Были случаи, когда подводная лодка, возвращаясь из дальнего похода, из-за сложной ледовой обстановки не могла пробиться сквозь мощные льды и подойти к пирсу в базе. Да и к подводной лодке подобраться со стороны базы было невозможно, если только по воздуху.

Вот некоторые интенданты подводных лодок и стали, уже традиционно, экономить продукты в дальнем походе, так на всякий случай. Вот тогда сэкономленные продукты и были, как говориться – к столу! А уж если ледовая обстановка была благоприятной – лафа! Излишки, (а это были приличные и дефицитные продукты: мясные и рыбные консервы, вобла, шоколад, вино, разнообразные компоты и прочее), по приходу корабля в базу, рассасывались по сумкам и портфелям нерадивых флагманских – штабных офицеров или вывозились интендантом в неизвестном направлении.

Экипаж атомохода ушёл в очередную «автономку» под руководством нового командира корабля, которого назначили накануне.

Среди подводников прижилось – называть корабельные экипажи не по номеру воинской части или по тактическому номеру подводного крейсера, а по фамилии командира. Были, например – экипаж Фролова, экипаж Герасимова, экипаж Харина.

Для каждого экипажа субмарины командир корабля всегда есть большой авторитетный начальник.

Новый командир подводной лодки был относительно молод, но уже довольно опытен и имел солидный опыт плавания.

Дальний поход подходил к своему завершению. Подводный ракетоносец вышел из зоны патрулирования в океане и взял курс к родным берегам. Настроение у всех подводников с каждым днём росло. Впереди предстояли долгожданные встречи с родными и близкими, и не беда что зима в разгаре, впереди предстоял ещё и отпуск…

Прогремела команда по громкоговорящей связи:

– Интенданту и помощнику командира прибыть в центральный пост!

Заспанный и взлохмаченный интендант по пути заглянул на камбуз и, дав какие-то указания коку, своему подчинённому, побрёл в центральный пост, но по пути решил заглянуть в каюту помощника командира корабля. Решил предварительно поговорить со своим непосредственным начальником. Наткнулся он на него в коридоре третьего отсека, тот также шёл навстречу с командиром в центральный пост подводного ракетоносца.

– Не знаешь, что случилось? – спросил интендант «помоху».

– Небось, твои коки или вестовые, чего-то отчебучили! – глядя в заспанные глаза интенданта, предположил офицер.

– Да вроде всё нормально! – неуверенно ответил мичман, – Что-то не то! Ты иди первым, а я за тобой, моя рожа, т. е. лицо, помята и не так будет бросаться на глаза «кэпу».

– Так голубчики! – встретил командир их в центральном посту, – Через двое суток хода прибываем в базу. Приказываю произвести инвентаризацию провизионок (холодильные камеры корабля для хранения провизии) и снять излишки продуктов питания. Списки мне в каюту! Выполняйте! Время пошло!

– Есть! – прозвучало в ответ.

Через несколько часов, солидный список лежал на столике в каюте командира.

Ознакомившись с ним, командир, глянув на стоящего помощника, произнёс:

– В кают-компанию офицеров, в столовую мичманского состава и срочной службы выдавать всё по максиму, сверх нормы, сэкономленные деликатесы: икру, консервы, и прочее Перед самым подходом к базе, всё оставшееся распределить между всеми офицерами и мичманами – пусть порадуют своих домашних.

Приказание командира – закон!

Излишки перед швартовкой корабля перекочевали в баулы радостных офицеров и мичманов атомохода.

– ВОТ ЭТО КОМАНДИР, ВОТ МОЛОДЕЦ! – витало по кораблю.

К пирсу пришвартовались вечером, благо ледокол хорошо поработал встречал у входа в бухту Крашенинникова. Довольно быстро прошли и дежурная встреча командования дивизии с некоторыми офицерами флотилии, и доклады командира, доклады по инстанции замполита и представителя особого отдела, доктора, а также и построение экипажа, с короткими речами начальников со словами благодарности за выполнение боевого задания партии и правительства.

После команды: «Разойдись! После перекура, все вниз!», экипаж перекурив и потоптавшись на пирсе, на лёгком морозце, друг за дружкой ринулся по трапу, чтобы нырнуть в теплую внутренность подводной лодки.

Уже в возрасте, «старый лис» – один из старших офицеров из свиты встречающих, по старой, годами отработанной привычке, подошёл к отдельно стоящему командиру корабля. У офицера в руках был сморщенный от внутренней пустоты потёртый портфель. – Командир! – офицер тряхнул своим портфелем.

Командир, не дожидаясь продолжения разговора, сразу догадался, что к чему и, молча, махнул рукой в сторону своего помощника, который по трапу направлялся к двери рубки лодки, убегая от непривычного холода во чрево субмарины.

Береговой офицер засеменил за помощником командира, скрывшись за чёрной металлической дверью боевой рубки.

В это время электрики корабля готовились к приёму электропитания с берега, растягивая тяжеленные электрические кабеля по ракетной палубе и подавая их к береговой электропитающей колонке парса.

Внизу подводной лодки бурлила жизнь- под руководством механика начали вывод главной энергетической установки (ГЭУ) из действия.

После сброса аварийной защиты реактора офицеры и мичманы – люксы (все те, кто не имел отношения к электромеханической боевой части корабля – БЧ-5), вслед за замполитом, в надвигающихся сумерках, с наполненными сумками и портфелями, стали улетучиваться с корабля, приведя свои заведования «по – швартовому».

Помощник, ведя за собой берегового старшего офицера, спустился в нижнее помещение четвёртого отсека, на ходу бросив механику в центральный пост:

– Прошу пригласить по «Каштану» (общекорабельная связь) интенданта к провизионке четвёртого.

Вскоре, к офицерам у «провизионки» четвёртого отсека, прибыл и интендант со связкой ключей на почсе, словно Чеховский Плюшкин.

Мичман снял не спеша замок, отдраил двери провизионной камеры.

– Прошу господа офицеры! – с сарказмом в голосе, улыбаясь, пропел интендант, Чем богаты, тому и рады!

Офицеры ступили на деревянные рыбины (настилы-решётки) внутри «провизионки». Их окружила холодная пустота, лишь в одном, дальнем углу одиноко лежало несколько, известных подводникам, мятых, жестяных банок с консервированной, очищенной картошкой, да и несколько пустых картонных коробок из-под консервов и прочего деликатеса.

– Вот! Чем богаты, тому и рады! – громко произнёс помощник командира корабля показывая рукой на банки с консервированной картошкой. У берегового «непрошенного гостя» от удивления приоткрылся рот. Флагманский офицер, сверкнув глазами в сторону подводников, резво рванул на выход из отсека.

– Где командир? – прохрипел «старый лис», заглянув в центральный пост.

– Командир наверху, дышит зимним чистым воздухом! – ответил, не оборачиваясь к офицеру, механик.

Разгневанный представитель штаба выбрался по вертикальному трапу наверх, покидая эту чёртову, для него ненавистную, подводную лодку.

Командир, стоя в корне пирса, недалеко от носовой части корабля, вёл беседу с водителем уазика, ждавшего офицера штаба флотилии.

Старший офицер ускоренным шагом двинулся на командира.

– Ну, командир, берегись! – хрипел на ходу «старый лис».

К полуночи вывод главной энергетической установки был успешно завершён.

После заступления на дежурство корабельной вахты во главе с дежурным по кораблю, прозвучала команда: «От мест отойти!». Это был сигнал офицерам и мичманам БЧ-5 покинуть родное «железо» и, наконец, убыть в сторону посёлка к своим ждущим дома семьям.

Подводники шли группой, нагруженные своим скарбом, тащили свои поделки, сделанные своими руками в океане – макеты парусников, макеты своей субмарины, переплетённые журналы – книги, прочий свой скарб. У каждого в портфеле или в сумке были и те «излишки», которые простые советские люди никогда не видели на прилавках магазинов и никогда в своей жизни и не подозревали, что есть такие консервы: «Севрюга в томатном соусе», «Щука», «Ветчина», «Язык», «Компоты» из дружеской Болгарии и прочие деликатесы.

Заснеженная дорога вела вверх, идти было тяжело, из-за трёх месячного пребывания под водой ноги стали словно ватные, и казалось, что идущие просто топчутся на месте. Часто приходилось делать остановки, чтобы отдышаться. Сердце пыталось вырваться из груди. Глаза, в появляющихся впереди домах, искали свои светящиеся родные окна …

Морозный чистый воздух обжигал лёгкие, кружил голову. Ох, какая прекрасная зимняя камчатская погода – горы пушистого снега, лёгкий мороз, усыпанное звёздами небо, чистый пьянящий воздух – красота!

Впоследствии, в экипаже, благодаря командиру, стало доброй традицией делить все «излишки» поровну.

«Справедливый командир, наш человек!» – отзывались моряки экипажа о своём командире, вспоминая и улыбаясь, как помощник и интендант предложили пустую «провизионку» и консервированную картошку флагманскому офицеру, привыкшему срывать деликатесный куш у моряков …

И среди подводников флотилии, словно анекдот, распространилась молва об истории со «старым лисом».