– Так, чем сегодня будешь угощать команду? – говорит мне помощник командира Паша Малько.

Раздетый по пояс и в защитных очках, он стоит перед потрескивающим кварцевателем в медизоляторе и принимает подводный загар.

– На первое борщ по-киевски, на второе пельмени, – жужжа механической электробритвой, чуть подумав, говорю я.

– По киевски, цэ гарно, – бормочет врач Саша Руденко, дозируя оранжевые витамины для команды. – И чтоб непременно с чесноком.

На часах семь утра, где-то там вверху, над Бермудами в небе сияют звезды и у атоллов шумит прибой, а здесь вечная ночь и космическая тишина глубин.

Сегодня второй месяц плавания, а у меня день рождения, откуда и Пашин вопрос.

По существующей на корабле традиции, любой «родившийся», будь он офицер, мичман, или матрос, обязан заказать обед для команды из своих любимых блюд, а затем пройти торжественную церемонию.

– Ну, я пошел, – завершив процедуру, говорит Паша и бросает в рот горсть витаминов. – Щас озадачу интенданта с коком.

Затем приходит кряжистый замполит, усаживается в кресло рядом с доктором и кладет на столик машинописный лист со списком.

– Так, Николаич, выбирай, что будем вечером смотреть.

Я пробегаю глазами список и останавливаюсь на двух фильмах – «Кавказской пленнице» и «Мимино».

– Добро, – подкручивает казацкие усы капитан 2 ранга. – Пойдем, сполоснемся морской водичкой.

В тропических широтах жарко даже на больших глубинах, и в свободное от вахты время, все с удовольствием принимают душ. Океанская вода кристально чиста, придает бодрости и имеет целебные свойства. А если во время купания вырубить в душевой свет, то тела начинают едва уловимо фосфорицировать, от обилия находящихся в ней микроорганизмов.

– Да, такой водички за деньги не купишь, – довольно гудит Эдуард Иванович, поворачиваясь под упругими струями.

– Это, точно, – отвечаю я, чувствуя, как тело наливается бодростью.

Потом мы вытираемся разовыми полотенцами, одеваемся и идем «подышать» в курилку.

Там еще пусто, в систему вентиляции вставлена новая кассета и воздух первозданно свеж.

– Так сколько тебе сегодня стукнуло? – с наслаждением затягивается «Опалом» замполит.

– Двадцать семь, – разминаю я в пальцах папиросу и наклоняюсь к закрепленной на переборке электрозажигалке.

– М-да, совсем старый, – констатирует заместитель, и мы смеемся.

Потом следуют завтрак, заступление на вахту очередной смены и очередной день плавания. Крейсер следует на малом ходу по заданному курсу, и в режиме тишины прослушивает глубины.

В тринадцать часов поступает команда «первой смене обедать», и я, несколько волнуясь, направляюсь из турбинного отсека, куда зашел по делу, в расположенную во втором отсеке, офицерскую кают-компанию.

Там уже полный сбор. За центральным столом, в креслах, заместитель комдива (он старший на походе), командир и старпом с замполитом. По периметру – офицеры первой боевой смены.

Вид у всех живописный. Одни с блестящими, как кегли, бритыми головами, вторые с бородами, все без исключения загорелые и в походных кремовых рубашках, изукрашенных клеймами по количеству боевых служб.

При появлении новорожденного все хитро ухмыляются, а командир встает и направляется к «каштану».

– Вахтенный офицер! Всплываем на глубину 227 метров! – следует команда.

– Есть! – мигает рубиновый огонек лампочки.

Потом он садится на свое место и кивает в левый угол.

Из-за стола поднимается здоровенный рыжий минер, и со словами «руки!» – напяливает на меня голубую, ярко размалеванную лодочными живописцами, хлопчатобумажную рубаху.

После того, как я демонстрирую этот шедевр присутствующим, которым особо нравятся голые русалки на спине, замкомдива принимает от раскрасневшегося кока один из четырех испеченных тортов, и со словами поздравления вручает мне.

Вслед за этим штурман торжественно зачитывает соответствующую, удостоверенную корабельной печатью выписку, с географическими координатами места торжества и глубиной по числу лет, после чего все весело хлопают в ладоши.

– День рождения на Бермудах это здорово! – басит со своего места замполит.

Завершается торжественная часть вручением разного рода памятных сувениров, самый оригинальный из которых отсечная кувалда, и провозглашением заздравного тоста, с употреблением двойной нормы пайкового «рислинга».

Потом все отдают дань горячему борщу с натертыми чесноком булочками и пельменями.

– Везет тебе, – говорит вечером после фильмов, в курилке мой земляк, старпом Саша Ширяев – Вторая автономка, и уже день рождения. А у меня их десять, и все на берегу.

Тогда я не понял, в чем собственно везение.

А теперь, да. Он был самым праздничным и необычным. Ведь в Океане все не так.