По жизни я человек неверующий, но одну молитву знаю. И самое интересное, что научился ей на флоте, в первые месяцы службы.

Проходили мы ее в кронштадском учебном отряде подводного плавания 09990, который с присущим морякам юмором, звали «тридевятое царство». Там готовили самых разных специалистов для дизельных подводных лодок, обучая всяческим хитрым наукам, среди которых была одна, именуемая «легководолазной подготовкой».

И это неудивительно, поскольку лодки порой тонут и с них необходимо спасться.

Для этого в отряде имелся специальный полигон, по морскому «цикл», на котором нас и учили, как выходить с затонувшей подводной лодки.

Раннее утро. Наша смена – тридцать будущих торпедистов, выстроена в главном зале цикла, напротив обширного бассейна, наполненного морской водой. Перед строем, заложив руки за спину, неспешно прохаживается инструктор – пожилой дюжий мичман.

– Итак, теорию вы вроде освоили, – бурчит он, критически оглядывая курсантов. Переходим к главному – практическим спускам под воду. Кто не потонет, будем учить дальше.

Мы испуганно втягиваем стриженые головы в плечи и таращимся на мичмана.

– Инессать! – поднимает он вверх палец.

После этого второй инструктор, старшина-сверхсрочник, с помощью мичмана напяливает на себя легководолазное снаряжение. Легководолазным оно называется условно, поскольку толстое шерстяное белье, резиновый гидрокостюм со свинцовыми стельками в ботах и изолирующий дыхательный аппарат весят немало, о чем мы уже знаем.

– Красаве́ц, – хлопнув по плечу живую оранжевой куклу со смешно растопыренными руками, – довольно изрекает мичман и берет со стоящей рядом скамейки указку.

– Итак, что мы имеем? – тычет он указкой в куклу. Мы имеем желающего спастись подводника! А что для этого надо? Для этого надо помолиться. Ясно?! – вопрошает инструктор.

– Так точно! – дружно рявкаем мы, ровно ничего не понимая.

– А теперь всем внимательно смотреть и слушать! – грозно басит мичман и со словом «Господи!», касается указкой торчащего на лбу водолазной маски старшины, головного клапана наполнения. Тот поднимает вверх обрезиненную руку и закрывает клапан.

– Спаси! – следует очередное слово, и указка касается вентилей баллонов висящего на груди старшины аппарата. Он одновременно кладет руки на вентили и открывает их до упора.

– Помилуй! – тычет указка в дыхательный мешок, и старшина открывает на мешке травящий клапан.

– Аминь! – касается она клапанной коробки у рта, и рука переключает расположенный на ней «флажок» на дыхание в аппарате.

– Ну как, уразумели? – опустив указку, оборачивается к нам мичман. Каждому слову, соответствует строго определенная манипуляция! Не выполнишь, спасать некому, считай труп! Так что, зарубите себе эту «молитву» в башках!

После этого мичман хлопает напарника по плечу, тот неуклюже шагает к бассейну и по одной из закрепленных на нем металлических лесенок с поручнями, спускается в воду. Через секунду он исчезает, оставив после себя небольшую воронку и всплывающие пузырьки воздуха.

Затаив дыхание, мы наблюдаем как в прозрачной воде, на шестиметровой глубине, по дну перемещается расплывчатая оранжевая фигура. Пробыв в воде несколько минут, старшина всплывает и по лесенке выбирается из бассейна.

Чуть позже, к практическим спускам приступают курсанты. Под пристальным оком инструкторов, двоих из нас облачают в легководолазное снаряжение, к поясу пристегивают страховочные концы и следует команда, «включиться в аппараты!». Парни выполняют необходимые манипуляции, после чего следует вторая – «пошел!» и курсанты, тяжело передвигая ногами, идут к бассейну. Спустившись вниз по лесенкам, они исчезают под водой, а через минуту один всплывает и беспорядочно молотит руками по воде. Его подтаскивают к борту и, схватив подмышки, извлекают наружу. «Утопленник» что-то мычит, а под стеклами очков, выпученные от страха глаза. С него быстро снимают аппарат и, расшнуровав «аппендикс», стаскивают полный воды гидрокостюм.

– Т-течет, – цокает зубами мокрый как мышь курсант и тычет в него пальцем.

– Сам ты течешь! – рявкает мичман, и, подняв с пола гидрокостюм, демонстрирует нам, незакрытый на маске клапан наполнения.

– Ну, что скажешь? – обращается он к неудачнику.

– Забыл, – удрученно бормочет тот и тяжело вздыхает.

– А я ж говорил, что надо делать, что б помнить, – наклоняется к нему мичман. Тоже забыл?

– Ага, – шмыгает носом курсант и опускает голову.

– Повторяю еще раз, для особо тупых! – обводит инструктор нас взглядом и снова произносит слова «молитвы», дополняя их необходимыми комментариями.

После этого спуски продолжаются и теперь без последствий.

Через несколько дней занятия усложняются – теперь нам предстоит отыскивать и извлекать на поверхность различные железяки, а также выполнять под водой несложные работы, вроде развинчивания фланцев и всевозможных металлических соединений.

А спустя неделю начинаются занятия по выходу из затонувшей подводной лодки. Для этого на цикле имеется специальный отсек, с установленными в нем торпедными аппаратами, а также сообщающаяся с ним, заполненная водой башня, позволяющая осуществлять выходы с двадцати и пятидесяти метров.

Перед этим нас отрабатывают в барокамере, приучая к резким перепадам давления. Это толстостенная металлическая сфера, с двумя иллюминаторами и круглым входным люком, открывающимся внутрь. После соответствующего инструктажа, нас загоняют туда тройками и с небольшими промежутками повышают давление до пяти атмосфер, что соответствует давлению на пятидесятиметровой глубине. В камере изрядно холодает, в головах потрескивает, и голоса становятся похожими на детские. Затем все происходит в обратном порядке и в воздухе клубится, морозный туман.

Далее следует выход их торпедных аппаратов с двадцатиметровой глубины. Облаченных в легководолазное снаряжение нас снова же тройками запускают в отсек – имитатор, где уже находится инструктор.

По его команде, включившись в аппараты, мы поочередно заползаем в трубу, и он задраивает заднюю крышку. Затем идет обмен сигналами – это определенное число ударов о железо, аппарат заполняется водой, и давление в нем выравнивается с забортным. После этого новый обмен сигналами и открывается передняя крышка аппарата.

Один за одним мы выбираемся из него и уносимся к поверхности. Этот метод называется «свободным всплытием», возможен с глубины до пятидесяти метров и только при условии кратковременного нахождения подводников в условиях высокого давления.

Пройти это испытание удается не всем – у одного из курсантов обнаруживается клаустрофобия, и он отводится от занятий.

Наконец последний этап, а фактически экзамен – выход с глубины полета метров по буйрепу. Он более сложный и в случае нарушения режима декомпрессии, чреват баротравмой легких.

Сначала, под руководством инструкторов мы зубрим этот самый режим, который заключается в строго определенном времени остановок на различной глубине, а затем начинаются выходы.

В составе тех же «троек», нас поочередно запускают в отсек, и мы заползаем в аппараты, куда первый из тройки предварительно заталкивает буй-вьюшку. Внутри нее и находится тот самый буйреп, по которому предстоит выбираться наверх. При выходе, его коренной конец защелкивается за скобу, приваренную с наружной части аппарата, буй-вьюшка отпускается и всплывает наверх, растягивая буйреп. А на нем располагаются так называемые мусинги, на каждом из которых следует отсидеть необходимое для декомпрессии время.

С небольшими перерывами занятия продолжаются весь день и с «дистанции» сходят еще двое. Причина та же – клаустрофобия. Они подлежат списанию с подплава и переводу на надводные корабли.

После окончания «тридевятого царства», судьба разбросала всех нас по флотам, и я больше не встречал тех ребят. Но хочется верить, что никому из них не пришлось шептать ту необычную «молитву» в отсеках затонувшей подводной лодки.