Маркиз Ито тем временем, как проклятый, мотался по заводам и фабрикам молодой империи. Прибыв на остров Сикоку, маркиз с удивлением обнаружил, что если завод боеприпасов и бумажная фабрика загружены полностью, то спиртовой завод загружен на ⅖. Причем стоимость ресурсов: боеприпасы 8,29 тыс. фунтов за партию, бумага 38,77 тыс. фунтов за партию, а спирт 16,35 тысяч фунтов за партию. И спиртовой завод вообще работает в убыток. Было, как всегда, два способа выхода из сложившейся ситуации: перевести рабочих с завода боеприпасов на спиртовой завод, или нанять новых работников. Тратить деньги на расширение завода по производству бумаги, а предварительные расчеты требовали 3100 тысяч фунтов стерлингов, не очень-то хотелось. У маркиза Ито была сокровенная мечта, построить три судостроительных завода для своей страны. На островном государстве они были жизненно необходимы. И съездив к императору Муцухито, так для порядка согласовав свои планы, маркиз Ито закладывает первый судостроительный завод – Мацуяма.
На спиртовой завод подтянулись воодушевленные работники. Десять тысяч служащих и тридцать тысяч ремесленников, причем, раньше там работало всего тысяча служащих и десять тысяч ремесленников. И кончилось тем, что эти пятьдесят тысяч человек только напивались, а прибыли не было никакой. Маркиз Ито, и министр экономики Сято решили перевести этих работников на бумажную фабрику, и в итоге стало работать 87000 рабочих и 10400 служащих, производящих 19 тонн бумаги на 6160 фунтов стерлингов в сутки. На предприятии в провинции Сикоку стояли машины фирмы Фурдринье, изготовленные по чертежам Робера, но усовершенствованные английским механиком Брайаном Донкиным. Бумага формировалась из тряпичной ветоши и хлопка в виде рулона. Машина состояла из следующих частей: сеточной, прессовой, сушильной и отделочной. Приводилась в действие паровой машиной, в которой был свой отсек с Tain – амальгамой. Дрова и уголь лишь запускали реакцию. Установленный, на высокой опоре металлический проводник с малым Тain-ом, весом примерно пуд, приводил в действие большой Тain весом в десять пудов, который и нагревал колосниковую решетку. Процесс мог идти непрерывно, надо было лишь добавлять воду и сырье.
На спиртовом заводе, для которого требовалось только зерно и стеклянные бутылки осталось трудиться десять тысяч ремесленников и тысяча служащих. На данный момент стоимость тонны зерна была 4000 фунтов стерлингов за тонну, а стеклянных бутылок 10000 фунтов за тонну, и получалось, что при цене продукта, невысокого качества цена диктуемая рынком составляла 15920 фунтов за тонну, и завод работал практически в ноль, производя 550 литров неплохого напитка.
Похожая ситуация сложилась и на артиллерийском заводе. Здесь трудились 17000 рабочих и 4000 служащих. Завозили на предприятие угольную пыль, по 4,27 тысячи фунтов за тонну, серу по 2,61 тысячи фунтов за тонну и железо по 5,65 тысячи фунтов за тонну. И переводили, это добро на боеприпасы с черным порохом, по цене 8,27 тысячи фунтов за тонну.
– Предприятие не приносит прибыли, а просто работает на оборонку, – решил маркиз Ито.
– Но, такие предприятия необходимы, – возразил министр Сято.
– Это как камень на ногах экономики, – произнес с сожалением пятидесятилетний маркиз, и добавил, – но без него наша страна будет подобна Аннаму, нас затопчут любые лягушатники.
И министры проголосовали за решение о выделении средств в размере 2,5 миллиона фунтов стерлингов, а также тысячи тонн железа и цемента, и еще дополнительно 700 тонн машин на улучшение деятельности бумажной фабрики. Решили было уже отправиться из провинции далее, но их внимание привлекло предложение министра транспорта Миято, о постройке железных дорог во всех провинциях района Сикоку: Мацуяме, Амами, Такмацу, Коти и островной провинции Окинава. Сама по себе программа постройки сети железных дорог, сложна и дорогостояща, но можно использовать сеть “римских” железных дорог великанов Айнов (Антов) которые до первого Потопа проживали здесь, и оставили после себя густую сеть этих дорог.
Фото 26 – Римская дорога.
И использовали они их как водовод, пуская по ней воду и на плотах перемещая грузы в нужном направлении, для этого раз в год щели между камнями проливали маслом, да и поребрик был повыше. Но, ПОТОП разрушил всю инфраструктуру Антов, Атл-антов или Гиг-антов, да и их самих смыл в океан, остались лишь дороги в камне, по которым бродили одинокие путники.
Фото 27 – Паровой трактор.
– Надо лишь положить сверху рельсы, да пустить рутьеры, которые сейчас используются для выработки электрической энергии, да для раскручивания приводов ременных передач для всевозможных механизмов, – предложил министр транспорта Миято.
– Что потребуется для реализации данного замысла? – спросил Ито.
– Полтора миллиона фунтов на провинцию, 490 тонн древесины, 980 тонн стали, 49 тонн механизмов, паровых тракторов и железнодорожных стрелок, а также 490 тонн пиломатериалов, – доложил Миято.
– С деньгами понятно, – обдумывая слова, произнес министр экономики Сято, – древесину напилят в лесах, и с использованием паровых тракторов доставят к месту строительства, трактора собирают на заводе в Токае, мы туда еще отправимся. А, вот как плавят сталь и пилят доски мне интересно?
– Вам ли не знать. В начале, в шахтах добывают руду, и получают из нее чугун в кричных горнах.
Фото 28 – Кричный горн.
– Как храм, какой то? Даже помолиться тянет, – добавил Сято.
– На него и надо молиться, не совершится процесс превращения руды в чугун, и напрасная вся работа была проделана по ее извлечению. А затем, в дело вступает доменная печь, которая при насыщении чугуна кислородом получает сталь расплавленную, а качество стали зависит от умения мастера, погоды и еще множества факторов.
Фото 29 – Доменная печь 17 века.
– В целом понятно, – успокоил министра транспорта маркиз Ито, и сам радеющий за скорейшее развитие территорий, а также промышленности и экономики в целом, но нельзя хвататься за все отрасли, в первую очередь, как и планировалось надо поднять в этом году – судостроение.
1882 год – На далеких рубежах. Хэйхатиро Того улыбался, его пароходофрегат, сделав все необходимое в Новой Гвинее, двигался под парусами на Юг, и уже преодолел полторы тысячи миль. Запасы воды и припасов не небольшом колесном пароходе, построенным двадцать лет назад, в далекой Британии стали подходить к концу. Колесный пароход пару раз обходил по кромке шторма, видели матросы играющих китов и дельфинов. Старший офицер Хага вникал во все стороны жизни на корабле. Питание матросов, такелаж, паровая машина, санитарное состояние на корабле, фильтрация воды, и контроль хранения припасов, ничего не могло укрыться от его взора. Капитан Хэйхатиро наоборот изучал течения и ветры, с помощью организованной группы из офицера Мяко и двух матросов с профессиональным образованием. Изучал он и газеты, переданные на пароходофрегат со встречных пароходов: английского “Саммерса” и французского “Сфирена”. Из газет Хэйхатиро узнал, о том, что в российской империи крестьян обязали обязательно выкупать землю с 1 января 1883 года, тем самым содрав с одного человека сразу три шкуры, заставив, во-первых, платить за личную свободу, во-вторых, отработать барщину, и в третьих выкупить свою землю. Воистину алчность человеческая не знает границ, а значит, это может привести к большой крови.
В далекой Боснии и Герцеговине началось восстание против Австро-Венгрии, причем крестьяне напали на жандармскую заставу. Это, уж ни в какие ворота не лезет, подумал капитан Того? Если жители, например острова Бонин восстанут против императора, капитана передернуло, он лично высадиться там и вырежет всех подстрекателей мятежа, а также всех, кто попадется под руку и запятнает свою честь.
Фото 30 – Остров Вануату.
Вот показался остров Вануату, очередное райское место, где хочется лишь плавать, кушать, спать и наслаждаться жизнью, забыв про политику и экономику. И совершенно забыть, что империя Цин строит на германских верфях два мощных броненосца, вобравших в себя, все лучшее, что было в германских и британских кораблях. Российская империя приступила к реализации своей глобальной судостроительной программы рассчитанной на двадцать лет. И первыми проектами стали броненосные фрегаты “Владимир Мономах” и “Дмитрий Донской”, которые должны были дополнить, существующие уже на тот момент броненосные фрегаты и клипера и поставить под полное истребление всю морскую торговлю Великобритании, но у империи, над которой никогда не заходит солнце полно защитников торговли.
И тут мысли капитана пароходофрегата материализовались, впередсмотрящий из окинавских рыбаков закричал – парус на горизонте! Старший офицер Хага услужливо подал подзорную трубу. Долгое время, вглядываясь в линию горизонта, Хэйхатиро увидел сразу два корабля, еще через некоторое время удалось опознать их обоих. Причем как показалось капитану Того, корабли вели артиллерийскую перестрелку. Хэйхатиро отдал приказ привести к бою все три орудия крупного калибра расположенные на “Кассуге”, и уже почти все офицеры стали вглядываться в горизонт, в надежде опознать нежданных гостей.
В первом крейсере был опознан французский барбетный крейсер “Лаперуз”, который вошел в строй всего два года назад. Корпус его был из дерева, а железо использовалось только для бимсов17. Днище корабля было обшито медными листами и таранный форштевень, служил не для удара в борт противника, что было равносильно самоубийству, а для прорезания волн, и эта технология использовалась кораблями античного периода повсеместно. Но, к минусам данного способа постройки корпуса корабля из дерева, можно заметить отсутствие водонепроницаемых переборок, полное отсутствие бронирования, хотя и низкая цена примерно два миллиона семьсот тысяч франков, что соответствует примерно 110 тысяч фунтов стерлингов. И базировался этот крейсер на Французскую новую Каледонию, Богом забытый уголок Тихого океана, но очень красивый и живописный. Находясь там, длительное время, от такой красоты можно забыть буквально обо всем, и наслаждаться морем, ветром и солнцем.
Фото 31 – Стальной крейсер “Ирис”.
Вторым крейсером был британец. Заходил на острова Фиджи, и оказался тоже новейшим, но не деревянным безбронным кораблем, а стальным крейсером “Ирис”. Того знал этот тип крейсеров, был в Пемброке, когда их строили, газета “Таймс” всячески восхваляла детище Уильяма Уайта. Хищные обводы, четыре паровых машины в 7700 лошадиных сил, фирмы “Maudslay” и двенадцать паровых котлов в двух отделениях позволяли стальному охотнику разгоняться до 17-18 узлов, что позволяло догонять все существующие крейсера вероятного противника. Запас угля в 780 тонн, позволял идти экономическим ходом в 10 узлов 6000 миль, что гипотетически позволяло данному крейсеру дойти отсюда до Сингапура. Стрельба оказалась приветственным салютом, и вскоре японский рейдер пароходофрегат примкнул к кораблям Англии и Франции в уютной бухте на Новых Гибридах. Причем, если европейские моряки пополнили, только запас пресной воды и фруктов, то половина японской команды была направлена на берег строить форт и батарею, а также флагшток и всю остальную необходимую инфраструктуру. Сам Хэйхатиро в сопровождении старшего офицера Хага и офицера Мяко, помогающего капитану в его метеорологических и океанографических наблюдениях направился на стальной крейсер первой морской державы мира с красивым названием “Ирис”. Его встретил комендор Тейлор, который вежливо поинтересовался:
– Господа, каким ветром сюда придуло сынов страны восходящего солнца?
– Сюда нас привел наш долг и приказ, – спокойно и уверенно ответил Хэйхатиро. – позвольте осмотреть Ваш корабль и восхититься достижениями первой морской державы?
– Всегда рад видеть друзей королевы, – ответил одетый с иголочки Тейлор, словно встреча происходила не на краю земли, где-то за Австралией, а прямо у дверей элитного портного Meyer & Mortimer на Сэвил-роу 6.
– Водоизмещение Вашего крейсера 3790 тонн, длина 320 фунтов? – спросил Хэйхатиро.
– Вы прекрасно осведомлены, – сказал капитан британского крейсера.
Того с японскими офицерами прошел по верхней палубе британского стального красавца. Поглядел на куцую парусную оснастку барка, установленную на этом судне, но подумал правильное решение, зачем стальному кораблю с четырьмя надежными паровыми машинами и огромным запасом угля таскать на себе 150 тонн верхнего веса? Далее Хэйхатиро спустился у офицерских кают на орудийную палубу, также был удивлен минимуму дерева в отделке кают и вопросительно поглядел на Тейлора. Тот скривился лицом, и произнес:
– Борьба с пожарами черт ее подери, боятся, что мы сгорим как спички, от первого снаряда с русского, германского и французского кораблей.
– Странно, – подумал капитан Того: “наш флот, они даже за флот не считают, или думают, что мы просто их эскадра в дальневосточных водах?”
Тут капитаны подошли к орудийной батарее, состоящей из четырех орудий с одного борта, такого же количества с другого, а также по одному орудию установлены на баке и юте. Орудиями были RML 64-фунтовая пушка 64 cwt18.
Фото 32 – RML 64-фунтовая пушка 64 cwt.
Привычка британцев все считать в своих единицах измерения, раздражали, подумал Того, ведь не считают японцы вес в канах19? Но хоть характеристики орудия Хэйхатиро знал назубок, он решил из вежливости и поддержания разговора спросить у Тейлора о них:
– Каковы характеристики данного орудия, – и похлопал ладошкой по мощному стволу.
– Вес ствола 64-длинных центнеров или хандредвейтов. Заряжание с дула, ствол имеет нарезы, вес снаряда 57,4 фунта с разрывным зарядом в 7 фунтов, начальная скорость 1390 фунтов в секунду, кинетическая энергия снаряда 2,3 мегаджоуля, – как на докладе произнес нравоучительным тоном Тейлор.
– Да, орудия у тебя еще то, барахлишко, доставшееся со времен “царя гороха” – подумал опытный капитан Того.
– Но мы как раз идем на перевооружение в метрополию, и по слухам должны перевооружиться на четыре 152-мм BL MkII и четыре 127-мм BL MkI.
– Вот это уже очень ценная информация, – решил Хэйхатиро надо учесть эти данные при конструировании новых крейсеров и перевооружении имеющихся.
Продолжив свой путь уже по главной палубе, которая находилась под гондеком20. Японский капитан обратил внимание на оборудование подачи боеприпасов к орудиям, отсутствие торпедных аппаратов, мощные коффердамы с углем и уже в конце своей инспекции осмотрел котельные и машинные отделения, везде находя полный порядок, огромных кочегаров и опрятных механиков.
– Да, такой крейсер с идеальной организацией службы победить в бою очень сложно, – решил японский капитан, откланялся и направился на республиканский крейсер “Лаперуз”. Получивший свое имя, в честь Жана-Франсуа де Гало, графа де Лаперуза, французского моряка, сражавшегося с противником во время войны за независимость США. Крейсер представлял собой противоположное, в отличие от англичанина впечатление.
Высокий полубак, увенчанный мощным бушпритом, высокие мачты и развитый рангоут, огромная дымовая труба, шлюпки и ванты, говорили о приверженности традициям и нежелании следовать новомодным веяниям. Когда Того с офицерами поднимались по трапу, все отметили: “борт то деревянный, почти как наш корвет “Токай”!
Японских офицеров встречал щеголевато одетый щуплый и высокий капитан крейсера Форбан, который улыбался, словно был не капитаном боевого корабля в далеких и опасных водах, а яхтсменом. Барбетный крейсер “Лаперуз” щеголял обилием дерева, такелажем, красивыми лестницами и всевозможными деталями интерьера, призывающими влюбиться в этот корабль с первого взгляда. Вооружение крейсера составляли пятнадцать 14-сантиметровых пушек модели 1870 года. Они могли отправить 28 килограммовый снаряд с зарядом в 4,14 кг черного пороха, а во Франции император Наполеон установил метрическую систему, с начальной скоростью в 466 метров в секунду и тогда кинетическая энергия соответствовала трем мегаджоулям. На тридцать процентов больше чем у англичанина. Стоимость орудия составила 4120 франков, что тоже не дорого. Еще на французском крейсере стояла пара револьверных пушек, которые смели бы любое легкое судно, которое бы посмело бы приблизиться к французскому крейсеру на опасно близкое расстояние, и история четырехлетней давности, когда катера Макарова и Дубасова атаковали турецкие корабли, вероятно, не прошла бы. Отметив все эти детали кораблей европейских держав тридцатичетырехлетний Хэйхатиро Того решил вернуться к выполнению своих прямых обязанностей и выполнению приказа по колонизации далеких островов. До конца мая, встретив затребованные два парохода: “Сикоку-мару” с грузом цемента и “Цзан-мару” с грузом пиломатериалов капитан пароходофрегата дошел еще до острова Уиллис, и основал порт еще там, и его стало отделять от метрополии далеких четыре тысячи миль. Но не стоит унывать, – подумал Хэйхатиро, – там, где мы, там и Япония. Построив здесь форпосты и направив грузооборот, мы обеспечим метрополию рыбой и фруктами, а здесь построим нашу новую островную цивилизацию, и защитим ее новыми мощными кораблями.
i882 год – обстрел Александрии. Как и обещал Уильям Уайт принц Арисугава и капитан 1-го ранга Хикондзе Камимура действительно попали на действующую эскадру Средиземного моря. Их доставил туда пароход «Локхида» вместе с другими зеваками, а также припасами и свежей корреспонденцией. Тайны из своего нападения англичане не делали, будучи уверенными в своем полном техническом и численном превосходстве над потенциальным противником. В эти грозовые летние дни i882 года политическая обстановка в мире была достаточна стабильна, если можно так выразиться. Франция всеми зубами вгрызалась в Аннам, который по непонятным причинам сдал Японии пять своих провинций, а о превосходстве японской армии над армией королевства Аннам, если какие-то офицеры и заявляли, то их поднимали на смех. Франция предельно мирно вела себя в Европе, выплачивая огромные репарации. Экспансия “Рейнского союза”, который на территории Московии перевоплотился в Российскую империю и проглатывал один регион за другим, докатилась до среднеазиатских государств, где пока русские войска и забуксовали. Австро-Венгерская империя осваивала Балканский регион, не так давно отвергнутый у султана. Так, что нападение Англичан на Египет, который оказался бесхозным после гибели Александра II, который в свою очередь был умерщвлен декабристами с подачи Англии, было более чем закономерным.
Британскую эскадру японские офицеры застали на Мальте, этом форпосте британского образа жизни, мысли и духа на Средиземном море. Принца Такэхито и капитана Камимуру, поразила как мощь эскадры, так и ее разношерстность.
Самыми старыми оказались “Инвинсибл” – флагман адмирала Фредерика Бигем Сеймура и броненосный фрегат “Пенелопа”. Они были постройки i870 годов, но британский адмирал сказал о них:
Зато они обладают очень важным преимуществом – господа. Это осадка! Если у других шести броненосцев моей эскадры осадка 26 фунтов, то у моего флагмана 22 фунта, а у “Пенелопы” вообще 16 фунтов и 9 дюймов, ее можно подпустить максимально близко к египетским фортам, и там, на дистанции в тысячу ярдов, наши артиллеристы себя покажут.
– Другим кораблям, на какую дальность придется стрелять? – поинтересовался капитан Камимура.
– По расчетам моих штабных офицеров от трех до двух тысяч ярдов, но я уверен, что мы справимся! – самонадеянно заявил Сеймур.
– Почему не высадить десант и возможно овладеть батареями со стороны берега? – спросил Такэхито.
– Британской империи недавно образованной нужна убедительная победа, ей нужны герои и дела!
– Возможно, мы с капитаном будем присутствовать на разных кораблях Вашей сильнейшей в мире эскадры? – поинтересовался принц.
– Как Вам будет угодно, на каком бы корабле Вы не были, перед Вами откроется замечательное зрелище. Честь имею – сообщил адмирал.
Бах бабах! – залп броненосца “Инфлексибл” (“Непреклонный”) стоящего всего в десятке кабельтовых от флагмана адмирала Фредерика Бигем Сеймура, на котором находился Арисугава Такэхито, – оглушил принца. Даже невооруженным взглядом было видно, как башни новейшего британского броненосца, вступившего в строй всего год назад, с пушками монстрами с чудовищным калибром в 16-дюймов разворачивались к зарядным трубам, а у форта Мекс возникли два огромных столпа с бревнами, камнями и песком. “Непреклонный” укутался пороховыми газами, как одеялом, и огонь вели уже остальные корабли эскадры: “Александра”, “Монарх”, “Сьюперб” (“Превосходный”) и другие…. Принц видел и направленный огонь против броненосцев Великобритании, – и как посмели только! Снаряды египетских батарей, стандартного для Великой единой империи калибра в 9 и 10 дюймов падали рядом с английскими кораблями, якобы за то, что посмели отделиться от основной эскадры и опрометчиво поставили себя под огонь береговых батарей. Один из них ударил в бортовую броню “Инфлексибла”, но на этом корабле не только орудия были сто тонными – монстрами, но и броня чудовищной толщины в 24-дюйма. Стальной снаряд просто вошел в броню “Компаунд” и так и остался торчать из нее, только зафиксировав факт своего попадания.
Вообще адмирал Фредерик Бигем Сеймур не рассчитывал на легкую победу. Эти Египтяне – подданные московской страны – тартарии намеревались обороняться отчаянно. Их не смущали не количество противников, ни какая у них броня. Они жили по родовым законам Кона21, никогда не трусили, защищали свои дома и семьи. Принц Такэхито душой был за береговые форты князей Черкасских – правивших в Египте, но никому не высказывал своего мнения.
Вот прошло еще пятнадцать минут, орудия на “Инфлексибле” были вновь заряжены. Огненный шквал опять обрушился на маяк, где стояла самая мощная батарея московитов из пяти 10-дюймовых орудий Армстронга заряжающихся с дула, которых англичане презрительно называют «египтяне». А так это вполне самостоятельная страна, до катаклизма обладавшая мощной экономикой и сельским хозяйством и развитым судоходством не только по Красному морю22, но и по Нилу ходили пароходы и неисчислимое количество деревянных суденышек. А территориально, подчинялись эти территории Московской тартарии. И когда войска Александра и Наполеона разобрались с этой непокорной страной, а помогли им в этом природный катаклизм, дошла очередь и до «египтян».
11 июля i882 года 7.00. Принц Арисугава присутствовал в качестве наблюдателя на мощном и красивом флагманском броненосце “Инвинсибл” – старичке с десятью 9-дюймовыми заряжающимися с дула орудиями. Корабль стоял чуть поодаль, от нахождения основной Кордебаталии23 и с него шестидесятилетний адмирал Сеймур прекрасно обозревал все происходящее в данный момент сражение. Принц, стоя рядом с адмиралом спросил:
– Отчего Египтяне сразу не сдались, видя наше полное превосходство и отсутствие у них каких либо шансов на победу?
– Значит, им есть что защищать, – сухо сказал Сеймур, их фанатичная твердость и упертость в обороне, ни к чему хорошему не приведет.
– Вы считаете, у них нет шансов?
– Шансы у них были лет десять назад, когда прогнали Бонапарта, а сейчас британская империя твердо встала на ноги, и не допустит, чтобы кто-то говорил, где можно строить канал, а где нельзя. Тем более мы не строить хотим, а расчистить имеющийся, занесенный наводнением которое было до i870 года, чтобы он не только доу24 пропускал, но и корабли любого водоизмещения. Тем более на выручку «египтянам» никто не придёт.
– Но, долго разговаривать им не позволила береговая батарея форта Мекс, располагающаяся неподалеку. Дав дружный залп, который лёг вокруг «Инвинсибла», артиллеристы принялись заряжать орудия. Стоявший рядом с флагманом броненосец “Пенелопа” тоже дал залп по египетскому форту. И сражение началось. Адмирал Сеймур, как заметил японский принц, избрал тактику одновременной атаки на центральные артиллерийские батареи египтян. Видимо, ему нужна была громкая победа. Если бы я находился на его месте, решил японский принц, можно было высадить войска за дальностью действия береговых батарей, и спокойно их все захватить, не тратя драгоценный порох и не подвергая опасности жизни британских моряков. Но, адмирал Фредерик Бигем Сеймур был сделан из другого теста. Он и сам взошел на борт не самого мощного корабля, заложенного пятнадцать лет назад, по совсем другим стандартам судостроения. Так еще и подошел на убийственно малую дистанцию от форта Мекс, всего в тысячу ярдов25, прихватив с собой старичка “Пенелопу”, такого же преклонного возраста обошедшуюся казне в 196789 фунтов стерлингов. За такие же деньги сейчас строиться бронепалубный крейсер. Вооружен корабль “Пенелопа” восемью орудиями RML 8 in и тремя RBL 5 in. Рассмотреть их, правда принцу не удалось, да и рассматривать было неудобно, но вот изучить десять RML 9-inch 12-тонных орудий, установленных на “Инвинсибле” (“Дерзком”) ему пришлось во всех деталях.
Фото 33 – Орудие RML 9-inch 12 ton MkIII.
Орудие было длинной 3,2 метра, весом в 12 тонн, и стреляло различными типами снарядов: толстостенными стальными Палицера – прообразом бронебойных снарядов, фугасными снарядами, которые в Британии звались Common и снаряжались мощным пороховым зарядом, и шрапнелью, начиненными круглыми шариками. Стоимость подобного орудия, как узнал принц у ревизора броненосца, Патрика Слетчера, составляла 740 фунтов стерлингов. И били эти пушки с интервалом один выстрел в три минуты по каменному форту Мекс.
– Как там капитан Камимура, который отправился наблюдателем к египтянам? – подумал о сородиче принц.
Египтяне отстреливались из чего только можно: стальные, чугунные и что удивительно, также каменные ядра летели в сторону английских кораблей из береговых орудий. Батареи часто стреляли, но весьма неточно, что-либо похожее на приборы центральной наводки, для береговых батарей системы Шарьера установленные в Кронштадте и Севастополе, у египтян отсутствовало, им просто не успели такие системы поставить.
Но, внезапно, мощный снаряд поразил броненосец “Инвинсибл” в районе кают-компании и салона адмирала. Адмирал Сеймур проявил непозволительное расточительство, как снарядами, так и кораблями, а также несдержанность и крепкое словцо, как решил японский принц. Попадание во флагманский корабль, на котором находились Сеймур и Такэхито, не только сотрясло весь корабль, но и всем стало видно пламя от разгорающегося пожара. Второе попадание пришлось в 8-дюймовый железный броневой пояс под дымовую трубу. Сеймур стал более сильно сжимать свою с серебряной инкрустацией 4-х кратную подзорную трубу, которую опасался разбить. Деньги для него не имели значения, но вот где взять другую такую, у далеких Африканских берегов? По его мнению, в настоящем сражении, он все сделал правильно:
– Выполнил приказ королевы, в никакие переговоры не вступать, а подойти и разнести все береговые укрепления Александрии в пух и прах.
Разделить свою эскадру на самостоятельные, близкие по типам отряды. Что он тоже изящно продемонстрировал, отделив “Александру”, “Сьюперб” и “Султан” в один отряд имевший общность как в осадке в 26 фунтов, так и вооружены были тридцатью четырьмя 10-дюймовыми орудиями Армстронга заряжающимися с дула, точно такими же, которые били сейчас по его флагманскому кораблю и добились уже двух попаданий. Во кордебаталию вошли флагманский “Инвинсибл” (“Дерзкий”), броненосный фрегат “Пенелопа” и здоровяк “Монарх” несущий четыре 12-дюймовых орудия. Арьергард британской эскадры составляли: “Инфлексибл” (“Непреклонный”) и “Теммерер” (“Отважный”) – белые слоны британского флота, но очень мощные, которые сейчас превращают в камень и песок, береговые укрепления мятежного генерала Ораби-паши Ахмада. Который в свои сорок лет смог стать настоящим предводителем сопротивления, а также человеком безумной храбрости и гордости.
“Ведь Ораби-паша прекрасно понимал, чем закончиться бомбардировка береговых батарей, но его гордость, честность и верность присяге Московскому государю никогда не дадут ему права сдаться, или проявить мягкость по отношению к врагу”, – подумал адмирал Сеймур. – “А эти два япошки, что прибыли на мою эскадру, так они как школяры, перед уважаемым учеником, надо напустить на них важности и вложить им в голову, мысль покупать только британские корабли, и брать только наши кредиты” – промелькнула у Сеймура в голове следующая мысль.
Очередное попадание снаряда в центр надводного корпуса между грот-мачтой и бизань-мачтой вернуло адмирала Сеймура от размышлений о стратегии к тактике. Прошло уже два часа яростной пальбы и канонады, как со стороны британских кораблей, так и со стороны египетских береговых батарей. И за это время, удалось вывести из боя и перемешать с песком да камнем и еще Бог знает чем, батареи: Марса, Аджеми и Марабоут, а форт Мекс, который продемонстрировал дьявольскую точность в попаданиях по флагманскому броненосцу весь в клубах дыма и пожарищ, но иногда, то одно орудие, то другое продолжает вести огонь. К этой батарее по сведениям разведки подходит железнодорожная ветка, и это позволяет египтянам подвозить орудия, людей и новые снаряды.
Адмиралу Бигему Сеймуру не нравилось, что британские броненосцы медленно продвигаются по направлению к гавани Александрии, способной одномоментной принять огромное количество кораблей. Но лучше действовать наверняка, и не подставляться, как под новые египетские орудия, так и под старые бронзовые пушки. Которые проектировались под стрельбу вихревыми кольцами26. Но, из-за изменения природных условий, а также по причине применения на кораблях противников стали и брони, а не дерева были переделаны для стрельбы каменными, чугунными и стальными ядрами. С ядрами как знал Сеймур ситуация не менее интересна чем с пушками. Первоначально, они применялись для раздробления горной породы до состояния порошка. Были большие цилиндры, которые вращались от двигателей Стирлинга, а внутри были ядра! Туда загружалась горная порода. При этом было условие, что ядра должны быть прочнее горной породы. Диаметр ядер унифицировать было ни к чему. И в данный момент, египтяне, разобрав свои установки по перемешиванию ингредиентов пороха, которые они перевезли из Сахары, заваленной песком при очередном катаклизме, или получили из далекой Московии по морю. В лихорадочном режиме работы перемеряли диаметр шаров, и определяли, какая пушка каким снарядом может выстрелить.
Фото 34 – Британские корабли ведут огонь по Александрии. На первом плане броненосцы «Султан» и «Александра» (иллюстрация к итальянскому журналу. 1882 г.)
В форте Мекс осталось всего два орудия, и адмирал Сеймур решил продвигаться дальше, и рядом стоял принц Арисугава:
– Вам нравиться принц происходящее? Огонь, дым, чувство нашей скорой победы.
– Я, конечно, поражен происходящим, но более впечатляюща была бы высадка двух тысяч Ваших моряков на побережье этой многострадальной страны и рукопашная схватка с гарнизоном противника.
– Дилетант, – подумал Сеймур.
– Нам, – позвольте употреблять это слово, раз находимся на одном корабле, – страшно повезло, что египтяне не использовали триста мин заграждения, и все благодаря тому, что Ваша разведка смогла уничтожить всех пять опытных минеров Ораби-паши, – продолжил разговор принц.
– Да уж, – мечтательно вспомнил Сеймур тех разведчиков, которых ему представили после задания, и которым он собственноручно вручил по мешочку с золотом из казны эскадры, размещенной на флагманском броненосце “Инвинсибл”.
– А, что это за клипера на отдалении десять кабельтовых от нас? – поинтересовался принц.
– Да это русские, – махнул рукой Сеймур, – пароход “Азия” и клипер “Забияка”, вынюхивают и выглядывают, их послал русский генерал-адмирал Алексей Александрович, или управляющий морским министерством Шестаков, в случае если великий князь ведет богемную жизнь в Париже. – Мы им сейчас сделать ничего не можем, их очередь наступит чуть позже, – задумчиво сказал Сеймур, не переставая рассматривать происходящую в настоящий момент ожесточенную баталию.
– Но, разве Вы не можете приказать им удалиться? – удивился Такэхито.
– Согласно рескрипту27 великой императрицы Екатерины II объявлена свобода мореплавания, и мы должны уважать ее волю.
– Но, какое отношение русская императрица имеет отношение к флоту ее величества? – спросил японский принц.
– До недавнего времени мы были одной страной, и вообще на всей планете была только одна держава, где была центральная власть и многочисленные общины – мировое государство, а сейчас разброд и шатания и какие-то суверенитеты, после крушения Московской тартарии.
Рассуждения прервала опять батарея Мекс – будь она проклята! – подумал Сеймур. Дружный залп двух орудий привел к попаданию снаряда прямо в надводный борт под дымовой трубой, и все стоявшие почти попадали с ног. Санитары стали выносить раненых моряков, а отряд матросов с досками побежали заделывать образовавшуюся брешь и тушить, начинающий разгораться пожар, извечные две беды любого моряка. Шапка горит, а ноги в сырости. Но, ответный залп орудий броненосцев “Инвинсибл” и “Пенелопа”, подошедших буквально вплотную к вражескому форту, на дистанцию тысяча ярдов опять поднял в воздух камни, песок, бревна, одно орудие, повозки и людей.
Британские корабли двинулись дальше, выпуская столпы дыма из своих труб. Прием мелкосидящие “Инвинсибл” и “Пенелопа” двинулись вдоль берега, подавляя пять небольших батарей, вооруженных не современными орудиями. Броненосец с солидным именем “Монарх” двигался чуть мористее, “прикрывая” своих старичков, своими тяжелыми и дальнобойными 12-дюймовыми орудиями, от возможной угрозы, а также когда орудия прибрежных кораблей перезаряжались. Броненосцы “Александра” и “Султан” зашли на самую мощную батарею у маяка со стороны моря и обрушили на нее шквал снарядов. На маяке присутствовал в качестве наблюдателя капитан 1-го ранга японского императорского флота Хикондзе Камимура. Направиться туда он решил в последний момент, когда в разговоре с принцем, решили собрать не только опыт действия флота против берега, но и наоборот, берега против флота! Египтянам польстило желание иностранного военно-морского офицера посетить их батарею, и они сразу милостиво разрешили ему присутствовать, и к утру нападения надменных англов, на славную землю Египта, он был на самой мощной батареи Ораби-паши. Командовал здесь Мустафа-бей, или просто полковник Максимов, выпускник Михайловской артиллерийской академии, которую закончил с отличием, и сам Великий князь Михаил Павлович жал ему руку, и желал доброй службы. И вот по распределению он попал сюда. Коренастый и властный офицер, с мощным подбородком, под расклешенной бородой, “а ля никому не должен”. Полковник Максимов ходил и степенно распоряжался на батарее расположенной у маяка, в большом каменном пятиграннике. Так легко и свободно без суеты, как будто это была Петропавловская крепость, а не вдающаяся в море египетский полуостров – корабль, к которому вражеские корабли могли подойти как со стороны моря, так и со стороны берега, на что Камимура обратил внимание Максимова:
– Господин полковник, не кажется ли Вам, что британцы могут расстрелять Нас со всех сторон?
– Не дрейфь японец, – смеясь в бороду, произнес Максимов, – сейчас найдутся минеры, которые куда-то запропастились, и мы подорвем вон те два корыта, которые крадутся вдоль берега и одно из них “Дерзкий” горит, пораженное снарядами с форта Мекс, видно моим одноклассником Федором Дементьевым.
– А те два величественных броненосных корабля? – показывал в сторону моря капитан Камимура не крепкой рукой.
– А эти мишени-лоханки для наших замечательных дульнозарядных 10-дюймовых орудий Армстронга весом в 18 тонн каждое.
– Но, позвольте возразить господин Максимов, на тех трех английских броненосцах установлены точно такие же, орудия?
– Каждое орудие на земле стоит десятка на кораблях – четко, назидательным тоном отрапортовал Максимов, – так нас учили в Михайловской артиллерийской академии, а это тебе капитан не фунт изюму. Сколько на английских кораблях, по-твоему, орудий?
– На кораблях Великобритании примерно три десятка таких потрясающих и мощных орудий, – сказал Камимура.
– Это для тебя они Великие британцы, а для меня отступники и предатели. Они посмели рыпнуться, против метрополии, которые ее вскормили, и построили судостроительные заводы, поближе к руде и высокой воде. Британцы воспользовались недостаточным спадом уровня воды в мировом океане и, организовав убийство императора Павла 1, объявили при императоре нашем Александре 1 об отделении от единого государства, а сейчас сказки всякие сочиняют про свою древнюю историю. Три моих орудия, смотрящие в сторону моря, зажгут три корабля, показал гордый Максимов, в сторону английской кордебаталии, а вот эти два потопят тех подранков, которые крадутся вдоль берега.
– Я с нетерпением хочу поглядеть на происходящее, только вот про подъем воду не понял? – сказал ошарашенный Камимура.
– Вот погляди схему, вчера на дежурстве нарисовал, тут три положения нашей планеты. Первое – когда полюс проходил на месте Сибири, там были гигантские льды, и относительно Англии запад был, где сейчас Североамериканские соединенные штаты, а восток где – Левант28. А самое главное кислорода в воздухе, вероятно, было больше, и люди и животные были невероятно большие, по долинам с огромными деревьями бродили мамонты.
– Вот почему когда их сейчас находят, их мясом кормят собак? – воскликнул Хикондзё, – это было не тысячи и миллионы, а всего сто лет назад!
Затем какой-то взрыв в небе и образовался млечный путь, и вместе с тем гигантская волна залила огромные территории суши, почти все население погибло, а также неисчислимое количество животных. Солнце стало ходить по другому, и наблюдателю Московии стало казаться, что до полудня солнце идет слева направо, а после обеда справа налево. И эти территории стали именоваться Тар-тар-ией. А потом, когда земля практически вернулась к исходному состоянию, только льды замерзли не на суше, а на полюсах и вода вернулась почти на предыдущее состояние, но выше метров на тридцать, и Британия стала островной державой и объявила о независимости! Люди еще более измельчали, сохранились, конечно, и великаны, под три метра, но правящей верхушкой они быть перестали, а восприниматься стали как диковинка, – на, погляди рисунок, а мне некогда, английские корыта подходят, сунув рисунок в руку Камимуре, сказал полковник Максимов. – И зычным голосом скомандовал: “орудия к бою!”.
Английские канониры и расчеты береговых батарей были в достаточной степени подготовлены, и выстрелы звучали с примерно равными интервалами в три минуты.
Движение земли, отсутствие ледников, а затем их возникновение в разные исторические периоды. (Рисунок автора СС0)
Адмирал Сеймур и принц Такэхито в это время, а именно 9.30 вкладывали в текущую атаку, всю свою надежду. Маяк – был главной опорой во всей обороне морского порта Александрии. Здесь стояли самые мощные 10-дюймовые орудия, и укрепления здесь были не из песка с цементом, а из геополимерного бетона и расплавленного базальта и диабаза, петрургия29 была широко распространена в Московии, и ее вассале – Египте, подобным образом были построены форты Кронштадта.
В это время все пять броненосцев англичан открыли огонь из своих орудий. Полковник Максимов тоже приказал своим подчиненным: «капитанам Петрову и Таубе открыть огонь».
Британские броненосцы шли на минимальной скорости, полностью уверовав в свое превосходство. Их орудия исправно стреляли, но снаряды пока вызывали перелеты, или ударялись о диабаз и базальт и вместе с отколотыми камнями падали в воду.
Полковник Максимов, твердо уперев ноги в каменное основание, несмотря на свист осколков, стоял на северном фасе своего форта с маяком и разглядывал три английских корабля, и думал, по кому открыть огонь для большего действительности своего огня. Он, несмотря на браваду, которую устроил япошке, трезво оценивал свои силы, и знал, что англичане имеют подавляющее превосходство и за два часа успели подавить уже всю западную часть обороны крепости, включая достаточно мощный форт Мекс, а усилия по вооружению всех тех фортов были предприняты немалые. И, в конце концов, подавят и его батарею, наверное, в течение часа, и прожить этот час надо как подобает настоящему воину, чтобы не стыдно было перед своими предками, перед судом которых он вероятно скоро предстанет. Каяться ему было не о чем, честно служил, воевал куда пошлют, крамольных разговоров не вел, семьей, правда, не обзавелся, доход был небольшой 1344 рубля в год, но что поделать – служба, да постоянные разъезды, были более веской причиной.
Из тех трех броненосцев, что предстали здесь и сейчас средиземноморскую эскадру Великобритании: “Александра” и “Сьюперб” (“Превосходный”) были защищены в центральной части 12-дюймовой броней, а “Султан” предназначенный для службы в отдаленных колониях почитали защитить всего лишь 9-дюймовой броней. Именно по причине более легкой брони, «Султан» и стал первой мишенью. Полковник Максимов и приказал разрядить орудия расчетам капитана Петрова, поручикам Сидорову и Иванову.
Фото 35 – Орудие 10-дюймового 18-тонного дульнозаряжающего орудия MkI.
Каменный форт заволокло дымом от выстрела. В сторону британского броненосца полетело три четырехсотфунтовых снаряда Паллисера30. Полковник Максимов с удовлетворением отметил два попадания. Первый под фок мачту, в надводный борт, а второй под грот мачту, на уровне ватерлинии, где встретился с 9-дюймовой железной бронеплитой, пробил ее, затем 20-дюймов тиковой подкладки, и взорвался, открыв небольшую течь. Её матросы с английского броненосца заложили мешками с песком и подперли досками с брусьями. Два других 10-дюймовых орудия с форта у маяка, под руководством капитана Таубе отстрелялись по броненосному фрегату “Пенелопа”, которая нагло шла к форту со стороны гавани, с убранными на время боя парусами, чадя своей не новой паровой машиной. Во вражеский корабль попал один снаряд с соседнего орудия поручика Шульца. Он, хоть и упал с небольшим недолетом, но на дистанции в семь кабельтовых сохранил почти всю свою кинетическую энергию в 15,7 мегаджоулей и поднырнул под бронепояс, поразив самое уязвимое место – машинное отделение английского бронированного фрегата. Удивились все! Русские офицеры, видя, результаты своего всего одного залпа, были приятно поражены, точностью попаданий, небольшой дистанция и, что враг сам лезет на рожон31.
Адмирал Сеймур, корабли которого уже успели дать пару залпов и обрушили на маяк тридцать шесть 10-дюймовых снарядов, десять 9-дюймовых, восемь 8-дюймовых. Корабли английской эскадры заволокло дымом, но и с каменного мыса мелкие и крупные крошки летели во все стороны, и противник смог дать лишь один залп, чертовски удачно. Сам адмирал, видя два черных шара с “Пенелопы” означающие – машины застопорены, смачно выругался и велел приказать этому безмозглому фрегату, который он специально пустил вперед, поучить его уму разуму продолжить путь под парусами.
Второй залп египетской батареи у маяка, произведенный в 9.35 состоял уже из двух орудий, как в направлении северного отряда английских кораблей, так и южного. Полковник Максимов, мельком взглянул на полностью развороченное орудие капитана Петрова двойным попаданием английских снарядов. Островитяне тоже, недаром, харчи поедали на своих кораблях, – подумал русский полковник, пожалел он не столько души убиенных воинов, в конце концов, они попадут мир Прави32, но, о том, что теперь наносить урон противнику будут не три орудия, а всего два. И Максимов наблюдал за полетами снарядов орудий своей крепостной, северной полубатареи. Расчет поручика Сидорова, ближе всего находившегося к разбитому орудию, видимо поторопился. И попал в белый свет как в копеечку33, но орудие поручика Иванова просто снесло первую дымовую трубу Common34 снарядом, который удачно разорвался, изрешетил всю палубу крупными осколками, убив офицера, пятерых матросов, порвав стоячий такелаж, пара осколков пошла вниз в котельное отделение, возник пожар на палубе. Дым повалил прямо из корпуса, но самое страшное, что черный смог стал распространяться в орудийную батарею и расчеты орудий не могли дышать, стали кашлять и задыхаться, броненосец “Султан” огонь практически прекратил.
Полубатарея капитана Таубе тщательно целилась по броненосному фрегату “Пенелопа”. Капитан лично пробежал от одного орудия до другого и проверил наводку, после чего скомандовал – “Залп!” И внимание к деталям, близкая дистанция и собственноручная наводка, сделали свое дело, оба снаряда попали в наглый корабль противника. Осколочно-фугасный снаряд поручика Шульца поразил английский бронированный фрегат в броневую плиту на уровне ватерлинии, под фок-мачту, пробил 6-дюймовый бронепояс, и 16-дюймовую тиковую подкладку, и своим взрывом вызвал течь, спешно заделываемую аварийной партией британского корабля, а второй бронебойный снаряд системы Палисера, который выпустил сам капитан Таубе, был поистине “золотым”. Снаряд влетел в кормовой орудийный порт батареи. Своей кинетической энергией изуродовал 8-дюймовое орудие вместе с расчетом, врезался в кормовой броневой траверз каземата и уже плашмя полетел к противоположной стене каземата и там взорвался, разбив еще два орудия, воспламенив заряды в батарее. Их там было несколько десятков, противоположный борт броненосного фрегата запылал. У корабля не осталось никакой возможности поставить паруса и его стало сносить течением к берегу, где уже улюлюкала толпа мамелюков с саблями и ружьями, намереваясь вырезать весь экипаж английского броненосца, а головы приторочить к седлам. Капитан броненосца – коммодор Пейдж видя, что сунулись в пасть медведя послал расчеты к носовым и кормовым 5-дюймовым орудиям чтобы они разрядили шрапнельными35 снарядами вооруженную толпу на берегу, а также приказал раздать экипажу оружие: палаши и винтовки. Лайми36 решили дорого продать свою жизнь.
Адмирал Сеймур разглядывая в подзорную трубу, как и свои корабли, так и форт противника, попросил флаг-офицера Дадли принести карту форта, для поиска слабых мест в обороне противника. А британские корабли тем временем продолжили огонь по основной египетской твердыне. Правда, для этого залпа безрезультатно. Египетский же форт, руководимый воспитанником Михайловской артиллерийской академии, всадил один снаряд в “Александру”. Который разбил в щепы баркас у грот-мачты с правого борта. Орудие поручика Шульца, видя плачевное состояние бронированного фрегата “Пенелопа”, перенесло огонь на не новый, но все-же броненосец, посмевший вторгнуться в гавань Александрии.
Четырехсотфунтовый бронебойный снаряд, поднырнув у борта броненосца, недалеко от бизань-мачты пробил борт и вызвал течь. Корабль вздрогнул всем корпусом и задрожал мелкой дрожью. Адмиралу принесли карту крепости.
Александрия Крепость Кайт-Бея (Рисунок автора СС0)
Он склонился над ней, рассматривая каждый элемент по отдельности, так и всю крепость целиком. Осмотрел стены, склады и казармы солдат. Но самое главное, что привлекло внимание адмирала Сеймура, была цитадель. Там должно располагаться не только печь для литья чугунных снарядов, маяк и осветительное оборудование, но и гигантские запасы амальгамы, для функционирования маяка, а значит надо усилить огонь по батарее противника находящейся на крепости Кайт-Бея, и после захвата данного укрепления, именно он – адмирал Сеймур станет баснословно богатым человеком. Но, не исключено, что египтяне перебросят в форт новые подкрепления, в том числе и по подземному туннелю – метро! Горнопроходческие машины были совершенны, а затем стенки просто обкладывались красным кирпичом по кругу, и все! Туннель позволял перемещать огромное количество грузов и людей.
Его размышления прервал очередной залп кораблей английской эскадры, и на этот раз укутавший форт противника в облако из пыли, кусочков камня и пороха, но ответный залп из двух орудий северной батареи и двух орудий южной батареи красноречиво говорил, о неправильно взятом прицеле не английских броненосцах.
Принц Такэхито наблюдал, как двадцатиминутная перестрелка с фортом у маяка стоила британцам неуправляемой «Пенелопы» и горящего как топка с сырыми дровами “Султана”. Обе стороны ожесточенно вели обстрел друг друга. Британской эскадре время от времени помогали издалека стреляющие броненосцы “Инфлексибл” из своих стотонных пушек – монстров калибром в 16-дюймов и “Монарх” из 12-дюймовых, хоть и менее мощных, но более скорострельных орудий.
Хикондзё Камимура, чуть отойдя, от открыто стоящего, и командующего зычным голосом полковника Максимова, уже сотворившего чудо – выведя из строя два броненосца противника, укрылся в помещении форта. И на его глазах протекал дальнейший бой, с 9.40 до 10.00. Японский капитан не был трусом, но просто подставляться под британские снаряды, причем либо какой-то из них мог выпустить принц Такэхито, было бы большой глупостью.
В начале, он увидел, как русские разбили второй баркас наполненный водой на время боя у броненосца “Александра”, а у броненосца “Пенелопа” снаряд с батареи попал в корму, и выбросил на противоположную сторону силой взрыва все содержимое кают-компании, включая стулья, рояль, шкаф и кухонную утварь. Русские канониры стреляли классно, и демонстрировали чудеса выучки и героизма. Огонь кораблей британцев был хорош, но попадал либо в каменное основание мощного форта, либо давал перелеты.
Полковник Максимов, приободрившись, громким поставленным голосом с шутками прибаутками и матерком, мотивировал расчеты не дрейфить и работать оперативнее: подносить снаряды, заряды, убирать камни из-под ног, пробанивать37 стволы орудий после выстрела. Какой-то поручик занимался измерением расстояния до британских кораблей и постоянно выкрикивал свежие данные. Наблюдать за боем из-за укрытия Хикондзё даже нравилось.
Вот и у “Александры” на корме расцвел кроваво красный цветок, а до ушей японца донеслась малопонятная ему, фраза: “Японамать гадские дети, Петров вообще не попал! Сидоров буфет капитанский выбил! Что вы творите! Как отбиваться будем с такой стрельбой?” и еще много слов, смысла которых Камимура не разобрал. Глянув в противоположную сторону, увидел, как у “Инвинсибла” в корме отметился разрыв попадания. По всей видимости, во-первых, одно орудие южного фаса крепости стреляло по одному кораблю, второе по второму, и русские не делали поправки на скорость кораблей противника, поэтому и попадания приходились в кормовую часть английских броненосцев, оставляя в целости казематы и батареи. Ответный огонь британцев опять был слажен и мощен, видимо использовали гальваническую стрельбу, когда искра одновременно проходит через все заряженные и подготовленные к бою орудия, а замыкает цепь офицер своим аксельбантом и раздается могучий и всесокрушающий бортовой залп. Особенно эффектно смотрелось это, решил Камимура, на броненосце “Сьюперб”, у которого на борт действовало восемь орудий. Тридцатитрехлетний японский капитан перевел свой взгляд на площадку артиллеристов защищающих маяк, и сквозь дым черного пороха, состоящий, как он помнил назубок, из 75% калиевой селитры, 15% древесного угля ольхи или крушины38 и 10% серы, увидел, что англичане добились поражения орудия поручика Иванова, но не прямого, а косвенного. Снаряд со стороны моря попал в бруствер и поразил расчет камнями, а второй, со стороны гавани, наоборот – слегка задев стену, ударившись рядом плашмя, сломал троих человек, и, пройдясь по их телам, как по смазке улетел в противоположную сторону. Все опешили, и только полковник Максимов, который, был видимо готов, даже к встрече с Диаволом скомандовал: “Заменить расчет! Что встали и глаза выпучили! Плохо стрелять будете, и Вас англичанка раскатает! Предстанем вместе перед Николой Угодником!”.
И русские вновь вскоре дали залп. Красавице “Александре” опять врезали в корму, в район верхней палубы. Камимура только и слышал рев Максимова: “Наводи точнее! Зачем ты в центр наводишь, коли он движется? По бушприту наведи! Хоть одно орудие выбьем у супостата, и то дело, а ударим с недолетом, авось и поднырнет снаряд и поразим отступников в котлы или машину!” Орудия Таубе и Шульца стоявшие на южном фасе крепости видимо сочтя “Пенелопу” не опасной, оба были наведены на флагманский корабль адмирала Сеймура, и срубили ему грот-мачту, которая падая в море, порвала весь стоячий и бегучий такелаж, разбила паровой катер и обломками рангоута ранила десяток матросов. Следующим залпом форт разбил рабочий катер на верхней палубе.
Тем временем на броненосце “Султан” справились с пожаром, и то одно орудие броненосца, то второе могло выстрелить по крепости Кайт-Бея. Броненосец “Инфлексибл” с дистанции две мили положил свой чудовищный трехсот шестидесяти килограммовый снаряд в каменную кладку. Под ногами русских и египетских артиллеристов задрожал форт. Со стороны гавани, как видел японец Хикондзё, все сильнее и сильнее вжимаясь в щель “Пенелопа” сумела бросить якорь и остановиться, не попав на сабли мамлюкам, причем самые знатные были в парадных соболиных шубах – ох уж эти варварские традиции.
Фото 36 – Мамелюк, побежденный Наполеоном, одет в соболя, имеет большую русую бороду и ярко выраженную славянскую внешность. Важно, что картина написана современниками наполеоновского похода, видевшими живых мамлюков и хорошо знающими, как те выглядят.
И Англичане не жалея снарядов продолжили бомбардировать крепость. В этом и проявляется их характер. Несмотря на локальные неудачи, они не останавливаются, а доводят дела до конца, добиваясь тех целей, которые поставили перед собой любыми средствами. Снаряд попал и в каменное ограждение рядом с орудием поручика Сидорова, поранив трех артиллеристов сильно, а у остальных десяти вызвав контузию различных степеней. В общем, как мог видеть Камимура, хоть и прямых попаданий в орудия не было, расчеты легко были поражаемы близкими попаданиями, а значит надо ходатайствовать перед маркизом Ито, о надежной защите орудийной прислуги на новых японских кораблях. Причем полковник Максимов второй раз поменял всех у орудий северного фаса обороны. Взглянув в сторону гавани, японский наблюдатель видел как мамелюки на лодках, будто казаки, “хотя какая разница, – решил он, – уж больно похожи”, на своих чайках39 плывут к “Пенелопе” для взятия ее на абордаж! А, флагман адмирала Сеймура, дает точный залп, и орудие, по-видимому, поручика Шульца – взрывается, а расчет и сам поручик испаряются в огненном вихре, тела сгорают в огне, как тела мучеников, а души воинов уносятся на небо, для последующего воплощения в более достойных и величественных людях. В отместку расчет орудия капитана Таубе всаживают снаряд в батарею “Инвинсибла”, лишенного грот мачты и выводят из строя одно из 9-дюймовых орудий. Приказ полковника Максимова, уже лежащего рядом с ранеными, – “Наводить прицел по носу вражеского корабля возымел действие”.
Дальнейший бой, как решил, уже приободрившись Камимура, никакой интриги в себе не содержал. Британские корабли, продвигаясь дальше, положили еще пару-тройку метких залпов по отважному форту и подошедший десант, который был высажен еще с утра, под руководством бесстрашного полковника Чарльза Джорджа Гордона, пользуясь железной дорогой, с комфортом, постоянно отстреливаясь от мамлюков, достигли форта у маяка и взяли в плен немногочисленных защитников.
Фото 37 – 40-фунтовая пушка, установленная на вооруженном поезде, для военно-морских и военных операций в Египте, 1882 год.
К концу дня, все было кончено. Остатки войск и артиллеристов Ораби-паши отошли в сторону Александрии, чтобы дать следующий бой именно там, пользуясь поддержкой многочисленного населения. Но и британцы не спешили за ними, принять бой в невыгодных условиях, а занялись грабежом. Так как, по рассуждению адмирала Сеймура со своим штабом, капитанами кораблей, среди которых выделялся капитан канонерской лодки “Кондор”. Который лично, подавил артиллерийским огнем один из фортов, а также Джордж Гордон – собственным револьвером застреливший полковника Максимова, который будучи раненым, отказался сдаться. Темой совещания было: “Необходимость орудий Александрии в обороне островных форпостов империи”. Все присутствующие, а на заседание пригласили и японских гостей принца Такэхито и капитана Камимуру, который возбужденно и что еще более непривычно для японца стал рассказывать:
– Матросы, пока дым не рассеется, ложились в промежутках между залпами на палубу, следили за стрельбой с таким вниманием, как толпа зрителей на стадионе следит за состязаниями. Удачные выстрелы встречались взрывами аплодисментов, а промахи – насмешками. На марсах, возвышающихся над плотной завесой дыма, висевшей между кораблями и берегом, офицеры замечали места попадания снарядов и сообщали об этом комендорам при помощи рупора… Египтяне не замедлили ответить на действия флота. Тотчас же форты открыли огонь, и вскоре их снаряды стали попадать в корабли, разбрасывая кучи обломков при попаданиях в небронированные части и падая безрезультатно в воду в тех случаях, когда они попадали в броню. Для личного состава флота это был праздник, так как стреляли они из-за брони, непроницаемой для снарядов и представлявшей, безусловно, надежную защиту, по людям, почти, совершенно не защищенным. Не по их вине преимущества не были еще больше, и мы уверены, что они желали, чтобы это было так. Храбрость, проявленная египтянами, оказалась совершенно неожиданной.
– Я услышал оду прославленным египетским артиллеристам, послушайте и мои опасения и предложения, – громко сказал, обводя присутствующих взглядом, произнес адмирал Сеймур. – Мы выиграли сражение, но задача раз – снять годные орудия со станков и погрузить их на транспорты, а также лучше не забыть боеприпасы и пороховые запасы.
– А данными орудиями мы сможем оснастить крепости Мальты и Гибралтара! – произнес Чарльз Берфорд, капитан канонерки “Кондор”.
– Второе мое опасение, – продолжил заслуженный адмирал, – как бы нас сегодня ночью не атаковали миноноски египтян или минные катера.
– Они даже не удосужились использовать шестьсот мин заграждения, которые достались моим ребятам в целости и сохранности, – сказал генерал Гордон.
– Все-таки приказываю привести на корабли или продырявить каждую шлюпку, найденную в гавани, – приказал Сеймур, обращаясь к присутствующим.
– Тактические выводы будут сделаны? – поинтересовался принц Такэхито? Сам то, он все уже решил, что напишет маркизу Ито и контр-адмиралу Сано Цунэтами, но ему не хотелось, чтобы про сынов страны восходящего солнца, думали, что они присутствовали на совещании, ничего не поняли, и удалились.
– Какие выводы? – взревел Сеймур – здесь собраны герои, не знающие страха, не боявшиеся подойти на пистолетный выстрел к русским орудиям и заглянуть в дуло их орудий, а всех несогласных уничтожить из картечниц Гатлинга.
– Хоть и чертовски дорогая штука, по тысяче долларов машинку, но может произвести до пятисот выстрелов в минуту, и это нам очень пригодилось, – ревел подвыпивший капитан Бересфорд.
Фото 38 – Картечница Гатлинга британского производства.
Посовещавшись, британские офицеры принялись за выпивку, бурно обсуждая поведение каждого корабля и офицера в прошедшем бою. Особенно хваля, командира батареи у маяка, который так метко стрелял, что нашим морякам еще учиться и учиться – подытожил тему Чарльз Бересфорд с кружкой рома в руке.
Японцы не принимая участия в попойке, все же это была не их война, отправились выпить чая и заниматься фехтованием, в ходе которого нещадно пытались ударить друг друга, нанести как рубящие, так и колющие удары, а также используя коварные выпады и ложные приемы. Затем у них в деревянной бочке с горячей водой – фурако, состоялся разговор:
– Как там было на батарее? – спросил принц у Камимуры.
Русские герои, под огнем противника таскали заряды и снаряды, наводили орудия, выбирали цели и стреляли. Я наблюдал из-за бруствера, уберегаясь, как мог от осколков.
– Как действовали британские снаряды?
– Больше снаряды крошили камень и пролетали мимо, один ударил плашмя, поломал троих артиллеристов и улетел дальше, не взорвавшись.
– Как на твой взгляд, если вместо пяти десятидюймовых орудий стояли пятнадцать шестидюймовых, что-либо бы изменилось в огневой мощи корабля?
– Вероятно, британцы потеряли весь свой такелаж вместе с мачтами, а также попаданий было бы не в пример больше. И подводных тоже, что и могло заставить их отступить из ведущегося сражения, а возможно и вообще получить критические повреждения подводной части корпуса.
– Ты думаешь о том, же что и я? – спросил принц.
– Да, о новом проекте бронепалубного крейсера, для японского императорского флота, а лучше сразу паре?! – ответил капитан 1-го ранга Камимура, и товарищи уселись за написание отчета для маркиза Ито, как о предстоящем бое, так и о своих мыслях по поводу постройки новых проектов кораблей для возрождающегося флота.