибл" лишился кормовой трубы, снесенной за борт прямым попаданием с разрывом.
Обе стороны уже устали от подобного избиения. Устало море, поглотившее не одну сотню снарядов. Устал ветер уносить пороховой дым. Устали сами корабли, получившие не один десяток попаданий каждый. Но бой с 8 часов 39 минут, по 42 минуты продолжался. Британцы снова отвечали пятьюдесятью снарядами, добившись четырех попаданий в надстройку "Кенига" там начался уже сильный пожар, в шестое отделение рядом с погребами, но взрыв был подводный и ремонтная партия лишь откачивала воду, да ставила заплаты; опять над кормовыми башнями главного калибра и в кормовую надстройку.
Капитан линкора Вильгельм Сушон орал на главного артиллериста: «Почему не стреляет кормовая башня!»
Ответом ему было: «Туда попал еще один снаряд, последствия устраняем».
Линкор "Кениг" самый мощный корабль в водах Южной Атлантики выпустил еще тридцать снарядов, добившись четырех попаданий в "Инвинсибл" в район машин, там был пробит борт и снаряд попал в котельное отделение, много воды, пара, обварившихся людей. Второй снаряд в эти минуты попал в палубу кормы. Линейный крейсер "Инфлексибл" словил тоже два снаряда в корму, и там начался большой пожар, а также в центральную надстройку, там просто был хлопок.
С 43 минут по 45 минут, все залпы британцев в этом уже получасовом бою превратились в четыре попадания: в десятое отделение с котлами, снаряд нырнул, и взорвался на противоторпедной переборке, у «Кенига» уже до пяти подводных пробоин, образовался небольшой крен в 3 градуса, затем опять попадание во вторую башню главного калибра, и она замолчала на четыре минуты, над полубаком и над кормой.
В "Инвинсибл" попал только один снаряд, опять в корму, и он силой своего взрыва объединил два разрозненных пожара на корме, и кормовой надстройке в один огромный и всепожирающий. Британец медленно выгорал. Рвались унитарные снаряды 4-дм скорострельных пушек, горела краска, корежилось железо. Крейсер, конечно, шел и стрелял, двумя башнями в центральной части корпуса, но пожар подбирался к ним, и там становилось жарко, долго это продолжаться не могло.
Фрэнк Доветон Стэрди, своими мозгами из будущего, побывавших не в одном бою думал, что предпринять. Как и всегда бывает в морском бою, да и в жизни вариантов было несколько:
1) выйти из боя и отправиться на Фрокленды.
2) Выйти из боя, и следовать за «Кенигом», правда никто не даст гарантии, что мы его не потеряем, ведь куда он пойдет, непонятно. С другой стороны, он получил не менее тридцати попаданий, и ему еще надо пройти всю Атлантику, а это практически треть земного шара, не утонуть от повреждений, не попасться на глаза более мощным кораблям.
3) Натравить на "Кениг" корабли резерва, неповрежденные "Канопус" и "Дифенс", самим потушить пожары и добить супостата.
4) Продолжать бой по заветам адмирала Нельсона, со словами: "Стреляйте, стреляйте и стреляйте – и пусть последний выстрел сделает вас победителями".
И Стэрди/Бурлаков помня знаменитого британца выбрал вариант сражаться, на нем было чувство вины за Корнуолл, потерянные жизни моряков, и он решил искупить свою вину.
С 46 минут, по 48 минут сильно горящие британские корабли в этот период выпустили сорок снарядов и в цель попало два. Первый угодил в верхний бронепояс, но он этот удар «Кениг» выдержал и в подводную часть корпуса, где уже было ранее попадание в шестой отсек, отскочили старые подкладки и заплаты, и он стал опасно наполняться водой, а попросту тонуть.
Вильгельм Сушон по своему обдумывал ситуацию: «С одной стороны надо было чуток поднажать, и просто потерпеть и победа близка, враг в два раза хуже бронирован, практически никак, с выбитой на половину артиллерией, горящий от кормы до кормовой трубы "Инвинсибл", но поднажимать было реально практически нечем, две башни уничтожены, скорость упала до жалких 17 узлов, а значит уйти дальше дна не реально, пожары и в носу и в корме и в центральной части корпуса, то потухают, то разгораются вновь, а самое страшное крен уже в 5 градусов на левый борт, который сейчас стабилизировался, но при любом удачном попадании мог увеличиться мгновенно. Эскадра Максимилиана фон Шпее уже миновала опасную близость Фолклендских островов, и направлялась на север, "Кениг" свою задачу по прикрытию геройской эскадры выполнил на ура, да и сам он покрыл себя славой сразившись с четырьмя русскими броненосцами и сейчас с двумя новейшими британскими линейными крейсерами».
Тридцать снарядов разорвалось в опасной близости от линейных крейсеров и два попали по предназначению "Инвинсибл" получил еще порцию взрывчатки в уже горящую корму, а "Инфлексибл" подводное попадание в кочегарку, со взрывом и затоплением, после чего его скорость быстро упала, а кочегарка выбыла из строя. Скорость у британского соединения составляла те-же 17 узлов как у "Кенига", можно сказать, что превосходство в скорости у кораблей туманного Альбиона рассеялось как туман на их островах.
В 8 часов 49 минут Бурлаков взглянул на часы Стэрди, снаряды британцев стреляли вполне реально, и в последующие три минуты дредноут «Кениг» поразили три снаряда: в главный бронепояс, у группы башен главного калибра, в верхний бронепояс за четвертой башней главного калибра, между первой и второй башнями главного калибра.
Германский линкор ответил тремя попаданиями. У "Инвинсибла" в надстройку между труб прогремел мощный взрыв; над центральной группой башен главного калибра, побил все приборы управления стрельбой, крейсер сбавил ход на 1 узел и стал медленно, но верно отставать от "Кенига" так еще и стал слепым как котенок. У "Инфлексибла" снаряд попал в группу винтов, взорвался отколов лопасть у одного, и страшная вибрация разошлась по всему кораблю, мешая стрельбе.
Фрэнк Доветон Стэрди дал приказ отворачивать на базу, а "Канопусу" и "Дифенсу" прикрыть отход если "Кениг" надумает преследовать. То, что достигли линейные крейсера в этом бою, был предел британской стойкости, дальнейшие атаки могли обернуться только гибелью кораблей и экипажей. Корабли показали все на что способны.
С 8 часов 52 минут по 54 минуты на отходе британцы наградили кренящийся на левый борт "Кениг" еще двумя попаданиями, над кормовой группой башен главного калибра и в площадку кран-балок, после чего они упали на палубу.
Германец огрызнулся тремя попаданиями в "Инфлексибл", уничтожив вращающуюся часть башни правого борта, взрыв над кормовой башней главного калибра и уничтожив центральную трубу британского линейного крейсера. Битва закончилась тем, что обе стороны вроде бы собрались разойтись, но «Кениг» все более кренился, и в какой-то момент замерев в неестественном наклоне быстро перевернулся и пошел ко дну. Через миг на нем взорвались котлы, поставив жирную точку в тяжелом, на пределе всех возможностей бою.
Сознание британского адмирала помутнело, ноги подкосились и Стэрди упал, а Бурлаков вынырнул из озокеритовой ванны и вздохнул озонированный воздух. Уровень кислорода в его теле был на самом минимальном уровне, гель уже весь отошел от тела и растекся противными волосами по гелю, наполнявшему ванну.
Несмотря на это его обняла красавица Вика со словами: «Наконец то я дождалась тебя мой курсант-адмирал, ты славно и упорно сражался, я сделала правильный выбор».
Козлов с хрипотцой, он в нарушении всех инструкций успел где-то покурить произнес: «Молодец сынок, поквитался за меня».
На что Бурлаков ответил: «Круто, а еще реалистичнее бывает?»
– Конечно бывает, на следующем курсе убедишься, – ответила Вика, а Козлов замахнулся на подзатыльник, но после серьезного взгляда курсанта не посмел его дать.