Два часа ночи. Белесый шар солнца завис над темной грядой сопок за заливом. На водной глади, в легком тумане, покачиваются спящие чайки. Тишина.

Поднявшись наверх, я стою на узком обводе рубки и с наслаждением вдыхаю йодистый запах моря. Потом ступаю ногой на трап и схожу на пирс.

С его дальнего конца, где маячат какие-то тени, мне навстречу движется облаченная в канадку и сапоги, неуклюжая фигура с автоматом на груди. Это верхневахтенный Витька Иконников.

– Не спится? – зевает Витька подойдя ближе и просит закурить.

Я достаю из кармана пачку «Беломора» и он тянет оттуда папиросу.

– А там кто? – киваю в конец пирса.

– Гордеев с Алешиным, – чмокая губами, раскуривает папиросу Витька. Рыбу ловят.

Когда я подхожу к сидящим на парапете рыбакам, которые тупо пялятся на опущенные в воду «самодуры», откуда-то появляются несколько собак и дружелюбно помахивают хвостами. Самая большая из них, серая пушистая хаска, сладко потягивается и чихает.

– Здорово, Бой, – приветствую я пса и протягиваю руку.

Тот весело скалится и шлепает лапу в мою ладонь.

– Молодца, молодца – бормочу я и треплю пахнущий псиной, собачий загривок.

Потом сажусь рядом с парнями и наблюдаю за процессом ловли. Время от времени они выдергивают из воды небольших рыбешек, бросают собакам и те неспешно их съедают.

Бой и его приятели, часть стаи, что живет в гарнизоне. Все они когда-то были привезены офицерами и мичманами из отпусков, а потом волей случая, оказались на улице.

И житье тут у собак привольное. Целыми днями они носятся по поселку, навещают базовый камбуз и очень любят встречать возвращающиеся с моря лодки.

Как только какая из них появляется в заливе, тоскливо завывая сиреной, стая возникает на ближайших скалах и молча наблюдает за кораблем. А некоторое время спустя, когда на нем остается лодочная вахта, несколько псов, преодолев колючее заграждение и ограду КДП, обязательно появляются на пирсе.

У нас это Бой, со своей подругой колли и еще двумя приятелями. Собак мы встречаем неизменно доброжелательно и всегда чем-нибудь угощаем. Как правило, это сахар, галеты или югославский паштет. Потом, в зависимости от настроения, они либо остаются на пирсе, скрашивая одиночество верхней вахты, либо убегают в поселок по своим собачьим делам. И все время, пока лодка в базе, лохматые друзья навещают нас регулярно. И вовсе не из-за подачек. Северные собаки горды и независимы.

Посидев немного с ребятами, я иду на лодку – вздремнуть до подъема флага. Бой провожает меня до трапа и, лизнув на прощанье руку, возвращается назад.

А через неделю в зазеленевших сопках слышны автоматные очереди. По приказу коменданта, взвод охраны с бербазы, расстреливает собачье лежбище.

Когда мы в очередной раз возвращаемся с моря, на прибрежных скалах пусто. И Бой с колли к нам больше не приходят.