2 января 45

Новый год встретили очень плохо, как никогда: побил Любу, правда, заслужила: ворчала, ворчала, что я ее не одеваю, что я не способен устроить нам нормальную жизнь. Я все сидел молча, изредка только вставлял слово и варил в консервной банке водку с мандариновой корочкой, а Люба все ворчала, потом она меня обвинила, что я куда-то расходую деньги и не все отдаю ей, я в этом усмотрел два вида свинства:

1) надо иметь хоть какую-то совесть – где ее человеческий стыд?

2) все ее претензии несправедливы: я ей все деньги так или иначе отдаю, для себя ничего не покупаю и водку пью очень редко, только в большие праздники, кормит меня и табаком снабжает государство.

И вот за это свинство я не сдержался и ее побил, а был бы совсем трезвый – тоже бы побил.

Выпил пол – литра водки и никуда не ходил, только первого января вечером сходил в клуб на Ленинском проспекте на спектакль «Бешеные деньги», героиня спектакля очень похожа на Любу. Одно действие до середины посмотрел и ушел.

Вера танцует, веселится, по-видимому довольна, но мне не нравится ее молчание.

На службе нет ни плохого, ни хорошего.

10 января 45

Человеколюбие – враг человека!

Сегодня со своим сочувствием я опять всесторонне влип. Привезли девять красноармейцев насосы на ремонт, но завод еще не получил задание, время – 21.00, бойцы уставшие, без ночлега. Насосы с корабля «Киров». Таращинский их от себя отвадил, в техотделе они документов не нашли. Я позвонил в техотдел и попросил разобраться, немного погодя мне звонят и угрожают, что все последствия будут касаться меня. Я сообщил об этом главному инженеру Гушлевскому, тот велел послать подальше Кузнецова, а мне не соваться не в свое дело.

Пожалуй, по современным порядкам и положениям, я был не прав. Но если бы об этом деле узнал в свое время С. М. Киров, то думаю, что был бы прав я, а Кузнецова, Гушлевского, да и командира крейсера, подергали бы за такую организацию дела. Мне не везет.

Вольтер писал:

«Во всех государствах законы устанавливаются ради интересов законодателя, ради потребностей момента, диктуемые невежеством и предрассудками»,

«Если хотите иметь хорошие законы, – сожгите старые и создайте новые»,

«Тот, кто обладает здравым и справедливым умом, всегда будет истинным человеком».

11 января 45

Сегодня у Виктора Ивановича немного выпил спиртика.

Тяжело проводить ремонт без рабочих. Мы больше опираемся на корабли, чем корабли на нас, на завод. Разворот зимнего ремонта идет туго. Я строитель, у меня восемь крупных боевых единиц, а я не успеваю даже за целый день побывать на каждом, и даже если бы они все стояли рядом – не успел бы.

Какой-то Агарков выдвинул идею укрупнить рабочие бригады, цеха, тем самым высвободить руководящую силу и поставить на рабочие места. Наши ухватились за эту моду и сегодня на 12.00 назначили заседание парткома, на котором меня выбрали в комиссию. Но я, учитывая специфику нашего завода, высказался против укрупнения рабочих бригад. Сами нервируем рабочих и ждем от этого чего-то хорошего. Или я – консерватор?

«Курятник, очевидно, образец совершеннейшей монархии. Вы не найдете ни одного короля, которого можно было бы сравнить с петухом. Когда он гордо расхаживает среди своего народа, он делает это отнюдь не из чванства. Когда приближается неприятель, он не приказывает своим подданным идти умирает за него, в силу своей непогрешимой и неограниченной власти; он сам вступает в битву, выстраивает своих кур позади себя и бьется на смерть. Если он побеждает, он сам и поет “Te Deum”. Ни в одной государственной жизни вы не встретите примера подобной галантности, честности и бескорыстия. Властитель курятника обладает всеми добродетелями. Если в его царственный клюв попадает хлебное зернышко или червячок, он отдает его первой попавшейся подданной. Даже Соломону в его серале было далеко до петуха с птичьего двора», – писал Вольтер.

30 января 45

Красная Армия совершает чудеса, за короткий промежуток времени на фронте особенно продвинулся вперед маршал Жуков, вчера сообщили, что он вошел в немецкую Померанию, до Берлина осталось немногим больше двухсот километров. Взяли город Познань. Отрезали Восточную Пруссию около Данцига, взяли Мемель (Клайпеду).

Люба съездила в Ленинград, купила в Особторге туфли за две с лишним тысячи, но тесные: вместо 38 размера – 37, придется ехать и менять. Привезла кое-какие вещи из Ленинграда, в квартире стало уютнее.

На зимний ремонт так расставили корабли, что не подберешься к ним с нашими ремонтными средствами:

«Дрозд», «Свирепый», «Славный» – в Ораниенбауме, проблемы с воздухом;

«Стройный», «Строгий», «Сторожевой» – в Кронштадте, на Усть-Рогатке, проблемы с воздухом и электроэнергией.

Ремонт большой, как справимся – трудно сказать, я строитель вышеупомянутых кораблей, да еще кораблей: «Гангут» («Октябрьская революция»), «Туча», «Ленинград», «Страшный», «Минск».

Это слишком много для одного человека: не успеваю за день даже побывать на всех, не то что помнить о работе.

6 февраля 45

Наша Красная Армия уже в 70 км от Берлина, это уму непостижимо. Темп наступления невероятный.

Мы работаем значительно хуже, много разных управляющих надстроек и низкая ответственность. Устанавливаем все сроки на обман, потом их не выполняем, отодвигаем. Правда, работы до ужаса много, можно удивляться, как только выполняем. Но выполняем, видимо, вопреки всему.

3 февраля ходил в Ораниенбаум, откуда проехал в Ленинград, в Особторге обменял туфли для Любы на 38 размер, купил за 60 рублей фотопленки, один апельсин дочке и обратно вернулся в тот же день.

Сильно мешают жизни и работе политзанятия с кандидатами. Чтобы хорошо проводить занятия надо много готовиться, а на это нет ни времени, ни желания.

Немецким не помню, когда и занимался, мешает жена. Литературу все-таки читаю.

Сейчас читаю исторический роман «Порт-Артур» А. С. Степанова.

Работа идет плохо, не успеваю все обхватить.

9 февраля 45

Сегодня Вера совсем не пришла к маме в кают-кампанию. Уже был девятый час вечера, я пошел с Любой домой, стали искать Веру по чужим квартирам и в третьей квартире обнаружилась дочка.

Как только Вера увидела меня, забегала, стала искать портфель, пальто, шапку, спросила, дома ли мама. Только вышли из подъезда на улицу, я ее высек ремнем, запретив визжать. Она плакала тихо, приговаривая: «Папочка, котичка, больше не буду».

Ужасно ее жалко, жизнь нас ставит в такие рамки, что девочка почти не видит детства: в школе должна быть до 5-ти вечера, после этого должна идти на кухню кают-кампании к маме и кухаркам, слушать всякие сплетни, потом, часам к девяти вечера, уже с мамой идти домой спать. С момента их приезда из эвакуации, а это с июня месяца 1944 года, сегодня второй раз высек ее ремнем, а первый раз за то, что убежала из школы к маме.

Завтра у меня занятия с кандидатами в партию по истории партии. Как не хочется этим делом заниматься – рабочие сидят и думают: скорее бы это закончилось. В субботу, после 17.00 часов, и после одиннадцатичасовой рабочей недели, все думают только о доме и семье.

Красная Армия немного сбавила темп наступления, уже не каждый день передают важные сообщения о победах.

В районе Черного моря «три премьера со штабами», по-видимому Сталин, Черчилль и Рузвельт, совещаются о дальнейшем ходе войны и послевоенных вопросах, в сообщении фамилии не называются (Ялтинская конференция).

На днях заседал Священный синод Русской православной церкви с представителем от правительства Карповым и с иностранными священнослужителями.

21 февраля 45

В боях погиб генерал Черниговский Иван Данилович, командующий 3-м Белорусским фронтом. Погиб в Восточной Пруссии.

Жаль, талантливый был полководец.

Темпы нашего наступления снизились, но это может быть результатом крымского совещания «большой тройки».

Вчера с Любой поругался. Чувствую, что она меня терпит только как материальную базу, а в остальном я ей не интересен.

И я замечаю, что если она хочет, чтобы у нас были хорошие взаимоотношения, то они есть, а если ей хочется скандала, то он тоже есть. Ужасно глупа и не хочет это видеть, а делает глупым и меня. Получается, что я не умнее ее, но и не дурнее, в этом убежден. Может быть и Вера портится, глядя на нас.

1 марта 45

Рокоссовский снова отогнал немцев на запад.

Значит, еще не иссякли у красноармейцев наступательные ресурсы. Но опять конца войне не видно, немцы упираются, одним словом, военная машина подбита, но еще на ходу.

Сейчас проводил занятия с кандидатами. Знают материал плохо, а ведь третьего марта будет проверка из политотдела. Я не знаю, о чем там думают, мучают людей, работаем с 8.00 до 19.00 часов, потом, с 19.00 до 21.30 кандидаты учатся. Ведь это тяжело, какая тут наука.

Чем я занимался сегодня? С утра до 11.30 работал по своему делу, потом пошел домой, взял тетради по истории партии, пообедал и пошел готовиться к занятиям, в 16.00 был на строевых, с 18.00 учился, а с 19.00 до 20.30 занимался с кандидатами, и это – распорядок дня у меня, у строителя, получившего важный приказ на ремонт кораблей эскадры, на сумму 2679000 руб (при приблизительном подсчете).

Надо делом ремонта больше заниматься, а мы в школу играем, чтобы кому-то политработники кричали на всех перекрестках, что мы занимались историей партии с рабочими и благодаря этому были достигнуты большие успехи в войне с Германией. Я в этой части стал большим пессимистом.

Верка по-прежнему балуется, учится лениво, чем несказанно портит мне настроение. Когда еще Люба подпакостит, то я начинаю их обеих ненавидеть.

Сейчас у Любы дурман, блажь в башке, хочется ей в офицерский клуб, не хочет ни с чем считаться: «Пойду, да и только!»

3 марта 45

Сегодня был у меня комендант из политбюро завода, немного поругал, немного похвалил, в общем – по нулю, надо больше работать с техникой.

Остается очень мало времени для отдыха, ведь только с художественной литературой и отдохнешь, и отдых 2-3 часа в сутки просто необходим.

21 марта 45

Наступление Красной Армии замедлилось, темпы стали примерно такие же, как у союзников, но все-таки продвигаемся на запад.

С Любой у нас не все благополучно. Планомерно она устраивает скандалы, и я стал раздражителен. Стоит ей только взять скандальный тон, как я свирепею. Веру она настраивает против меня и ведь надо сознаться, что успешно. Для чего, понять не могу. Я бы мог так же, но не хочу, считаю, что дети должны быть ближе к матери. Только Люба привязывает Веру к себе посредством очернения меня. Это нечестно, глупо.

«Даже плохонькая жизнь лучше хорошей смерти», – писал Экклезиаст.

«Я не видел Венеру в оригинале, на снимках она кажется мне довольно глупой бабой. И вообще, красивая – всегда несколько глуповато, например – павлин, борзая собака, женщина», – писал Леонид Андреев.

«Все музыканты – глупые люди, а чем талантливее музыкант, тем ограниченнее», – считал Лев Толстой.

23 марта 45

Сейчас 23.35, был в кино, смотрел документальный фильм «Крымская конференция». Впечатление неважное. Остается чувство такое, как будто бы Черчилль руководит всеми делами, а Сталин и Рузвельт являются исполнителями его воли. Черчилль, старикан с длинной сигарой, хитрит. Но Молотов все-таки не менее хитрый. Рузвельт все время разъезжает. Как его заносят в самолет не показывают. Крым хорош, гостей не стыдно позвать.

Любка будет коситься, что пошел без нее, но я поздно узнал, что идет этот фильм, на другой я бы не пошел.

«В России честный человек – что-то вроде трубочиста, которым няньки пугают маленьких детей», – писал А.П.Чехов.

Об учителях: «Нелепо платить гроши человеку, который призван воспитывать народ, – вы понимаете? – воспитывать народ!» – как замечательно выразился А. П. Чехов.

27 марта

Сегодня главный инженер Афанасьев, встретив меня, сказал:

– Вас можно поздравить с майором.

Известие не вызвало во мне никаких положительных эмоций, видимо, слишком долго ждал повышения, а пока ждал, жена перестала быть другом и даже товарищем, для нее важен чин и положение мужа, а я этого не имел и стал ей противен. Теперь, если даже орден за работу получу, будет поздно: семья разрушена, жена – скандальная фурия.

Звание майора было мне присвоено еще 22 февраля 1945 года.

4 апреля 45

Союзники гонят немцев на восток. Некоторые западные корреспонденты говорят, что темп наступления ограничивается только качеством дорог и количеством горючего. Немцы организованного сопротивления не оказывают.

Красная Армия гонит немцев на запад.

Получился большой «котел» или “Gross Kessel”, в котором, надо полагать, будет уничтожен Гитлер с его бандой.

Судоремонт идет полным ходом, но скорость отстает от требуемой, диктуемой обстановкой. Темпы надо увеличить в полтора раза, но нечем: работы ведутся с 8.00 до 20.00, в одну смену, с одним выходным днем за две недели. Правда, рабочий день еще не достаточно уплотнили.

С Любой, как-будто помирились, надолго ли – кто знает?

«Кто любим прекрасной женщиной, тот вывернется из беды на этом свете», – так писал Заратустра.

12 апреля 45

Сегодня приказано круглосуточно ремонтировать малый сторожевой корабль СКР «Туча». Сейчас 23.00, а я только пришел к себе. Люба еле сдерживается от скандала, но это ей трудно дается.

Наши взяли Кенигсберг, штурмуют Вену.

13 апреля 45

Сегодня передали по радио, что Красная Армия заняла Вену, столицу Австрии.

В исторические дни живем.

Снова Россия выступила во всей своей мощи перед лицом народов всего мира. По всей вероятности, скоро начнется война с Японией. Договор о нейтралитете денонсировали, проще сказать, разорвали. Скорее бы кончилось это убийство. Руководство немцев хочет жить, поэтому они и воюют еще. Но по всем статьям, дело идет к концу.

Сейчас сообщили, что умер от кровоизлияния в мозг Франклин Рузвельт – президент США. Как это событие отразится на войне, трудно сказать, но как-то должно сказаться, так как новый руководитель что-нибудь, да придумает новенькое.

23 апреля 45

Слушаю по радио, как в Москве стреляют пушки.

Только сейчас передали, что войска маршала Жукова прорвали оборону немцев, продвинулись вглубь от 60 до 100 километров и ворвались в Берлин.

Не знаю почему, но состояние необъяснимое: полной радости нет, так как Берлин еще не взят, впереди еще будет пролито много крови, но осознание, что русские в Берлине, вызывает электрическую дрожь немыслимого удовольствия во всем теле. Чувство национальной, патриотической гордости за нашу страну, за наших солдат, офицеров, генералов, за наш несчастливый трудолюбивый народ.

24 апреля 45

Вчера было сообщение, что войска Первого Белорусского фронта, под руководством маршала Конева, ворвались в Берлин с юга.

Трещит Германия! Но сегодня никаких сообщений нет, видимо, идут тяжелые бои в Берлине.

Люба теперь уже ругается с Авдеевым, но молодой человек, слишком рано, похоже, ставший командиром, тоже хорош – выскочка.

4 мая 45

Сегодня по радио слушаю репортаж нашего корреспондента из Берлина по телефону: Берлин полностью наш уже около двух дней, Гитлер покончил самоубийством.

Первого мая были с Любой в гостях у Рябинина. Выпил слишком много спирта, кричал на улицах песни, Люба сердилась.

Сегодня подписался на заем на 2500 рублей.

В этом году будет тяжело жить, так как с окончанием войны уменьшат зарплату и прочие материальные блага. А Любе и Вере одеться и обуться не во что.

«Когда умные люди доходят до желания поделиться чувствами друг с другом, открыть друг другу сердца, то не подлежит сомнению, что хмель ударил им в голову», – писал Оноре де Бальзак.

7 мая 45

Вчера было воскресенье, день пасхи, в обед посадил картофель

Вечером случайно попали с Любой в гости к Наталье Павловне, все перецеловались, немного выпили.

Флот вступает в действие, ушли: «Громов», «Полухин», «Туча», «Марс». Перед их уходом я провел всю ночь на сторожевике «Туча», не ладилось с ротором ТЦКН.

8 мая 45

Сегодня в обед в кают-компанию позвонил школьник и своей маме, работающей у нас, сказал, что война закончилась, и в школе по этому поводу был митинг.

Пообедав, я пошел в город заказать пальто и примерить китель, по дороге зашел в книжный магазин, там от продавщицы услышал, что в 16.00 будет сообщение по радио об окончании войны, потом зашел в КЭО, там тоже только об этом и говорили.

Ждали сообщений в 16.00, потом в 18.00, а сейчас 22.00 и кроме того, что наша Красная Армия заняла Дрезден и еще какой-то город, нет других сообщений.

Говорят, что кто-то слушал радио из Лондона, так там демонстрации повсюду по поводу окончания войны.

Сегодня с Любой снова поругался. Ходили в КЭО попросить поменять квартиру, и там она себя вела очень шумно, я ей сделал замечание, так она устроила мне целую бурю. Нет, она живет со мной только потому, что деваться некуда, и ничуть меня не ценит, хоть я и не считаю, что слишком ценен, но она все – таки свинья большая.

9 мая 45

Сегодня утром, вернее, почти ночью, сообщили по радио, что Германия капитулировала.

Меня разбудили звуки радио, я оделся и вышел на улицу, корабли салютуют победе.

Вернулся в 5 часов утра, лег опять спать, но с трудом уснул.

9 мая выходной день, все кругом пьяные, целуются на площади.

Дожили до радостных дней! Война завершилась победой, еще раз показала Россия свою силу.

Закончилась война.

15 мая 45

Какая-то в сознании настороженность. Нет радости послевоенного покоя.

Сегодня сообщили, что за пять дней взяты в плен: 1 млн 200 тыс солдат и офицеров, а также 101 генерал. Это большое число – армия!

Работаем почти по всем цехам по-военному, т.е. 12 часов. Ожидается распоряжение о восьмичасовом рабочем дне, а остальное время надо будет трудиться на восстановительных работах – убирать последствия войны.

Вообще, как бы не довести людей до полного изнеможения.

Народ очень измучен, война у многих отняла жизнь, а остальным сократила ее срок.

Калинин и Сталин обмениваются со всеми премьерами, королями и принцами поздравительными телеграммами.

Меня, будто бы, второй раз хотят представить к ордену, но вряд ли случится. Кто-нибудь попытается запретить. Если по – честному, то орден, как и другие наши, получившие уже, я заслужил.

Казарменное положение продолжается. Бесплатная кормежка тоже. Я последние дни работаю с 8.00 до 22.00 часов, читаю очень мало. Верой совсем не занимаюсь. Не высыпаюсь.

16 мая 45

Сегодня вышел приказ по заводу: работать цехам и отделам с 8.00 д 17.00, начиная с 18 мая. Но говорят, подготовлено решение, чтобы каждый в течение месяца отработал 30 часов на восстановительных работах: необходимо прибраться после войны. Народ, конечно, будет стремиться этого избежать, у многих есть желание работать лучше на заводе, чем переходить работать в другое место.

Надо бы заставить самих немцев восстанавливать все, что они разрушили.