28 апреля i884 года. Рейд порта Осака, полдень. Вице-адмирал Кавамура Сумиёси прибыл на борт своего флагманского броненосца “Фусо” ровно к восьми часам до полудня. Погода стояла ясная, на море был штиль. Оркестр сыграл сигнал восхождение и капитан корабля Мацамура доложил по всей форме и представил своих офицеров. За вице-адмиралом прибыли пять флаг-офицеров, и можно было считать, что штаб разместился на корабле. Сорокавосьмилетний капитан огляделся вокруг, и все его глазу было знакомо и приятно. Недостатков он не заметил, разве фалы отдал приказ завязать по-другому, да бухты с канатами поставить на другие места, но это он уже придирался, и так все было идеально.

Кавамура помнил, как он шел к этому моменту своей карьеры. Сперва закончил военный центр в Нагасаки, в далеком i868 году, затем участвовал на правильной стороне в войне Мейдзи, как генерал армии. А, ведь как было легко ошибиться, линия между «своими и чужими» проходила так рядом, казалось лишь взмах меча отделяет своего от чужого. Из армии по приказу молодого императора его направили на зарождающийся японский флот и назначили директором морской академии, фотокарточку здания которой он всегда носил с собой. То есть рассуждали: «Какая разница сухопутный офицер или морской? Сражаться там и там надо!»

Фото 58 – Высшее военно-морской колледж – позже Имперский японский военно-морской академии – в течение его лет в Цукидзи, Токио, между i869 и i888.

На данной должности он познакомился со всеми офицерами флота, знал их сильные качества и особенности. Смог воспитать во многих из них преданность к монархии и чувство долга, а также до последней капли крови быть самураем. Но, самураю необходимо не только пожертвовать своей жизнью ради жертвы, как было принято у Ацтеков, но и заставить противника пожертвовать своею для победы своего корабля или подразделения. Для этого необходимо знать в идеале материальную часть своего корвета, и корабля противника. Еще в бытность высадки на Тайване в i874 году, приходилось иметь дело с полуголыми дикарями с луками на каноэ, когда остров был фактически захвачен, но власти империи Цин выкупили победу за 18,5 тонны серебра, которого у них было до праха. Больше такую ошибку он допустить, кому бы то ни было, не позволит. И даже недавнюю передачу пяти провинций в Сиаме, он считал крупнейшей ошибкой, так как кредиты возможно, когда то ни было отдать, но выцарапать обратно пять провинций из цепких лап британского льва – нереально. Если бы данное решение провёл кто-то другой, а не его патрон, Кавамура решил, что это предательство. Об этом он на встрече говорил премьер-министру Ито, но понимания не достиг. Тем не менее, маркиз, видя четкую и бесхитростную позицию Кавамуры, продвинул решение о его назначении перед императором на должность командующего императорского флота.

И вот сейчас Кавамура понял, что настал его звездный час. Звание у него было точно такое же, как у предыдущего руководителя флота Сано вице-адмирал, а единственным контр-адмиралом в данный момент на вверенной ему эскадре был Хэйхатиро Того, бывший старший артиллерист пароходофрегата “Кассуга”, а в настоящий момент его командир. Контр-адмирала ему присвоил бывший командующий флота, а теперь занимающийся делами красного креста Сано Цунэтами.

Перед тобой, – как наставлял Сумиёси премьер-министр, – стоят задачи: перевооружить корабли, каким-то образом разделить флот на эскадры, и провести слаженные маневры, а затем действовать по приказу императора в деле напасть на кого прикажут. Причем как понимал Кавамура, туземные противники кончились, и судьба может свести и с империей Цин, и даже страшно подумать с Испанцами или Голландцами, странами которые еще пятьдесят лет назад могли в силе флотов поспорить с самой владычицей морей!

Но, прочь сомнения и вице адмирал отдает первые распоряжения капитану броненосца “Фусо”, стоя на палубе рядом с ним, емкими, жесткими властными фразами, не терпящими возражений:

– Приказываю демонтировать 24-сантиметровые орудия, выгрузить боекомплект, один бронебойный и один фугасный снаряд в мою коллекцию, а установить на внутренней палубе два 10-дюймовых орудия Армстронга, аналогичные установленным на крейсерах “Цукуси” и “Идзуми”.

– Что делать с нашими четырьмя 9,44-дюймовыми орудиями и двумя 6,6-дюймовыми, – уточнил, вытянувшийся в струнку капитан Мацамура, и хитринка пробежала у его краешков глаз.

– Установите их на ближайший форт, охраняющий гавань.

– Так точно, позвольте уточнить, а на верхней палубе установим что либо? В противном случае в свежую погоду останемся беззащитными, так как казематные орудия действовать не смогут.

– Конечно! Шесть 4-х тонных 6-дюймовых орудия Армстронга, и наш корабль буквально удвоит боевую мощь, – удивился недальновидности капитана Кавамура.

– Позвольте внести рационализаторское предложение, – осмелился Мацамура, и еще сильнее стиснул в руке подзорную трубу и чуть шире, чем предписывал устав, расставил ноги, он не представлял, как новый командующий отнесётся к его инициативе.

– Может 24-сантиметровые орудия, оставим в каземате?

– Не понял, – взревел Кавамура, – это что бунт!

– Никак нет, быстро затараторил Мацамура, пытаясь логическими доводами успокоить начальника. – Просто пока мы демонтируем орудия, «Фусо» на долгие месяцы выйдет из действующего состава флота, наши рабочие, еще не обладают должной компетенцией, и вряд ли смогут так же герметично собрать две палубы, чтобы в утробу корабля не поступала вода, а в ближнем бою проверенные орудия Круппа ой как помогут. Возросший вес можно компенсировать уменьшением боекомплекта 24-сантиметровых орудий и расходом запаса угля, в случае сражения не у наших берегов. В случае если враг осмелиться напасть на нас рядом с базой, то мы просто загрузим угля меньше не сто тонн, и дело в шляпе.

– Сделайте именно так, как Вы считаете необходимым, – вице-адмирал понял правоту подчиненного, а это качество очень ценно у любого руководителя. – Но, где тогда мы установим 10-дюймовые орудия с убийственной пробивной способностью и поразительной огневой мощью?

– Предлагаю установить их или на баке и юте, – предложил капитан корабля, – либо на спонсонах. В первом случае нам симпатизируют огромные углы обстрела, во втором отличное подкрепление, под орудиями будет находиться каземат, тем самым добавляя жесткость при стрельбе на средние и дальние дистанции, а снаряды к 10-дюймовым орудиям можно поднимать, во-первых, внутри каземата, во вторых приспособив один из элеваторов.

– Приказываю на спонсонах, – с важным видом распорядился Кавамура, ему импонировала роль большого начальника.

А, сам козырнув, отправился на броненосный корвет “Хиэй”, где был встречен его капитаном дайсе Ямасита, крепким и статным моряком:

– Приветствую Вас господин вице-адмирал, – вытянулся в приветствии капитан броненосного корвета, – корабль к осмотру готов!

Кавамура Сумиёси поздоровался, и легкой спортивной походкой прошелся с инспекцией по кораблю. Он посетил машинное, котельное, провизионное отделение, а также румпельное, крюйт-камеры, где приказал в свою коллекцию отправить 6,6-дюймовые фугасные и бронебойные снаряды. Их так-то можно было позаимствовать и на “Фусо”, но он решил не делать столько чести одному кораблю, а взять везде понемногу, и тем самым существенно расширить свой арсенал. Побывал новый адмирал и в шкиперском отделении, осмотрел водооткачивающие насосы, а также турбины. Не укрылись и новомодные динамо-машины, снабжающие весь корабль постоянным током и обеспечивающие как освещение, так и функционирование боевых фонарей, для отражения минных атак, а то русские лихо пользовались не подготовленностью турок, что во время предыдущей войны i878 года, что в этой i884 года. И уже обратился к капитану корвета:

– Вам надлежит установить 10-дюймовое орудие Армстронга не верхней палубе с возможностью вести огонь на оба борта в случае необходимости, а также восемь 4,7 дюймовых орудий, которые обеспечат должную скорострельность и кучность стрельбы.

– Будет сделано, – Ямасита впился глазами в начальство.

– Боекомплект перегружайте аккуратно, а также предусмотрите возможность установки хотя бы четырех, или лучше шести однофунтовых орудий Гочкиса, для отражения минных атак.

– Конечно господин вице-адмирал, – капитан “Хиэя” подтвердил полученный приказ.

Кавамуре надоели односложные ответы, и он спросил уже несколько в другой тональности, более доверительно:

– Как Вы предполагаете, если перевооруженный “Хиэй” встретится в море с одним из крейсеров империи Цин, – показал он рукой на однотипный цинским крейсерам “Цукуси”, – Кто, по-вашему, победит?

– Тут много факторов работает на победу в морском бою, – ответил ставший в позу вольно капитан корвета. Дальность обнаружения, состояние моря, погодные условия. Если море будет слегка штормить, можно брать Цинов вообще тепленькими, а в случае штиля, я предполагаю наши новые 4,7-дюймовые орудия сделают из противника дуршлаг, а одного попадания 10-дюймового снаряда хватит, чтобы пустить его ко дну.

– Смелое утверждение, – задумчиво ответил Кавамура, – а если поймаете одно-два попадания 10-дюймовыми снарядами Цинских крейсеров.

– Будем заделывать дыры, и бороться за живучесть, смотря, куда попадут.

– Молодец, – похвалил адмирал своего капитана, подумывая повысить Ямаситу в случае успешного перевооружения своего корабля и при образцовом выходе в море.

Далее он надменно проследовал к трапу, спустился на адмиральский паровой катер, купленный во Франции, которая славилась самыми лучшими малыми гребными судами и паровыми катерами. И даже корабли французской постройки были “созданы для моря”, как их английские визави были “созданы для боя”. Следующим инспектируемым кораблем стал броненосный корвет “Конго”, которым командовал дерзкий дайсе Масуда, который в бытность свою кадетом, чуть не был отчислен несколько раз, за драки с сокурсниками и походам в чайные домики. Но сейчас перед Кавамурой стоял уверенный и опытный капитан, чьему слову беспрекословно подчинялась команда. Проинспектировав корабль схожим с однотипным “Хиэем” образом, и дав подобные распоряжения, вице-адмирал услышал совершенно другие ответы. Конечно, в другом ключе дайсе Масуда высказаться не мог, но долю своей бешеной энергии вложил и сюда:

– Предлагаю поставить 4,7-дюймовые орудия установить не побортно по четыре, а по одному на баке и юте и по четыре на каждый борт. В таком случае бортовой огонь смогут вести не четыре орудия, а шесть! В полтора раза больше!

– Неплохое предложение, – сказал озадаченный Кавамура, – а ретирадный и носовой огонь смогут вести всего по одному орудию?

– Мой корабль не собирается от кого-либо убегать! – гордо ответил Масуда.

– Ваш корабль будет действовать согласно моим приказам! – грозно проревел Кавамура, – если встретим превосходящую нас силами эскадру отступить в наш порт, под защиту береговых батарей придется, и ничего позорящего честь самурая не нахожу! Потонуть как глупое животное, вот что обидно! Нам надо, чтобы вражеские корабли были потоплены или захвачены!

– Так точно, господин вице-адмирал! – согласился Масуда.

– Но, мне нравиться Ваше предложение, реализуйте его на своем корабле, а реальные маневры покажут, кто прав Вы или дайсе Ямасита, капитан “Хиэя”.

Затем, паровой катер с лихим лейтенантом Сибасой пришвартовался к борту бронепалубного крейсера новейшей конструкции «Идзуми». Борт был у последнего творения фирмы Армстронг не высок, и по трапу новый командующий взобрался легко. Заметив больший беспорядок, Кавамура решил быть более требовательным к капитану корабля Иноуэ Ёсико и другим офицерам:

– Развели тут бардак! – показал адмирал на небрежно смотанные канаты в бухте, и минутой ранее обгаженную пролетающей мимо птицей ручку перил.

– Устраним, доработаем, исправим – лепетал капитан 1-го ранга.

– Назначаю Ваш корабль флагманским, в отряде легких сил контр-адмирала Того. Он взойдёт на борт и службе Вас научит, а также проведёт все необходимые учения и манёвры. Не хочу расстраиваться более, вернусь через месяц после того как Хэйхатиро будет здесь. И на глазах изумленных офицеров адмирал развернулся и поспешил легкой походкой на паровой катер. Этим жестом он показал, что он не их адмирал! Они недостойны его! Но судьба с таким решением может сыграть злую шутку.

На крейсере «Цукуси», то ли хозяйство было скромнее, то ли боцмана порасторопнее, но состояние корабля на момент визита вице-адмирала вполне удовлетворило, и он сказал капитану крейсера-канонерки Киносите, что тот вступает вторым мателотом в авангард эскадры, под руководство контр-адмирала Хэйхатиро Того. Кордебаталию[1] поведет лично он Кавамура. Еще есть отряд миноносцев под руководством, раздолбая с крейсера «Идзуми» Иноуэ Ёсико, но надо отдать приказ Хэйхатиро перевести капитана непосредственно на миноносцы, пусть соленой водички похлебает, карму прочистит, тогда и к службе душой повернется.

В целом, вице-адмирал остался, удовлетворён проверкой вверенной ему эскадры, корабли на следующий день стали перевооружаться. Свозят на берег ставший ненужным боекомплект, а также демонтируемые орудия. По срокам, доложенным капитанами трёх перевооружаемых кораблей, вполне было достаточно и двух недель. Тем более, удалось этот срок сократить. Путём оставления в чреве «Фусо» четырёх его старых клыков – 24-сантиметровых орудий производства фирмы Крупп. Конечно, Киносита осознавал, что такое решение может быть интерпретировано, как признак слабости и мягкотелости, но он пошёл на данный риск, желая в предстоящей схватке иметь дополнительный козырь в рукаве, а лучше два.

Все последующие дни, вновь назначенный командующий, помимо того, что принял представителей японский разведки из Владивостока, Чеджу, Шанхая и Тайваня, и заботами о ремонтной базе флота, мастерскими по ремонту и модернизации артиллерийских орудий, посвятил обдумыванию роли флота. Как в современной ситуации, так и в той, когда из Европы прибудут пять бронепалубных крейсеров, восемь миноносцев и еще какие либо корабли, а императорский военно-морской флот станет сильнейшим в регионе. И вот тогда возникнет внутреннее напряжение и конфликт сдавленной пружины. Для того чтобы с тобой считались всерьёз, необходима быстрая и поражающая своим размахом – победа. И хотя Кавамура знал истинное значение слова «Победа» – «Завоевание», здесь он употребил его к месту. И вообще владеть своим телом, душой, желаниями и словами Сумиёси учили с детства. Насыщенные трудом по перевооружению кораблей, но однообразные дни нарушил ворвавшийся имевший парус на одном бушприте 5 мая i884 года, в гавань порта Осака, фрегат «Фудзияма» и его капитан Хикондзе Камимура, который предстал перед грозным вице-адмиралом, как характеризовал Кавамуру, друг Хикондзе, капитан «Идзуми» – Иноуэ Ёсико и стал рассказывать:

– Мы только приближались к Владивостоку, как показался этот безумный фрегат, словно призрак, вынырнувший из тумана.

– Говори четче и понятливей, – притормозил подчиненного вице-адмирал.

– Он отрезал нас от берега, словно пытался скрыть какие-то секреты, – тараторил Камимура, – и это ему, черт возьми, удалось.

– Что было дальше, – решил разъяснить ситуацию Сумиёси, – куда делись Ваши мачты, почему не стреляли?

– Он нас чуть не таранил, потом видимо разглядев наш флаг, даже не стал подавать салют, – проглатывал слова Хикондзе, – перед моими глазами стоит эта физиономия наглого русского капитана, которого я разглядел в подзорную трубу.

– Вы не стреляли в него? – решил уточнить главнокомандующий японского флота, – чем черт не шутит, пока Бог спит.

– Да Вы что! Это же корабль под Андреевским флагом! Аматерасу упаси вступать с ними в конфликт! Во-первых русский крупнее раза в три, так еще и защищен первоклассной английской броней от четырех до шести дюймов, так еще и вооружен четырьмя 8-дюймовыми орудиями с бронебойными и фугасными снарядами, которые пустят наш пассажирский фрегат на дно несколькими залпами.

Сумиёси знал, что вопреки распространенному мнению деревянные парусные фрегаты, к коим относился и “Фудзияма” вооружались не пушками, а помнами77 и были больше пассажирскими лайнерами в деревянном оснащении78.

– Что случилось дальше? – рассказывайте, резко скомандовал вице-адмирал.

– Дальше, русский выкатил на прямую наводку старинные пушки, которыми сейчас уже не пользуются. Орудия, которые стреляют тороидальными вихрями79!

– Какой ужас, и чисто восточное коварство! – укусил себя за нижнюю губу Сумиёси, – представляя, как кольцо подходит к деревянному фрегату, роняет все что можно, и выворачивает все внутренности наружу, у членов экипажа, курсантов и пассажиров! – рейс то был исключительно мирный и лишь на малую долю разведывательный.

– В нас направились четыре тороидальных вихря! От трех я уклонился успешным маневрированием, но четвертый сломал бизань-мачту!

– Русские видимо не отказались от технологий межпотопной цивилизации!

– Затем пошли еще и еще вихри из их немногочисленных орудий, которые сломали нам и остальные мачты, фрегат превратился в калеку, а от вихрей еще и море вокруг нас взбунтовалось и мы, то оказывались на гребне высокой волны, то проваливались в пучину тартарары.

– Открыли бы ответный огонь, из имеющихся на фрегате помн?! Их же можно высунуть в окошко – орудийный порт, и угостить противника своим тороидальным вихрем.

– Можно, и открыли, но, во-первых, наши орудия мельче, и вихри просто не долетали до неприятеля, это словно заядлый курильщик и зеленый пацан закурят, кто дальше свое колечко отправит. Во-вторых, мачты, что были повалены, и заряд наших емкостей с ртутью Tain – как их называют англичане, скоро подошел к концу, причем фрегат был давно в плавании, как Вы знаете, я на нем из Англии приплыл. Часть ртути в емкостях превратилась в техническое золото80, и проблему эту можно решить, лишь проведя ревизию наших ртутных запасов, а времени на это не было.

– И что потом? – ошарашено, уточнил Сумиёси.

– Вдоволь нахохлившись, унизив нас всеми возможными способами, почувствовав подавляющее свое превосходство, русский крейсер просто отвернул от нас, наигравшись, словно кошка с мышкой. И тотчас море улеглось, небо разъяснилось, и мой корабль взял курс на Осаку.

– Каковы потери кроме трех мачт?

– Пятерых матросов и троих курсантов, что не успели укрыться от тороидальных вихрей, разорвало, как резиновую грелку и вывернуло наизнанку. Снаружи торчали легкие и кишки, никогда такой страшной картины не видел, пятьдесят человек блевало глядя на последствия вроде бы невинной, шальной так сказать, атаки, так их там в море и захоронили, с чугунными чушками на ногах в холщовых мешках81.

– Ладно, отомстим этим гайдзинам82 при первом случае! Современное морское право существование такого типа оружия не признает. Что мне предъявлять англичанам и французам, которых я могу пригласить с проверкой. Они скажут, тайфун Вам мачты обломал, а сунуться в Петербург разбираться, так и им там форты Кронштадта такие же “бублики” отправят только размером больше, вот умора то будет, – благодушно сказал Сумиёси, а сам сжал костяшки пальцев, – отдыхай пока. У нас на военной базе открылся домик госпожи Умеки, обязательно посети, не пожалеешь. Как придут крейсера из Европы, примешь их под командование, образовав арьергард нашей эскадры. – Кстати, на какой стадии строительства, они сейчас находятся?

Камимура вроде бы морально отвлекся от пережитого, но тут снова мобилизовался и стал припоминать:

– В Англии, на верфях фирмы Армстронг строятся два красавца – бронепалубных, так называемых элсвикских крейсеров83 “Нанива” и “Такачихо”, улучшенные модели современных крейсеров, головным из которых был “Идзуми”, – и показал рукой на него.

– Тот, который так любят птицы, – подумал Кавамура.

– На них сейчас должны как раз устанавливать орудия и монтировать торпедные аппараты.

– Так через пару месяцев мы их должны увидать в составе нашей эскадры? – вдохновился вице-адмирал. Ему не терпелось заполучить две новые игрушки.

– Никак нет господин командующий, затем будут необходимо установить множество дельных вещей, шкиперское имущество, провизию и припасы, а также многое другое и провести всесторонние испытания корабля, только в этом случае Адмиралтейство признает его годным к службе, а пока это всего лишь вооруженный пароход.

– Когда же можно ждать вступления в строй этих двух красавцев? Я читал, что у них гласис бронепалубы составляет три дюйма!

– Не ранее середины ноября господин командующий, – заверил Камимура. – Но не забывайте, что с ними вместе мы заказали еще два дивизиона миноносок. Улучшенного, в отличие от имеющегося, – показал рукой капитан 1-го ранга на четыре скорлупки покачивающиеся у борта “Идзуми” в Осакском порту, и тогда наш флот будет обладать внушительной минной флотилией и возможно с ее помощью мы сможем поквитаться с проклятыми гайдзинами и крейсером “Генерал-Адмирал”.

– А во Франции, принц Такэхито, постройку каких крейсеров контролирует?

– Там строят крейсер “Унеби”, по французскому проекту, он имеет более вытянутый корпус, три орудия главного калибра, а также множество других интересных новшеств, в комплекте с ним строим авизо, который может быть посыльным кораблем на нашей эскадре, или лидером миноносцев, когда они пойдут в атаку.

– Когда этот красавец войдет в строй? – ожидая услышать устраивающий его ответ, поинтересовался командующий?

– Не раньше конца этого года, – не обнадежил вице-адмирала командир раздолбанного фрегата.

Степенный разговор двух моряков прервал гудок нового нарядного парового катера, с развевающимся флагом премьер-министра. Маркиз Ито Хиробуми взбежал на палубу деревянного фрегата “Фудзияма”, который после воздействия русского чудо-оружия, уже было собирался тонуть, и водоотливные средства на нем работали на полную мощность. Маркиз сразу стал центром разговора, вся его кипучая натура выражала уверенность и готовность действовать:

– Что произошло с нашим фрегатом у русских берегов? – спросил Ито.

Хикондзе Камимура капитан деревянного фрегата превращенного в расшатанное корыто слово в слово пересказал свою историю доложенную вице-адмиралу.

– И что Вы намерены предпринять? – уже обращаясь к Киносите, потребовал ответа премьер-министр.

– Пока ничего, – ответил командующий, – мои корабли стоят со снятой артиллерией, затем необходимо будет грузить боезапас, пристреливать орудия, выполнить совместное маневрирование.

– Хотя-бы часть эскадры, имеет возможность выйти в море? – не унимался маркиз Ито.

– Конечно, – невозмутимо ответил вице-адмирал, не склонный пускаться на какие либо авантюры, – крейсера “Идзуми” и “Цукуси” стоят под парами, с минуты на минуту прибудет командующий авангарда нашего флота – контр-адмирал Хэйхатиро Того, с ним и можете прогуляться до Владивостока, а у меня простите и здесь дел много. Разбираться из-за потери фрегатом трех мачт и случайной гибели нескольких нижних чинов по причине метеорологических условий, я не имею возможности, на мне стоит более важная задача – перевооружить корабли и быть готовым к отражению любой атаки на наши острова.

Маркиз понял, что попал в очередной переплет. Покинуть крейсер сейчас и отправить Того одного во Владивосток, пусть и с подробными инструкциями – наломает дров молодой командующий, больно горяч и надменен, особенно после службы на кораблях британского флота. Надо отправляться с ним, и разбираться на месте, а то, на флоте его станут считать слабаком, а он не такой. И вот уже белоснежный катер премьер- министра мчит его на флагманский корабль авангарда легких сил – крейсер “Идзуми”. Борт крейсера, выкрашенный серой краской, был не высокий, около шести метров, но все-же на палубу выше, чем 3,5-метровый борт “Цукуси”, с которого он прибыл. Хэйхатиро был уже здесь, а также у борта стояли все четыре миноносца, капитаны которых были готовы выполнить любой приказ командира.

Ито поздоровался с офицерами и уже обращаясь к контр-адмиралу Того отдает команду:

– Властью данной мне императором приказываю вам выйти в море и подойти к Владивостоку, с целью выяснить, почему русский капитан посмел предпринять враждебные действия против нашего деревянного фрегата.

– Так точно господин премьер-министр, – ответил Того, – как будем наказывать если русские откажутся разговаривать? Они господа достаточно надменные и чопорные, англичан не всегда уважением жалуют, все норовят подрезать да унизить всеми возможными способами.

– Они хоть и наследники великой Ганзы84 и Римской империи, но, так вести себя с нами я считаю непозволительно, тоже наследниками великой империи, – сказал Ито, – вот и попытаемся им это объяснить.

– Какие корабли вообще мы можем встретить? – вставил свое слово капитан бронепалубного крейсера “Идзуми” Иноуэ Есика.

Русские пригнали сюда броненосную батарею “Первенец”, которая уже четыре года несет службу в этих водах, – ответил Того, вспоминая полученные от разведки флота сведения. А из свежих кораблей, которые прибыли недавно, наши агенты упоминали броненосный фрегат “Адмирал Чичагов” – низкобортный монитор и красавец – крейсер “Генерал-Адмирал”, под руководством капитана Тыртова Сергея Петровича – известного своими шалостями и трюками задиры. Кстати командует “Первенцем” Яков Иванович Купреянов – сын губернатора Аляски. Влиятельный человек и тоже с большими амбициями, ну а начальник над ними вице-адмирал Василий Иванович Попов защитил Петропавловск во время восточной войны, гидрограф и кораблестроитель – такие капитаны наш отряд на шлюпках разнесут, не поморщится, надо бы русских проучить, но в открытое боестолкновение не вступать.

– На суше в гарнизоне, какие части у них сосредоточены? – уточнил Ито, раскручивая в голове тему с высадкой морского десанта, чтобы с берега потребовать у русских извинений.

Но слова контр-адмирала Того прозвучали как набат. 7-я пехотная дивизия, под командованием генерал-лейтенанта Кузьминского Павла Васильевича, состоявшая из 25-го Смоленского генерала Раевского полка, 26-го пехотного Могилевского полка, 27-го пехотного Витебского полка, 28-го пехотного Полоцкого полка и 7-й артиллерийской бригады. Такое соединение сметет нашу 4-ю пехотную дивизию Киётаки Куроды в залив Петра Великого, если мы задумаем ее там высадить. Ведь с нею ничего не смог поделать под Салтановкой85 сам железный маршал самого Наполеона Луи Никола Даву, знаменитый тем, что не проиграл ни одного сражения, а в Бородинском сражении дивизия защитила Курганную батарею и совершила еще множество славный деяний.

– Владивосток это не Бангкок, – поддакнул капитан крейсера Иноуэ Есика.

Эти слова оказались роковыми в его карьере, и маркиз Ито, помня слова главкома флота Кавамуры Сумиёси о плохой ревности к службе данного моряка, и любви морских птиц к кораблями под его командованием, взревел как вулкан, отдавая приказы направо и налево:

– Капитану 1-го ранга отправляться на миноносцы, проинспектировать, а потом командовать ими в походе, – сам подумал море отмоет то, что позволят себе птицы, – контр-адмиралу Того командовать крейсером, в походе, развести пары и выходим в океан.

– Всем офицерам пришлось подчиниться, и два новейших бронепалубных крейсера и четыре миноносца задымили, стали выходить в штормовой океан. На мачте флагманского броненосца “Фусо”, взвился сигнал – счастливого пути!

Океан встретил их в начале пути легким волнением и северным ветром. Но крейсера держались рядом, и миноносцы поспевали вслед за ними, затем к следующему утру, когда волнение усилилось, каждый из крейсеров был вынужден взять по два миноносца на буксир, так как волны переливались через хрупкие скорлупки, и вода, попадая в топки котлов, гасила их. Когда отряд находился на траверзе Токио и крейсер “Цукуси”, обладатель низкого борта, стал терпеть подобные невзгоды. Маркиз Ито, страдающий от морской болезни, лежал на койке и размышлял о том, что сам океан подсказывает ему правильные действия: “Отпустить низкобортный крейсер и миноносцы укрыться в гавани Токио, а самому, направляться в этот грозный Владивосток”. И как только он отдал все необходимые распоряжения, корабли сопровождения ушли. Бронепалубный крейсер “Идзуми” остался один бороться со стихией и продвигаться к вражескому порту, океан относительно успокоился и дальнейший путь прошел без приключений, лишь в памяти остался тот раненый кит, которого они зацепили форштевнем “Цукуси”, когда выходили из гавани Осаки. Маркиз Ито обратился к капитану крейсера Хэйхатиро Того, когда крейсер проходил траверз нового торгового порта Хакодате, из которого выходил японский пароход и входил американский из-за дальнего расстояния даже в подзорную трубу было не разобрать:

– Что за нация эти русские и почему они дошли до самого Тихого океана, смогли здесь закрепиться, что даже мы, японцы ничего не можем им сделать?

– В русских сочетается в таких пропорциях организация и безбашенность86, экономия ресурсов и гуляй душа, сила воли и храбрость, чего нет ни в одной другой нации, – ответил Того.

– Например, встретив наш парусный фрегат, русский капитан не мог не пошутить. Если бы он стрелял боевыми снарядами, он был бы пират и преступник, но он лихо подрезав наш корабль, выкатил на прямую наводку оружие предыдущего технологического уклада, да еще умело им воспользовался, снеся весь рангоут, и удалился. Не сделай он этого, русские сочли бы его слабым, а начальство, через какое-то время просто заменило, списав на берег.

– Вероятно, за такое искусство действовать не по шаблону они и вырываются вперед, – решил Ито, надо брать с врага пример.

И эта возможность маркизу представилась, когда он встретил в десяти милях южнее Владивостока вновь, как это посчастливилось “Фудзияме” броненосный фрегат “Генерал-Адмирал”. Тот, появился величественно и важно, идя под парусами. Паруса всегда завораживали любого моряка, и не верилось, что корабль, может представлять какую-либо угрозу, бесшумно скользя над поверхностью воды. Но, в данный момент времени получилась встреча старого и нового. Броненосный русский корабль, построенный по технологиям, которые были приняты еще в единой империи, крепкий, долговечный, надежный, с мощным арсеналом нападения, и качественной защиты, встретился с безрангоутным крейсером, лишенным бортовой брони.

– Все равно, что молоток встретился с яйцом, – промелькнуло в голове у маркиза Ито. – И уже обращаясь к Хэйхатиро, спросил: – Что мы можем предпринять против русского броненосца?

– Для начала предлагаю поднять сигнал приветствия и побеседовать с их капитаном.

На приветственные залпы, русский ответил салютом, от его правого борта отвалил паровой катер и направился к борту “Идзуми”. Капитан Тыртов Сергей Петрович важной походкой поднялся на палубу, словно это была его собственный корабль, и оглядел все вокруг. Отсутствие рангоута его несколько обескуражило, а орудия на носу и корме тоже удивили. Так как слишком перегруженные, по его мнению, носовые и кормовые оконечности делают из любого корабля отвратительного ходока, так как корабль будет постоянно, заливаем волнами. На верфях Российской империи никогда бы так крейсер не построили, так как толк в морских переходах знают. Дежурный офицер проводил Сергея Петровича в капитанскую каюту, где он к своему удивлению увидел не только командующего авангардом японского флота Хэйхатиро Того, но и премьер-министра Ито Хиробуми, и, поздоровавшись, спросил:

– Куда делся капитан крейсера Иноуэ Есика?

– Воды нахлебался, да поплохело ему, – буркнул Того, – вынужден замещать его.

– Цель Вашего визита во Владивосток? – Тыртов важно стоял, ощущая себя хозяином положения.

– Засвидетельствовать свое почтение императору Александру III и непосредственно командующему эскадрой вице адмиралу Попову.

– Это всенепременно, милости просим в порт, – ответил Тыртов.

– А не угодно ли Вам посостязаться с нашим кораблем? – лукаво спросил Того.

– В чем будем состязаться? – Тыртов был озадачен, – в меткости артиллерийского огня, и в его памяти всплыли падающие мачты японского фрегата, – под окладистой бородой расплылась благодушная улыбка.

– Нет, предлагаю в скорости, но знаю паспортная быстроходность вашего корабля 13 узлов, а у “Идзуми” 18 узлов, поэтому я готов соревноваться на одной машине, – произнес Хэйхатиро Того.

– Нет необходимости, – надменно произнес Тыртов, – российский императорский флот на время войны с оттоманской империей распечатал ящик Пандоры87 и теперь нам не надо жечь в топках уголь, воду для паровых машин разогревает Tain, от искры, которая бьет внутри этой загадочной субстанции, а наш фрегат стреляет тороидальными снарядами. Так, что соревноваться предлагаю на равных.

Два крейсера, новой и старой школы, плыли рядом, постепенно ускоряя свой бег. На броненосце “Генерал-Адмирал”, паруса были убраны, дым из труб не шел, но корабль легко шел рядом с чадящим всеми трубами и вибрирующим всем корпусом, заливаемым набегающей волной крейсером “Идзуми”. Вокруг русского броненосного крейсера наоборот, волны словно расступались, это благодаря таранному окончанию носа, – уточнил, показывая на форштевень русского фрегата, прокричал маркизу Ито Хэйхатиро Того. Многие думают, что кто-то рассчитывает на таранную тактику, но, это все дилетантство чистой воды. Таран – чтобы таранить воду, тем самым снижать сопротивление оказываемое водой корпусу корабля. И русские, ставят тараны, даже на миноносцы, рассчитывая тем самым поднять экономичность своих далеко не блещущих показателями паровых машин.

Ито подумал: «Что за странный народ? Воду они таранят, нефть они тартарят88, – в общем, татары какие-то одним словом».

То ли, Tain в недрах русского корабля превратился частью в золото, и уже не так сильно разогревался. То ли медное днище обросло водорослями и ракушками от плавания в теплых широтах, и не могло вырабатывать для Tain-ов крейсера необходимые разряды тока и магнитной энергии, чтобы он разогревался постоянно. Вполне возможно, что японский крейсер было банально новее, и стал отрываться от противника. Маркиз Ито, уже примеривший на себе колпак шута, думая, что будет, обманут этим русским капитаном, но, здесь судьба была явно на его стороне, и с русского броненосца развернулась пушка, и из нее с грохотом вышло колечко, которое стало приближаться к бронепалубному крейсеру, несущемуся на полной скорости. Маркиз Ито уже не просит, а требует от Хэйхатиро Того, каких либо действий! В голове у контр-адмирала тоже бушует ураган, и он невозмутимым голосом приказывает выстрелить миной, из минного аппарата правого борта. Минеры выполняют приказ, вспышка взрыва из минного аппарата, пороховой заряд вышибает самодвижущуюся мину из своего корпуса, и звенящая волна накрывает весь японский корабль. Но, хорошо, что эпицентр тороидального вихря был где-то позади крейсера, и никого не поубивало, только пронзительный гул в ушах, который никак не проходил. Капитан русского крейсера понял, что зашел слишком далеко, отдал честь, поднеся руку к фуражке, маркиз Ито увидел это в подзорную трубу, и приказал вахтенному рулевому отвернуть корабль от внезапной погони, держа курс во Владивосток. Японские премьер-министр и контр-адмирал, тоже остались, удовлетворены, как выиграли гонку с русским кораблем, а затем наблюдая отворот корабля противника от выпущенной торпеды, осознав серьезность намерений капитана корабля плывущего под флагом восходящего солнца. Да еще тем, что смогли выдержать удар без серьезных последствий. Премьер-министр приказал взять курс на японский Аннам, и в частности порт Ханоя.