Рассказ-быль

История эта произошла во время первой кругосветной антарктической экспедиции Военно-морского флота СССР у берегов шестого континента нашей планеты – Антарктиды под Новый 1983 год.

Преисполненные чувствами важности и гордости выполняемой задачи, военные гидрографы на большом океанографическом исследовательском судне «Адмирал Владимирский» уже не один месяц бороздили бурные просторы южной Атлантики, с нетерпением ожидая встречи с самым суровым и самым загадочным континентом.

Почему «загадочным»?

Он единственный на нашей планете, на котором никогда не было и нет коренных жителей, а с недавних пор там только переменный состав относительно небольших научных исследовательских станций разных стран общим количеством до 4 тысяч человек. И это на территории, почти в полтора раза превышающей территорию всей Европы, где проживает более 750 миллионов человек.

Но мёртвым этот континент назвать нельзя. Его гранитные берега закованы в многокилометровую ледяную корку, от которой в летние месяцы при положительных температурах откалываются и пускаются в свободное плавание гигантские айсберги. Вблизи этой ледовой кромки в водах Южного океана жизнь бьёт ключом. Поверхность свободной ото льда воды непривычного фиолетового цвета покрывают огромные красновато-бордовые пятна – это скопища крупного антарктического криля, которым в основном питаются южнополярные киты и пингвины. На плавающих льдинах множество отдыхающих после сытной рыбной трапезы золотистого цвета тюленей оживляют собой так называемый надводный мир. А вот между льдинами показываются над водой верхние серповидные плавники самого страшного и самого прожорливого океанского хищника – касатки. Эта гигантская акула способна заглатывать сразу по нескольку тюленей, каждый из которых по своему весу и размерам примерно равен человеку. Но самой лакомой пищей в антарктических водах для касатки являются пингвины.

Антарктические пингвины… Они являются наиболее интересными для нас представителями южнополярной фауны. Ну, хотя бы потому, что их нет больше нигде. Единственной на Земле родиной для них стала Антарктида. Кстати, размножаются они только на берегу и всю антарктическую зиму – июнь, июль, август – проводят там. А в летние месяцы – с ноября по март – заплывают далеко в прибрежные воды в поисках пищи, которой на гранитно-ледяном берегу для них нет.

Приближаясь к ледовому континенту, мы – участники антарктической экспедиции на «Адмирале Владимирском» – с нетерпением ждали встречи с этими удивительными существами. С борта нашего судна уже наблюдали множество китов, огромные бордовые поля антарктического криля, «загорающих» на льдинах ленивых тюленей, видели вдали всплывающие над поверхностью океана перевёрнутые серпы-плавники страшных могучих косаток. А настоящие аборигены Антарктиды ещё не показывались.

И вот однажды в утренней туманной дымке вахтенный офицер, который нёс дозорную службу в «вороньем гнезде» (это такая специально оборудованная на верхушке самой высокой мачты кабина), доложил на ходовой мостик, что впереди видит пирамидальный айсберг с непонятными чёрными отметинами на нём. Когда подошли ближе, в бинокли разглядели загадочные чёрные отметины на разных по высоте выступах айсберга. Это оказались «отдыхающие» после подлёдной охоты пингвины.

Потом, когда уже вся команда экспедиционного судна высыпала на палубу поглазеть на долгожданных пингвинов, многие, даже бывалые мореманы, всматриваясь в пока ещё далёкий айсберг, размышляли вслух: «Издали эта ледяная гора похожа на парусник, на вантах которого ставят или убирают паруса матросы в чёрных робах». А некоторые философски настроенные даже предположили: так могла родиться легенда о «летучем голландце», который якобы уже веками ходит с бессмертным экипажем в туманах океана. Первопроходцы южнополярных широт, измученные тяжелейшими условиями плавания в студёных, наполненных льдами водах Южного океана, могли принять первый встреченный айсберг с пингвинами на его уступах за «летучего голландца».

…Во встреченной межледовой полынье на «Адмирале Владимирском» решили испытать полимаран – уникальное непотопляемое судно, у которого вместо обычного корпуса пять прочных поплавков, а для подстраховки навесного двигателя есть парусное вооружение. Полимаран мог выжить в любую погоду и практически в любых условиях.

На полимаране к ближайшей льдине отправилась так называемая промерная группа исследователей-гидрографов. Вот на этой льдине их и ждала первая встреча с аборигенами Антарктиды – пингвинами Адели. При виде высадившихся на лёд людей они не бросились в рассыпную и не стали прыгать в воду, а, чуть посторонившись, с явным любопытством рассматривали одетых в чёрные альпаки пришельцев. Возможно даже, принимая их за более крупных своих сородичей. Ведь и у пингвинов был точно такой же чёрный наряд, только с белой манишкой на груди, и они также стояли вертикально на своих двух лапах, как пришельцы на ногах…

Моряки подошли к ним совсем близко – так, что можно было потрогать птиц. А они, смешно переваливаясь в боку на бок, только неторопливо отходили в сторону.

Те, кто оставался на борту «Адмирала Владимирского», с интересом наблюдали за этой первой встречей с коренными жителями Антарктиды в бинокли и через дальномеры. И вот видим, один моряк на льдине вдруг погнался за пингвином, чтобы поймать его. В какой-то момент он оступился и упал прямо на птицу.

Когда эта группа моряков вернулась на палубу судна, с собой они подняли и пойманного пингвина. Увидев его вблизи, мы что называется онемели. Если его левое крыло было как обычно плотно прижато к туловищу, то правое как-то неестественно обвисло.

В наступившей напряжённой тишине встречавший промерную группу старший помощник командира судна капитан 3 ранга Кундинов резко и громко спросил:

– Кто это сделал?!

– Капитан-лейтенант Ганин, – как-то неуверенно и тихо назвался невысокого роста гидрограф.

Старпом просто взорвался:

– Пацан!.. Мальчишка!.. Дослужился до капитан-лейтенанта, а ведёшь себя как малолетний преступник…

В общем, ещё много чего нелестного о себе узнал молодой офицер из уст старшего помощника. И тут же получил приказание отнести пингвина в судовой лазарет на попечение нашего доктора капитана медицинской службы Анатолия Куранова.

С этого момента на «Адмирале Владимирском» Ганину отвечали на приветствие, как и положено по Корабельному уставу, но руки уже никто не подавал. Это ещё там, на земле, человеческая подлость, проявленная к беззащитной птице, может оставаться кем-то незамеченной, а в море, в одном проверенном штормами и рисками для жизни коллективе, именуемом экипажем корабля, подлость, ложь, эгоизм не прощаются.

Теперь все хотели знать, а что там с пингвином, которого с чьей-то лёгкой руки назвали Яшкой, и это имя как-то сразу и навсегда приклеилось к нему. В судовом лазарете наш эскулап Толя Куранов наложил на сломанное крыло шину для того, чтобы оно сросталось, аккуратно перебинтовал его. Но далее, как доктор, он уже был бессилен. Вольная антарктическая птица, которая полжизни проводит на льду, а другую половину в воде, температура которой всегда ниже нуля, не может находиться в лазарете – тёплом закрытом помещении. Как быть? Отпускать опять на лёд? Нельзя. Пингвин с одним крылом не сможет прокормить себя, поскольку его пища находится в воде, а в воде его крылья служат ему одновременно и как плавники и как ласты. Он не только не сможет добыть себе пищу, но сам станет лёгкой добычей касатки. Кстати, и на льдине у раненых или больных пингвинов есть враги-убийцы – огромные и свирепые с размахом крыльев до двух метров поморники. Они атакуют беззащитную птицу с воздуха и сильным ударом мощного клюва точно по голове убивают её. Здоровые особи не защищают больных как защищают своих детёнышей, плотно становясь вокруг них и отбиваясь от поморников своим тоже неслабыми клювами. Поэтому коричневые хищники, уже никого не опасаясь, тут же раздирают свою жертву на части.

Старпом Кундинов распорядился поместить Яшку в металлическую выгородку на верхней палубе, в которую в жарких тропических широтах набирали забортную воду и выгородка превращалась в небольшой бассейн для купания. А сейчас это был просто неиспользуемый железный ящик.

Когда Яшку туда отнесли, выгородку сразу же окружили матросы палубной команды. И сразу все заметили какое-то странное поведение пингвина. Он забился в угол и всё время переминался с ноги на ногу, точнее – с лапы на лапу, как будто металлическая палуба под ним накалена как сковородка. И тут стало понятно: эта водоплавающая птица ранее ощущала своими лапами лишь лёд, фирн (так называется антарктический снег) или ледяную воду. А металл ей был просто неведом.

Кто-то из матросов подал идею: а что, если всю выгородку закрыть деревянным настилом?.. Находившийся тут же старпом сразу одобрил идею и дал команду главному боцману мичману Кириченко найти такие дефицитные на судне доски, чтобы хватило на всю площадь бассейна. А добровольцев взяться за пилы и молотки оказалось даже чересчур много. В общем, через два часа деревянный настил, который на кораблях называется пайолой, был готов.

…Шли дни. «Адмирал Владимирский» продолжал своё исследовательское плавание среди льдов и айсбергов. Всеобщий любимец Яшка чувствовал себя на деревянной пайоле, как всем казалось, достаточно комфортно. Он уже не переминался с ноги на ногу, медленно и вальяжно, переваливаясь с бока на бок, как передвигаются все пингвины, ходил по выгородке. Но больше сидел, опираясь на свой хвост и поддерживая туловище в вертикальном положении своими широкими лапами.

Тут обнаружилась другая беда. С того дня, как он появился на судне, Яшка ничего не ел. С одной стороны, видимо, потому, что перенёс сильный стресс от сломанного крыла, а с другой потому, что есть просто не мог. Для него здесь не было той привычной среды, в которой пингвины кормятся. Ведь они, как скажем гуси, ничего не клюют. Когда пингвины ещё птенцы, они получают пищу – небольшую рыбёшку или креветки – в свой клюв из клюва своих родителей. А когда становятся взрослыми и начинают охотиться, то добычу заглатывают под водой, настигая её на довольно большой скорости. Пингвины отличные подводные пловцы.

Перед Яшкой выкладывали филе жирной скумбрии, даже пробовали накормить кусочками размороженного мяса. Но всё тщетно. Яшка продолжал оставаться голодным. Тогда пошли на крайние меры. Ему насильно разжимали клюв и пытались затолкать туда кусочки рыбы, но он тут же всё выплёвывал. Этим занимался наш доктор Куранов. И был уже в отчаянии – птица погибнет от голода.

Многие свободные от вахт члены экипажа и научной экспедиции приходили к надпалубной выгородке, подолгу наблюдали за Яшкой, который всё больше сидел и всё меньше двигался. И тут кому-то пришла, казалось бы, нелепая идея: а что если попытаться накормить Яшку… пельменями?

Куранов вдохновился. Сам лепил как можно помельче рыбные пельмени, а когда отварил их, обильно сдобрил рыбьим жиром, который, к счастью, нашёлся в продовольственной баталерке (так на судне называется склад продуктов).

И вот наступил решающий момент. Старпом Кундинов, взяв Яшку на колени, осторожно открыл ему клюв, а Толя Куранов начал забрасывать туда пельмешки. Первая … провалилась. Вторая, третья… Скользкие от жира пельмени так быстро проскальзывали в его желудок, что пингвин не успевал их выплёвывать, как это он делал с рыбой. Вот уже пятая пошла, шестая, десятая… Всё, на первый случай хватит.

Зорко наблюдали за Яшкой все последующие сутки – не отрыгнул бы. Но нет. Всё обошлось. На третьи сутки Яшке досталась вторая порция пельменей. Потом третья. Четвёртая. Пингвин ожил. Стал больше двигаться и даже бегать по выгородке, когда его снова хотели поймать, чтобы накормить. А вскоре вместе с пельменями пошли в ход и кусочки сочной сырой скумбрии.

Куранов периодически ощупывал сломанное крыло и уже находил, что оно успешно сростается. А однажды доложил старшему помощнику командира судна:

– Геннадий Александрович, думаю, через неделю шину можно будет снимать.

Доложил и опешил. Кундинов, кажется, совсем не обрадовался, как того ожидал доктор, а нахмурился и даже как-то посуровел. Сдвинув к переносице брови, сказал:

– Нет у нас недели. Мы не можем нарушать план и график похода, к тому на судне уже критический остаток топлива и пресной воды. Штаб принял решение уже завтра выходить из антарктической зоны и идти в Новую Зеландию для пополнения запасов. А через неделю мы будем встречать свой Новый год уже в тёплых водах, где пингвины Адели не живут. Погубим птицу. Яшку надо выпускать здесь.

Действительно, наш Яшка относился к разряду пингвинов Адели. Этому виду пингвинов в XIX веке дал имя французский мореплаватель и исследователь Антарктиды Дюмон-Дюрвиль в честь своей жены Адели. Из всего семейства пингвиновых в Антарктиде живут только два вида – это пингвины Адели и императорские пингвины, названные так за свои размеры: рост императорского пингвина достигает 130 сантиметров, а вес 45 – 5- килограммов. Остальные виды – их всего 18 – живут в более тёплых широтах: в южной более близкой к Антарктиде части Австралии, в Новой Зеландии, в Южной Африке и по побережью Южной Америки.

Адели предпочитают жить в прибрежных водах Антарктики, но спариваются и выводят потомство только на берегах Антарктиды. Они по размерам меньше императорских, ростом не выше 70 сантиметров, весом до 6-7 килограммов. Адели великолепно плавают и в поисках пищи ныряют на большие глубины – до 100 метров. Но хоть и являются птицами, способности летать не имеют. Из всех видов Адели самые доверчивые, они совершенно не боятся людей и подпускают их к себе на расстояние вытянутой руки.Если ты хочешь дотронуться до адельки, как их любовно называют полярники Антарктиды, аделька не убегает, но может больно ущипнуть своим острым клювом за палец.

…И вот наступил день расставания. Ещё на судовой палубе Куранов осторожно снял шину с переломанного крыла. И ко всеобщей радости Яшка сразу взмахнул больным крылом. Раз. Другой. Третий.

– Ну всё, можно выпускать, – констатировал доктор. Но тут же засомневался: – Хотя неизвестно, как он поплывёт.

Прощание с Яшкой было не просто трогательным, а, можно сказать, целой морской операцией.

С разрешения начальника экспедиции огромный «Адмирал Владимирский» застопорил ход. Сыграли тревогу: учение по аварийному спуску плавсредств на воду (по крайней мере, так записали в вахтенном журнале). По судовой трансляции прозвучала команда: «Приготовить вельбот правого борта к спуску. Команде вельбота – в вельбот!». Но прежде чем в спасательную шлюпку запрыгнула его команда, туда забрался капитан медицинской службы Куранов, а старпом Кундинов бережно с рук на руки передал ему пингвина. И что удивительно, при всей смене обстановки Яшка не проявлял никакого беспокойства. Видимо, за почти месячное пребывание на корабле он уверовался в том, что окружавшие его моряки не причинят ему никакого вреда.

О том, что «Адмирал Владимирский» застопорит ход для того, чтобы выпустить пингвина в его родную стихию, на корабле все знали заранее. И сейчас у палубных лееров правого борта собрались все свободные от вахт члены экипажа и экспедиции. И хотя в этот день Южный океан был совершенно спокойным, как бы для контроля за спуском вельбота в сложных погодных условиях на правое крыло мостика вышли командир корабля и сам начальник экспедиции.

Замысел командования был такой: нельзя отпускать Яшку в воду прямо с судового трапа – у него может быть повторный шок от работающих судовых двигателей, а то ещё под винты попадёт; надо на вельботе отвезти его подальше от «Владимирского», там заглушить вельботовский движок, положить пингвина на воду и понаблюдать – нырнёт или не сможет и останется на поверхности… Если не уйдёт на глубину, значит уже не жилец, станет лёгкой добычей касатки.

И вот вельбот с Яшкой на руках у Куранова отошёл от «Владимирского» на нужное расстояние, остановил свой движок. В бинокль было хорошо видно, как Толя Куранов перегнулся через борт вельбота и опустил в воду общекорабельного любимца.

Яшка взмахнул крыльями, как большая рыба плавниками и, не погружаясь, поплыл. Он медленно-медленно сделал круг вокруг вельбота. Все замерли – нырнёт или не нырнёт… Яшка сделал ещё круг.

На вельботе затрещала рация, послышался голос старпома: «Ну, что, нырнул?..». «Пока… нет», – осторожно ответил Куранов.

Тем временем Яшка не спеша делал уже третий круг. И вдруг, не завершив его, стрелой пошёл вниз, в глубину.

Вся немногочисленная команда вельбота перегнулась через борт. Но пингвина уже никто не видел. А командир вельбота мичман Кириченко, как бы размышляя, тихо проговорил:

– Почему же он сразу не нырял, а кружил вокруг нас?..

И капитан Куранов в этой предновогодней истории поставил точку:

– Это он с нами прощался.