Дома Костя не стал сразу звонить капитану «Пегаса». Он почувствовал, что за целый день прилично вымотался и первым делом залез в душ. Он, как человек северных корней, любил прохладу, поэтому долго поливал себя чуть теплыми упругими струями. Выйдя наконец из душа и, облачившись в махровый халат, плеснул себе в бокал коньяку из недопитой когда-то с Асей бутылки и вышел на балкон. Из окон его однокомнатной квартиры на седьмом этаже панельного дома в спальном районе открывался типичный грязно-серый пейзаж промышленного города, никак не располагающий к романтике, вдохновению, полету мысли и творчеству.

Раздосадованно сплюнув вниз и досмотрев, как плевок долетит до асфальта, Костя вернулся в комнату и мрачно плюхнулся в офисное кресло перед компьютером. Следовало напряжением воли заставить себя работать над экспедицией, а он чувствовал себя опустошенным и уставшим, словно все свои силы, идеи, энергию израсходовал вместе с листовым металлом, трубами и сварочными электродами за три года реализации проекта.

«К черту все это! – зло подумал он, – Хватит! Сколько же можно просирать свою жизнь? И ради чего? Чтобы позволить себе чуть больше, чем кассирша из «Пятерочки»? Катастрофически не хватает ни времени, ни сил, чтобы заняться тем, чем хочется, тем, что интересно. А взамен что? Деньги? Так ведь и деньги не такие уж большие, чтобы продавать за них свою жизнь со всеми потрохами… Историки пишут, что после войны Сталин дал поручение разработать переход на трехдневную рабочую неделю с пятичасовым рабочим днем, чтобы дать пролетариату возможность в освободившееся время заниматься саморазвитием и творчеством. Вот здорово было бы: поработал полдня на благо общества, а дальше занимаешься тем, к чему у тебя душа лежит! Кстати, опять-таки на благо того же общества. Я бы тогда и экспедицию бы готовить успевал, и статьи писать, даже, может быть, за научную работу бы сел. А так даже за вялотекущую подготовку экспедиции приходится расплачиваться накапливающимся недосыпом. Это хорошо еще, что семьи нет, а то бы – прощай, исследовательская деятельность!»

Костя мрачно оглядел свое рабочее место: все завалено распечатками, фотографиями, чертежами эсминца, какими-то вычислениями, картами… Сколько в это он положил труда, сколько было проведено бессонных ночей над картой, сколько уничтожено стаканов крепчайшего кофе с коньяком! Бедная Ася едва только успевала обеспечивать его запросы, поставляя требуемую информацию и документы, зерновой кофе и эклеры, сигареты и грифельные карандаши. Жалко, если все это так и останется ворохом бумаг и мусора в Костиной квартире. Нужно заставить себя продолжать работать. Через «не могу».

Смартфон на столе засветился и дважды улюлюкнул. Костя просмотрел пришедшие SMS, и лицо его просветлело. Банк оповещал его о поступлении на счет премии и отпускных в виде приятных шестизначных сумм.

Настроение Кости немного улучшилось. Все-таки, что ни говори, а получать деньги, особенно честно заработанные, приятно, как бы ты к ним не относился. Костя никогда не грезил о дворцах, спорткарах и других пошлых вещах, ассоциирующихся в сознании обывателя с успехом и роскошью. Деньги были для него лишь средством, дающим возможность пользоваться обыденными благами современного мира и заниматься любимым делом. Поэтому, если бы у него имелось достаточное количество денег, он бы предпочел яхте класса «люкс» старый рыболовецкий сейнер, напичканный эхолотами, радарами и прочей исследовательской аппаратурой – дорогостоящую игрушку увлеченного взрослого мальчишки. Конечно, частная исследовательская работа всегда существовала на принципах альтруизма и волонтерства, вот только будь ты хоть трижды бессребреник, никто, или почти никто, из чувства солидарности не даст тебе еды, не зальет в бак бензин, не подарит дорогущее снаряжение и оборудование. За все это придется платить денежки, и никому совершенно не важно, будешь ли ты использовать все это в личных корыстных целях или же безвозмездно на благо всего человечества. Поэтому, будь добр, заплати и пользуйся оплаченным как твоей душе угодно.

В приподнятом настроении Костя наконец раскрыл ноутбук. Теперь хотя бы есть средства на экспедиционные расходы, а значит пора форсировать подготовку. Предстояло сделать несколько видеозвонков.

Первым он решил позвонить Сергею в Тверь. Тот долго не брал трубку, но, наконец, на экране появилось его лицо. Картинка прыгала и рассыпалась пикселями, видно, Сергей, как обычно, говорил на бегу. Наконец, более-менее четко стало возможно различить лицо Сергея, молодого опрятного мужчины под сорок с длинным носом, неизменно одетого в светло-серый деловой костюм при белоснежной сорочке и галстуке.

– Костя, здорово! Рад видеть! – с искренним радушием поздоровался он.

– Привет, Серег! – в тон ему ответил Костя, – Как делищи? Опять куда-то бежишь?

– Конечно, мы ж всю жизнь как белки в колесе, – рассмеялся Сергей, – Вот через двадцать минут встреча с инвестором, опаздываю.

– Не буду тогда тебя долго отвлекать, – понял намек Костя, – Сразу к делу. С Палычем едешь в экспедицию в этом году?

– Фак, вряд ли, дружище, – выругался Сергей, – На работе как раз будет самый пожар, так что в этом году без нас.

– Хорошо, тогда второй вопрос. Я через неделю еду в свою экспедицию, но мне нужен гидролокатор и магнитометр. Дашь?

Сергей на несколько секунд замолчал, обдумывая.

– Ладно, но только потому, что ты просишь. За сохранность отвечаешь головой и всеми остальными частями тела. А что ты там задумал? Ты отпочковался, что ли, от Валеры?

– Типа того, – увильнул от правдивого ответа Костя.

– Давно пора, – кивнул Сергей, – Команду набрал?

– Да, все уже готово, вот последние штрихи остались.

– О’кей, завтра отправлю тебе оборудование транспортной компанией, адрес скинь СМС-кой. Ася тоже с тобой?

– А как же, – улыбнулся Костя, – Без нее я бы и не рыпнулся.

– Ну, привет ей огромный. Ладно, я отключаюсь, посылку жди.

– Спасибо, Серег! Володе тоже привет большущий от нас!

Костя выключил веб-камеру и перевел дух. Хорошо, что Серега – мужик занятой, и у него нет времени расспрашивать и трындеть впустую. Итак, оборудование, считай, уже есть – одной проблемой меньше!

Теперь самое сложное. Костя открыл сообщения от Аси и набрал номер капитана «Пегаса». Трубку долго не брали. Наконец, на другом конце отозвался молодой голос:

– Да?

– Добрый день, – поздоровался Костя, – Это Максим?

– Да, я вас слушаю, – с легкой ноткой удивления ответил собеседник. Костя бегло объяснил кто он и зачем звонит.

– Вывести бриг в море на два с половиной месяца? – тоскливо вздохнул капитан, – Но вы наверняка знаете, что судно остро нуждается в ремонте, причем в сухом доке. Денег мы пока собрали только на материалы. Похоже, «Пегасу» вообще предстоит почить на вечном приколе…

– Сможет ли судно дойти своим ходом хотя бы до Тамани? – спросил Костя.

– Наверное, доплюхаем, – с ноткой сомнения ответил Максим, – Если, конечно, не будет большой волны.

– Максим, я заинтересован в этом судне, и моя команда готова помочь в ремонте брига. Есть кое-какие соображения. Мне нужны будут чертежи и перечень неотложных работ. У меня есть инженер-судостроитель, хочу, чтобы он рассмотрел.

– Хорошо, чертежи я вам вышлю. Если все получится с ремонтом, мы с удовольствием выйдем в море. Мне нравится ваша идея, – ответил капитан.

– Прекрасно, тогда до связи! – ответил Костя и отключился. Выдохнул и тут же набрал номер Димочки.

– Димочка? Ноги в руки – и ко мне! Бегом, я сказал!

Через полчаса Димочка уже разувался в квартире Кости. Успела примчаться и Ася и даже по-хозяйски приготовила всем чай.

– Сообразим на троих? – шутливо спросил Костя, когда все разместились за его техногенным столом, – Вот чертежи нашего грозного пенителя, присланные капитаном. Дим, что скажешь?

Димочка молчал минуту, вчитываясь то в перечень работ, то заглядывая в чертежи и спецификации.

– Ну? – не выдержал наконец Костя.

– В принципе, в сухом доке за две-три недели можно управиться, – наконец изрек Димочка. Рангоут4 и внутрянка – это не так страшно, с дизелем, думаю, тоже разберемся. Поисковое оборудование тоже возможно смонтировать. Самое сложное – это подводный пояс. Чистить от наростов, ржавчины, менять стальные листы… Нужен док и кран хотя бы на пятьдесят тонн.

– Минутку, – ответил Костя и стал набирать номер Димы Плавина, – Дима? Привет!

– Костя, рад слышать! – отозвался Плавин.

– Ты помнишь, что долг платежом красен? – без обиняков спросил Костя.

– Конечно, все, чем могу, – с готовностью отозвался Дима.

– Так вот, мне нужны твои профсоюзные связи в нашем порту в Тамани. Конкретно: мне нужен сухой док с краном на три недели и еще компрессор высокого давления для заправки баллонов воздухом.

– Я узнаю, – ответил Плавин и отключился. Перезвонил меньше, чем через минуту:

– Дока в порту нет. Так что извини, чем смог. А компрессор получишь под расписку, телефон человека сейчас скину. Только его надо подшаманить, ну, по мелочи. Фильтры, масло и так далее. С возвратом! – предупредил Дима.

– Само собой, – согласился Костя, – Спасибо.

В комнате повисло почти ощутимое уныние. Неужели придется искать другое судно? Ведь все складывалось так хорошо, один к одному!

– Можно ли отремонтировать подводную часть без постановки в док? – поднял глаза на Димочку Костя.

– Это как?

– Методом водолазных работ.

Димочка всерьез задумался, зашуршал чертежами и фотографиями обшивки судна.

– В теории это можно, – неуверенно проговорил он, – Но потребуется больше времени и людей, ведь скоблить днище под водой будет гораздо тяжелее. Если же хорошо заклепать или заварить листы, то, думаю, на одну навигацию хватит. Может, и на две. Но это не панацея.

– А кто будет выполнять подводные работы? – вмешалась Ася.

– Ты да я, да мы с тобой, – ответил Костя.

– Я никогда не ремонтировала корабли под водой.

– Я тоже. И что? Других вариантов все равно нет. Не думаю, что это большая проблема – забить в корпус два десятка клепок.

– Вдвоем вы провозитесь не меньше месяца, – подал голос Дима, – Не забывай, что корпус надо еще очищать.

– А если позвать с нами Виталю из твоей водолазной группы? – спросила Ася.

– Бесполезно, – покачал головой Костя, – Я уже предлагал ему – он отказался. А если Виталя не хочет, то хрен ты его уговоришь, он же упертый, как баран.

– Ты просто не знаешь подход, – кокетливо улыбнулась Ася, – Он поедет, это я беру на себя. Тем более, без него поисковое оборудование вы все равно не смонтируете. Плюсом, у него есть полноприводный «Соболь», в котором поедет все наше снаряжение и оборудование.

– Есть еще одно соображение, – встрял Димочка, – Но нужно переговорить с капитаном.

– Набираю, – ответил Костя. Когда Максим ответил трубку перехватил Димочка:

– Работы будем проводить водолазным способом без постановки в док. Вам же нужно будет на пару суток завести бриг в акваторию с пресной водой. Например, в устье Черной речки.

– Хорошо, – ответил Максим.

– Это зачем? – шепотом спросила Ася.

– В пресной воде большая часть морских организмов, поселившихся на днище, отомрет сама собой, – так же шепотом ответил ей Димочка, – Это должно существенно облегчить вам работу.

– Когда вас ждать? – спросил Максим. Димочка вопросительно кивнул на Костю.

– Мы готовы выдвинуться через три дня. К выходным можем быть в Севастополе, – ответил тот.

– Добро, – согласился капитан, – Завтра собираю команду, чтобы успеть к вашему прибытию опресниться.

Костя обвел всех торжествующим взглядом. Экспедиция обретала уже вполне внятные и осязаемые черты. Неизвестно еще, конечно, как пойдут дела с «Пегасом» дальше, но пока все складывалось хорошо.

– Блин, чуть не забыл! – хлопнул себя по лбу Костя и опять залез в телефон.

– Леха! – закричал он, услышав в трубке голос своего севастопольского друга, – Мы едем к тебе! С командой! У тебя есть пять дней на то, чтобы нарыть в своих пыльных музейных фондах максимум инфы по «Стремительному», выписать себе «левую» командировку с открытым листом и быть готовым. Идем в море!

– Понял. Сделаем, – спокойно ответил Леха, будто этого и ждал. Коренной севастополец, Леха был влюблен в историю своего родного города сильнее, чем в самую прекрасную девушку, ради нее он даже не пошел по стопам отца, успешного крымского бизнесмена, подарив себя без остатка сначала историческому факультету, а затем музею Черноморского флота. В Костином мероприятии это был кладезь справочных знаний по предмету исследований. Не один вечер за перепиской в сети парни грезили о том моменте, когда смогут выйти в море и отправиться на поиски погибшего эсминца, поэтому, когда Леха услышал в трубке ликующий голос Кости, то понял все, едва только тот начал говорить. И, ни секунды не сомневаясь, согласился. Они оба знали, что в этот момент забудут и продадут всех и вся, лишь бы только отдались швартовы с пирса, и перед ними заплясала изумрудная черноморская волна. И вот мечта сбывается!

– Что? – закончив разговор с Лехой, Костя посмотрел на удивленно вытянувшиеся лица своих товарищей, – Это мой дружище Леха из Севастополя, научный сотрудник музея ЧФ, вот такой вот парень! Мы лет пять назад на раскопках познакомились в Балаклаве.

– Это понятно, – осторожно кивнула Ася, – Просто я впервые вижу на твоем лице такой неподдельный детский восторг. Что же там за Леха такой, что ты прям светишься весь?

– А ты что, ревнуешь, что ли? – ухмыльнулся Костя. Ася недовольно фыркнула:

– Много чести! Кстати, ты все же кое-что забыл. Самое важное.

– Что?

– Время звонить родственникам! – с ноткой мести в голосе заявила Ася.

– О нет! – простонал Костя.

– Давай-давай, – подбодрила его Ася, – Ты же не хочешь, чтобы коллеги твоего братца потопили нас ни за понюх табаку? Так, глядишь, нас тоже какие-нибудь долбогномы лет через сто найдут на дне.

Костя опять нехотя погрузился в телефон и начал искать номер двоюродного брата. Брат Миша был старше его лет на восемь, и, хотя они практически вместе росли у бабушки в деревне, все же интересы в силу разницы в возрасте были у них различны. Если Костю занимало с самодельным деревянным ружьем «бить фашистов» по балкам и посадкам, то Мише уже больше были по душе посиделки на лавочке с такими же гостившими у бабушек девчонками. Миша на правах старшего и более сильного относился к брату свысока. В последние же годы отношения братьев совсем разладились. У Миши была семья, он занимал должность начальника какого-то отдела в краснодарской «конторе», имел звание майора и скверный характер, что далеко не редкость у тех, кто носит погоны. Старший брат считал своим долгом читать младшему нотации похлеще самых занудных родителей во время редких созвонов и вообще считал, что Костя по жизни занимается какой-то ерундой. Поэтому Костя вполне обоснованно избегал излишнего общения с ним. Но здесь делать было нечего.

С предельно кислой миной выслушав в трубке очередную пятиминутную нотацию о том, что родню забывать нехорошо, что надо бы почаще звонить, а еще лучше приехать в отпуск навестить брата, Костя осторожно перешел к сути вопроса:

– Миш, есть у тебя связи с вашими «эфэсбэшниками» или погранцами в Крыму?

– Ну, есть у меня в симферопольской «конторе» однокашник, – небрежно ответил брат, – А что?

– Мы идем в море на поиски одного затонувшего корабля, и мне нужно, во-первых, договориться, что мы будем работать как бы под патронажем «конторы», примерно так же, как ВАО работает под Минобороны. А во-вторых, чтобы наши доблестные погранцы дали отход и не потопили нас со страху где-нибудь в Керченском проливе.

– Ладно, – подумав, проговорил Миша, – Сейчас скину тебе контакты – договариваться будешь сам. Скажешь – от меня. А вообще в твоем возрасте пора бы уже самому полезные знакомства иметь. Занимаешься всякой фигней…

– Спасибо, братишка, выручил. Знакомства обязательно заведу, – с плохо скрываемым раздражением в голосе ответил Костя и поспешил положить трубку.

– Ну, что, пообщался с братцем? – вернулась с кухни Ася. Костя скривился.

– «Не корысти ради…», – процитировал он крылатую фразу из Ильфа и Петрова.

Ребята посидели еще около часа, обсуждая различные детали предстоящей поездки, обговаривая, что будет необходимо взять с собой, на чьей машине и каким маршрутом добираться в Крым, а главное – строили прогнозы, сколько уйдет времени на подготовку брига и какие неожиданности могут ждать их в море. Разошлись в приподнятом настроении, когда на улице стало уже понемногу темнеть.

Ночью ветер сменился на северный, попутный. Это был хороший знак в начале путешествия.