На «Гремящем» и начинает капитан-лейтенант Олимпий Рудаков настоящие боевые действия, так отличающиеся от всех боевых учений предвоенных лет.
Эсминец «Сокрушительный»
В ноябре 1941 года, уже опытного офицера О. Рудакова вновь переводят, но уже на должность старпома однотипного с «Гремящим» эсминца «Сокрушительный». Эсминцы проекта «7» и «7-у» к тому моменту – самые современные корабли Военно-морского флота. Все моряки по праву гордились службой на этих быстроходных, новейших кораблях. На эсминцах, особенно на новейших, легче подняться до командирской должности, быстрее стать старшим начальником на корабле. Вахтенные офицеры этих эсминцев считались лучшими в ВМФ. Многие однокашники Олимпия, попавшие на старые сторожевые корабли и тральщики, искренне завидовали своему товарищу. Эсминец «Сокрушительный» зарекомендовал себя лучшим кораблём во время сопровождения полярных конвоев. Однажды успешно померился силами с немецкими эсминцами, ведя с ним артиллерийскую стрельбу, называемую – дуэльной стрельбой.
«Сокрушительный» чаще других кораблей выходил в море на проводку конвоев. Вот на таком корабле и служил старпомом Олимпий Иванович Рудаков, прекрасно исполнял новую должность старпома и вахту. Мостик на таких эсминцах открытый, море, как правило, штормовое. На вахтенного офицера летят леденящие солёные брызги, и пронизывает его неласковый северный ветер. После вахты, по старой памяти, Рудаков много времени проводил, у артиллерийских орудий, проверяя их боеспособность, помогая командиру БЧ-2 устранять всякие мелкие неполадки. И орудия всегда были готовы встретить противника. Огонь открывался немедленно с появлением авиации или кораблей неприятеля. Личный состав, уходящий на этих кораблях в море, не мог быть уверенным, что вернётся назад, настолько сложные задачи решали эти быстроходные эсминцы – служба на них представлялась, весьма опасной. Эти корабли, выражаясь пехотным языком, находились на передовой, как бы на острие атаки. При создании советской гвардии в 1942 году, «Сокрушительный» рассматривался командованием флота на присвоение ему звания Гвардейского. Он мог оказаться первым Гвардейским кораблём Северного флота. И даже поговаривали, что командира корабля капитана 3 ранга Курелеха готовятся представить к званию Героя Советского Союза. Сам Олимпий Рудаков, числился кандидатом на должность командира эсминца и часто заменял командира на мостике. Всё изменилось в ноябре 1942 года. Но об этом позже.
А пока быстро набирался старпом О. Рудаков боевого опыта и до этого назначения, и на «Сокрушительном», злосчастном эсминце Северного флота. Да, злосчастное это назначение, но от судьбы не уйти и заранее её предвидеть, не дано. Да если бы и дано её предвидеть, приказ есть приказ – выполняется без обсуждений.
Идут жестокие боевые действия в море. Необходимо выходить на боевые задания. Это и сопровождение наших судов, перебрасывающих необходимую технику и воинов, это и защита побережья от попыток высадки десанта, и прикрытие мест базирования от атак авиации и кораблей противника. В задачи кораблей входят и минные постановки, и траление мин, и нарушение сообщений противника. На полуострове Рыбачьем развернулась настоящая битва. Фашисты рвались к Мурманску. Группа «Норвегия», куда входило два немецких корпуса и 3-й финский, – состояла из шести дивизий. Фашисты направили его на Лоухи и Кандалакшу, с целью перерезать Кировскую железную дорогу. К Мурманску рвался известный горно-стрелковый корпус «Эдельвейс», под командованием генерала Дитля. С воздуха эти силы поддерживал 5-й воздушный флот, состоящий из 900 самолётов. Противник смог дойти только до перешейка полуострова Средний и реки Западная Лица. И уже в сентябре фашисты поняли, что полуостров Рыбачий им взять не удастся. Корпус направился прямо на Мурманск, где он почти весь и полёг в долине Западной Лицы. Да и наших моряков немало осталось в этой долине. Позже ее так и назовут – долиной смерти.
С началом войны Сталин наконец-то смог договориться с Черчиллем и Рузвельтом о союзе и о поставках необходимого оружия и техники в Советский Союз. Буквально, в первые дни войны Черчилль понял, где их спасение. По этому поводу выступил самолично по радио. Что же он сказал 22 июня 1941 года?
«Опасность, грозящая России, – это угроза нам и угроза Соединённым Штатам, и точно так же дело каждого русского, который сражается за свой дом и очаг – это дело всех свободных людей и народов во всех частях земного шара.
Нацистскому режиму присущи худшие черты коммунизма. У него нет никаких устоев и принципов, кроме алчности и стремления к расовому господству. По своей жестокости и яростной агрессивности он превосходит все формы человеческой испорченности. За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем.
Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает.
Я пережил все это, и вы должны простить мне это выражение чувств и суету старых воспоминаний. Но сейчас я должен заявить о решении правительства Его Величества, и я уверен, что с этим решением согласятся в свое время великие доминионы, ибо мы должны высказаться сразу же, без единого дня задержки. Я должен сделать заявление, но разве можно сомневаться в том, какова будет наша политика? У нас лишь одна-единственная неизменная цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки. Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока с Божьей помощью не избавим землю от самой тени его и не освободим народы от его ига. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы. У нас лишь одна-единственная неизменная цель».
Да, сказано неплохо, хоть и с оговорками. Да и чего не скажешь, когда петух жареный клюнул. Мы знаем и ещё одну речь Черчилля, в Фултоне, которой он начал новую, Холодную войну и уже против тех, кто спас и всю Европу, и саму Англию. Знаем и о переговорах Даллеса с эсэсовским генералом Вольфом о попытках совместно повернуть войну против Советского Союза. Знаем, что у сдавшихся фашистов на западе, в большинстве своем не отбирали оружие. Но это уже другая история. А пока, союзники быстро создали программу под названием ленд-лиз, в соответствии, с которой и начались поставки.
С первой миссией в Москву, столицу СССР, уже 25 июня 1941 года, прибыло шесть офицеров во главе с контрадмиралом Джеффри Майлсом. Миссия определила первые шаги и пути доставки необходимого вооружения и техники. Главной целью этой миссии и других, была: создание связи и взаимодействия вооружённых сил и флотов. В первую очередь на Северном флоте, и было создано общее руководство вооружёнными силами и флотами Англии и Советского Союза, для защиты идущих в нашу страну грузов. Кроме боевых действий, миссии решали задачи урегулирования вопросов, которые могли возникнуть при доставке грузов.
И самым любопытным, но не очень приличным была оговорка на случай поражения Советского Союза. Англичане в случае поражения СССР боялись захвата Северного флота противником и были очень озабочены, чтобы в убытке не оказаться. Не знали англичане силы духа советского народа. Не верили в его стойкость. Надо сказать, эти сомнения у союзничков улетучились после победы наших Вооружённых сил под Москвой. Первая битва, которая всему миру показала, что Вермахт не так и силён, и с ним можно сражаться на равных и побеждать.
Пути конвоев
Первая миссия определила и выбрала самый короткий путь в Советский Союз – это Арктический.
Арктический путь самый короткий, но и самый опасный. Для поставки грузов пользовались и ещё двумя путями, но не так активно, ввиду их сложности и удалённости от фронта. Один путь – через Тихий океан во Владивосток, тоже не безопасный из-за начавшейся войны Америки с Японией, затем через всю нашу страну по железной дороге. Другой путь – через Персидский залив, Иран, Каспийское море и вновь по железной дороге. Таким образом, северный путь и стал основной дорогой, связывающей нашу страну с Англией и Америкой. Пути караванов можно увидеть на прилагаемой карте.
Из Америки караваны шли в Шотландию, в бухты Скапа-Флоуи Лох-ю. Здесь собирался весь конвой и далее направлялся в Исландию, в Рейкьявик, где транспорты пополняли запас топлива. Там же и выделялись необходимые для охраны корабли, определялись задачи авиации по защите конвоя. Затем корабли и суда, прижимаясь к паковому льду, вблизи острова Шпицберген шли на Восток. Это представлялось крайне опасным, так как вся Норвегия – оккупирована фашистами и во всех портах Северной Норвегии размещался флот и аэродромы Германии. На подходе к Мурманску конвой встречали советские корабли и провожали его до самого Мурманска и Архангельска. Чтобы прервать эти перевозки, фашисты рвались всеми силами к нашим северным портам и в первую очередь к Мурманску. Большую помощь союзники оказывать не очень-то торопились. Более того, Черчилль считал, что помощь надо оказать только тогда, когда ситуация будет совсем плохой, считая, что обе воюющие державы должны поистощить себя. Кстати, из прошлого – Англия также оказывала помощь Белой армии, и в частности, адмиралу Колчаку. Как только поняли, что Колчак может победить и вновь восстановить державу, поставка боезапаса, практически полностью прекратилась. Поэтому генералу Каппелю и приходилось с одним-двумя патронами в винтовках идти в психическую атаку, ярко, в карикатурном виде, показанную в фильме «Чапаев». Так уж устроено это русофобское английское государство.
Проводка конвоев PQ
Но, как бы, ни было, помощь начали оказывать. В Советский Союз пошли конвои под литером PQи под номерами, обратно отправлялись караваны под литером QP. На этих судах, в Англию, отправлялось золото, для расчётов за поставленный товар. Отправлялся и армянский коньяк для Черчилля, который он потреблял в больших количествах, и другие грузы для расчёта за поставки.
Мы все знаем о конвое PQ-17, хорошо описанном Валентином Пикулем. Не очень-то стремились союзнички защищать эти конвои, так как расчёты золотом производились до их выхода из Англии. Получалось по Ильфу и Петрову: «Утром деньги – вечером стулья». Этот легендарный и обречённый на гибель конвой, PQ-17, по приказу английского Адмиралтейства, бросили на произвол судьбы. Дошло немного судов, но, что делает честь нашим морякам, пришли три обгоревших и побитых советских судна. К этому событию мы ещё вернёмся далее.
После этого случая, долгое время конвои не посылались. И забегая вперёд, надо заметить, что к нам прибыло 4 % грузов от всех затраченных нашей страной. Умалять помощь совсем не стоит, как говорят, дорога ложка к обеду, но и преувеличивать её – нет оснований.
Проводка конвоев представляла собой целый комплекс мер, требовавших непростое взаимодействие разных родов войск. Большие сложности представляло проведение этих операций – при взаимодействии разнородных сил: флота, авиации и разведки двух стран. Методы ведения войны союзников на море значительно отличались от наших. Да и опыт ведения такой войны был не равноценным. Проводка конвоев приравнивалась к боевой операции. Великобритания и её военно-морской флот обладали наибольшим опытом в подобных операциях. Флот Великобритании уже два года вёл боевые действия и в Северном море, и в Атлантике, и на Средиземноморье. Этому флоту, приобретшему опыт, и поручили обеспечивать конвои в Советский Союз. К началу Великой Отечественной войны флот союзников состоял из двух линкоров, двух авианосцев, четырёх крейсеров и двадцати эсминцев.
Советский Северный флот насчитывал намного меньше кораблей, так как он получил статус флота только в 1937 году. В его состав входило восемь эсминцев, пятнадцать подводных лодок и пара десятков мелких боевых единиц. В состав Северного флота входила и Беломорская военная флотилия, которую создали уже в начале воины, 2 августа 1941 года. Флотилия создана была для защиты и охраны подходов к восточным берегам, защиты коммуникаций Белого моря, а также юго-восточной части Баренцева моря, Новой Земли и Карского моря. В основном, флотилия состояла из сейнеров, которые вооружили и артиллерией, и тральным вооружением.
Эти наспех созданные корабли прекрасно и героически справлялись со ставящимися перед ними задачами.
Штаб Северного флота находился в Полярном, на значительном удалении от Белого моря и Архангельска. Поэтому и приняли решение создать эту флотилию со своим командованием, но подчинённым, разумеется, штабу Северного флота.
С началом войны Северный флот пополнился вспомогательными судами, из гражданского флота. Как правило, эти суда переделывались под тральщики, которым до войны уделялось мало внимания. Их необходимость в большом количестве, почувствовалась в первые же дни войны.
Британское Адмиралтейство, для осуществления взаимодействия флотов направило на наш Северный флот, своего представителя – контр-адмирала Филиппа Вайана, проявившего себя в боях на Средиземном море.
Все задачи по конвоированию решались совместно с командующим Северным флотом – вице-адмиралом А.Г. Головко. На переговорах в середине июля 1941 года решался вопрос маршрутов конвоев и обеспечение оперативных зон ответственности. Учитывая, что английский флот крупнее, договорились, что основная ответственность по проводке конвоев ложится на англичан. Путь от Исландии до наших портов Мурманск и Архангельск длинный, порядка 2000 миль (1 миля – 1852 метра). До 20-го градуса восточной долготы караван сопровождали английские корабли. На 20-м градусе восточной долготы, дальнейший путь проходил под охраной кораблей и авиации Северного флота. Эта встреча происходила у острова Медвежий. Важно, что этот участок маршрута самый опасный, так как конвой ближе всего приближался к Норвежскому берегу. Кораблям и транспортам приходилось уходить от опасного побережья, как можно севернее и прижиматься к самой кромке пакового льда. Идти таким маршрутом предстояло чуть дольше, и внимания к проводке прикладывать больше. Лёд тоже представлял немалую опасность. При встрече с нашими силами часть английских кораблей отправлялась к себе домой, но часть продолжала идти вместе с нашими до конца. Охранный ордер выстраивался таким образом, чтобы со стороны берега легче прикрывать идущие суда. Корабли охранения шли кильватерным строем и параллельно с идущими судами. Таким образом, охранение защищало суда от атак авиации и подводных лодок по одному борту. Со стороны льда, в те времена, опасность не грозила. Подводные лодки в ту пору подо льдом ходить не решались. Кстати, начали заглядывать под лёд наши отважные подводники, ещё в Финскую войну. Так, подводная лодка «Щ-324» под командованием А.М. Коняева вынуждена была зайти под лёд, уходя от противника и пройти под ледяными толщами 31 милю.
Охранение в видимости судов называлось, ближним. В группу охраны входили эскадренные миноносцы и английские крейсеры. Таким образом, шли они вблизи конвоя. Ближе к Норвежскому берегу существовала ещё одна группа – дальнего охранения, или дальней завесы. В эту группу входили линкоры, крейсеры и к концу войны авианосцы. Находились они на удалении 200–400 миль от конвоя. Подобное сопровождение англичане апробировали ранее, в Атлантике и Средиземном море. Там тоже приходилось решать подобные задачи. При подходе к Кольскому заливу конвой разделялся. Суда, идущие в Мурманск, сопровождали английские корабли, а корабли Северного флота продолжали сопровождение до Архангельска. После разгрузки все суда и корабли собирались в Мурманске, где формировался обратный конвой QP. Как видим, всё продумано, и защита караванов надёжная. Тем позорнее для англичан, когда они бросили на произвол судьбы, совершенно без охранения конвой PQ-17.
С марта 1942 года порядок проводки конвоев претерпел некоторые изменения, исходя из предыдущего опыта. Прибавилась некоторая конкретика. Перед выходом конвоя из фиордов Исландии, англичане делали сообщение в штаб Северного флота. В сообщении указывалось количество кораблей, вероятный маршрут и уточнялось место встречи. Указывалась необходимость, за сутки до прибытия конвоя, провести траление фарватера, так как немецкая авиация систематически его минировала. Возникла необходимость, для большей безопасности, сообщать английскому Адмиралтейству названия и опознавательные знаки встречающих кораблей. Усиливались разведка и поиск фашистских подводных лодок. Постоянно уточнялась гидрометеорологическая обстановка. С выходом конвоя наши силы ВВС должны были осуществлять бомбардировку аэродромов люфтваффе и два раза в сутки производить разведку по маршруту следования судов. На подходе конвоя на 200 миль к нашей зоне охранения в воздух поднимались самолёты Пе-3. В полной готовности стояли и бомбардировщики, и торпедоносцы. С февраля 1942 года для поддержки кораблей охранения за двое-трое суток выходили подводные лодки Северного флота, которые защищали конвой ближе к Норвежскому берегу, пользуясь своей большей скрытностью. Английские подводные лодки шли мористее, вдали от берега. У острова Кильдин, на пороге нашего «дома», навстречу выходили катера и морские охотники, корабли, имеющие меньшую дальность плавания. У острова Медвежий чаще всего встречали конвой эсминцы «Гремящий» и «Сокрушительный», на котором и был старшим помощником командира наш герой.
Разведчик Спидфайер
Возвращение конвоя в Англию происходило ровно таким же образом. Только не бомбились аэродромы противника, чтобы он не понял, что конвой готовится к выходу или уже вышел.
Наряду с проводкой конвоев англичане уже в июле 1941 года перебросили на Северный флот, на аэродром Ваенга-1 – 151-е крыло Королевских Военно-воздушных сил. В состав крыла входило две эскадрильи под командованием подполковника Невилла Ишервуда. Эти эскадрильи были далеко не лишними, так как наши ВВС к началу войны, как и корабельный состав, находились на стадии становления. Самолётов не хватало для активных боевых действий на Северном морском театре. Надо отдать должное: англичане, как позже и французы в эскадрилье «Нормандия-Неман», сражались мужественно. На наших аэродромах вскоре появились и английские истребители «Харрикейн», прибывшие в разобранном состоянии на судах конвоев. Наши лётчики быстро их собирали и осваивали. Появились у нас и разведчики Спидфайеры.
Воздушные торпедоносцы
Надо отметить, что истребители в количестве 15 единиц прибыли на аэродром Ваенга-1 с первым же конвоем, где их быстро и собрали. Вскоре прибыло ещё 24 истребителя на палубе авианосца «Аргус».
Задачами Британских ВВС являлись – защита Мурманской морской базы и взаимодействие с нашими ВВС. Английских лётчиков, для удобства управления действиями подчинили командующему ВВС Северного флота генерал-майору авиации Александру Алексеевичу Кузнецову.
Командующий ВВС Северного флота А.А. Кузнецов
В тяжелейших условиях, умело командовал Северным флотом адмирал А.Г. Головко, любимец министра Военно-морского флота Н.Г. Кузнецова. В шутку министр называл командующего идальго, так как Головко немного смахивал на испанца.
Силы Северного флота вели беспощадную борьбу по пресечению немецких конвоев. Всеми силами препятствовали регулярному снабжению, застрявших на Кольском полуострове войск. И вот один забавный случай, связанный со снабжением замерзающих фашистов. Немецкое командование считало, что войска достигнут Мурманска за несколько недель. Однако были остановлены нашими героическими защитниками и увязли, на все оставшиеся годы войны, на подступах к полуострову Рыбачий. Наступила зима. Одеты фашисты легко, по-летнему. На выручку замерзающим воякам отправили огромное судно с меховыми полушубками. По этому поводу долго после войны рассказывали, как байку эпизод, связанный с торпедированием этого судна нашими подводными лодками. Долгое время по Баренцеву морю плавали эти полушубки, а фашисты стучали зубами от холода.
Командующий Северным флотом А.Г. Головко
На путях следования фашистских караванов героически действовали наши подводники и катерники. Особенно сложно и опасно приходилось действовать последним. Катеру сложнее укрыться, чем подводной лодке. Катера караулили охраняемые суда фашистов на ближних подступах к их базам. При обнаружении вражеского конвоя действовать приходилось мгновенно – на полном ходу один из катеров шёл на сближение. Приблизившись, предстояло пройти под огнём противника вдоль всего конвоя и поставить дымовую завесу. После удачной постановки судьба конвоя быстро решалась. Катера подходили почти вплотную, выскакивали из-за завесы и атаковали суда торпедами. Промахов практически не бывало. Многие катерники и подводники стали Героями Советского Союза. Например, А.О. Шабалин, стал настоящей легендой – Дважды Героем Советского Союза. Первую звезду он получил за установку такой дымовой завесы, после чего конвой противника почти весь был уничтожен. Вторую звезду, А.О. Шабалину вручили за прорыв в Линахомари при наступлении наших войск. Он прорвался по фиорду, который по берегу был сплошь заставлен артиллерией противника и высадил десант, тем самым, захватив плацдарм. После этого прорыва он ещё несколько раз подбрасывал подмогу вступившим в бои десантникам. Автору этой книги посчастливилось учиться у А.О. Шабалина, который служил Начальником кафедры тактики ВМФ, в училище им. Фрунзе. Полученная на экзамене по тактике ВМФ пятёрка, поставленная прославленным катерником, – особая гордость автора.
Контр-адмирал А.О. Шабалин
Отважно действовали и лётчики морской авиации. Легендой стал и Герой Советского Союза Сафонов, который направил свой горящий самолёт на корабль противника.
За этот подвиг лётчик удостоен звания Героя Советского Союза второй раз, но уже посмертно. Многие и подводники достигали этого высокого звания.
Б.Ф. Сафонов
Посчастливилось автору неоднократно встречаться с вицеадмиралом В.Г. Стариковым, командиром подводной лодки М-171, лихо действующей на просторах Баренцева моря. Лодка типа «М» – это не что иное, как Малютка. Автономность её составляла пять суток, но зачастую приходилось находиться в море и в два раза дольше. Лодка столь мала, что в ней не хватает всем места для отдыха. Передвигаться по ней, можно только согнувшись. Если навстречу по лодке передвигался командир, то подчинённый должен лечь и пропустить через себя командира. Не хочу утверждать, что такие встречи происходили часто, но молва о них у подводников ходила.
Удачная атака
Одна из атак, под командованием В.Г. Старикова, и стала героической. На подводной лодке обнаружили, что на подходе к месту базирования идёт вражеский конвой. Начался манёвр для занятия позиции торпедной стрельбы. Времени оставалось мало – залп сделать не успели. Суда начали входить в гавань. Командир принимает решение идти за ними, зная, что после захода гавань будет перекрыта боновым (сеть от грунта до поверхности воды на буях-поплавках) заграждением. Вошли в гавань суда и корабли, за ними и никем не обнаруженная подводная лодка В.Г. Старикова. Корабли и суда пришвартовались к стенке. Вот тут-то и начался расстрел торпедами целей с короткой дистанции и прямой наводкой. Промахнуться – невозможно. Фашисты опомнились не скоро. Опомнившись, поняли, что сама-то лодка находится в «мышеловке» и потопить её ничего не стоит. Сбросили несколько бомб – промахнулись. А затем поняли, что лодку можно взять «живьём». Надо только подождать, когда на ней кончится заряд аккумуляторных батареи, да и воздух заодно. Перед командиром лодки встала задача, скорее всего, последняя, достойно выйти из положения. Да, лодку можно и подорвать, не всплывать же, не сдаваться.
«Подводная лодка «Малютка» М-171
Выручил штурман, который напомнил командиру о приливных и отливных течениях, которые на Севере велики, доходят до пяти метров. Через некоторое время как раз и должен был начаться прилив. И если фашисты не догадаются ослабить боновое заграждение, чтобы оно подвсплыло, то заграждение уйдёт под воду. Видимо, фашисты от восторга, что поймали лодку, подзабыли об этой природной особенности Севера. Стариков за это время произвёл манёвр. Отошёл подальше от заграждения и, дождавшись момента наибольшего прилива, дал полный ход с экстренным всплытием. Маневр оправдал себя. Лодка выскочила на поверхность и перемахнула через преграду. Долго фашисты не могли прийти в себя: такого не бывает, потому что просто не может быть. Пришли, видимо, в себя, когда Гитлер снял командира базы и отдал под суд, по решению которого его и приговорили к расстрелу. Урон-то нанесён изрядный, да ещё и лодку упустили.
«Малюткам» приходилось вести и артиллерийский огонь
Вот так, если вкратце, проходила борьба с фашистами на Севере, на Баренцевом, Белом, Карском морях и Кольском заливе. Во всех этих событиях и боевых действиях принимал активное участие и капитан-лейтенант Олимпий Рудаков, старший помощник командира эсминца «Сокрушительный» – капитана 3 ранга М.А. Курилиха. Старшим политруком на корабле находился Г.И. Колмыков.
Что же произошло с этим невезучим кораблём и с его командованием? Да, случай редчайший и пренеприятнейший.
Вице-адмирал В.Г. Стариков
О «Сокрушительном», до недавнего времени, можно было прочитать только в мемуарах командующего Северным флотом адмирала А.Г. Головко. Не любили ни историки, ни ветераны Северного флота, ни спецслужбы говорить на тему этого корабля. Возможно, оттого что не хотелось вспоминать о том, что корабль погиб не в бою, возможно, и потому, что командир нарушил главный закон всех флотов: сошёл с корабля не самым последним. Долго молчали, а с годами и подзабыли и про корабль, и про его командира. Почему? Попробуем в этом разобраться. Воевал-то и корабль, и экипаж корабля доблестно, принимая участие во всех боевых выходах, как правило, на сопровождение конвоев.
Для начала познакомимся с кораблём.
«Сокрушительный» – это эскадренный миноносец, пахарь моря. Подвиги этих кораблей, более ранних проектов, зафиксированы ещё в Первую мировую войну. Они и сопровождали, и прикрывали переходы наших, более крупных, кораблей: крейсеров и линкоров. Они же и сами атаковали соединения кораблей, они же ставили и мины. Получается, что корабль весьма универсален. Да и скорость у этих кораблей достойная: до 40 узлов (74 км/час), что делало их мобильной силой флота. Проект «Сокрушительного» серии «7», или просто «семёрки», – корабль современный. Автору этого повествования посчастливилось стоять на палубе такого корабля. Эсминец «Дрозд» доживал свои последние дни в Балтийске. Даже без движения чувствовалась и сила, и скорость, и… агрессивность корабля. Все «семёрки», разумеется, имели свои имена. Они принимали активнейшее участие в Великой Отечественной войне и на Балтике, и на Севере. Надо отметить, что и численность их была немалая. Успели до войны, в 30-е годы, выпустить большое их количество. В состав флота к войне входило 22 единицы таких кораблей. Таким образом, это был самый массовый корабль. Возможно, после гибели «Сокрушительного» ходило много негативных слухов о них. Скорее всего, намекали на их невысокую прочность, однако по тактико-техническим данным это были прекрасные корабли.
Построен эсминец «Сокрушительный» на заводе С. Орджоникидзе. Заложили его 29 октября 1936 года, на воду спустили меньше чем через год – 23 августа 1937 года. После прохождения всех испытаний, в том числе и ходовых, корабль к августу 1939 года встал в строй, и его направили по Беломоро-Балтийскому каналу на Северный флот. В ноябре того же года корабль прибыл в Полярный. «Сокрушительный» успел принять участие в войне с Финляндией. Эсминец нёс дозорную и конвойную службу. Летом 1940 года корабль поставили на гарантийный ремонт, для устранения некоторых недоделок, обнаруженных в процессе его службы. К июлю 1941 года эсминец вновь в строю, и вступает, с первых дней, в войну, уже Великую Отечественную. Надо заметить, что до войны он успел, неплохо, потрудиться, пройдя 10380 миль. После гарантийного ремонта эсминец включили в состав Беломорской флотилии, где он находился до 29 сентября 1941 года. За этот небольшой срок корабль несколько раз конвоировал транспорты и произвёл три минные постановки, установил порядка полутора сотен мин, на подходах к нашим фарватерам. Вскоре корабль перебросили в Полярный, где он вошёл в состав созданного дивизиона эскадренных миноносцев. К этому времени Северный флот, ввиду своей молодости, крупных кораблей ещё не имел, поэтому «семёрки» представлялись самыми крупными кораблями. Несмотря на молодость, флот, являлся наиболее активно действующим соединением. Дивизион, базирующийся в Полярном, к началу войны насчитывал пять кораблей типа «7»: «Громкий», «Грозный», «Гремящий», «Стремительный» и «Сокрушительный». Кроме этих, по тем временам современных кораблей, в дивизион входило три корабля периода Первой мировой войны типа «Новик», кстати, прекрасно зарекомендовавшие себя на Балтике в Первую мировую войну, в Моонзундском сражении. К 1942 году с Тихого океана пришло пополнение в составе ещё трёх эсминцев: «Разумный», «Разъярённый» и лидер «Баку». Лидеры, по сравнению с «семёрками», более мощные, по вооружению, корабли. После прибытия пополнения дивизион преобразовали в бригаду эскадренных миноносцев под командованием капитана 1 ранга Павла Ивановича Колчина, впоследствии контр-адмирала.
Контр-адмирал П.И. Колчин
Павла Ивановича Колчина ценили и уважали на Северном Флоте. Он поддерживал дружеские отношения со всем командным составом флота, умел находить и общий язык с командованием союзников.
Итак, создана бригада эскадренных миноносцев, в которую входил и «Сокрушительный». До 1 января 1942 года «Сокрушительный» одиннадцать раз выходил для обстрела позиций противника. За эти выходы хорошо поработали артиллеристы корабля. Они выпустили по врагу 1297 снарядов главного калибра, и калибра не малого – 130 мм. Кроме этих выходов, «Сокрушительный» совместно с «Грозным» и английским крейсером «Кент» принимал участие в поиске фашистских эсминцев и несколько раз конвоировал наши транспорты. Очень сложным и опасным для корабля выходом был эскорт транспортов 24–26 декабря 1941 года.
Торпедисты «Сокрушительного»
Разыгрался сильный девятибалльный шторм. Волны перекатывались через весь корабль. При низкой температуре вода на палубе начала превращаться в лёд. Происходило обледенение корабля. Крен стал критическим 45 градусов. Ко всем неприятностям стали отказывать двигатели. Приходилось идти то на одном, то на другом. Беда надвигалась неминуемо, но на этот раз всё обошлось благополучно, и «Сокрушительный» и «Грозный» вернулись на свою базу. Правда, ремонт пришлось произвести. После ремонта вновь в море. 28 марта «Сокрушительный», «Гремящий» и английский эсминец «Ориби» вышли для сопровождения конвоя PQ-13 и вступили в его охранение. На следующий день погода ухудшилась, пошёл снег, видимость стала минимальной. В 11.18 неожиданно раздалась стрельба, и по левому борту «Сокрушительного» поднялись всплески от пяти снарядов, выпущенных по эсминцу. Ещё через несколько секунд такие же три всплеска возникли по носу корабля. Эсминец увеличил ход через несколько секунд, на дистанции 15 кабельтовых (1 кабельтов – 185.2 метра) обнаружили силуэт немецкого эсминца, типа «Редер». Буквально вторым залпом цель накрыли. Один снаряд разорвался в районе второй трубы, корабль противника задымил, свернул с курса и полным ходом удалился. По нему сделали ещё четыре залпа главным калибром, но о результатах ничего не известно. Снежный заряд скрыл вражеский корабль. Наш эсминец выпустил 20 снарядов 130 мм. калибра.
Контр-адмирал Николай Лунин
Несмотря на скоротечность этого боя, он вошёл в историю военно-морского искусства. Возможно, покажется странным, но это единственный случай за всю войну, когда два корабля одинакового класса вели артиллерийскую дуэль. «Сокрушительному» противостоял немецкий эсминец Z-26. И что ещё интереснее, что позже, уже после войны, некоторые фальсификаторы истории, типа сегодняшних либералов, поставили под сомнение, что бой шёл против немецкого эсминца. Появились намёки, что под огонь попал английский корабль «Фьюри». Однако на следующий день «Фьюри» вернулся в Мурманск без единого повреждения. Можно только представить, какой шум подняли бы наши союзники, если бы их корабль повредил наш эсминец. Шума не было – значит, и сражался наш эсминец с кораблём противника.
Николай Лунин атакует
Что-то похожее история знает. История связаная с торпедированием фашистского тяжёлого крейсера «Тирпиц». Долго после войны англичане подбрасывали нашему командованию ВМФ вопрос, кто торпедировал крейсер, и было ли это на самом деле. У нашего командования никаких сомнений не возникало на этот счёт, но ответы давали уклончивые. Да и зачем нам спорить по поводу вполне очевидного! Крейсер «Тирпиц» обнаружил в море Герой Советского Союза, командир подводной лодки К-21 Николай Лунин.
После обнаружения крейсера, командир занял позицию для торпедной стрельбы. Произвёл залп тремя торпедами. Один взрыв раздался вовремя, значит торпеда попала в цель. Два взрыва произошли на большем удалении, через большее время. Это тоже осталось загадкой: возможно, торпеды прошли мимо и самоликвидировались. После этой атаки «Тирпиц» отправили из Нарвика в Тронхейм, и больше его до конца войны в море не встречали.
Почему же задавались провокационные вопросы? Дело в том, что за крейсером в это же время охотилась английская лодка, да и в Тронхейме над ним, видимо, поработала английская авиация. Вот и вопросы появились. В любом случае скрытный подход нашей лодки к крейсеру, выход на позицию атаки и производство залпа, затем благополучный отход от атакующих кораблей охранения – это уже большой героизм. Сама лодка К-21 сейчас в виде памятника украшает причал Североморска. Однако не будем углубляться в эту тему: она сложна и всячески в литературе рассмотрена. Вернёмся к «Сокрушительному».
В апреле 1942 года «Сокрушительный» в девятибалльный шторм отражал атаки противника, будучи в охранении английского крейсера «Эдинбург», который шёл в Англию с большим количеством золота. Да, этим металлом мы тоже рассчитывались за поставки вооружения, несмотря на то, что защищали не только себя в войне с фашизмом, но и их, наших союзников. Поговаривали, что на крейсере находился, как всегда, и большой запас армянского коньяка, понятно, – лично для Черчилля. Сопровождение прошло успешно.
Отражение налёта
8 мая 1942 года эсминец был близок к гибели. Корабль выполнял боевую задачу по нанесению артиллерийского удара по береговым целям в губе Ара. Частенько, для большей точности стрельбы, корабли вставали на якорь, что сделали и в этот раз. Через пару дней корабль произвёл ещё обстрел вражеских укреплений. Оба выхода оказались весьма удачными. Однако во второй раз корабль неожиданно подвергся налёту 28 немецких бомбардировщиков. Пришлось, чтобы не терять время, расклепать якорную цепь и оставить на грунте якорь. Дали полный ход с маневрированием зигзагом, открыли огонь 37мм. автоматами и сбили один самолёт.
В мае с 28 по 30-е 1942 года «Сокрушительный» в составе группы кораблей «Грозного» и «Куйбышева», находились в море, обеспечивая переход конвоя PQ-16. Задача оказалась очень сложной и опасной. Конвой постоянно подвергался атакам бомбардировщиков и торпедоносцев. 29 мая на конвой фашисты, только за одну атаку, сбросили 14 торпед. Ни одна атака не достигла цели. «Сокрушительный» отличился сбитым торпедоносцем. На следующий день комендоры эсминца сбили «Юнкерс-88» и повредили ещё два самолёта (надо напомнить, что артиллеристы «Сокрушительного» считались лучшими на флоте). 30 мая конвой благополучно достиг Кольского залива.
8 июля «Сокрушительный» совместно с «Гремящим» направились на встречу с остатками печально известного конвоя PQ-17. Идя навстречу судам, эсминцы попали в 4-х балльный плавучий лёд. Скорость пришлось сбавить – от этого лишились возможности быстрого маневрирования при налётах авиации. В ночь на 10 июля корабли подверглись налёту Юнкерсов-88. Самолёты сбросили на корабли по восемь бомб. Атаку успешно отбили, но от близких разрывов бомб «Сокрушительный» получил незначительные повреждения. Несколько позже атака повторилась, и корабли, вновь удачно сманеврировали, с помощью огня зенитных установок отогнав самолёты противника, и повреждений не получили. Самое же неприятное то, что встретить конвой нашим кораблям не удалось. Брошенные на произвол судьбы, английскими кораблями охранения, суда рассредоточились. Каждый транспорт добирался в одиночку, как мог. Найти их в бушующем море с отвратительной видимостью, не представлялось возможным. Эсминцы вернулись в Ваенгу, на свою базу. Как же порой бездумно и трусовато поступали наши союзники. Как можно было допустить, чтобы практически безоружные транспорты шли, рассредоточившись по всему Баренцеву морю, пробиваясь кто как может. То, что они рассредоточились, это правильно. Таким образом, затруднили противнику поиск и скорейшее потопление их. Для охранения конвоя англичане выделили: два линкора, один авианосец, шесть крейсеров и 17 эсминцев. Этим силам блистательного королевского флота поручалось сопровождать 36 транспортов. Немцы для перехвата конвоя выделили 20 подводных лодок, три крейсера, 12 эсминцев и один тяжёлый крейсер «Тирпиц».
Тяжёлый крейсер «Тирпиц»
Достаточно было узнать английскому Адмиралтейству, что в море «Тирпиц», как почти все силы охранения получили приказ вернуться обратно. При конвое осталось несколько эсминцев. А как же суда? А на судах установлены зенитные автоматы, вот пусть и отбиваются сами и рассредоточиваются. Надо сказать, часть пути транспорты шли вблизи друг друга. Так легче было отбиваться от авиации противника. Позже все разошлись, и каждый уже самостоятельно продвигался к Мурманску. Большего позора для английского флота быть не могло. Но это же англичане, с них, как говорят, как с гуся вода. В результате из 36 судов в Мурманск прибыло только 12, и в их числе, все три, как уже упоминалось, наших транспорта: «Донбасс», «Азербайджан» и «Старый большевик». Суда прибыли обгорелые, с повреждениями, но гордо шли своим ходом.
Возвращение «Старого большевика»
Позже английское командование, оценив подвиг, наградило наших капитанов своими орденами. Вот и спасибо – помогли.
Атака «Донбасса»
Корабли, участвуя в боевых действиях, получали различные повреждения и по очереди становились в ремонт. Вот и «Сокрушительный» прошёл такой ремонт летом-осенью 1942 года. Обстановка на море напряжённая, и, даже находясь в ремонте, кораблю приходилось выходить в море для конвоирования транспортов. С начала войны и до 1 сентября 1942 года, включая время в ремонте, эсминец сделал сорок боевых походов, прошёл 22385 миль. За столь короткий срок и за 1516 ходовых часов такое количество миль – это большая нагрузка. Да, шла война – отдыхать не приходилось. С таким напряжением сражались все корабли Северного флота, да и всех наших флотов. По приведённым цифрам видно, что «Сокрушительный» – один из самых боевых, а его командир – прекрасно владел тактикой и грамотно использовал боевые возможности корабля. За все боевые выходы на «Сокрушительном» не погиб ни один матрос, да и сам корабль имел незначительные повреждения. Можно привести и ещё несколько цифр, показывающих активность боевых действий эсминца. Корабль выпустил по врагу 1639 снарядов 130 мм калибра, 855 снарядов 76 мм калибра и 2053 снаряда 37 мм калибра. Артиллеристы сбили шесть самолётов противника, повредили эсминец. Возможно, кому-то покажется, что маловат ущерб нанёс корабль. Однако многие снаряды ушли по надводным кораблям, и о нанесённом ущербе противнику говорить трудно. Локации тогда ещё не было, а погода, как правило, не позволяла визуально наблюдать результаты. Самое же главное не количество сбитых самолётов или потопленных кораблей. Самое главное, то, что все транспорты надёжно защищались и успешно проходили этим страшным путём с минимальными потерями. Это и являлось главной задачей всех сил флота. Путь был действительно страшен. Никто не мог с уверенностью сказать, что в очередной раз дойдёт живым до пункта назначения. Английские моряки, после войны и писали, и рассказывали, что достаточно пройти этим путём пару рейсов, чтобы обеспечить себя на безбедную оставшуюся жизнь. Да, платили им немало. Ходили за деньги, можно сказать. Оплата за грузы, как уже упоминалось, происходила до выхода конвоя из Скапа Флоу, и поэтому можно было не особенно заботиться, что будет дальше. Примером и может служить конвой PQ-17. А что же наши? А наши, как всегда, – За Родину, За Сталина! Не привыкать Родину защищать.