После разгрома русской сухопутной армии под Нарвой, осенью 1700 года, шведы собрались уничтожить единственный морской порт России – Архангельск. В то время Архангельск был торгово-промысловым городом, слабо защищённым с военной точки зрения. В устье Северной Двины только начинали строить Новодвинскую крепость. Флот Архангельска состоял из рыбацких лодок, карбасов и баркасов. Военных кораблей не было вообще.

Прекрасно зная текущую обстановку, летом 1701 года шведы снарядили экспедицию в Архангельск, в составе четырёх транспортов (2 галиона и 2 шнявы) для перевозки пехоты. Шведы не умели атаковать с моря, поэтому морским десантом, перевозимых на грузовых кораблях солдат, трудно было назвать. В качестве сопровождения транспортов были снаряжены три фрегата. Собрался серьёзный отряд кораблей с решительными целями, которому русским вряд ли что можно было противопоставить.

Расстояние от шведского Гётеборга до Архангельска, вдоль побережья Скандинавии, составляет около 1900 морских миль, удаление, по морским меркам, небольшое. Шведы много раз бывали в этом северном русском городе, так что местность и акваторию Белого моря они вполне могли бы изучить.

Однако шведы, для такой серьёзной экспедиции, набрали проводников по кабакам, а для входа в бухту Северной Двины – захватили русского лоцмана, да ещё из самого Архангельска, у которого в городе семья с детьми. Неужели у шведов так плохо было с навигацией, что для морского похода против своего врага, в главные проводники был выбран человек из стана этого же врага.

Чтобы не привлекать внимание защитников строящейся крепости, военные корабли с одним транспортным судном остались на удалении, а три транспорта, наполненные пехотой, пошли к Архангельску под видом торговых судов нейтральных стран. И соответственно, они доверились русскому лоцману, архангелогородцу, которого накануне взяли в плен. И этот пленный лоцман, русский житель Архангельска, должен был вести шведский флот к своему родному городу.

В итоге наш лоцман посадил шведские корабли на мель, прямо напротив замаскированных русских пушек. Да ещё так умудрился посадить шведские корабли, что они стали носом к берегу, тем самым резко ограничив их ответную пушечную стрельбу с бортов. Начался бой.

Чего уж там говорить, замысел внезапных действий шведов был раскрыт, надо снимать маски и воевать. Зря что ли, шведы шли столько времени к русским берегам? Тем более в их распоряжении находилось три военных фрегата, а это около ста пушек. У русских, кроме больших лодок, баркасов, не было больше ничего. Как бы далеко ни стояли остальные шведские корабли, начавшуюся пушечную пальбу, севших на мель транспортов, им было слышно.

Как в этой ситуации поступили русские?

Они стали расстреливать из пушек севшие на мель шведские корабли с десантом, в течение 13 часов. А что же шведы? Если действовать по уму, то артиллерией фрегатов можно было бы подавить стреляющие пушки русских на берегу и картечью расчистить место высадки пехоты. Наконец, на шлюпках высадить с десантных кораблей одуревшую пехоту на берег. А там, уже на твердой земле, шведская армия, используя численное преимущество, и умелую тактику сделали бы то, для чего эта экспедиция вообще предпринималась.

Шведской экспедицией в Архангельск руководил коммандор Леве. Это воинское звание, соответствующее капитану 2-го ранга или подполковнику в сухопутных войсках, достаточно серьёзное, чтобы уметь принимать, соответствующие обстановке, решения.

Однако, шведские фрегаты, вместо того чтобы поддержать огнём севшие на мель корабли, занимались другим. Они расстреливали из пушек, жгли и грабили поморские сёла в Двинской губе Белого моря. Шведы, сидевшие под огнём на неподвижных транспортах, также ничего существенного не предпринимали, кроме как расстреляли пленных, русского лоцмана и его переводчика. Однако, завидя движение на берегу, шведы засуетились. Это русские садились на лодки и гребли к ним, чтобы взять на абордаж. И что же шведы?

Корабли, набитые под завязку пехотой, могли дать любой отпор штурмующим, своим ружейным огнём охладить пыл любой атаки. Однако, на воде шведский солдат чувствовал себя не так уверенно, как на суше. И что же они предприняли? Предчувствуя неминуемость русского абордажа, с простых вёсельных лодок, без поддержки пушек и ружейного огня, шведы поступили следующим образом: они с двух севших на мель кораблей сняли экипажи и пехоту, успев один из них подорвать; погрузили всех на третий корабль и отошли в то место, где были фрегаты.

Коммандор Леве, по-видимому, спросил у вернувшихся, а где ещё два корабля и что с миссией? «Да как-то не получилось, – отвечали вернувшиеся, – русский лоцман, гад, завёл не туда, но мы его расстреляли. А корабли? Так их русские забрали себе, мы ничего не могли поделать.» «Ладно!» – произнёс Леве, возвращаемся, и отмахали обратно 1900 миль. Так и закончилась эта бесславная морская экспедиция, ставшая в копеечку шведской казне.