Подойдя к заснеженной пристани, катер ткнулся бортом в обледенелые кранцы и с него подали узкую сходню. Затем на берег, скользя по мерзлому дереву и отворачивая лица от колючего ветра, сошли немногочисленные пассажиры и заспешили в сторону портового КПП. Оттуда, предъявив документы, они направились к расположенной неподалеку автобусной остановке.

Когда я подошел туда последним, все молча стояли у деревянной будки и рассматривали пришпиленное к стене объявление «В связи со штормовым предупреждением, все рейсы отменены».

– М-да, – мрачно изрек рослый капитан-лейтенант в шинели с барашковым воротником и таким же, как у меня, черным кейсом в руке. Дела-а…

– И что ж нам теперь делать? – ни к кому не обращаясь растеряно сказала молодая симпатичная женщина в шубке и с чемоданом, к которой испуганно жалась маленькая девочка в красном комбинезоне и меховой шапочке с помпоном.

– Придется добираться на перекладных, дочка, – ответил ей пожилой капитан 3 ранга. Тебе, кстати, куда?

– Во Вьюжный, – вздохнула женщина. К мужу.

Еще двое пассажиров – коренастый майор медицинской службы и средних лет дама в дубленке, судя по всему, муж и жена, о чем-то тихо совещались.

– Ну что, кто со мной? – сказал капитан 3 ранга, отвернув уши шапки и кивнул в сторону жилого городка.

Через минуту все пассажиры, прихватив вещи, двинулись вслед за ним.

Миновав центральную улицу с редкими машинами и прохожими, мы вышли к расположенному на окраине второму КПП, со скучающим у шлагбаума матросом в тулупе и почти сразу остановили следующую в попутном направлении машину. Это был видавший виды трехосный «ЗИС», с деревянным, наполовину затянутым брезентовым тентом, кузовом.

Женщины с девочкой сели в кабину к водителю, а мы забрались в кузов и расположились на каких-то ящиках.

– Трогай! – хлопнул капитан капитан-лейтенант рукой по кабине и грузовик, взревев двигателем, стал набирать скорость. В кузове изрядно трясло, под брезентом гулял ветер, вдали исчезали огни тянущихся вдоль залива домов и строений.

Километров через тридцать, углубившись в безлюдную тундру, автомобиль замедлил ход и остановился на развилке.

Мы с капитан-лейтенантом спрыгнули наземь, после чего «ЗИС» свернул влево, в сторону уходящей к горизонту гряды.

– Ну что, двинем дальше? – сказал мой спутник, подымая воротник шинели.

– Давай, – ответил я, и мы пошагали по главной, идущей между сопок дороге.

Между тем ветер стих, небо очистилось от туч и на нем заблестели первые звезды.

Пройдя пяток километров мы решили немного передохнуть и остановились на обочине, рядом с обломком скалы. Там я угостил Сергея – так звали капитан-лейтенанта сигаретой, а затем, мы хлебнули спирта из оказавшейся у него фляжки и закусили снегом.

Потом снова скрип снега под ботинками, наши длинные тени на дороге и тишина полярной ночи.

У второй развилки нас догнал идущий в сторону гарнизона Сергея бензовоз и, пожав мне на прощанье руку, он влез в кабину.

Оставшись один, я поглубже нахлобучил шапку и, сжимая в руке кейс с полученными в Североморске «секретами», двинулся дальше. В том, что рано или поздно меня кто-то подберет, сомнений не было. Так издавна заведено на Севере.

А полярная ночь набирала обороты. В высоком небе появилась луна, россыпи звезд стали четче и гуще, снег блистал первозданной чистотой.

Внезапно где-то в недалеких сопках родился тоскливый и протяжный звук, застывший на высокой ноте.

– Волк, – мелькнуло в голове, и я застыл на месте.

Через минуту звук возник снова, и стал еще более длительным и тоскливым.

Поставив кейс у ног, я сдернул с руки перчатку, извлек из упрятанной под шинелью наплечной кобуры «ПМ» и, передернув затвор, сунул в карман. Полярный волк не шутка и хотя по слухам на людей нападает редко, такое в нашем гарнизоне было.

Несколько лет назад одна из лодок стояла в ремонте на расположенном неподалеку судоремонтном заводе. В сопках появились волки и, возвращаясь ночью после вахты, офицеры стали брать с собой кортики. На одного из них напал волк и тот каким-то чудом заколол зверя. Впоследствии из волка сделали чучело, которое и поныне стоит в поселковой школе.

Вспомнив тот случай, я беру кейс, и с опаской поглядывая на сопки, шагаю дальше. Наконец где-то далеко, позади, слышится едва различимый шум мотора и появляется яркий свет фар. Я останавливаюсь, схожу на обочину и жду.

Когда громадный, идущий порожняком «КРАЗ» оказывается неподалеку, голосую. Машина останавливается метрах в десяти впереди, и я бегу к ней.

– До Гаджиево подбросишь? – открываю дверцу.

Сержант – водитель молча кивает головой, и я забираюсь в кабину. В ней тепло и пахнет соляром. Из висящей на приборном щитке «Селги» тихая мелодия оркестра Поля Мориа.

Сержант выжимает сцепление, переключает скорость и грузовик трогается с места. В свете фар под колеса ложится белая лента дороги, ровно гудит двигатель. Мы молчим, слушаем музыку и думаем каждый о своем. Потом я угощаю сержанта сигаретой, и он с удовольствием закуривает.

К гарнизону подъезжаем через час. В сотне метров от КПП, в окне которого теплится свет, водитель останавливается, я вручаю ему пару пачек сигарет (деньги давать не принято) и, пожелав счастливого пути, выбираюсь из кабины.

Взревев мотором, «КРАЗ» направляется в сторону идущего вдоль залива серпантина, а я спускаюсь по дороге к поселку. По пути поддергиваю рукав шинели и смотрю на часы. Половина четвертого утра.

Что ж, неплохо. До службы еще успею вздремнуть.