1860 г. был насыщен для пароходо-корвета «Америка» новыми плаваниями в южные области Приморья. Ещё в ноябре 1959 г. П.В. Казакевич получил письмо от Н.Н. Муравьева-Амурского, в котором он определял задания военному губернатору Приморской области на 1860 г.

«Значительные приготовления, – писал Муравьёв-Амурский, – делаемые в Англии и Франции в новой войне с Китаем, поставляют и нас в необходимость иметь в готовности суда вверенной вам флотилии к выступлению в море немедленно по вскрытии льда в лимане. Поспешая уведомить об этом ваше превосходительство для благовременных с нашей стороны распоряжений, я вместе с тем имею сообщить вам, что эскадра наша должна будет выступить в море под личным вашим начальством и исполнить нижеследующие главнейшие предположения: 1) занять и укрепить два пункта для небольших команд в гаванях Новгородской и Владивостоке, в заливе Петра Великого; 2) занять и укрепить для двух рот место в заливе Анива на острове Сахалине, и 3) крейсировать вдоль залива Петра Великого и описать все берега оного от границы Кореи с юга (устья реки Тюмень-Ула) до бухты Ольги к северу с всевозможною точностью и подробностию.

Для исполнения всех сих предположений необходимо вашему превосходительству приготовить: все три корвета, оба винтовых транспорта, оба клипера и корвет-пароход „Америка“, а также две роты 4-го линейного батальона с надлежащим числом стрелков из стрелковой роты сего батальона и дивизион горной артиллерии с некоторым числом лошадей»^[115].

В марте 1860 г. в связи с изменившейся обстановкой Н.Н. Муравьёв-Амурский дополнительно предписывал П.В. Казакевичу, что «занятие с моря пункта в заливе Анива должно быть отложено до благоприятнейшего времени»^[116].

В середине июня 1860 г. пароходо-корвет «Америка» под флагом контр-адмирала П.В. Казакевича вышел в плавание. В рапорте в Иркутск П.В. Казакевич докладывал: «Отправляясь 18 июня на пароходе „Америка“ для обзора и устройства южных постов и других прибрежий Приморской области, (выделено – В.Л. и Г.Д.) управление Областью и портами Восточного океана я поручил Капитану 1-го ранга Петровскому»^[117].

На «Америке» проходили в разное время службу моряки, оставившие яркий след в истории российского флота и освоения Дальнего Востока. В 1860 г. старшим офицером на пароходо-корвет был назначен лейтенант Григорий Данилович Разградский^[118]. Прибыв мичманом на Дальний Восток на корвете «Оливуца», он перешёл в Амурскую экспедицию к Г.И. Невельскому и стал активнейшим его помощником. Принимал участие в сражении против англо-французской эскадры в заливе Де-Кастри. Навсегда вошёл в историю, связанную с потоплением фрегата «Паллада». Более двух месяцев, с конца июня до начала сентября 1854 г., «Палладу» пытались ввести в Амур, чтобы укрыть фрегат от кораблей английской эскадры адмирала Прайса, появившейся в дальневосточных водах. Несмотря на то, что фрегат полностью разгрузили, его осадка не позволяла преодолеть извилистый амурский фарватер. Фарватер не имел достаточной глубины, изобиловал мелями и подводными камнями. Пришлось поставить «Палладу» в дальнюю Константиновскую (ныне Постовую) бухту Императорской (ныне Советской) гавани. Для охраны здесь оставили команду из 14 матросов во главе с подпоручиком корпуса флотских штурманов Кузнецовым. Ему было предписано в случае входа неприятеля в гавань сжечь фрегат. Простояв в гавани около года, фрегат почти полностью разрушился. В ноябре контр-адмирал В.С. Завойко послал мичмана Г.Д. Разградского в Императорскую бухту с приказанием взорвать фрегат. Через глухую тайгу на собаках мичман добрался до места стоянки фрегата «Паллада» только в январе 1856 г. Скрепя сердце, с горечью вспоминая, как он служил на этом фрегате на Балтике, Разградский выполнил приказ, затопив «Палладу».

Илл. 33. Г.Д. Разградский (1830-1899).

Пароходо-корвет был хорошо знаком Разградскому. Он в 1857 г. уже служил на «Америке». Тогда его направили в пост Дуэ на Сахалине в качестве начальника над каменноугольными копями, где он сменил лейтенанта Н.В. Рудановского^[119].

На Николаевском рейде собралась эскадра, корветы «Воевода», «Боярин», «Гридень», клиперы «Опричник» и «Стрелок», транспорт «Манджур», готовые выполнять поручения контр-адмирала П.В. Казакевича. К этому времени на Дальнем Востоке была сформирована эскадра под командованием капитана 1-го ранга И.Ф. Лихачёва. В его распоряжение назначались из стоявших в Николаевске «Воевода» и «Боярин», а также клиперы «Опричник» и «Стрелок». Таким образом, в распоряжении П.В. Казакевича оставались корабли «Америка», «Манджур» и «Гридень».

«Америка» вышла в плавание, имея на буксире купеческий бриг «Грета», на котором находилась провизия, предназначенная для судов эскадры Лихачёва. По пути в залив Пётр Великий Казакевич посетил пост в Де-Кастри и Императорскую гавань. Груз на бриге «Грета» доставили в пост Ольга, который становился базой эскадры Лихачёва. Казакевич остался очень доволен тем, как шли дела в посту Ольга под командой лейтенанта А.С. Маневского, который, по мнению контр-адмирала, «отменно содержал» пост и большое хозяйство. Здесь была казарма на 40 человек, прекрасный офицерский флигель. В хозяйстве были коровы, быки, козы. Обрабатывался большой огород, команда всегда имела свои овощи, картофель и капусту. Матросы успешно освоили лов рыбы. Из хозяйства поста выделили несколько пудов говядины на транспорт «Манджур», который по распоряжению Казакевича направлялся в порт Владивосток для основания там поста, которому суждено было стать главным портом России на Дальнем Востоке.

30 июня «Америка» с контр-адмиралом Казакевичем отправилась в залив Посьет, при входе в который увидели выходящий транспорт «Манджур».

Илл. 34. Транспорт «Манджур» во Владивостоке. 1860-е годы.

«Желая знать, – докладывал позднее в рапорте великому князю контр-адмирал, – об исполнении данного мною поручения, сигналом приказал транспорту следовать за пароходом „Америка“ и 1 июля в 2 часа пополудни стали на якорь в гавани Новгородской»^[120].

Нужно отметить, что ко времени прибытия в залив Посьет П.В. Казакевича здесь уже обустраивался русский пост, выставленный 12 апреля по инициативе капитана 1-го ранга И.Ф. Лихачёва. Командир Тихоокеанской эскадры И.Ф. Лихачёв, прибыв в Новгородскую гавань залива Посьет на транспорте «Японец», оценил стратегическое положение места, богатого залежами угля, и, не ожидая дальнейших указаний, выставил здесь пост. Для этого он сформировал команду из 20 человек во главе с лейтенантом П.Н. Назимовым^[121], снабдив их провизией на два месяца. Дав чёткие указания П.Н. Назимову по разработке каменноугольного месторождения и заготовке угля для эскадры, он поручил обследовать место и окрестности, а «в случае прихода иностранных судов, Вы поднимете флаг Ваш и на вопросы их будете отвечать, что занимаемое Вами место и порт находятся на земле, утверждённой за Россиею Айгунским трактатом в 1858 году и заключающей всё пространство до корейских владений, и что Вы здесь находитесь, собственно, для пробной разработки угля… по прибытии г. Контр Адмирала Казакевича, Вы имеете явиться к нему и передать как самого себя, так и пост свой под его высшее начальство»^[122].

Ничего этого не знали на транспорте «Манджур». Став на якорь 21 июня в 18 часов в заливе Посьета, чтобы заложить новый пост, командир транспорта А.К Шефнер, чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе Восточной Сибири полковник Б.К. Кукель и командир 3 роты 4-го линейного батальона Восточной Сибири штабс-капитан И.Ф. Черкавский были немало удивлены, увидев, что такой пост уже существует. Тем не менее с транспорта начали выгружать строительные материалы и продовольствие, а 27-го были «свезены на берег – 1 обер-офицер, 4 унтер-офицера линейного № 4 батальона, 1 фельдшер, 1 денщик и 50 рядовых»^[123].

Таким образом, в заливе Посьет образовалось как бы два поста, один из моряков, второй из солдат. Осмотревшись на месте, П.В. Казакевич пришёл к выводу, что лагерь П.Н. Назимова расположен на очень удобном месте, и приказал лагерь, поставленный солдатами линейного батальона, перенести туда же. Начальником Новгородского поста П.В. Казакевич назначил штабс-капитана Ивана Фёдоровича Черкавского. С транспорта «Манджур» на «Америку» было перегружено 400 мешков каменного угля, и оба корабля 3 июля перешли в Бухту Экспедиции, где в течение нескольких дней помогали Черкавскому устраиваться на новом месте. Главной задачей, поставленной для нового поста П.В. Казакевичем, стала заготовка каменного угля. Контр-адмирал также сообщил, что для связи и защиты поста остаётся на зимовку корвет «Гридень» («Гридень» пришёл в залив Посьет 11 июля 1860 г.), которому поручалось охранять посты в заливе Посьет и в гавани Владивосток.

Нужно отметить, что в рейс с контр-адмиралом П.В. Казакевичем командир пароходо-корвета «Америка» А.А. Болтин ушёл уже женатым человеком. Его избранницей в 1859 г. стала Александра Владимировна Геблер, дочь иркутского надворного советника В.Ф. Геблера. И как раз во время хлопот по обустройству Новгородского поста у А.А. Болтина 5 июля 1860 г. родился его первенец, сын Владимир.

Стоит упомянуть об одном необычном пассажире «Америки». В бухте Св. Ольги на борт пароходо-корвета поднялся адъюнкт Санкт-Петербургской Академии наук, известный путешественник ботаник К.И. Максимович. Сам Карл Иванович писал об этом в Географическое общество: «27 июня прибыл сюда г. военный губернатор приамурской области на пароходе „Америка“. По его приглашению я на днях отправлюсь на „Америке“ в залив Посьета». В следующем донесении он отмечал: «29 июня перебрался на стоявший в заливе Св. Ольги пароход „Америка“. 30-го июня пароход „Америка“ снялся с якоря, а 1-го июля прибыл в залив Посьета. Во время этого, к счастию краткого, плавания заниматься не было никакой возможности. Стояли постоянные туманы, скрывающие берега, судно шло полным ходом, не дозволяющим держать за бортом сетку или подобного рода снаряд для ловли морских растений или животных, и, наконец, теснота помещений была такова, что нельзя было заняться пойманными растениями. В заливе Посьета я съехал на берег при первой возможности и занялся исследованием окрестностей залива, насколько позволяли средства и погода»^[124]. Перед уходом «Америки» во Владивосток К.И. Максимович перешёл на корвет «Гридень», и часть команды корвета сопровождала его в ежедневных походах по окрестностям.

13 июля пароходо-корвет прибыл в основанный десять дней назад пост Владивосток. Казакевич с интересом осмотрел уютную бухту, ознакомился с планом застройки поста и одобрил его.

Илл. 35. К.И. Максимович. Автопортрет.

В рапорте великому князю Константину он писал: «Из всех осмотренных мною в настоящее плавание гаваней, бесспорно, гавань Владивосток есть лучшая. Здесь превосходный во всех отношениях рейд соединяется со всеми другими условиями, необходимыми для устройства хорошего порта. Неудобство единственное заключается в неимении реки для снабжения водой, которую легко, впрочем, получать в изобилии, устроив колодцы и водопроводы. Несмотря на все эти выгоды, гавань Владивосток может иметь значение только в случае устройства хорошего берегового сообщения с рекой Амур и прочного заселения всего пространства, по которому сообщение это будет производиться. До тех пор и эта гавань может служить только временным пребыванием для судов»^[125].

Илл. 36. Памятник во Владивостоке Основателям города. Фото А.А. Хисамутдинова.

Через двое суток пароходо-корвет «Америка» снялся с якоря и направился в Хакодате. Здесь вместе с консулом И.А. Гошкевичем П.В. Казакевич встретился с японскими чиновниками, прибывшими из столицы, и заявил протест в связи с неоднократным нарушением Японией статьи Симодского трактата, касающейся Сахалина. В это время на Сахалине работала экспедиция Физического отдела Сибирской экспедиции Императорского русского Географического общества под руководством Ф.Б. Шмидта. П.В. Казакевич несколько раз выделял в распоряжение экспедиции пароходо-корвет «Америка» для доставки членов экспедиции и припасов на Сахалин. Но если работы на севере острова и в его средней части проходили нормально, то обследование южных районов встретило серьёзное противодействие со стороны японских чиновников. Обо всех случаях противодействия японцами работе экспедиции Ф.Б. Шмидт писал консулу И.А. Гошкевичу и просил содействия. И вот теперь П.В. Казакевич и И.А. Гошкевич потребовали от японцев выполнения японцами Симодского трактата, по которому Сахалин оставался неразделённым между Россией и Японией. Губернатор Хоккайдо объяснил это тем, что в Японии якобы растёт движение за расторжение неравноправных договоров с иностранными державами. Тем не менее члены экспедиции П.П. Глен и А.Д. Брылкин совершили путешествие и обследовали западное и восточное побережье юга Сахалина от поста Кусунай на западе до поста Мануэ на востоке, обогнув весь южный Сахалин на лодке.

О своих японских впечатлениях П.В. Казакевич докладывал в рапорте великому князю Константину: «Из гавани Владивосток я 17 июля отправился в Хакодате, для свидания с консулом и собрания сведений относительно острова Сахалина, и 19 числа стал на якоре на Хакодатском рейде; хотя при свидании с местным Губернатором я успел заметить, что вопрос о Сахалине сильно интересует японцев, но избегал разговора об этом и ограничился тем, что сообщил Губернатору намерение своё осмотреть, при обратном следовании, тамошние посты наши.

Илл. 37. Пост Дуэ в 1870-е годы. С гравюры неизвестного автора. (Из собрания Г.Н. Смекалова)

По мнению моему, частые переговоры с японцами о Сахалине только служат к внушению им мысли о правах их на этот остров; ибо до переговоров севернее Анивы никаких построек у японцев не было, ныне же они усиливают старые посты и устраивают новые близь Кусуная и Мануэ на Восточном берегу. Для беспрепятственного и прочного занятия Сахалина полезно б[ы] было увеличивать постепенно наши посты, спускаясь по мере возможности на Юг и занимая места на том основании, что остров остался не разграниченным. Когда таким образом мы дойдём до Анивы, то, конечно, японцы сами уже будут хлопотать о разграничении, опасаясь по японским понятиям и за остров Иессо. Тогда, оставив за японцами исключительное право вылова рыбы, которая им необходима для удобрения рисовых полей, нетрудно будет заставить их признать границею Лаперузов пролив»^[126].

27 июля «Америка» оставила Хакодате. На обратном пути П.В. Казакевич ещё раз зашёл в пост в заливе Ольги и затем направился в Императорскую гавань. В районе Дуэ А.А. Болтин сделал попытку заправиться сахалинским углём, но штормовая погода не позволила высадить людей на берег. Зайдя в Де-Кастри на сутки, «Америка» направилась в Николаевск. Поход закончился 5 августа 1860 г.

Отправив с Б.К. Кукелем донесения о плавании великому князю Константину и генерал-губернатору Восточной Сибири Н.Н. Муравьёву-Амурскому, П.В. Казакевич занялся разбором накопившихся бумаг, а через месяц и сам выехал в Петербург.

«Америка», простояв на якоре в Николаевске до 18 августа, продолжила свою ежедневную работу на Амуре и в Охотском море. Пароходо-корвет снова побывал в гавани С. Ольги и затем перешёл в Хакодате, где и зазимовал^[127].

В послужном списке А.А. Болтина записано: «В течении 9-тилетней службы в Сибирской Флотилии по распоряжению г. Командира Сибирской Флотилии и портов Восточного океана в зимнее время постоянно исполнял поручения по командировкам»^[128]. В конце 1861 г. он был командирован в Петербург, оставшимся вместо П.В. Казакевича капитаном 1-го ранга П.А. Петровским с докладом о делах в Приморской области и Сибирской флотилии. В Иркутске несколько писем в Петербург передал с Болтиным и генерал-губернатор Н.Н. Муравьёв-Амурский. В частности он писал П.В. Казакевичу: «Любезный друг Пётр Васильевич, Болтин приехал из Николаевска и едет к Вам в Петербург, и я пишу с ним и прилагаю в подлиннике письмо Иннокентия; – Вы же моряк, Вы русский, за что и люблю Вас, – посмотрите, что же делают моряки, – в Петербурге они, конечно, ещё хуже, чем в Николаевске, – я ничего неприятного не сказал Болтину, велел ему только поблагодарить Штудендорфа за то, что он доставил их хлеб из Якутска в Охотск, но на беду и в Якутске меньше хлеба в нынешнем году…

Илл. 38. Николай Николаевич и Екатерина Николаевна Муравьёвы-Амурские. 1860 г. (Из фондов Государственного Исторического музея).

Отъезд мой отсюда может замедлиться приездом Корсакова, тогда и ждите меня, и выезжайте из Петербурга 15 февраля; я уже больше никому не нужен, кроме бедной жены моей, которая давно меня ждёт»^[129]…

В Петербурге А.А. Болтину был предоставлен отпуск на три месяца с выездом в г. Торопец Псковской губернии, где у него была многочисленная родня.

1861 г. был отмечен крушением клипера «Гайдамак» у поста Дуэ на Сахалине. Начальник эскадры на Тихом океане контр-адмирал Лихачёв рапортом донёс командиру Сибирской флотилии и портов Восточного океана контр-адмиралу Казакевичу о том, что клипер «Гайдамак» выброшен на берег острова Сахалин в Дуэ. Доставивший рапорт лейтенант Свиньин (служивший на «Гайдамаке») «словесно объяснил, что 28 августа клипер „Гайдамак“ стоял на якоре в Дуэ для принятия угля. С утра в этот день дул NW, засвежевший к полудню до степени шторма. Клипер стоял на одном якоре, но с 9 часов утра имел пары разведёнными. Около часа пополудни лопнул канат при действии машины; тотчас же бросили другой якорь и вытравили его цепи до 45 сажень. Но почти с этого времени клипер начал претерпевать удар о грунт, и при одном из них клипер потерял задний ахтер-штевень^[130] с рулём и винт. В таких обстоятельствах командир признал, с помощью парусов, идти на берег на мелководье. В настоящее время воды около ахтер-штевня 5 фут, а у фор-штевня^[131] 4 фута. В клипере воды 42 дюйм»^[132].

Казакевич сразу же послал из Николаевска в Дуэ транспорт «Манчжур» с запасом провизии, рогатого скота, зимней одежды для команды и строительными материалами для работы у клипера.

На транспорте были командированы в Дуэ военный инженер штабс-капитан Овсеенко и корабельный инженер-подпоручик Титов. Командиру клипера «Гайдамак», капитан-лейтенанту Пещурову^[133], предписано «по соображении рабочих средств с положением клипера и той опасности, которой подвергается судно на отмели от наносимого зимой льда, принять меры к сохранению клипера и, если представляется возможным и нужным, сделать кругом его ряжевое ограждение».

20 сентября в Дуэ пришёл пароходо-корвет «Америка». А.А. Болтин совершил кругосветное плавание на фрегате «Паллада» в 1852-1854 гг. вместе с А.А. Пещуровым, который исполнял обязанности адъютанта вице-адмирала Е.В. Путятина. Он очень хотел помочь своему сослуживцу, были поданы буксиры на «Америку», но погода, «засвежевший ветер» принудили уйти «Америку» из Дуэ.

Илл. 39. Клипер «Гайдамак». С картины В. Шиляева.

Всю зиму команда клипера готовила его к снятию весной с мели. В мае 1862 г. попытки снять «Гайдамак» с мели продолжились. Усилия транспорта «Японец», корвета «Калевала», пароходо-корвета «Америка», команды «Гайдамака» наконец принесли результат. З0 мая «Гайдамак» вышел на чистую воду и был отбуксирован «Америкой» в Де-Кастри. Винт «Гайдамака» был поднят корветом «Калевала» и потом вместе с цилиндрами и другими вещами клипера перевезён на том же корвете в Де-Кастри. После ремонта в Шанхае клипер ещё долго и полезно служил в российском военном флоте.

Илл. 40. Крест и часовня у с. Дуэ в честь сошествия на берег святителя Иннокентия. Фото Г. Н. Смекалова.

Из Николаевска на клипере «Гайдамак» пассажиром направлялся на Камчатку архиепископ Камчатский, Курильский и Алеутский Иннокентий, будущий митрополит Московский и Коломенский. В 1977 году Русская Православная Церковь причислила его к лику святых, как великого миссионера. Несколько дней после аварии святитель пробыл в Дуэ, а затем прибывший на «Америке» начальник Тихоокеанской эскадры И.Ф. Лихачёв забрал его в Японию, откуда архиепископ Иннокентий отправился на Камчатку. В честь 150-летия сошествия святителя на сахалинский берег и к 155-летию основания поста Дуэ Сахалинское молодёжное православное братство Александра Невского установило здесь памятный крест и возвело часовню, которую 16 июля 2011 г. освятил епископ Южно-Сахалинский Тихон. Здесь ежегодно проводится православный молодёжный лагерь. Место активно посещается туристами^[134].

1862 г. стал памятным для А.А. Болтина. 17 февраля него родился второй сын, Арсений, а 5 мая Александр Арсеньевич произведён в капитаны 2-го ранга. 1862–1863 гг. прошли в заграничном плавании. В его Дополнительном послужном списке отмечено: «В 1862 г. на пароходе-корвете «Америка» сам Командиром с 15 мая в заграничном плавании по 30 сентября 1863-го, а 14-го сентября того же года в протоке Пальво спустил флаг и вымпел, окончил компанию»^[135].

В начале мая 1863 г. «Америка» стала на капитальный ремонт в г. Нагасаки. Предстояла сложная работа по замене котлов. А.А. Болтин доносил в рапорте из Нагасаки от 21 июля 1863 г.: «По приходе в Нагасаки тотчас же принял котлы и, получив позволение от японского правительства склёпывать их на казённом заводе своими людьми, немедленно приступил к работе; пароход поставил у самого завода, сгрузил с него орудия, порох и запасные вещи.

Так как надобно было переменить местами верхнюю палубу, особенно под орудиями, и вынимать старые котлы, то команда, гг. офицеры и я перебрались на берег в отведенное губернатором место – деревню Иноса, на стороне бухты противуположной городу, где уже были выстроены японским правительством казармы для команд судов, исправлявшихся здесь прежде»^[136].

В это время обострились отношения англичан с японцами. Англичане требовали удовлетворения за убитого своего подданного Ричардсона. Носились слухи о неизбежности войны. В Нагасаки стали появляться английские военные суда.

В это же время неожиданно прибыл в Нагасаки командующий Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал А.А. Попов. На корвете «Богатырь», на котором А.А. Попов следовал их Новой Каледонии в Шанхай, скоропостижно умер англичанин Коркоран, учитель английского языка при гардемаринах. Корвет направился в ближайший порт Нагасаки, чтобы предать англичанина земле, но за 30 миль до порта на «Богатыре» вышла из строя машина. Пришлось вызывать баркас, чтобы отбуксировать корвет в порт. Дальнейшее А.А. Попов так изложил в рапорте: «Здесь я нашёл пароход „Америка“, занятый сборкой новых паровых котлов. Так как недостаток средств в Нагасаки не обещал скорого окончания этой работы, а пароход, сверх того, требовал осмотра в доке, то и не предвиделось вероятия, что он мог поспеть в Николаевск до закрытия льдом Амура, а потому я, по внимательном осмотре паровых котлов, признанных механиками негодными, нашёл возможным исправить их и отправиться с пароходом лично в Шанхай, чтобы во время сборки котлов в Нагасаки он мог быть осмотрен в доке.

Механики, принявшись усердно за дело и работая день и ночь, изготовили пароход через четверо суток; так что на шестой день моего прибытия в Нагасаки он буксировал „Богатырь“ в Шанхай»^[137].

В Нагасаки А.А. Попов оставил командира «Америки» А.А. Болтина, старшего механика штабс-капитана Маюрова, одного унтер-офицера и 30 человек матросов, вольнонаёмного слесаря и фельдшера, всего 33 человека, поставив им задачу завершить работу по сборке новых котлов к 15 июля.

Временным командиром на «Америку» А.А. Попов назначил старшего офицера корвета «Рында» лейтенанта В. Збышевского.

Прибыв в Шанхай, пароходо-корвет был поставлен в док и ему заменили утерянные за время эксплуатации медные листы обшивки. Корпус местами нуждался в конопачении, были и другие необходимые по ремонту работы. Всем этим тщательно занимался временный командир «Америки» лейтенант В. Збышевский. И вдруг случилось непредвиденное. Збышевский… исчез. Его искали два дня, но нигде следы лейтенанта не обнаруживались. Вскоре всё прояснилось из письма Збышевского начальнику отряда судов в Китайском и Японском море капитану 2-го ранга П.А. Чебышеву. В это время в Польше набирало силу шляхетское восстание 1863-1864 гг. за восстановление Польши в границах 1772 г. Поляк Збышевский писал, что в таких условиях он не может продолжать службу в русском флоте «против своих убеждений».

Дезертирство Збышевского вызвало большой резонанс, дело дошло до императора. Управляющий Морским Министерством Н.К. Краббе докладывал Александру II: «С глубоким прискорбием, поставляю долгом доложить Вашему Императорскому Величеству, что Старший офицер находящегося в составе эскадры Тихого Океана корвета „Рында“, Лейтенант Збышевский, назначенный временно командовать пароходом „Америка“, изменил Русскому флагу и, оставив вверенный ему пароход, скрылся в Шанхае, где не могли его отыскать.

Збышевский, – родом Поляк, – считался одним из образованнейших и способнейших молодых офицеров нашего флота, и хотя происхождение, а может быть отчасти и характер его, не внушали особого доверия непосредственному его Начальству, но без сомнения Свиты Вашего Величества Контр-Адмирал Попов тем менее мог предполагать возможность бегства Збышевского, что в тех отдалённых краях он должен был находиться вне всяких влияний Польского нравственного гнёта.

Из представляемых при сём копий с донесения Командира корвета „Богатырь“ Капитана 2 ранга Чебышева и приложенного к нему письма Збышевского Ваше Императорское Величество соизволите усмотреть подробности этого печального происшествия, которое, насколько мне известно, впервые встречается в летописях нашего флота.

Генерал-Адъютант Н. Краббе /подпись/

13 сентября 1863 г.»^[138]

Прочитав донесение Управляющего Морским Министерством, Александр II с горечью наложил резолюцию «Крайне грустно».

На имя В. Збышевского был наложен запрет. Он не упоминался ни в документах, ни в публикациях в царской России. Эта традиция сохранилась и в советское время. Только сравнительно недавно появились две интересные работы Н.А. Гоц и В.А Врубеля, где на архивных источниках излагаются те далёкие события и прослеживается дальнейшая судьба В. Збышевского^[139].

6 июля вернулся в Нагасаки пароходо-корвет «Америка». Его привёл старший офицер лейтенант Нелединский. К этому времени новые котлы были готовы и пробу выдержали хорошо. Всё обошлось, как отмечал А.А. Болтин, «баснословно дёшево, то есть 700 долларов, потому что всё сделано своей командой и 4-мя японцами; за эту работу в Шанхае или Гонконге взяли бы не менее как от 15 до 20 тысяч долларов»^[140].

Поставив новые котлы, «Америка» вышла в Николаевск, где с 30 сентября продолжалась обычная работа. Навигацию закончили 14 октября 1863 г.

Пароходо-корвет «Америка» был военным судном, поэтому, помимо обычной работы, там всё время проводилась учёба нижних чинов к боевым действиям. Время от времени проводились инспекционные проверки и смотры. Один из таких смотров был проведен 18 августа 1864 г. Интересна сохранившаяся записка об этом смотре, который провёл командир Сибирской флотилии и Портов Восточного океана контр-адмирал П.В. Казакевич: «На пароход „Америка“, прибыли в 10 ч. 10 м. После осмотра команды её распустили, и в 10 ч. 14 минут свистали по вахтено во фронт.

При перекличке № 22 отозвался во 2-й вахте, на № 26 отозвалось двое.

После того осмотрено судно. Всё в должном порядке и чистоте.

В 10 ч. 2 м. пробита полная тревога и вслед за тем … через 2 ½ м. доложено о готовности крюйт камеры^[141].

Через 5 м. орудия готовы открыть огонь.

№ Для действия бомбовым орудием канаты убираются к борту. Это было сделано до смотра. Без такой подготовки изготовление бомбового орудия замедлилось бы при выносе при тревоге абордажного орудия. Оно устанавливается, где … особого приспособления для того не сделано.

При тревоге на марсе коск (?) не подымают, топоров на ванты не кладут, для чехления перебитых брасов, фалов и т.п. снастей нет никаких приспособлений. Боевой сетки нет. Пробок для затыкания пробоин нет.

В 10 ч. 26 м. 20 с. Приказано подавать ядра, к бомбовому орудию

1-е принесено через 1 м. 20 с.

2 после этого через 2 – 30 с.

3 ─ ─ ─ ─ 2 – 10 с.

В 10 ч. 27 м. 45 с. приказано подавать картузы.

К бомбовому орудию 1-й подан через 1 м. 45 с.

2-й после того чер[ез] 0 м. 45 с.

3-й ─ ─ ─ ─ 0 м. 50 с.

В 10 ч. 28 м. 30 с. Приказано подать бомбы.

1-ю подали через 0 м. 35 с.

2-ю после того ─ 0 м. 25 с.

3-ю ─ ─ ─ ─ 0 м. 30 с.

Осмотрен: бомбовый погреб, удобен во всех отношениях.

Осмотрена крюйт камера. Признано необходимым сделать в дверях форточки.

В 10 ч. 36 м. 30 с. Перекат и бортовое орудие приказано зарядить, готово к прицельному выстрелу через 1 м. 30 с.

В 10 ч. 39 м. 20 с. Вызвана 1-я абордажная партия, собрались и сделана поверка через 1 м. 50 с.

№ Некоторые рекрута надевая оружие и амуницию во фронте, были готовы от вызова партии 3 минуты.

Приказано зарядить ружья, что исполнено в 1 м. 40 с.

Партия направлена на нос, на правый борт и приказано открыть огонь по палам.

Начальником партии не было объявлено дистанции, матросы стреляли без должного прицеливания, не обращая внимания на возвышение прицела. Много выстрелов легло на половинном расстоянии. От торопливости при насаживания капсуль, много осечек. Капсульных сумок нет. Пистолетных патронов вовсе нет на пароходе.

В 10 ч. 43 м. 25 с. Вызвана стрелковая партия.

При сборе партии и раздаче патронов шли разговоры между матросами.

Партия собралась за 15 с., а ружья заряжены через три минуты.

Партия направлена к действию по палам с кожухов парохода.

Всё замеченное при стрельбе 1-й аборд[ажной] партии, относится и до стрелковой.

В 10 ч. 49 м. 30 с. вызван резерв. Собрался и ружья заряжены через 2 м. 30 с. Резерв направлен к действию с носу с правой стороны.

Относительно стрельбы замечания те же, в 10 ч. 54 м. пробит отбой.

В 10 ч. 56 м. вызвана прислуга к бомбовому орудию, произведено примерное учение.

В 11 ч. вызваны пожарные партии звоном в колокол.

Собрались через 1 м. 30 с.

Помпы не действовали.

Ручные брандспойты при действии ими не дали воды ни сколько.

Пожарные партии направлены на корму и за исключением помпы и брандспойтов действуют расторопно.

По приказанию шлюпки на воду, одна спущена и отвалила через 1 м., другая через 2 м.

Шлюпки возвращены и подняты на боканцы, одна … (там заложены в переверт). Приспособление коута на боканце, для направления лопаря найдено неудобным, – перетирает лопарь, а через это и затрудняется самый подъём.

Приказано пожарным партиям разойтись и убрать всё на место, исполнено в 1 минуту.

В 11 ч. 8 м. Вызваны все наверх, отдать паруса для просушки. Снимают с парусов чехлы.

Через 40 сек. Команда к вантам, а через 2 м. отдавай.

Весь манёвр исполнен в 4 м. 30 с.

№ На левом ноке не было матроса, чтобы отложить берель. При работе идут разговоры.

Команда собрана во фронт. Адмирал изъявил своё удовольствие командиру и офицерам и поблагодарил команду (состоящую больше из рекрутов); – Отвалил от борта в 11 ч. 15 м. …

Взяв в расчёт, что на обоих судах большая часть команды состоит из рекрутов, и судя по времени плавания, Его Превосходительство ожидает, что при постоянных занятиях суда в боевом отношении и вообще в практических учениях и в системе расписаний примут тот вид, какой требуется от исправных военных судов. За успехи же, сделанные в столь короткое время, Его Превосходительство изъявляет свою благодарность Командирам парохода „Америка“, Капитану 2 ранга Болтину и винтовой канонерской лодки „Морж“ Капитан-Лейтенанту Линдену»^[142].

В конце мая 1865 г. на пароходо-корвет «Америка» получил назначение выпускник Николаевского Морского училища, будущий прославленный адмирал русского флота Степан Осипович Макаров. Следует несколько подробнее остановиться на этих годах в биографии выдающегося учёного и флотоводца.

С.О. Макаров родился 27 декабря 1848 года в г. Николаеве в семье прапорщика, начинавшего службу рядовым матросом. Вскоре отца переводят в Николаевск-на-Амуре, где в 1858 г. юный Макаров поступает в Морское училище. Хотя в училище занимались всего 12 кадетов, но обучение было организовано серьёзно. Руководил училищем опытный гидрограф подполковник В.М. Бабкин, помогал ему подпоручик Ф.К. Якимов. К преподаванию в училище постоянно привлекались свободные от службы опытные офицеры. А каждое лето кадеты старшего отделения проходили практику на судах Сибирской флотилии.

Степан Макаров быстро обратил на себя внимание преподавателей и военного губернатора Приморской области и командира Сибирской флотилии П.В. Казакевича, часто бывавшего в училище, своими способностями, самодисциплиной, отличной учёбой. Он стал любимцем П.В. Казакевича и по его приказу был назначен флагманским кадетом, что дало возможность побывать во многих крупных портах тихоокеанского побережья России, Америки и Японии^[143].

В 1861 г. 17 мая – 27 июня, на клипере «Стрелок» под командой капитан-лейтенанта В.М. Сухомлина С. Макаров плавал из Николаевска в залив Де-Кастри, пост Дуэ и обратно в Николаевск.

В 1861 г. 27 июля – 15 октября, на винтовом транспорте «Манджур» под командой капитан-лейтенанта А.К. Шефнера плавал из Николаевска в залив Де-Кастри.

В 1862 г. 20 мая – 28 сентября, на винтовом транспорте «Манджур» под командой капитан-лейтенанта А.К. Шефнера плавал из Николаевска в залив Д-Кастри и пост Дуэ.

В 1863 г. 10 мая – 16 июня, на шхуне «Восток» под командой капитан-лейтенанта В.И. Рыкова плавал в залив Де-Кастри и пост Дуэ.

В составе Эскадры Тихого океана под флагом вице-адмирала А.А. Попова плавал к берегам Северной Америки 10 мая – 16 июня 1863 г., на кораблях:

На винтовом клипере «Абрек», 7 – 15 июля 1863 г.

На корвете «Богатырь», 2 августа 1863 г. – 19 мая 1864 г.

На пароходе Российско-Американской компании «Александр II» пришёл из Ново-Архангельска в Аян, май – 4 июля 1864 г.

На винтовой канонерской лодке «Морж» под командой капитан-лейтенанта А.М. Линдена перешёл из Аяна в Николаевск, 4 – 9 августа 1864 г.^[144]

В этом же году на пароходо-корвете «Америка» под командой капитана 2 ранга А.А. Болтина плавал из Николаевска в залив Де-Кастри, пост Дуэ, Владивосток и Хакодате. Все свои впечатления С. Макаров аккуратно заносил в дневник, который многие годы был его сокровенным собеседником. Об А.А. Болтине он писал в дневнике: «Александр Арсеньевич управляется с „Америкой“ чрезвычайно хорошо, приятно посмотреть, как он подходит к какому-нибудь судну, как проходит от поднятых на боканцах шлюпок не более как на один фут.

На „Америке“ я стою четвёртую вахту, при аврале на баке и командир четвёрки»^[145].

Илл. 41. Кадет Морского училища С. Макаров. Фото выполнено в заграничном плавании.

В некоторых публикациях авторы пишут о какой-то неприязни, возникшей между С.О. Макаровым и А.А. Болтиным, это не соответствует действительности. Хорошо подтверждает это и переписка А.А. Болтина с лейтенантом С.О. Макаровым, командиром парохода «Великий князь Константин», в 1870-е годы.

Сохранились страницы шканечного журнала пароходо-корвета, заполненные рукой Степана.

Илл. 42. Страница из шканечного журнала пароходо-корвета «Америка», заполненная рукой курсанта Морского училища С. Макарова. (РГА ВМФ. Ф.17. Оп. 1. Д. 264. Л. 33 разворот)

В апреле 1865 г. Макаров окончил Морское училище. 25 апреля он записал в дневнике: «Однажды, кажется даже в субботу, идя от Стоюнина, я встретил г. Линднбека – старшего механика с „Америки“.

– Ну, уж я вас подожму, я говорил, что буду на экзамене, и – буду, – сказал он, смеясь. – Назначена комиссия для проэкзаменования кадет, презус комиссии – Болтин, членами – Шефнер, Линден, Суслов, Телегин, Нелединский, Наумов, Клыков, Гек, Цирус, Соболевский и я, так что вы поддержитесь»^[146]. Все экзамены С. Макаров выдержал очень хорошо. Иногда на экзамены приходил П.В. Казакевич. И вскоре контр-адмирал поздравил кадета Макарова с выпуском из училища и присвоением ему звания кондуктора. Молодой кондуктор был назначен для дальнейшего прохождения службы на пароходо-корвет «Америка», хорошо ему знакомый.

^[147]

Он прибыл на «Америку» в весьма сложное для судна время. Пароходо-корвет осенью 1864 г. поставили на зимний отстой в обширный и удобный плёс ниже мыса Мео. Там же поставили и винтовой транспорт «Манджур». Зимой в Приамурье выпали обильные снега, а ранняя весна дала резкий приток талой воды в русло. Ледоход проходил при широком разливе и торошении льда, создав у мыса Чнырах плотный затор. Но вскоре схлынувший вал поставил корабли на грунт. Команде приходилось часами работать в холодной воде. В дневнике Макаров отметил: «Несмотря на всё это, команда работает бодро, старшие матросы, работая за двоих, подают пример молодым, не было слышно ни малейшего ропота, хотя бывали случаи, когда команда не видала подле себя офицеров, которые, по моему мнению, должны были показывать пример команде»^[148].

После окончания работ по снятию с мели «Америки» Макаров составил подробное описание действий экипажа. На этот доклад обратил внимание контр-адмирал П.В. Казакевич, предложив опубликовать его, но природная скромность молодого моряка взяла верх. Так он и остался в рукописи.

В течение навигации 1865 года «Америка» выполняла почтовые поручения и была задействована в гидрографических работах под руководством лейтенанта К. С. Старицкого. Служба у Макарова шла своим чередом. Иногда за мелкие упущения ему доставалось от командира Болтина, но он всегда делал правильные выводы. 10 августа 1865 г. Макаров был переведён на флагманский корвет «Варяг», перед ним открывалось большое будущее.

27 марта 1866 г. Болтин произведён в капитаны 1-го ранга и в том же году получил перевод на Балтийское море. Отъезд задержался из-за болезни, но в 1867 г. он сдал корабль преемнику лейтенанту В.Н. Наумову и выехал в Петербург. Служба на Дальнем Востоке была закончена.