Эту – лирическую – страницу своего финляндского дневника пишу 2 марта 1919 г. Сегодня 17 февраля по-старому: корпусной праздник Первого кадетского корпуса.

Мне вспоминается 1917 год: как сейчас вижу князя Иоанна Константиновича в столовой Первого корпуса, где мы, «окончившие», сидим вместе с ним за чаем после панихиды в корпусной праздник. Он балаганил с нами, и смех раздавался под сводами помещения, где мы так часто кричали несмолкаемое ура в честь императора и России…

Война отменила незыблемую традицию корпуса: ежемесячные обеды для бывших кадет. С сентября по май месяцы каждое 17-е число в покоях князя Меншикова в 6 ч. вечера устраивали обеды с закуской и вином. Всем (!) живущим в столице и ее окрестностях однокашникам, которых насчитывалось обыкновенно плюс-минус 300 человек, рассылались именные повестки. Бывшим же кадетам, живущим за пределами столицы и могущим быть в Петербурге в этот день, всегда было милости просим в стенах родного питомника: им приглашений не требовалось, их всегда ожидали.

Традиционные большие годовые обеды устраивались 17 февраля, в наш корпусной день. На них особо любил бывать князь Иоанн Константинович. И вот эти-то обеды сохранили, несмотря на тяготы военного времени. Итак, 17-й год, мы сидим в столовой Первого корпуса, где «окончившие» просят: Иоанн Константинович, почитайте «Малютку»! Так кадеты называли колыбельную, написанную в его честь отцом, великим князем Константином Константиновичем, поэтом «К.Р».

Князь декламирует своим прекрасным полнозвучным голосом:

Спи в колыбели нарядной,

Весь в кружевах и шелку,

Спи, мой сынок ненаглядный,

В теплом своем уголку!

Спи же! Еще не настали

Годы смятений и бурь!

Спи же, не зная печали,

Глазки, малютка, зажмурь!

Читая стих, князь Иоанн Константинович по обыкновению (и по величине своего роста) смотрит поверх наших голов, мечтательно улыбаясь. Мы слушаем, не проронив ни звука.

17 февраля 1917 года мы кричали под сводами столовой традиционное нескончаемое ура в честь государя императора; поднимали тосты: «Да здравствует Государь!», «За Веру, Царя и Отечество!». Меж тем, оставались считанные дни до отречения государя от престола и до жутких мартовских беспорядков в столице.