Дома приходилось бывать все реже и реже. Шли комплексные проверки систем и механизмов, заводской ремонт корабля шёл к завершению.
За время ремонта и своего пребывания в Приморье офицерский и мичманский состав экипажа заметно омолодился за счёт прибывших выпускников Военно-морских училищ, мичманов и практически полностью обновился личный состав срочной службы. Большинство опытных мичманов ушло из экипажа на другие действующие корабли, вот вместо них и пришли молодые из школ техников ВМФ. Опытных членов экипажа осталось совсем немного. Экипажу подводного ракетоносца предстояло сдавать все курсовые задачи, вводить корабль в готовность, предназначенную ему в дальнейшем нести океанские дежурства вдали от родных берегов. Особенно напряженными были последние месяцы заканчивающего среднего ремонта подводной лодки, совместно с рабочими завода, с его сдаточной командой, шло испытание в работе всех механизмов и систем. Параллельно шла передача материальной части корабля заводскими специалистами специалистам атомохода.
Вот позади и швартовые испытания, ввод в действие обеих бортов главной энергетической установки, паровые испытания.
Шла подготовка к предстоящим ходовым и глубоководным испытаниям.
На очередном утреннем построении экипажа командир корабля огласил для некоторых приятную новость:
– С Камчатки к нам, на завод, следует атомоход, в плановый средний ремонт, и его экипаж будет у нас принимать нашу подводную лодку, а мы примем их корабль, но некоторые наших офицеры и мичманы уйдут с нашим кораблем на Камчатскую базу… Кто именно, будет объявлено позже. Ходовые и глубоководные испытания будет проводить экипаж, убывающий с нашим кораблём на Камчатку.
Так, видимо было принято решение командованием флота, что на Камчатку с кораблём должны уходить подводники из числа экипажа, проводившего обеспечение ремонта, хорошо подготовленные, классные специалисты, которые за время ремонта досконально изучили корабль и свое заведование. Валентин оказался в их числе. Офицеры и мичманы, прибывшей и убывающей подводных лодок, те, кто очень хотел остаться в Приморье, мог перейти служить на берег, тут, в поселке Большой Камень, или мог перевестись служить в другое место, благо, отдел кадров Тихоокеанского флота находился относительно недалеко, во Владивостоке.
Опытный командир прибывшего с Камчатки корабля, по рекомендации механика и командиров боевых частей и служб подводной лодки, через флотское командование утряс все вопросы, связанные укомплектованием экипажа отремонтированной лодки, с переходом подводников из большекаменского экипажа в свой экипаж.
На ходовые и глубоководные испытания атомохода вышли в море рано утром. Корабль шёл в надводном положении. На борту было практически два экипажа – экипаж подводников и сдаточная команда завода, состоящая из специалистов причастных к ремонту всех систем и устройств. На пультах управления и боевых постах двойной комплект «спецов». В работе реактор левого борта. Проверили различные режимы работы главной энергетической установки. Замечаний по работе механизмов нет, а если и появлялись неполадки, тут же, совместными усилиями специалистов устранялись. Подошли в заданный район погружения. Обеспечивающий глубоководное погружение буксир был уже на месте.
По общекорабельной трансляции «Каштан» прозвучала команда:
– По местам стоять к погружению!
Эта команда для некоторых членов экипажа звучала впервые. Начали погружаться при самом малом ходе. На глубиномере …40…50…60 …100 метров. Через каждые 10 метров короткая остановка.
– Осмотреться в отсеках!
– Замечаний нет! – шли доклады из отсеков в центральный пост.
Продолжали погружаться. Увеличили скорость движения – «средний вперед». Неожиданно начал резко расти дифферент на нос, корабль быстро стал проваливаться на глубину …
О Боже!.. Палуба стала уходить из – под ног. В киповской выгородке на голову и спину Валентина посыпались папки с технической документацией, уложенные на полках, туловище накренилось вперёд, руки уперлись в стол, затем в стенку выгородки. Раздавшийся корабельный звонок и голос механика оповестили – заклинка кормовых горизонтальных рулей!
Корабль проваливался в бездну, сильно наклонившись вперед, словно самолет, уходящий в пике … Было слышно, как на ПУ ГЭУ (пульте управления главной энергетической установкой) требовательно и громко голосом механика команда резанула уши:
– Реверс! Полный назад!
И тут … из-за возникшего большого дифферента на нос корабля, сработала защита ядерного реактора. Останавливается турбина, потерян ход – реверс стал не возможен. Останавливается турбогенератор – теряется основное электропитание, обратимые преобразователи «садятся на аккумуляторную батарею» …Освещение в отсеках резко сократилось. …Корабль продолжает по инерции уходить в бездну морской пучины …
Так же, неожиданно, подводную лодку затрясло, раздался шум, характерный свистящий гул – дали воздух высокого давления в носовую группу цистерн главного балласта… Нос корабля пошел вверх. Лодка начала выровняться, приняла горизонтальное положение и снова начал расти дифферент, но уже на корму. Нос огромной субмарины пошёл вверх. Спинки кресел у вахтенных на пульте ГЭУ стали трещать от давления сидящих на них тел. На Валентина полетело всё то, что было на столе. Круглый стеклянный аквариум с золотыми рыбками, который он притащил на корабль для более надёжной транспортировки на Камчатку, куда должна была в ближайшее время переехать его семья, оказался под ногами на палубе. Золотые рыбки с выпученными глазами от ужаса прыгали среди осколков стекла под ногами, хватая ртами отсечный воздух.
Снова, характерный шум воздуха – продули среднюю группу цистерн главного балласта …
Погружение корабля приостановилось. Глубина стала уменьшаться. Стрелка глубиномера пошла в обратную сторону. … Подводная лодка, словно гигантский кит вылетела на поверхность, подпрыгнув, шлепнулась о гладь воды, нырнув, снова всплыв, словно поплавок огромных размеров …
На пульте ГЭУ, опытные операторы – командиры групп дистанционного управления Ярослав Леонов и Миша Бальсун, отработанными до автоматизма своими действиями, без лишней суеты, под руководством командира дивизиона движения капитана 3 ранга – инженера Анатолия Григорьевича Безрукова, стали быстро восстанавливать исходный режим работы главной энергетической установки. …
Мы наверху! Только теперь, случившееся стало доходить до сознания подводников. Всего несколько минут назад подводная лодка могла уже не всплыть …
До грунта оставалось совсем немного … несколько секунд отделяли корабль от удара о дно, что могло привести к катастрофе ракетоносца.
Да, ощущение не из приятных …
Обеспечивающий погружение буксир едва не был поднят из воды субмариной, неожиданно вырвавшейся из глубины, окатив его десятками тонн морской воды.
Слава Господу Богу обошлось без ЧП, буксир остался на плаву.
Дан пар, ввели в строй турбогенератор, восстановили электропитание всех систем и механизмов. Разобрались с заклинкой рулей и восстановили их работу. В надводном положении еще раз проверили работу гидропривода больших кормовых горизонтальных рулей. Для разбора возникшей ситуации, старший помощник командира корабля и командир БЧ-5 собрали в столовую мичманского состава командиров боевых частей и служб АПЛ (атомной подводной лодки).
Оказалось, что при неожиданно быстром росте дифферента на нос АПЛ, по команде механика на пульт управления общекорабельными системами: «Дать пузырь в нос!» Старшина команды трюмных не смог выполнить эту команду с пульта управления дистанционно … Выяснилось, что еще у пирса, по команде: «Корабль к бою и походу приготовить!», воздушный пульт центрального поста не был приготовлен к работе в дистанционном режиме … что и не было проверено.
Спас корабль и экипаж от трагедии командир группы дивизиона живучести БЧ-5 старший лейтенант – инженер Николай Осняч. Он молниеносно сообразил в чем причина не выполнения команды механика. Коля, преодолевая огромные силы инерции, (когда лодка идет быстро вниз с большим дифферентом на нос – т. е. большим наклоном вперед, очень нелегко двигаться навстречу движения – назад, тем более карабкаться вверх, в кормовую часть отсека). Николай как большая кошка, смог добраться до воздушного пульта и вручную, при помощи переключателя – манипулятора, и подал воздух высокого давления в цистерны главного балласта носовой группы.
За умелые действия в сложной обстановке Николаю Оснячу объявили благодарность. В экипаж он прибыл в одно время с Валентином, после окончания кораблестроительного факультета Ленинградского Высшего Военно-Морского Инженерного училища имени Ф.Дзержинского. После этого чрезвычайного случая Коля Осняч, молодой подводник, стал очень уважаемым офицером в экипаже.
Продолжили глубоководное испытание корабля.
На глубине 150 метров, центральный пост дал команду:
– Открыть двери кают и помещений!
При дальнейшем погружении субмарины происходило сильное обжатие давлением забортной воды её корпуса.
На глубине 300 метров лодку удержали, осмотрелись в отсеках, замечаний нет. Достигли запланированной глубины погружения, на которой необходимо было проверить состояние забортных отверстий, клапанов, задвижек. Было хорошо заметно, как из-за обжатия корпуса корабля, согнулись металлические стойки на палубах отсеков. Двери помещений заклинило – работал закон физики. Хорошо осмотрелись. Течи отсутствовали. Замечаний не было.
У большинства членов экипажа это было первое глубоководное погружение.
Вот тут- то, в отсеках, и началось …
Старослужащие организовали крещение – посвящение молодёжи в подводники. Ритуал был давно отработан на флоте. Молодой моряк, независимо, офицер, мичман или матрос, становился на колени. Торжественно преподносился ему стеклянный плафон, снятый с фонаря аварийного освещения, наполненный морской водой с данной глубины. Под общие возгласы:
– Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! – содержимое вновь испечённому подводнику вливалось внутрь организма. Под общие аплодисменты, смех, подбадривающие выкрики обитателей отсека на закуску, преподносилась … кувалда, жирно смазанная солидолом, которую уже состоявшийся, настоящий подводник смачно целовал. После «сладкого» поцелуя виновнику торжества вручалось удостоверение с датой и временем погружения, заверенное корабельной гербовой печатью. Подводника поздравляли друзья с новым титулом под общий хохот.
Принятие более полулитра, холодной забортной воды, казавшейся совсем не соленной, через энное количество времени вступало в активную реакцию в утробе гардемарина. Гальюн в данном случае предоставлялся виновнику торжества вне очереди.
Валентин, и все те, которые были переведены в новый экипаж и впервые побывали на такой глубине, прошли крещение, став настоящими подводниками Военно – Морского флота.
Данный ритуал посвящения в подводники накрепко прижился на всех флотах, и сколько будут существовать подводные корабли, будет жить!
Звание – подводник и принадлежность к Военно-Морским подводным силам флота, прошедшие крещение моряки несут с гордостью по – жизни, а пройденный ими ритуал остаётся в памяти на долгие годы.