Зима. Погожее воскресное утро. За бортом дымящего паром «Иртыша», замерзший лед залива.

Увольнений нет и нам скучно. Одни режутся в кубрике в традиционного морского козла, другие, забравшись в подвесные койки, отсыпаются после вахты, а остальные навещают знакомых в других экипажах или бесцельно болтаются по плавбазе.

Вверху гремит трап, и со средней палубы в кубрик скатываются старослужащие Саня Ханников, Жора Юркин и Вовка Осипенко. В руках у них три пары ботинок с коньками.

– Ух ты! – отвлекаются от игры «козлисты». Откуда?

– Да вот, у плавбазовских разжились, – довольно гудит Ханников. Настоящие «дутыши», щас покатаемся.

– А где? – свешивается с койки Федя Гарифулин.

– Где, где, в заливе, – подмигивает всем Жора. – Там же шикарный лед.

В кубрике возникает веселое оживление, все напяливают шапки и исчезают в люке.

На верхней палубе пусто, и лишь у трапа скучает вахтенный, облаченный в караульный тулуп и валенки.

Обойдя надстройку, вся группа во главе со «спортсменами» следует к левому борту, за которым расстилается бескрайняя даль залива.

Пока Ханников с приятелями одевают коньки, несколько доброхотов притаскивают с кормы шторм-трап, крепят его к леерной стойке и опускают на лед.

– Ну че, кореша, по коням? – озорно блестит глазами Ханников и первым исчезает за высоким бортом. Достигнув льда, он пробует его коньком на прочность, затем разбегается и несется вдоль судна. Довольные зрители весело улюлюкают, их число возрастает, и Юркин с Марченко тоже лезут вниз.

Некоторое время, выписывая пируэты, вся тройка чертит лед вблизи плавбазы, а затем направляется в сторону фарватера, где он отсвечивает на солнце ультрамарином.

Однако, как только приятели оказываются в сотне метров от судна, на противоположном берегу залива, а точнее на стоящей там вышке, раздаются несколько хлопков, и перед конькобежцами в воздух взлетают осколки льда.

А-а-а! – кричат моряки на палубе, пронзительно свистят и машут кулаками в сторону вышки.

Почувствовав неладное, трое на льду пытаются вернуться, но не тут-то было.

Теперь по ним палят уже с двух вышек и вспыхивающие на солнце осколки взлетают в десятке метрах с другой стороны.

– Падай, падай! – несется с плавбазы, и зрителей у лееров прибавляется. Конькобежцы поочередно валятся на лед, закрывают головы руками и замирают.

– Давай по пластунски! – орут с судна. – А то угрохают!

Но как только распластанные тела пытаются ползти, снова следуют выстрелы. Привлеченный шумом, на палубе возникает дежурный по кораблю и, придерживая рукой болтающуюся у бедра кобуру, рысит к борту.

– Лежать, мать вашу, лежать! – вопит мичман, заметив моряков на льду, и опрометью несется в рубку.

Через полчаса к «Иртышу» подкатывает «УАЗ» и по трапу поднимаются двое в вохровской форме. Возмущенных зрителей отгоняют в сторону, старший подходит к борту и машет рукой.

– А стрелять не будут?! – голосят со льда.

– Не будут! – простужено басит начальник. – Давайте к борту!

Неудавшиеся спортсмены поднимаются и, испуганно оглядываясь, ковыляют к судну.

– Какого хрена вы на лед полезли? – шипит дежурный, когда всех втаскивают наверх.

– Пок – кататься, – мычат бледные спасенные и громко клацают зубами. Разозленный мичман выдает непередаваемый набор слов и приказывает отвести тех в котельную.

– Х-гады, – трясутся от холода потерпевшие. – По людям палят. Но ничего, мы их подловим.

Затем приезжает замполит с помощником командира, всех собирают в кубрике, и старший из «вохров» проводит с личным составом беседу.

– Заплывать, заходить, а также заезжать на территорию водной акватории, без специального на то разрешения, категорически запрещено, – внушительно поднимает он вверх палец. – Охрана открывает огонь без предупреждения. Вы видели.

– Ага, – кивают головами моряки. – Здорово.

– Тут вам, не какая-нибудь хрень, а важный стратегический объект, – продолжает лектор. Понимать надо.

– Понимаем, – шелестит по рядам.

– Ну а коль понимаете, какого хрена лезете?! – повышает голос вохровский начальник и грозно обводит всех взглядом.

– Вы только не расстраивайтесь, – обращается к нему помощник. – Я с этих разгильдяев три шкуры спущу.

– Во-во, и не меньше. Что б служба раем не казалась

– Так, вопрошает сидящий рядом замполит. Вопросы к лектору будут?

– Можно? – тянет руку с ближнего рундука один из старшин.

– Давай Марченко, – кивает замполит. – Только короче,

– А как познакомиться с теми парнями? Здорово пуляют.

– У нас на вышках девки, – значительно отвечает «вохровец». Готовим сами.

– ?!

– Ну да, девицы, – по доброму улыбается тот, видя общее изумление. – В основном из Вологды, могу познакомить.

– Что б пристрелили? – интересуется кто-то из моряков, и все хохочут.

Потом охранные начальники вместе с замполитом уезжают, помощник приглашает виновников торжества к себе в каюту «на уестествление», а оставшиеся бурно обсуждают услышанную новость.

– М-да, – чешет затылок Марченко. – Были б мужики, морды б набили в увольнении. А девчат вроде неудобно.

– Ну да, – поддерживает его усатый старший матрос. – Тем более, что стреляли они красиво.