Когда ливень закончился, от четвёртой стоянки в поселение направились две женщины. Их вёл седовласый мужчина, ещё возраста непреклонного, но уже выше среднего, иным языком – шестьдесят лет.
Деметра старалась вести диалог, расспрашивать, но Аристарх был непреклонен. Он, конечно, отвечал, был любезен, но всё же не раскрывал основных вопросов, оставляя их в неведении.
Кроссовки Элеи моментально промокли и запачкались об лесную влажную траву. Она была напряжена и не чувствовала накопившейся усталости. Жители поселения были заняты своими делами, уже совсем скоро должен был начаться обед. Гостей встретили, радушно поприветствовали и пригласили к столу. Деметра негодовала, и Аристарх успокаивая, увёл её к Фотине, чтобы там всё разъяснить.
Через десять минут началась трапеза. Элея сидела с краю, в небольшом отдалении от других едоков. Над ней трепыхался пошитый на заказ красный тент из таффеты, укрывавший всех от непогоды. Потёртый и промокший, он был крепко растянут между соснами на множество верёвок, а по центру опирался на два высоких и основательных центральных столба – ЦК. На сучке одного из них висел рюкзак, с которым Агафон ходил в баню. А ниже, на длинных саморезах – множество маленьких сумочек с зубными щётками, пастами и прочими мыльно-рыльными принадлежностями. Всё это обжитое хозяйство дополняли пучки травы, висевшие на бечёвке, растянутой между столбами. В основном – синие соцветия иван-чая, но также виднелся клевер, зверобой, полынь и шалфей. За столом все дружно ели горячую солянку вприкуску с хлебом, ломтями сала и майонезом.
Хотя сидевшая справа Исидора проявляла к девушке дружелюбие, расстояние между ними подчёркивало отношение Элеи к происходящему. Она находилась в странном состоянии внутренней борьбы, чуралась всего и вся, но старалась этого не показывать. Люди вокруг активно общались и причмокивали горячим супом, Элее же всё это было мерзко, и она, как любой представитель своего поколения, пряталась в телефон, судорожными движениями листая ленту новостей, хотя интернета в лесу практически не было. Сейчас она напоминала тушканчика с южных окраин Терастии. Маленький, застенчивый зверёк, выполняющий свои действия неуверенно и при этом резко.
На одной скамье уместился весь младший состав поселения, а на другой – старший. С каждой из сторон пустовало по два места: Гермеса и Дафниса, Фотины и Деметры. В целом, обедали все дружно, Акакий сидел молча, иногда только удовлетворённо кивая, или неуверенно опуская глаза в пол, а Бохус швырялся анекдотами вперемешку с неприличным смехом; Феодора и Исидора о чем-то спорили, Агафон старался привлечь их внимание, неудачно вмешиваясь в разговор. Внезапный выкрик из избушки заставил всех притихнуть.
– Ну вас к чёрту! – совсем разгневавшись, кричала Деметра.
Общую тишину прервал Аристарх, обратившись к Элее.
– Часто она себя так ведёт? – сказал он без осуждения, но и без явной поддержки.
– Первый раз вижу… – застенчиво призналась девушка.
– Чаю хоть выпей, он у нас вкусный – предложил Аристарх, окинув её взглядом и добродушно улыбнувшись.
Элея инстинктивно ответила улыбкой на улыбку, но чая не хотела. Она вообще не хотела еды, голод, конечно, отдавался ноющей болью в желудке, но солянка выглядела ужаснее некуда. Количество глутамата – пищевой добавки Е621, именуемого также «усилитель вкуса», превышало любые нормы дозволенного. Нет такого блюда, которое нуждалось бы в усилителе, просто существуют люди, уже не способные воспринимать чистую пищу. Такая еда для них пресная и невкусная, и их можно понять, ведь с усиленной химическим образом еды слезть тяжело, как и с сахара или другого вида зависимостей. Но невозможно понять тех, кто, осознавая вред объекта (пусть ест сам, это его дело), популяризирует его и вталкивает в неокрепшие умы. Позор и стыд!
– Чай на решётке, кружку можешь взять любую – он указал рукой на обтёсанную берёзку, воткнутую в землю. На сучках висело множество разных кружек.
Из множества керамических, стеклянных и железных кружек разных форм, Элея выбрала маленькую металлическую чашку, висевшую с краю. На решётке стояло высокое чёрное ведро, рядом находился бак. По красно-оранжевым маслянистым разводам на крышке Элея догадалась, что в нём солянка. Её передёрнуло. Девушка сняла крышку с ведра и вдруг поняла, что не знает, куда её деть. Крышка, голубая снаружи и тёмная внутри, начала обжигать руки. Элея запаниковала и резко положила её на землю, к счастью, в последний момент сообразив, что сделать это нужно ручкой вниз, чтобы к внутренней стороне не налипли хвоя и земля. Взяв алюминиевый черпак из ведра, руки опять почувствовали жар. Она быстро налила чай в кружку и поместила черпак на место.
Вскоре после обеда Элея с Деметрой обсуждали текущее положение дел.
– Ну, с местным их геологом, молодым достаточно, как я поняла – рассказывала Деметра.
– А зачем же?
– Сама не понимаю, Фотина сказала: «он сам хотел» – Деметра сделала паузу, затем с обидой вспомнила и произнесла. – Она это так говорила, с таким безразличием, и так… Так надменно. Будто бы неправа здесь только я… Как можно быть такой высокомерной, у неё разве нет детей?
Преспакуль мерно переливался тёмными волнами, а за ним начиналась зона. В отдалении плавали удивительные утки, вылавливая что-то из воды.
– А что вы там кричали?
– Ну сорвалась я – виновато заулыбалась Деметра. – Разозлилась, что отпустили его… Моего мальчика – она всхлипнула.
– Здесь всё интересно – грустно заметила Элея. – Дафнис, наверное, здесь и остался по этой причине… Он всегда любил интересности.
Спустившись по ступенькам, Элея подобрала гладкий камушек и бросила по воде. Отскочив три раза, он ушёл ко дну. Разве не чудо, что камушек скользит по воде? Чудо конечно, только столь заурядное и привычное, что уже потеряло свои чудесные свойства. Ведь чудом что-то делает редкость и необыкновенность. А тут, что уж редкого, проскользил камушек и проскользил, ничего необыкновенного для живущего в этом мире человека нет.
Элея всё размышляла о том, могла бы снова быть с Дафнисом. «Нет, люди так быстро не меняются, да и то, что он вот так неожиданно сорвался, должно было когда-нибудь произойти… Не мог же он вечно сидеть на диване». Она решила с ним разговаривать сдержанно, и что особо внимания проявлять не будет. Хотя она точно понимала – если Дафнис хотя бы немного покажется тем человеком, в которого она когда-то влюбилась, то она не ручается за свои действия.
На самом деле, Элея просто очень соскучилась.
Через некоторое время все снова сидели за столом, солнце начало заползать за гору. Поскольку обед выдался плотный, к ужину была подана лёгкая фунчоза с овощами. Вдалеке от стола, за «белым домом», дымила растопленная баня, готовая встретить промёрзших Дафниса и Гермеса. Погода за весь день менялась на солнечную всего один раз и ненадолго. То ливень, то морось, то крупные и редкие капли на спокойном ветру, то мелкие и острые, на резких порывах. Погода на великом хребте Вунокорфа была самым неоднородным из всех явлений.
– Что не ешь? – спросила глава поселения таким обыденным тоном, что Элея не смогла ответить ни слова. – Я понимаю ещё солянку, но фунчозу-то…
– Не хочу… – тихо пробормотала Элея.
– Думаю, ты фунчозу в пищу не часто употребляешь?
Элея кивнула.
– А в лесу бываешь и того реже?
Элея опять кивнула. Она была ошеломлена напористостью Фотины.
– В таком случае, если к этим двум событиям добавить ещё то, что у нас ты не была вообще никогда в жизни – воскликнула она с акцентом на слово «вообще» – То есть фунчозу на ночь можно смело, такие необыкновенные ситуации нужно принимать полной грудью. – Фотина поправила футболку, обтянувшую большое пузо.
Элея кивнула
– Агафон, пожалуйста, позаботься о гостье, положи ей еды.
Теперь перед девушкой стояла тарелка с прозрачной лапшой и сочными овощами. С фасоли скапывал томатный соус, источающий пар. Красный перец извивался между лапшичками, кукуруза виднелась тут и там В городской жизни Элея бы растянула такую порцию на несколько дней. Надо сказать, что повара работу свою делали мастерски, и что фунчоза на вкус была отменной, но только Элея этого не замечала. Незаметно для себя она съела ещё одну порцию, просто жадно глотая лапшу, практически не пережёвывая. Элея заполняла желудок, давно привыкший к голоду.
К столу прибежал разгорячённый Гермес, но за едой его почти никто не заметил. Вздымаясь и тяжело дыша, он сбивчиво объяснил, что Дафнис пропал. Все запаниковали, Деметра вскочила и начала кричать, Бохус подорвался с места, и побежал к палаткам, прочие тоже усиленно это обсуждали. Ситуацию успокоил Аристарх.
– Хватит! – гаркнул он – Сейчас мы соберём снаряжение и пойдём коллективно и слаженно его искать. Не первый раз люди в зоне пропадают. Агафон, Гермес, Варвара – через десять минут на пирсе, при полном параде.
Суета завершилась, солнце практически село за горы, и ночь выглядывала из-за сосен.
Если бы не Гермес, следующие действия девушки шли бы по мучительному привычному сценарию. Опустошение физическое вгоняло её в чувство опустошения морального, мерзкого, ужасного и полностью деморализующего. Подавленная, она вряд ли бы вернулась ко всем и так бы и уснула, пропитанная уничижительными мыслями.
Но Элея настолько зациклилась на вести Гермеса, что забыла обо всём. Идя к озеру, она ни на минуту не задумывалась о чём-то, кроме Дафниса. Она шла в отдалении от всех и случайно заговорилась с уже подошедшей Варварой. На женщине был лесной костюм, а за спиной – большой рюкзак, собранный на скорую руку.
– Так бывает… Зона закрутила…
– Вы так все высказываетесь про эту зону, будто она живая какая-то –парировала Элея скептически.
– А как не живая – протянула Варвара. – Конечно, тебе здесь всё кажется странным, и мне поначалу казалось… Но зона для нас, как и лес, в котором мы живём, в какой-то степени очень даже живые. – Она усмехнулась.
Через пятнадцать минут Аристарх с Гермесом катили большую многоместную лодку, спотыкаясь о камни и вездесущие сосновые корни. Агафон и Варвара стояли у причала с большими шахтёрскими фонарями. В общей суете ночь спустилась на лес незаметно, моросящий дождь выдавали лишь лучи фонарей.
– Мы с вами пойдём – обратился Бохус к подошедшим Аристарху и Гермесу.
– Уверены? Мы можем всю ночь прошастать – сказал Аристарх, смахивая пот со лба.
– Мы, конечно, старше всех, но пока ещё не совсем старики – гордо произнес Бохус, а Акакий утвердительно вышагнул в одну линию с братом. Шаг у него получился неказистый, и выглядел он весьма застенчиво.
– Лишние фонари не помешают – добавил он высоким голосом.
– Бросайте всё – громко сказал Гермес – вон он.
– Вот пацан! – поразился Аристарх – давно мы отсюда фонарей не видели. Ставим на воду, сейчас его заберём.