Дафнису снился сон. Кругом стояли сосны, утопающие в чёрных небесах. Гладь озера отливала тёмно-серым цветом, в тон облакам. Ослепляющая луна вырисовывала дорожку прямо до пирса, лес был чист и, казалось, блестел своей первозданностью. Место, где стояла штаб-кухня, заросло папоротником с редкими торчащими соснами. Вместо обеденного стола росла черничная поляна. Кругом не было ни одной постройки – ни единого признака человеческой жизни. Царил лес, дремучий и сказочный.

Дафнис шёл по тропинке, луна освещала путь. Подойдя к озеру, он погрузился в воду и понял, что обуви на нём нет. Это казалось логичным, ведь перед сном он разулся, оставив ботинки у входа в палатку. Вода вокруг была нереалистично светлой. Луна заставляла её сиять изнутри, а небосвод своей темнотой только добавлял лунному свету контраста. Посмотрев на другой берег, Дафнис тотчас оказался там. Конечно, «маяка» на горе тоже не было Осмотревшись, Дафнис увидел ветки, воткнутые у воды, напоминавшие рогатки без резинок. Он улыбнулся и подумал: «странно, кто же будет обстреливать тот берег, если я там сплю». Справа у подножья, где начинался болотистый ивняк, виднелась дорожка, подсвеченная луной.

Пройдя ивовый лес, который показался небольшим и прозрачным, он вышел к домам. Перед ним во всей красе раскрылась деревня: сначала поле со стогами сена, потом сама деревня в двенадцать улиц и кирпичный заводец у подножья горы. Дафнис двинулся вперёд по основной улице. Дома в ночи казались таинственными и своими классическими орнаментами утопали во тьме. То синие, то красные, то жёлтые, они появлялись вдоль пути. Внутри едва теплился свет, и почти из каждой печи шёл дым. Казалось, деревня засыпала.

Дафнис смотрел в одну сторону и видел, как мать рассказывала что-то детям, лежащим на кровати, смотрел в другую и наблюдал, как работящий муж после смены на заводе отдыхал под одеялом в объятиях дождавшийся жены. Сон обволакивал дома. Дафнис двигался дальше. В одном из домов женщина, сидя на кровати, рассказывала ребенку какую-то тайну. Видимо, мальчик подошёл к ней, не найдя сил сопротивляться любопытству. Она говорила: "папа ушёл на важное дело, давай сейчас уснём, а с утра он уже будет здесь". Она обняла его и увела в соседнюю комнату. В другом доме тоже обсуждали ушедших мужчин. Две женщины, одна с сединой и морщинами, другая с густыми черными волосами, шептали что-то в полутьме.

– Они вернутся к утру – говорила черноволосая – вернутся, и все про всё забудут.

– Ну зачем же было ввязываться – отвечала седая вполголоса – Не его это дело, сидел бы дома, матери бы помогал, на заводе работал, сына воспитывал. Нет же, надо было влезть.

– Не хороните его! – резко сказала девушка. – Он знает, что делать –добавила она более тихо.

– Много ты знаешь – фыркнула старая, отворачиваясь в сторону окна.

Дафнис завернул за очередной дом и вышел на дорогу, ведущую прямо к полю. Заготовленные стога сена будто тихо наблюдали за всем в полном безмолвии. На одном из них Дафнис увидел какое-то движение, вдалеке, чуть ли не у самого конца поля. Он вмиг оказался там и застал картину: трое мужчин сидели на стоге и курили, один откинулся назад на локти, а двое пристроились с краю. Рядом валялось множество лопат, и штыковых, и совковых.

– Хорошо – протянул лежащий довольным голосом.

– А щего ты так уверен, щто никто сюда не повадится копать?

– Деревенские боятся, я знаю, я здесь рос. А другие пусть ищут, пытают удачу, только не думаю, что кто-то найдёт. Сезон пройдёт, и всё поле будет перепахано – сказал он и выпустил облачко дыма.

– Как выдумал! – воскликнул третий – в жизнь не поверю, что кто-то найдёт. Даже мы трое не узнаем места после зимы.

– Обязательно найдёт – отозвался лежащий. – Жизнь двигается только потому, что спрятанное всегда находят. А другие потом опять прячут.

– Щудной ты – усмехнулся мужик, криво говорящий букву «ч».

– На себя погляди, в глухой ночи ушёл чёрт знает куда с человеком, которого не видел с десяток лет.

– Не было бы тебя и пять лет – растягивал он зевая – и двадцать пять – мне побоку. С тобой хоть на смерть – он по-дружески пихнул лежащего в бок.

Туча заслонила луну, и стало темно. Три силуэта сидели на стоге, от них медленно струился дым. В нескольких метрах начинался тёмный сосновый лес, а здесь, около стога, росла одинокая берёзка, разошедшаяся стволом на три части. Словно белый трезубец она торчала из земли. Как сюда залетела пыльца и как прижилась, было непонятно, и от этого «трезубец» казался ещё удивительнее. Луна выглянула и первым делом подсветила свежевскопанный кусок поля, искусственно забросанный сеном.

– Пошлите чтоль.

Мужчины спрыгнули на землю и уперлись руками в стог. Немного развернув, они с усилием докатили его до перекопанного места.

– Фу… – выдохнул тот, что готов был идти на смерть. – Ни странно будет, щто борозда осталась от стога?

– Мы, возвращаясь, ещё с десяток катнём, чтоб точно было.

– Вот ночка! – сказал третий, похохатываясь.

– Да ладно, не щасто выпадает золото прятать! – закончил другой и тоже расхохотался.

Ночь мягко укрывала лес вокруг Слюдогорки. Небосвод переливался лунным светом, ежеминутно перекрывающимся темными тучами. Фантастическая картина в голове Дафниса сменилась другой, затем следующей, и так прошла ночь.

С момента его появления в поселении минуло пять дней, Гермес собрался на вылазку в зону. Прошел месяц с прошлого визита к «маяку».

Дафнис проснулся вместе с зарёй. Он расстегнул молнию, залез в сланцы-«спартанки» и вытянулся у входа. Подуло холодным ветром, шея покрылась мурашками. Дафнис тут же взял свитер с верёвки, натянутой рядом, и надел на себя. Сегодня природа не покарала его промокшей одеждой, ночь была тёплая, сухая и тихая-тихая. Теперь ночное спокойствие рассеивалось, и с каждым порывом ветра становилось холоднее и пасмурнее.

Дафнис проснулся одним из первых в поселении. Он отправился к бане, взяв с собой полотенце и мыльно-рыльные принадлежности. Банная поляна была менее лесистой чем остальной лагерь, и погоде было где разгуляться. Ветер с особым рвением срывал бесчисленные хвоинки с сосен и бросал их в полиэтиленовый тент, параллельно расшатывая металлическую трубу.

Придя на поляну, Дафнис оставил вещи в бане, зашёл в воду по колено и бросился вперёд, сделав несколько уверенных гребков. Из-за резкого перепада температур, озеро не поспевало за остывающим воздухом, и находиться в нём было в разы комфортнее и теплее, чем на суше.

Проплыв ещё немного, Дафнис вернулся, взял зубную щётку и, зайдя в воду по шею, начал чистить зубы. Спустя четверть часа он закончил водные процедуры и сушил голову в едва тёплой бане. Хотя баня практически остыла, сейчас главное в ней было другое – она укрывала от ветра, разыгравшегося не на шутку.

К семи утра Дафнис пришёл на кухню. За столом сидел Аристарх и пил растворимый кофе.

– Доброе утро – тихонечко сказал Дафнис.

– Доброе – ответил Аристарх и стёр рукавом олимпийки капли кофе со стола. – Рано ты сегодня.

– Я с Гермесом хочу пойти – выпалил Дафнис.

Аристарх поставил кофе, вытер седые усы и поднял глаза – взгляда этого хватило, чтобы по спине пробежали мурашки. Аристарх ничего не сказал, но Дафнис всё понял.

На тропинке из палаточного лагеря показалась Фотина, с другой стороны на кухню двигались кухонные работницы. Акакий и Бохус ещё вчера ушли в экспедицию и обещали вернуться к обеду. Фотина взглянула на сидящих и с недовольным лицом удалилась к озеру – она не любила просыпаться по утрам. Прискакал Агафон с задорной улыбкой на лице. Он сказал Дафнису идти к палатке и, опережая замешательство, убежал восвояси. Дафнис уловил гнетущий взгляд Аристарха и ускоренно ушёл с кухни.

Он так и не перестал ощущать свою чужеродность. Но за эти дни освоился и притупил чувство, моя за всеми посуду. Он это дело очень не любил, но так чувствовал себя приобщённым к коллективу.

За минувшие пять дней все в лагере успели сложить о нём мнение. Дафнис беспрерывно общался с Гермесом. Но брать чужака в зону было глупостью, и никто бы в лагере не подверг подобному риску незнакомого человека. Но Дафнис не был таким уж и незнакомцем. Кровью, через прадеда, он уходил как раз в центр зоны. И собрав лесной консилиум, местные умы решили: если хочет – воспрещать ему не будут.

Общей мотивацией послужило то, что изменений в каких-либо показателях излучения не было уже третий год, за три года зона ни на каплю не изменилась, и всё их ученическое изучение с каждым днём теряло актуальность. Но живёт зона – живёт поселение. Они были очень тесно связаны между собой. На собрании, проходившем в натянутых стенах «белого дома», против похода Дафниса были только Аристарх и Агафон. И причины противности молодого поварёнка, напрочь противоположного по темпераменту Аристарху, были ясны. Хоть он не носил седых усов, всегда улыбался и был весьма эмпатичен, но своим мужским началом копировал многие черты старшего учителя. И, конечно, если Аристарх был против, то и розовощёкий юноша полностью с ним солидарен.

Дафнис приблизился к палатке. Возле неё стоял Гермес. Дополнительно к лесному обмундированию, у него на шее весела небольшая старая сумка, напоминающая простой мешок, а на портупее появилась фляжка с водой.

– Рассказывай – начал Гермес. – Что у тебя есть из одежды?

Дафнис задумался, вопрос явно застал его врасплох. У него и мысли не было про одежду, Дафнис не уделял ей никакого внимания. Теперь же он почувствовал себя глупо.

– Хорошо – сжалился Гермес, и голос его стал обыкновенно мягким. – Начнём с обуви.

– Вот эти – Дафнис достал из-под полога палатки стильные старые кроссовки. – Лучшее, что у меня есть.

Гермес заулыбался, и Дафнис ощутил себя ещё более нелепо.

– Даже если бы мы допустили, чтобы ты в них шёл – ничего хорошего из этого не вышло бы. Обувь – основа любой экипировки. Я предусмотрел такой вариант событий – сказал Гермес и взял из-за сосны поношенные кожаные берцы. – Вот, наденешь их.

Спустя час, Гермес с Дафнисом отходили от берега на надувной лодке. Гермес налегал на вёсла, находясь спиной вперёд, а Дафнис наблюдал, как гребок за гребком они приближались к зоне.

– Как-то мы не по прямой плывём – заметил он, обернувшись назад.

Их «корабль» сбился с прямого фарватера и причал, от которого они отошли, выглядывал из-за прибрежных берёз по диагонали сбоку.

– Течение сносит в сторону – ответил Гермес, смахивая рукавом пот со лба. – Как и всегда – добавил он вполголоса.

– Подожди – сказал Дафнис – какое течение? Это же озеро…

– Это Преспакуль – усмехнулся Гермес. – Подземные источники – Он говорил отрывисто, черпая дыхание в перерывах между гребками. – Есть места… Глубину которых… Мы замерить не смогли. Максимальная обнаруженная скважина – более двадцати метров. Поэтому и вода холодная всегда.

Дафнис замолчал, и через двадцать минут они зачалились. Вытащив лодку на берег, Гермес закурил. Они стояли на глиняном дне, за последние несколько лет озеро уступило суше около двух метров.

– Вон видишь, столбик вбит – Гермес указал рукой вдоль берега.

– Не вижу – сказал Дафнис, усевшись на сухую глину.

– Дальше, метрах в двадцати от нас.

Дафнис пригляделся. На небольшом расстоянии от них был вбит деревянный столб, измалёванный красной краской.

– Туда я обычно швартуюсь – Гермес затянулся, но табачный дым быстро улетучился с порывом ветра. – Представь себе, насколько нас сегодня утянуло в сторону.

– Всё непогода – бросил Дафнис, ковырявший глину обломанной веточкой.

– Да, ветер. Дождь видимо будет, боюсь, что даже ливень. Пойдем, дотащим лодку до столбика.

Дафнису это показалось глупостью, но он придерживался двух главных правил Гермеса. Первое, конечно, беспрекословное повиновение. Как сказал его проводник: «Первое правило – залог твоей выживаемости», Дафнис тогда ещё усмехнулся над серьёзностью этих слов.

Но сейчас ему не было смешно. С момента прибытия в зону он испытывал определённое чувство – будто бы за ним кто-то наблюдает. Чувство вызывало страх, ведь с ними в зоне никого быть не могло. Детские сказки прадеда с каждой минутой превращались в пугающую действительность.

Второе же правило заключалось в принятии всех действий Гермеса. Он сказал Дафнису так: «Если тебе покажется, что я совершаю глупые и странные действия, не задавай вопросов. Сейчас скажу грубо, но если я что-то делаю – значит так надо».

И вот они пёрли лодку по берегу к деревянному столбику. Дошагав, они перевернули «надувнушку» и придвинули к колышку. Гермес достал верёвку и привязал её.

– Это подстраховка – указал Гермес на верёвку. – Всякое бывает.

По спине Дафниса пробежал холод. «Что такое это всякое» – подумал он.

Перед ними стояла гора с тропинкой ввысь. Справа вдоль подножья тянулся ивовый лес, а слева местность была более скалистой. Ветер крепчал с каждой минутой, и тучи были готовы залить весь лес водой.

– Пойдём, попробуем опередить ливень.