Маяк был старым, как и тот мыс, на котором он стоял много лет.

Кругом были скалы, тундра, почти осязаемая тишина и холодное арктическое море. Зимой, в сполохах северного сияния, по нему дрейфовали синие льды, а коротким полярным летом, на островах и в прибрежных водах, разноголосо орали птичьи базары.

За свой долгий век маяк повидал множество проходящих у мыса судов. Тут были и древние ладьи поморов, и похожие на белые облака парусники, и дымящие трубами океанские пароходы.

Днем, высящийся на скалах маяк, служил им надежным ориентиром, а ночью посылал в море далеко видные проблесковые огни. Там они пеленговались мореходами и суда ложились на нужный курс.

Когда же в море свирепствовал шторм или его затягивало плотным туманом, маяк тоскливо гудел сиреной, предупреждая корабли об опасности.

Порой они терпели крушение и терпящие бедствие моряки гребли на шлюпках к скалистому берегу, а иногда море выбрасывало туда всего лишь обломки.

Видел маяк и войну. Тогда в туманной дали возникали хищные стремительные силуэты, из них выплескивались языки пламени и в море раздавалась глухая канонада. Однажды у горизонта возник ни на что не похожий корабль, море содрогнулось от далекого гула и над маяком несколько раз что-то прошелестело. Потом в скалах к небу взлетели камни, и все стихло.

– Зачем? – подумал маяк. Ты же корабль.

А тот исчез за горизонтом и больше не появлялся.

Шли годы, весна сменяла зиму, а дни ночи.

Морские волны все также катились к мысу, на котором высился старый маяк.

Днем он служил проходящим судам ориентиром, а ночью слал в море проблесковые огни. Такие нужные тем, кто был в море.