– Что, совсем плохо? – спросила аптекарша. Алинка опустила голову, кивнула.

Не разбирая дороги, девчонка бежала из аптеки, прижимая пакет с лекарством. У салона, что недавно пристроили к артельному швейному цеху, дорогу загородила бортовуха – рабочие выгружали рулоны материи. Алинка, торопливо обходя машину, бросила взгляд на витринное окно. – «О-о… Как-кое платье!.. Нич-чего себе!» Девушка приостановилась, подошла. – Миловидная кукла-манекен в чёрном платьице с белым ажурным воротничком и манжетами на рукаве улыбалась кому-то, глядя пушистыми ресницами поверх Алинкиной головы. Прильнув к стеклу, Алина заворожённо рассматривала платье – «Вот это да… Вот бы… мне такое… с теми чёрными лакировочками…»

Мама в прошлый раз на барахолке купила дочке совсем ещё новые туфельки, а подходящей юбочки или платьица не нашла. Так Алина ни разу лакировочки-то и не надела. «А ведь под туфли-то как раз и подошло бы это платье…» Девушка живо представила себя вместо манекена… Ой, какая она была бы хорошенькая! – Чёрный шёлк красиво бы оттенял белую кожу, пепельные волосы… «Ха! Девки в группе сдохли бы от зависти! А уж Вовка-а… вообще, с ума сошёл бы, точно! Да… И капрончик-паутинка есть под лакировки!»

Алинка забыла всё на свете. «Платье, платье… Вот купить бы…» Подойдя ближе, она увидела ценник. «Ничего себе, дороговизна какая!..» Девушка закусила губы. «Где взять деньги?.. Ещё и мать слегла… Бабушкина пенсия… ой, «пенсия» – одно название! на хлеб и то не хватает. Была бы хоть у меня стипендия – можно было бы добавить. Но… трояков наловила – стипендию не дают… Вот так всегда: захочешь чё-то, как у людей… а денег вечно нет! Чёртова жизнь… – девушка вздохнула. – Ну и ладно, куда щас в этом платье-то пойдёшь – мамка болеет. Да… умрёт наверно… Охх… конечно, умрёт… – Алина всё стояла у витрины не в силах оторвать взгляда от красивого платья. – А… а в чём я её хоронить-то пойду?., вот именно, в чём?.. – Она задумалась. – Хм, как это «в чём»? Вот же платье! И такое красивое! Как на меня сшито! Да с ту-уфельками-лакировками… О-о-о!..» – Алина снова посмотрела в витрину. Кукла в роскошном платье равнодушно улыбалась. «Ммм… платье… денег-то нет же… нет денег, как всегда! Мамка на трёх работах пашет, а денег вечно нет! – всё более раздражаясь, думала Алинка. Она готова была вот-вот заплакать. Мысли о платье не давали покоя. – Продадут!.. Продадут же! Чё же делать-то?..»

Она приплелась домой, бросила на стул у маминой кровати пакет с лекарством. Рядом топталась бабушка-Ефремовна. За столом братишки готовили уроки.

– Алинушка, подай-ка полотенце, сичас врачи приедут укол матери ставить.

– Да подожди ты… со своим полотенцем… – всхлипнула Алинка.

– Рази случилось чего?.. – Ефремовна с испугом посмотрела на внучку поверх очков. – Чего случилось-та?..

– Купят! Сейчас купят… понимаешь?!

– Чего вёньгашь? Скажи толком, кто купит? чего?

Внучка, всхлипывая, рассказала, какое чудесное платье она только что видела: чёрное с белым ажурным воротником!

– У меня и туфли к нему есть… и капрон… знаешь, как мне будет красиво! – слёзы градом полились из голубых Алинкиных глаз.

Ефремовна так и села на стул. Оклемавшись маленько, сдавленно воскликнула:

– Постыдись, Алинка! Какое платье?! Да ведь каждая копейка на счету, ты же сама знаешь – матери лекарство надо.

А мать былинкой лежала с полуоткрытыми невидящими глазами, обнажив зубы в лёгком оскале. Казалось, она не слышала ничего.

– Дай… деньги… дай… – не сжимая губ, прошелестела мать.

Бабка, качая головой, приподняла подушку больной, вытащила оттуда деньги и подала Алинке: «Гос-споди, прости и образумь…»

* * *

Весь курятник вышел на проводы Алинкиной матери. Ефремовна, обливаясь слезами, хромала за похоронной машиной, подтаскивая ревматизменную ногу. Рядом испуганно семенили Алинкины братишки с гвоздичками. Следом с букетом алых роз плыла Алина в чёрных лаковых туфельках, изящном чёрном платье с ажурным воротничком. Чёрный шёлк красиво оттенял её белую крепкую шею и грустные голубые глаза.