В свои восемь с половиной лет Миле не приходилось ещё бывать в селе Старояшкино, где родились, провели детские и школьные годы её бабушка Вера и дед Володя. Там и друг к дружке они потянулись, чтобы потом, в городе уже, выучившись, свадьбу сыграть, сыночка Диму, Милиного папу, родить.

Став горожанами, Вера Петровна и Владимир Иванович не забывали свою малую родину. При первой возможности приезжали к старикам-родителям по хозяйству помочь. Конечно же и в Осинках – сельской рощице – побывать, родниковой водой там в жару охладиться; прогуляться по простроченным среди зарослей тропинкам ещё одного зелёного островка – Вётлам, прославленным на всю округу грачиным гвалтом…

Когда не стало родителей Веры Петровны, избу не продали. Заботиться стали о ней. Огороду не дали амброзией и бурьяном зарасти…

Из областного города, где Мила с рождения жила, дорога до родной деревни бабушки Веры и дедушки Володи была неблизкая. К тому же, при отсутствии своего транспорта, и довольно затруднительная. Приходилось поездом две с половиной сотни километров до станции Бузулук ехать и дальше ещё с четверть того – автобусом. До самого их села если. Чаще он только до райцентра Грачёвки ходил, откуда на остатние пятнадцать километров попутку ловили. Поэтому бабушка с дедушкой внучку с собой не брали. «Маленькая ещё, – говорили. – Успеется!»

Миле не хотелось ждать. В предмайские сборы деда Володи в село настойчиво попросилась:

– Возьми меня, дедуля. Не маленькая уже, первый класс заканчиваю. Хочу на коров посмотреть, парного молочка попить.

– Отчего бы не взять, – не сразу отказал ей дедушка. – Только несподручно в этот раз. Некогда будет тобой заниматься. И домашней работы накопилось, и рыбалка с ночёвкой намечена… Да и у тебя сейчас забот невпроворот. Учёбу надо достойно завершить. С тройками в село негоже заявляться. Скажут, такая девочка миленькая, а оценки совсем некрасивые!

Он обнял разом погрустневшую, зашмыгавшую было курносеньким носиком внучку:

– Не переживай! С бабушкой скоро поедешь. Не на три-четыре дня, как со мной, а на пару месяцев самое малое. С началом твоих каникул и соберётесь. Устраивает?

– Ладно, подожду, – согласилась Мила с доводами деда.

В оставшееся до конца учёбы время, помня дедушкины слова, в школе старалась, чуть было в отличницы не выбилась. Но с первых же дней каникул стала торопить бабушку с поездкой в деревню, дедушку в помощь подключила:

– Обещал ведь!

– Я только за, – поддержал тот.

Не устояла Вера Петровна перед ними:

– Уговорили. Завтра и поедем.

– Ура! – запрыгала, захлопала в ладошки Мила. – Наконец-то!

Прокатиться поездом пожелала.

– На нём долго ехать, – не согласилась Вера Петровна. – Целых шесть часов!

– Зато не укачает, как в автобусе. И от бензина не затошнит.

– К тому же, – продолжала отговаривать её бабушка, – в Бузулуке на автобус нам нужно успеть. Поезд же отправляется рано утром. А тебя ведь, соню-засоню, не поднимешь.

– Я встану. В поезде досплю.

Вера Петровна подивилась настырности внучки. Частенько потакавшая её капризам, и на этот раз чуть было не уступила. Но вовремя вспомнила, что ей в Пенсионном фонде непременно надо быть завтра с утра.

– Не получается на завтрашний поезд, – сказала она. – Откладывать на послезавтра – не резон: время теряем. Так что едем в обед на «газели». Её как раз на днях до Грачёвки напрямую пустили. Часа за четыре туда докатим. А там до села рукой подать.

Увидев наплывшую на Милино личико тучку неудовольствия, добавила:

– Если не согласна со мной на «газели» трястись, жди дедушку. Ему ехать на поезде сподручнее. Он, как железнодорожник, льготный проезд имеет. И тебе, школьнице, на каникулы хорошая билетная скидка на поезд предусмотрена, чего нет на «газели». Как, дед, на это смотришь?

– Я не против. Только вряд ли скоро вырвусь. Хотя буду стараться скорее со своими делами справиться, – ответил Владимир Иванович. – Придётся тебе, внученька, малость потерпеть с поездкой на поезде. Подождёшь?

– Нет уж! С бабулей поеду. Выдержу тряску.

– Тогда собирай сумку, – распорядилась бабушка. – Тёплую одёжку положи. Не на день едем. Всякое с погодой приключиться может…

Желающих ехать на «газели» до Грачёвки оказалось с избытком. Обилечивал сам водитель. Хорошо, Владимир Иванович пораньше на вокзал приехал, лучшие места для них занял.

…Мила сидела у окошка на втором ряду, живо интересовалась увиденным.

– Какой длиннющий! – удивлялась мосту через реку Сакмару на выезде из города.

– Ого, сколько высоких огоньков! – показывала на трубы-факела, когда проезжали мимо газзавода. – Кто их зажигает?

– Гора на горе… Тяжело, наверно, машинам на крутизну взбираться? – беспокоилась на холмистом Сыртовском перевале.

Вера Петровна старалась доходчиво, в силу своих знаний отвечать на вопросы внучки и на другие достопримечательности её внимание обращала.

Налюбовавшись проплывающими за стёклами микроавтобуса быстро сменяющимися картинами, Мила незаметно задремала. Несмотря на неприятную тряску на некоторых ремонтируемых участках асфальтовой трассы Оренбург – Самара, вскоре она, приткнувшись головой в колени бабушки, уснула.

После районных посёлков Переволоцкого и Новосергиевки по недавно проложенной окружной, огибающей город Сорочинск, с трассы свернули на Грачёвку.

Вера Петровна удивилась водителю, рискнувшему на короткую, но, по слухам, очень плохую дорогу. И несмотря на это, конечно же обрадовалась:

– Через Покровку поедем. А это уже близко к дому. Правда, попутку до нашего села на кузьминовском повороте ждать придётся. Зато не надо через Бузулук высиживать лишнюю сотню километров и в село от райцентра потом транспорт искать за немалые для пенсионерки деньги…

– Опять большая река, – прервала её мысли как раз у сорочинского моста проснувшаяся Мила. – Как называется?

– Самарка, – пояснила Вера Петровна. – Она значительно меньше Сакмары, которую проезжали. Но известна тем, что в саму Волгу впадает. Слышала о такой великой реке?

– Учительница рассказывала. Матушкой её называла, – оживилась Мила. – Она, как и папа, родилась на Волге, очень её любит.

– Да, папка твой – настоящий волжанин. В каких-то ста метрах от волжской воды роддом стоял…

Короткая дорога оказалась не только тряской, ещё и глухой. На довольно длительном пути даже маленькой деревушкой ни разу не пахнуло. Лишь насосы-качалки да редкие сооружения нефтяников прорисовывались за жидкими лесопосадками.

– Здесь всегда глухомань была. Иногда охотники тревожили эти места, – показывала Вера Петровна внучке на внушительные, кое-где поросшие лесочками холмы, мимо которых проезжали. – Дорогу же эту не так давно нефтяники проложили как времянку, для своих надобностей. Но, как говорится, нет ничего постояннее, чем временное. Нефтяники и сами сейчас, по окончании буровых работ, ею пользуются – контролируют свои качалки и разные другие установки. Для их больших машин дорожные ухабы и рытвины нипочём, потому даже о простейшем ямочном ремонте они не очень-то беспокоятся. А сорочинским и грачёвским дорожникам, прямого отношения к этой трассе не имеющим, на неё ни копейки не выделяется. Ездить же все ездят по ней, по существу бесхозной…

Только на территории Грачёвского района, о чём информировал дорожный указатель, показалось первое от Сорочинска поселение.

– Деревня Покровка, – продолжила свои пояснения Вера Петровна. – Совсем рядом она с нашим селом. Здешние ребята со мной в одном классе учились, мимо Казённого пруда в нашу среднюю школу ездили. Автобус «Бузулук – Покровка» в то время через наше село дважды в день ходил. После прокладки нефтяниками этого вот асфальта его маршрут резко изменился. Через другой пруд стал он проходить. Вот мы к нему и подъезжаем, – она показала на тянувшееся от Покровки водное пространство с рыбаками на берегу. – Скоро и Кузьминовку проедем. На Ильмень-речке она стоит, что от нашего села течёт. Столетие назад волостным селом Кузьминовка была. В твои годы ходила я сюда, в здешних посадках смородину собирала. Две улицы, помню, тогда в деревне были. Теперь в ней всего несколько домов осталось…

Когда проехали мост через Ильмень, Вера Петровна засобиралась, попросила водителя остановиться на повороте на Старояшкино.

– Сидите, – отозвался водитель. – До места отвезу, как договаривались с вашим мужем. Он и попросил меня прокатиться по этой короткой дороге, будь она неладна!

«Джентльмен! – благодарно оценила Вера Петровна заботу мужа. – Хотя мог бы и сказать о своей договоренности с водителем, без сюрприза для меня обойтись…» Повеселела она, к внучке обратилась:

– Здесь каждая ложбинка, каждый взгорок мне знакомы. Шихан-гора, к примеру. Вон она впереди высится. И речка Ильмень, само собой. Внизу она деревцами да кустарниками и камышовыми зарослями отмечена. Раньше просёлочная дорога от Кузьминовки совсем рядышком с ней пылила. Потом уже нефтяники выше асфальтную проложили. Спасибо сельсоветовской главе Валентине Герасимовне, что в обход села. Она, будучи в то время республиканским депутатом, на этом настояла…

Быстренько до села домчали. Вера Петровна попросила водителя остановиться у водонапорной башни. Тот же от неё уверенно свернул с пригорка вниз:

– Знаю, куда править. Не раз Владимира Иваныча из Грачёвки привозил.

«Оказывается, они знакомы. Потому и не отказал, – подумала Вера Петровна. – Тем лучше для нас с внучкой».

Мила оглядывала хорошо видимую с пригорка улицу с близко стоящими другу к другу домами, которые показались ей во многом схожими. Среди них она выделила голубой дом под красной крышей с высокими берёзами в палисаднике.

«Вот бы под ними сейчас на покрывале в тенёчке полежать», – размечталась она. Словно прочитал её мысли водитель, как раз к приглянувшейся ей избе подрулил:

– С приездом!

От предложенных дополнительных денег он отказался. Вера Петровна поблагодарила его, повела внучку во двор.

Мила оглядела двор, нетерпеливо спросила:

– А где же, бабуля, корова?

– У нас нет коровы. – Вера Петровна открыла дверь веранды, стала заносить сумки. – Чтобы её держать, здесь надо постоянно жить, на зиму сено готовить…

– Жалко, – немного расстроилась Мила. – Хотела парного молочка с дороги попробовать, на поросят и кур посмотреть…

– Парного у Раи, тёти твоей двоюродной, вечером попьёшь. Вот пригонят стадо, и дойдём до неё. Там же на поросят, и на кур, и на другую живность наглядишься. У них с дядей Фаритом её вдоволь. Куры же надоедят ещё… соседские. Их, больших любителей поклевать огурцы и помидоры, из «огурешника» гнать придётся. Вон, кстати, они у забора бродят. Видишь?

– Вижу. Подойду поближе.

– Ну полюбуйся… В избу потом зайди. Пока я с вещами разберусь и есть приготовлю, на диване там поваляешься.

– Лучше на дворе побуду. А можно под берёзами на покрывале полежать?

– Нежелательно. Не убрано там, и местные, проходя, глазеть будут. Сейчас раскладушку вынесу, возле яблони в холодке поставлю…

…Концовка мая выдалась жаркой. Не стал исключением и Милин первый день в селе. Всё же к вечеру солнце поубавило свой пыл, и отдохнувшая с дороги Вера Петровна решила заняться огородом.

Пока она определялась с привезёнными семенами и рассадой, Мила прогуливалась по двору. Он был довольно обширный: метров тридцать шириной, по длине – и того больше. Основным строением конечно же была жилая изба с четырьмя окошками на улицу и двумя – во двор. С обшитыми доской саманными стенами, под железной крышей, она, несмотря на свой полувековой возраст, неплохо гляделась. Моложавость придавала ей крытая оцинкованным листом новая, во всю длину избы деревянная пристройка. В продолжение избяного торца шла глухая стена веранды с баней внутри и высокая, до сарая, шиферная ограда, закрывающая от соседского глаза дровяник, закуток-свинарник и туалет. От сарая, поставленного вдоль задней стороны двора, до соседской бани тянулся штакетник. От него, вдоль другого соседского забора – дощатого, до погреба с насыпным вокруг его творила земляным холмиком в два ряда зеленели несколько яблонь и дюжина вишен и слив. За этим погребом вдоль забора до мазанки на уличном углу был беспорядочно свален стройматериал. Между мазанкой и избой красовались въездные двухстворчатые ворота и такой же высоты отдельная входная дверь-калитка.

Оглядывая всё это, Мила заметила на заборе большую бело-серую кошку.

– Киса, киса, – позвала она её. – Иди ко мне, мохнатенькая.

Та приняла приглашение и, тотчас пружинисто спрыгнув, подбежала к девчонке, стала тереться о ноги, замурлыкала.

– Бабуля, – крикнула Мила. – Смотри, какая красивая кошка!

– А, Васёк пожаловал, – выглянула из веранды Вера Петровна.

Услышав своё имя, кот оставил Милу и быстро припустил к хозяйке, замурлыкал обрадованно.

– Ну, здравствуй, Васёк! Сейчас Мила тебя городским хлебушком угостит.

Кот понюхал вынесенный Милой кусочек, но есть не стал, вновь повернулся к хозяйке, требовательно замяукал.

– Не голодный, гляжу… Молочка желаешь? Не забыл, знать, мою прошлогоднюю щедрость. Ладно уж, получишь молоко, как только Рая нам вечером бидончик нальёт.

– Откуда он взялся? Расскажи, бабуля, – попросила Мила, стала поглаживать не обращающего на неё внимания кота.

– Это сынок нашей Василиски. Ты же помнишь, у нас в городе кошка жила. Крупная такая, с большим беличьим хвостом. Дедушка в позапрошлое лето её сюда привёз, мол, нечего кошке в городской квартире бездельничать, пусть лучше в деревенской избе обнаглевших мышей гоняет. На зиму здесь же у соседей оставил после того, как окотилась она. Котят, уродившихся в её красивую бело-серую масть, быстро по соседским домам разобрали, кроме одного, слабенького. За зиму котёнок этот, Васьком названный, окреп… Видишь, каким здоровячком стал? – Вера Петровна потрепала кота за уши, продолжила: – Только без матери он остался. Пропала Василиска. По всей видимости, собаки её загрызли. Не поддавалась она им, смело в драку лезла, сынка защищая… В очередной приезд мы забрали Васька у соседей. Но по привычке он больше у них и крутился. Но, проголодавшись, заявлялся к нам, еду требовал.

Васёк, словно понимая, о ком и о чём говорит хозяйка, ещё настырнее стал мяукать, пока всё же не раздобрил её. Вера Петровна нашла в углу веранды алюминиевую миску, положила в неё несколько ложечек открытой за обедом сгущёнки, разбавила водичкой:

– На, лакай из своей посуды. А нам на огород пора…

Они прошли в «огурешник», расположенный сразу же за штакетником. В бытность родителей Веры Петровны следом за сбором последних овощей его полностью вскапывали лопатами и вилами под новые грядки и лунки. Теперь же даже там, где надобно, не был вскопан. Остальную площадь занимали клубника, крыжовниковые и смородинные кусты, заросли сливы и дичающей черешни…

– Маловато здесь земли для всего запланированного мной, – прикинула Вера Петровна. – К следующему посевному сезону придётся вырубить лишнюю поросль или же, напротив, дать ей в полный рост подняться, до сплошного сада «огурешник» довести.

Пока же, до совета с мужем, решила она не в «огурешнике», а на огороде, от кур соседских подальше всё посадить.

Огород начинался сразу же за «огурешником». Когда-то он, с оградой из дубовых столбов и длинных жердин, до самой Ильмень-речки доходил, занимал полгектара чернозёма. Сейчас же была вспахана лишь часть его, порядка двадцати соток.

К нему прошли через вторую калитку в штакетнике, впритык к сараю, по тропинке мимо высоких вишен, разросшихся за боковой оградкой «огурешника» до рощицы.

Половина огорода была засажена картофелем, давшим уже первые всходы.

– Прямые ряды, ровные квадратики, – заметила Мила.

– Дедушка постарался. Он ещё лук двух видов посадил. Видишь, как солдатики в строю стоят. И чеснок хорошо поднялся, – радовалась Вера Петровна огородным всходам. – Давай и мы свой овощной вклад внесём, для начала помидорам и перцам жизнь дадим.

Они высадили всю привезённую из города рассаду, водичкой напоили.

– На сегодня достаточно, на ужин, считай, заработали! – дала отбой огородным делам Вера Петровна. – Завтра продолжим. Всяких семян понемногу повтыкаем, от моркови до арбузов…

Усталые, но довольные с огорода вернулись. Только-только руки помыли, как первые гости объявились. Родственница Веры Петровны Маша с внуком пришла.

– Вот, Мила, и первый товарищ твой, – сказала Вера Петровна. – Лёшей его зовут. Поговорите друг с дружкой, познакомьтесь. А мы с бабой Машей о своём потолкуем.

– Сколько тебе лет? – спросила Мила. – Мне восемь с половиной.

– Восемь скоро будет. А ты умеешь на велосипеде ездить? Вон он у ворот стоит.

– Могу. – Мила привычно оседлала двухколёску, по двору лихо проехалась. – Хороший велик.

– Новый…

– Лёша, идём, – вмешалась баба Маша. – Коров уже скоро пригонят, а нам ещё к тёте Зое надо зайти… Велосипед можешь Миле на денёчек оставить. Вы же с мамой завтра с утра в Бузулук к дяде Валере на день рождения едете.

– Ладно, – с явной неохотой согласился Лёша. – Бери, Мила. Только аккуратнее гоняй. У нас ведь не асфальт…

Пообещав беречь велосипед, Мила хотела немедля на нём промчаться, но Вера Петровна не разрешила:

– Успеется. Закати его в веранду. К тёте Рае пора. Вот гостинцы приготовлю и пойдём.

Вовремя они на улицу вышли. Как раз коровы по ней запылили.

– Ого, какие рогатые! – прижалась к бабушке Мила. – Не забодают?

– Нет. Смирные они. Им лишь бы еды побольше. Видишь, как жадно траву щиплют! Словно за день на пастьбе не наелись.

– А что у них под животами? На мешочки пожие, с торчалками…

– Молодчина, наблюдательная, – похвалила внучку Вера Петровна. – Выменем эти мешочки называются. В них-то как раз и копится молоко, а потом выдаивается через соски, которые ты торчалками назвала, действительно ведь торчат…

К ним подошли девочки.

– Баба Вера, это ваша внучка? – спросила одна из них.

– Внучка. Милой её зовут. А тебя – Даша, если не ошибаюсь?

– Да. Можно поиграет она с нами?

– Сегодня не получится. Мы уходим сейчас. Завтра приходите…

Пастух припозднился с пригоном коров. Загнав их по дворам, хозяева, как водится в селе, и сами в них попрятались: и подоить, и поужинать… Потому по пути к Рае никто Вере Петровне с внучкой не встретился. Только у Раиного дома крупная овчарка их поджидала, громко гавкнула при их приближении.

Мила испугалась, за бабушку спряталась.

– Не бойся! – успокоила её Вера Петровна. – Это же Валет! Он узнал меня и поприветствовал по-своему. Ну, здравствуй, дорогой! На-ка, послужи!

Поймав на лету брошенный кусочек хлеба, пёс раньше гостей протиснулся в приоткрытую калитку ворот.

– Какие люди и без охраны! – встретил их уже подходивший к калитке дядя Фарит, по-хозяйски предложил: – Проходите, проходите. А мы, признаться, и не ждали.

– Приехали вот. – Вера Петровна подала узелок с гостинцами. – Рая где?

– Доит. А вы проходите в избу. Сейчас чайку поставлю. Пока она с молоком будет возиться, душу погреем.

– Успеем ещё почаёвничать. Ты лучше внучке моей живность свою покажи. Для неё это всё впервые, интересно.

– Сделаем экскурсию! – Хозяин взял маленькую гостью под локоток, повёл к сараям. – Повезло тебе, Милочка. Как раз и свинка, и барашки приплод дали.

С распахнутыми глазами и раскрытым ртом наблюдала Мила за липнущими к мохнатым овечкам кудрявыми ягнятами. Так загляделась, что не обратила внимания на вывернувшегося из-за угла барана, вдруг вдарившего рогатым лбом в перегородку закутка, где стояла Мила. Хорошо, дядя Фарит вовремя убрал её ручки с оградки:

– Осторожнее! Этот рогатый товарищ и покалечить может. Не любит он чужих.

В свинарнике Мила любовалась шустрыми поросятками, которые при её появлении, оторвавшись от сосков развалившейся большущей матери, потянулись к ней своими маленькими пятачками. Только Мила, после барана, не осмелилась их погладить…

Хорошо посидели городские гости у гостеприимных Раи с Фаритом. Уже затемно с молоком, сметаной и творогом возвратились домой. Уставшая за день, переполненная впечатлениями Мила, едва коснувшись подушки, тотчас уснула крепким сном.

На следующее утро, только-только успела она полакомиться творожными варениками, как заявилась Даша.

– Своди-ка Милу в магазин за продуктами, – попросила её Вера Петровна. – Потом поиграете.

В магазин как раз привезли хлеб, народ собрался.

– Это чья же такая красавица? – полюбопытствовала бабка, за которой девочки в очередь встали. – Не признаю что-то.

– Из города приехала на Интернациональную улицу, – пояснила Даша. – С бабой Верой.

– С какой такой Верой?

– Бабы Сани, которую недавно схоронили, – уточнила Даша.

– Опять не совсем поняла…

– Пети Кудряша дочь, – дружно подсказали ей односельчане. – У неё муж Володя Кондрачёв. В Оренбурге они живут. Кто же их не знает! До тебя одной только никак не дойдёт…

– Всё, всё, теперь мне ясно, – сконфузилась бабка. – Стареть, видно, стала, на память слабеть. Раньше не видела её, потому и спросила.

– А вы и не могли видеть Милу, – поддержала бабку Даша. – Она в первый раз приехала…

На обратном пути Даша предложила поиграть у девочки, с которой вчера вечером к ним подходили:

– У Лены кукол, поделок всяких много.

– Ладно, пойдём к ней. Только у бабушки разрешения спрошу.

Вера Петровна не возражала:

– На обед все к нам приходите. Вкусненькое что-нибудь приготовлю.

– А можно ещё Алину с Кариной позвать? – осмелела Даша.

– Зови. Сколько же вас будет? – прикинула Вера Петровна. – Пятеро, получается. Не мешало бы ещё сыру и крабовых палочек прикупить на салатик.

– Можем ещё раз в магазин сходить, – вызвалась Даша. – Пойдём, Мила.

Мила о велосипеде вспомнила, одна решила съездить:

– Дорогу знаю. Заодно и прокачусь. А вы с Леной к моему приходу игрушки разложите.

После ухода подружки Мила, удивлённая и довольная тем, что в селе все о её бабушке и дедушке знают, поинтересовалась упоминанием о Кудряше и Кондраче.

– Кудряшом моего папу звали. Из-за мелких кудрей, как и у меня, словно специально накрученных, – объяснила Вера Петровна. – А Кондрач – это дед твоего дедушки Володи, Кондратий Илларионович, которого никто из нынешних сельчан, даже самых старых, в глаза не видел. Потому что ещё в царские времена, сто лет тому назад, он куда-то уехал из села и пропал без вести. Всё равно до сих пор всех из его родни Кондрачами кличут…

Быстро сгоняла Мила на велосипеде до магазина. По дороге домой на мостике через речку остановилась, боясь наехать на пасущихся как раз у его схода гусей с маленькими жёлтыми гусятами. Потихоньку хотела обогнуть стаю, но на неё вдруг с шипением двинулся гусак, а следом и гусыни устрашающе вытянули шеи. Сильно трухнула Мила. Хотела было и велосипед уже бросить и побежать от них назад по мостику. Да сильнее, чем за себя, за велосипед испугалась: вдруг исцарапают его гуси своими клювами, что тогда Лёше скажет? Обещала ведь в целости и сохранности вернуть! Умудрилась всё же вскочить на сиденье и резво крутнуть педалями.

– Фу! – перевела дух, когда гуси остались позади. – Как Змеи Горынычи налетели длинношеие!

– Они те ещё кусаки! – посмеялась Вера Петровна над только что пережитом внучкой. – Так-то они незлобивые. При гусятах только агрессивными становятся – берегут их, на любого кинуться готовы, кто поблизости окажется. А ты в такой период как раз и встретилась с ними. Я тоже в детстве старалась от них подальше держаться. Правда, ни разу от них не пострадала. А вот дедушке Володе, он сказывал, они надолго запомнились. С малолетства щипали его гусыни, что на яйцах сидели под кроватью, на которой он спал. Протянет спросонья ножки, а гусыня тут как тут – получите! Потом гусак частенько по двору гонял его, несмышлёныша ещё бесштанного, когда пытался с гусятами поиграть. Мамка выручала! И позже он, в школьные уже годы, от них натерпелся. В каждом дворе разводили тогда гусей, по очереди пасли. Гнали их до Казённого пруда, который на пути к Покровке, мимо неё мы вчера проезжали. Пруд и сейчас ещё не высох, на талых водах держится. Так вот, сидел он на запруде и следил, чтобы не уходили гуси далеко от воды. Особенно при созревших хлебах хлопотно было. Поле-то рядышком совсем, вдоль всего большого, длинного тогда пруда заманчиво желтело спелыми колосками. Вслед за гусаком каждая стая, вволю наплававшись и посидев на берегу, норовила зёрнышком полакомиться. Только одних от поля отгонит, глядь, другие свой запретный путь туда дружно правят. Набегается за день, к вечеру еле ноги волочит. А гуси и на обратной дороге не прочь куда-либо вильнуть, на какую-либо заманчивую дармовщину. Однажды не выдержал, как сам рассказывал, шибанул особо наглого гусака палкой по башке, считай насмерть. Хотел он выкинуть его подальше в заросли, благо крутой овраг рядом был, да не посмел. Правдивым рос! На руках до дома подбитого донёс. Пришлось родителям потом двумя гусями рассчитываться за его минутный гнев, – закончила Вера Петровна свой рассказ. – Ну ладно, заговорила я тебя. Беги к подружкам. Поди заждались уже. Через пару часов жду.

Мила вышла на улицу. Её радовало ласковое небо в безоблачной синеве, зелёная с остатками одуванчиковых золотинок сочная ещё трава вдоль дороги, доцветающие акации и сирени в палисадниках изб. К одной из них она шла во второй день пребывания в селе в свои первые школьные каникулы.